Cum for me

      Солнце ещё только собирается вставать, но птицы уже заранее решили исполнять утреннюю серенаду, не обращая внимания на то, хотят ли этого другие. Яркие лучи неприятно щипали глаза, не давая погрузиться ещё хоть на мгновение в сладкий сон. Лёша лениво перекатывается на другую сторону постели, подминая под себя мягкую подушку. Прохладный ветерок приятно щекочет оголённую кожу, несясь сквозняком по полу.       Парень почти перестал обращать внимание на слепящее солнце, прикрывая блаженно глаза. Даже чириканье птиц стало убаюкивающим, придавая некую атмосферу уюта. Но когда, Губанов чуть ли вновь не провалился в долгожданный сон, его спокойствие было нарушено телефонным звонком. Он обречённо вздыхает, тянет руку к тумбе. Закрытыми глазами, брюнет нащупывает гаджет, потирая переносицу. Хесус сквозь нескрываемую усталость принимает сидячие положение, часто моргая. Но кто-то настойчивый не перестаёт трезвонить, раздражая противным писком телефона.       Тот вяло опускает взор на экран смартфона, округляя глаза. Усталость будто ураганом снесло, вынуждая стримера принять вызов. Он по привычке приглаживает взъерошенные волосы, стараясь придать им хоть какой-то божеский вид. Хотя, это вряд ли поможет.       — Привет, — хрипло произносит Губанов, покусывая нижнюю губу.       — Привет, Лёша.       Ох, как же ему не хватало этого голоса. С его уезда в Америку прошла почти неделя, а Хесуса ломало, будто наркомана, просящего дозу своего мальчика. Они оба понимали, что для Алексея это важно, но одиночество буквально съедало изнутри. Да, парни часто созванивались, но хотелось элементарного человеческого тела, желательно родного. При воспоминаниях их совместного времяпровождения, голова шла кругом, а на сердце лишь больнее.       — Ты не мог бы включить видеосвязь в дискорде? — нарушил мучительную тишину Вова, в голосе которого было едва уловимо волнение.       — Да, конечно.       Лёша неохотно сбрасывает звонок, поднимаясь с кровати, идя за ноутбуком. Касаясь голыми ступнями половиц, по позвонку пробегает рой мурашек. На кофейном столике располагается рабочий ноутбук, который парень легко переносит на постель, кладя на колени. Он быстро, почти мгновенно заходит в дискорд, включая видеозвонок, придвигая гаджет ближе.       На экране сначала мерцает темнота, но на фоне чётко было слышно какое-то копошение. Парень судорожно вздыхает, хватаясь рукой за простыню, когда перед взором оказывается мужское тело, облачённое лишь в просторную рубашку. Его рубашку. Кончик языка ловко скользит по нижней губе, погружаясь в рот, надавливая на одну из стенок, из-за чего образовывается заметная выпуклость. Глаза останавливаются на чёрной ленте, повязанной на лебединой шеи, завязанной в бант. Камера чуть меняет обзор и, теперь Губанов может лицезреть Вову, который полностью попадает в кадр, стоя на коленях, упираясь в матрац. Температура в помещении кажется повышается в пару сотен раз, когда Алексей наконец-то слышит его голос.       — Я скучал, — лепечет младший, ёрзая по постели, из-за чего рубашка сползает вниз, оголяя гладкую кожу.       Осознание того, что именно его вещь находится на его парне будоражит разум, застилая некой пеленой.       — Я тоже.       Семенюк быстро облизывается, радостно сверкая глазами, наблюдая за своим молодым человеком. Глаза застилает дымка желания, не давая отступить назад от задуманного плана. На щеках выступает розовый румянец, ибо то, что хотел сделать брюнет смущало до чёртиков. Но адреналин в крови и радость видеть любимого вновь, перечёркивает всё смущение.       — Позволь мне помочь тебе расслабиться, — нежный говор доносится из динамиков, давая ощущение, будто тот совсем рядом, стоит только руку протянуть.       Пересилив всю неловкость и неуверенность, Братишкин чуть приподнимается с колен, разворачиваясь спиной к экрану. Губанов лишь наблюдает, не издавая никаких звуков. Вова грациозно прогибается в спине, в ходе чего белоснежная ткань заворачивается, обнажая перед камерой упругие ягодицы. Семенюк нервно вцепляется пальцами в простыню и уголки губ ползут вверх, когда до него доносится томный вздох своего парня. Сейчас тот может рассмотреть всё в полной красе.       