ОтКЛОНение

      В тишине и полутьме время растягивалось до бесконечности. Я исходила вдоль и поперёк весь коридор, не в силах оставаться на месте. Джесси неподвижно стоял, прислонившись спиной к стене, изредка поворачивая голову ко мне. Он время от времени открывал рот, собираясь что-то сказать, но не решался и притворялся, что зевает. Кикс не отходил от двери, щурился и барабанил пальцами по банке с бактой. Нервирующий звон металла разносился по пустому пространству, смешиваясь со свистом, доносившимся с улицы.       От напряжения сдавали нервы. Ладони слегка покалывало, но свечения не было, будто в номере Рекс и Добрый Человек спокойно пили каф. Толстые стены словно глушили энергию, не давая ей вырваться наружу.       — Мне кажется, не стоит слишком буквально понимать слова этого негодяя, — неуверенно начал Джесси, когда я снова прошла мимо него. Я остановилась.       — Ты насчёт его слов про Энакина?       Он кивнул.       — Наш генерал иногда поступает необдуманно, но он умеет отличать добро от зла. Я видел много доказательств.       Джедаи оставались для меня той же загадкой, которой были в первые дни моего пребывание на Корусанте. Можно сказать, кроме Асоки, я не знала близко никого из них. Энакина я видела нечасто и никогда не разговаривала с ним — возможность не предоставлялась. Он не отличался пунктуальностью и прибегал на базу в самый последний момент, поэтому ни о каких беседах речи быть не могло. Мне было сложно судить о нём, ещё сложнее — доверять.       Джесси смотрел прямо мне в глаза. Во взгляде читалось его желание получить одобрение своих доводов, поэтому я сдалась:       — Раз вы через многое прошли вместе, думаю, ты прав.       Ответ вызвал улыбку. Джесси подкрался сзади и обнял меня. Покрытый щетиной подбородок уколол плечо, но отстраниться не захотелось. Я взяла Джесси за руку и, просунув палец под пластоид, слегка погладила гладкую ткань перчатки.       — Скоро всё закончится. Мы вытрясем насквозь эту мразь, закопаем куда-нибудь поглубже и наконец забудем о нём. А потом закончится война, Республика победит, мы сбежим отсюда. Клянусь, я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не мучилась от страха в мерзких трущобах. У нас будет лучшая жизнь.       Мне так хотелось, чтобы Джесси оказался прав. Проглотив застрявший в горле ком, я с усилием улыбнулась. Но вскоре уголки рта сами собой поползли вверх: из комнаты снова донеслись вопли. В них было столько страха и боли, что захотелось смеяться. Может быть, разворошив логово монстра, мы наконец обретём спокойное будущее. А, может, это станет началом новой мрачной истории.       Исход событий должен решиться в ближайшее время.       Дверь со скрипом отъехала в сторону. На пороге, опершись на стену, стоял Рекс. Он спокойно дышал и пытался улыбнуться.       — Я закончил. Заходите.       — Надеюсь, сегодня обойдёмся без трупов, — съязвил Джесси, толкая в спину оробевшего медика.       Крепко связанный Добрый Человек всё так же сидел на кресле, только вид у него сильно изменился. Из сломанного носа и разбитой губы текла кровь. Рубашка была практически разорвана, и сквозь неё проглядывали красные пятна, грозившие превратиться в огромные синяки. Жалкие мелкие глазки, потерявшие безумный блеск, внимательно следили за каждым движением Рекса. Сам же капитан нарочито находился рядом и разминал пальцы, не замечая, что по всему телу размазалась бакта: от гнева сильно нагрелась кожа.       — Очень приятный собеседник. Искренний и податливый, — усмехнулся Рекс, присаживаясь на кровать рядом с медиком. Взгляд упал на банку, отчего между бровями появились складки. Медик вытянул руки, думая, что ему выдался подходящий момент нормально обработать раны, но капитан отобрал бакту и положил её на столик.       — Ты… ты угрожал мне этой дубинкой! — завопил Добрый Человек, кивком головы показывая на палку с шипами.       — Но в ход её не пустил. А мог бы.       — Что тебе удалось выяснить? — спросила я.       Рекс тяжело вздохнул и начал рассказывать.

***

      Добрый Человек, или Кен, как его назвали при рождении, имел очень редкую и опасную способность, требующую немалое количество энергии из вне. Когда силы переполняли тело, он превращался в непобедимого монстра, когда они исчерпывались, Кен напоминал «опустошённого», у которого вот-вот должен был умереть хозяин. Способности требовали жертв. Это была постоянная пытка: сближаться с людьми, чтобы отнять у них жизнь, чтобы выжить самому. А с каждым днём на поддержание энергии требовалось всё больше ресурсов.       Поначалу убивать было омерзительно и страшно. Обычно Кен нападал на одиноких старушек, которые одной ногой стояли в могиле. Их дни всё равно были сочтены, утешал он себя. Потом Кен обратился к тяжело больным, кому было не помочь. Нередко те сами соглашались отдать остатки энергии, чтобы их мучения наконец прекратились. Поначалу жертв хватало, пока ненасытная сила не потребовала более здоровой и сильной крови.       Ему предстояло сражаться. Способности было трудно контролировать, и Кен был слабым бойцом. Незаметно подкрасться к койке к умирающему было с тысячу раз проще, чем расправиться с тем, кто может дать отпор и убежать. В поселении стали расползаться слухи о странной череде смертей, отчего следовало быть крайне осторожным. Малейшая ошибка — и тебя растерзают на главной площади.       Первой жертвой стала юная девушка. Она стояла посреди поляны, дожидаясь свидания с женихом. Она не успела закричать: Кен напал сзади. Тогда по венам впервые потекла свежая сильная энергия. Это было поистине прекрасно. На мгновение он забыл, где находился, и с головой окунулся в новые ощущения. Тело казалось таким лёгким и сильным, что Кен не заметил, как пробежал без передышки до самого леса. Мысль о содеянном вернулась к нему с эхом голосов. Толпа людей собралась вокруг бездыханного тела. До слуха Кена донёсся юношеский крик, полный ненависти.       На следующий день во время похорон вина уколола сердце преступника. Он даже пустил слезу, когда погребальный дым взмыл в небо. Старые оправдания не успокаивали совесть. Хотелось поклясться себе больше никогда не убивать полных жизни людей. Но Кен не мог. И то была не острая жажда энергии: ему хотелось снова испытать то прекрасное, окрыляющее чувство. Так началась история, в которой человек оказался в плену у своей зависимости.       С каждой новой каплей крови тело крепло, а душа черствела. Энергии было в избытке, но это не было поводом остановиться. Хотелось большего, новых сильных ощущений. Реальный мир утопал в постоянной эйфории, день и ночь сливались воедино. Возвращение в действительность всегда было болезненным. Однажды он очнулся с ножом в руке, лезвие наполовину вошло в руку испуганной матери. Хрупкая и беспомощная, она со слезами на глазах смотрела на сына. В тот момент Кен замер, вытащил нож и бросил его в стену.       — Я же приносила животных, чтобы утолить твой голод, — плакала мать. — Тебе не нужно убивать людей, чтобы поддерживать энергию.       — Ты ничего не понимаешь! — закричал он. — Нужно обработать рану. Я позову лекаря. Скажешь, что ты пошла в сарай и напоролась на вилы.       Она зарыдала, захлёбываясь в слезах.       — Ты убил их всех, Кен. Всех, кто был в поселении.       Он замер, пытаясь вспомнить последние несколько дней или хотя бы часов. Однако воспоминаний не было. Энергия бурлила, а вся кожа была покрыта фиолетовыми пятнами.       К счастью, часть жителей задержалась в лесу. Мать убежала к ним — там был её муж, отец Кена. Монстр не стал преследовать их и покинул поселение. Он скитался в полном одиночестве. Путники встречались ему крайне редко, но Кен обходил их стороной. В округе было ещё несколько маленьких поселений, но он боялся приближаться к ним. Воспоминания возвращались постепенно и приводили его в ужас. В побледневших фиолетовых метках отпечатались грехи, которые невозможно было искупить. Вина терзала тело.       Кен не заслуживал прощения. Единственной целью стал поиск смерти. Но она не спешила приходить к нему и покорно ждала, когда энергия полностью покинет тело. Прыжки со скалы оборачивались неудачей, ветви деревьев не выдерживали вес тела, а лезвие ножа гнулись и разлетались, не успев коснуться кожи.       