Хесус жадно глотает воздух, понимая, что не он один дико скучал. Как он и предполагал на младшем не было абсолютно ничего, кроме мешающей ткани. Но самый главный сюрприз, как всегда держался до последнего в тайне. Он взглядом обводит молочную кожу, мечтая оставить несколько своих меток. Взор останавливается на аппетитной заднице, которую украшает анальная пробка с белым пушком, словно хвост кролика. Стример учащённо дышит, видя, как изящные пальчики оглаживают половинки, задерживаясь на мягком пушке. В спортивных штанах становится тесно, а колом вставший член упирается в ткань, оставляя влажное пятно. Но к себе Лёша пока не прикасается, ему интересно, что же произойдёт дальше.       Владимир тянет за пушок, вынимая пробку с хлюпающим чпоком. Кончик игрушки блестит от прозрачной смазки. Тот небрежно откладывает вещицу в сторону, сминая под ногами одеяло. Семенюк давит улыбку, немного поворачивая голову в камеру. Брюнет сильнее оттопыривает задницу, предоставляя обзор на растянутую дырочку, которая почти сверкает от обилия смазки. Колечко мышц судорожно сжимается, а стример сквозь стиснутые зубы вздыхает, легонько касаясь подушечками пальцев сфинктера. Длинные ресницы подрагиваются, а колени разъезжаются по постели, когда один из фаланг погружается в горячее нутро, выбивая надломленный стон.       Наблюдая за этим шоу, рука интуитивно спускается к паху, стягивая штаны вместе с бельём. Вова жадно разглядывает знакомый член, а мозг заполняют лишь мысли о том, чтобы опуститься на него ртом, послушно вылизывая каждую венку. Покрасневшая головка блестит от естественной смазки, а длинные пальцы на пробу проводят по стволу, задерживаясь на яичках. Рука крепче сжимает член, водя по нему. Он изо всех сил старается не закатить глаза от удовольствия, продолжая смотреть на божественную картину на ноутбуке. Плоть болезненно пульсирует, когда пальцы задевают чувствительные участки. Перед глазами всё плывёт, а разум будто в тумане. Каждое прикосновение отдавало жаром, хотелось большего, но увы, никак.       Внутри парня уже три пальца, которые ритмично погружаются, выбивая изо рта гортанные всхлипы. С каждым мгновением, брюнет ускоряет движения, быстро трахая себя пальцами. Он пытается не смыкать глаз, смотря прямо на Лёшу. Их обоих охватывает волна страсти, они нуждаются друг в друге, словно воздух. Взмокшие пряди прилипают ко лбу, но Братишкин никак не реагирует, продолжая доводить себя до грани, кусая нижнюю губу. По бледным бёдрам стекает прозрачная смазка, оседая лужицами на простынях.       — Боже, — содрогается всем телом Семенюк, роняя голову на подушки, поднимая бёдра выше.       От родного голоса голова идёт кругом. Губанов ускоряет движения, обводя фалангами выступившие венки, мучительно вздыхая. Всё тело пробивает приятная дрожь, оседая на кончиках пальцев. В ушах звенит, а язык то и дело маниакально проходится по губам. Глаза давно приобрели какой-то тёмный оттенок, заменяя привычный небесный окрас. На периферии улавливаются громкие стоны, а на экране молодое тело почти с хрустом выгибается в спине, издавая протяжный стон. Его будто прошибло тысячи разрядов молний, тело обмякло. Чистое постельное бельё забрызгивает спермой, попадая на ткань рубашки. Ресницы дрожат, пальчики на ногах сжаты, а дыхание сбивается. В горле становится сухо, единственное, что голубоглазый может делать лежать звездой, пытаясь выровнять дыхание.       Хесус закатывает глаза от наслаждения, чувствуя, что разрядка совсем близко. Пару быстрых движений, и всё тело охватывает приятная истома. Стример откидывается головой на подушку, ощущая, как теплая волна разливается по венам. По рукам течёт горячее семя, пачкая руки и живот. Грудь часто вздымается, а перед глазами мелькают яркие вспышки. Тело будто становится ватным, из-за чего наваливается усталость.       — Я скучаю, — доносится тихий шёпот Вовы, который блаженно улыбается, даже не пытаясь прикрыться, лежа с оттопыренной попкой.       Ещё пару дней и они наконец-то смогут почувствовать тепло друг друга. Но пока что, хоть такие звонки помогут им скрасить одиночество и дикую нужду.       — Я тоже.