Спустя годы скитаний Кен был рад, когда почувствовал долгожданную слабость.       А потом появился он.       Однажды под вечер Кен набрёл на странный аппарат, стоявший посреди бескрайней долины. Чуть поодаль на булыжнике, закутанный в мантию, сидел человек. От него исходила необычная энергия. Кену стало любопытно, и он решил подойти к незнакомцу.       — Я давно наблюдаю за тобой, — неожиданно заговорил он скрипучим голосом.       — Кто вы?       — Моё имя для тебя не имеет значения. А твоя сила — ключ к моей цели.                    Он поднялся и вытянул руки. Молнии вылетели из старых тонких пальцев и вонзились в грудь Кена. Он упал и потерял сознание.       Сначала Кен подумал, что попал в ад. В светлом помещении, куда его поместили, проходили страшные пытки. Сотни игл вонзались в кожу, энергия бурлила от составов инъекций, а огромные существа с длинными шеями наводили ужас. Жужжащие металлические демоны кружили вокруг койки, шушукались друг с другом, а затем снова наступала череда мучений. Перерывами между пыток становился сон, в котором не было картин, лишь пустота; это стало единственной отдушиной среди постоянных страданий.       Человек в плаще навещал Кена. Они много разговаривали, но разговор мгновенно забывался, словно его намеренно начисто стирали из памяти. Лицо невозможно было разглядеть даже при ослепительно белом освещении. Только изредка Кен замечал бледный рот, на котором застыл безумный оскал. От человека веяло холодом и тьмой, но энергия всегда оставалась стабильно сдержанной.       — Это Сила, — пронеслось однажды в одном из разговоров. — Ты родился чувствительным к ней, но она несовместима с дарованной омутом энергией, поэтому в тебе так сильна жажда крови. Они не могут ужиться в одном теле и пытаются постоянно поглотить друг друга.       — И это никак нельзя контролировать?       — Всё зависит от тебя.       Они стали видеться чаще. Постоянные пытки наконец прекратились, и им на смену пришли странные тренировки, если их так можно было назвать. На них ничего не происходило, но в конце обязательно было рукопожатие. Так продолжалось довольно долго, пока однажды Кен не отлетел на противоположный конец зала после слабого прикосновения.       — Всё-таки твоя энергия взяла верх. Нам пора прощаться.       Через несколько месяцев Кена привезли на Корусант. Он окунулся в мир невиданных технологий, тысяч уровней, где всё крутилось вокруг кредитов — странных плоских карточек, обладание которыми открывало путь наверх. Кен устроился на работу в первую попавшуюся забегаловку, но вскоре понял: если хочешь достойно жить, нужно больше кредитов.       Так он оказался в рядах наёмников. Попал он туда случайно, когда был вовлечён в драку с одним из них. Охотник за наживой сражался подло и грязно, однако не ожидал встретиться с соперником, у которого после долгих лет воздержания пробудилась жажда крови. Это была пустышка, без Силы, без энергии, поэтому смерть не вызвала должных ощущений. Тем не менее, Кен не почувствовал вину; он просто постоял над бездыханным телом, забрал чемодан с золотыми кредитами и отправился в новую жизнь.       Работа наёмника была однообразной: убей, получи награду и скитайся по захолустьям галактики. К тому времени Кену удалось обзавестись шаттлом и парой-тройкой технологических «диковинок». В какой-то степени новая жизнь приносила удовольствие и, что самое удивительное, заглушала муки совести. Воспоминания о былом растворились во тьме космоса.       Когда началась война, Кен пропивал награду в кантине на Корусанте. Тогда он впервые познакомился с клонами. Вглядываясь в сотни одинаковых лиц, Кен чувствовал в них что-то родное, будто частичка его души была спрятана в каждом солдате. Он даже мог чувствовать, когда толпа бойцов проходила поблизости. Ему хотелось узнать о клонах побольше. Кен стал посещать популярные среди них места, но в какой-то момент его особенно потянуло в 79-й. Причём происходило это спонтанно, не систематично. Захотелось узнать причину. И спустя несколько месяцев она выплыла на поверхность. Кен понял, что виной всему один-единственный клон.       Судя по отличительным признакам формы, это был офицер. Он приходил в бар с большой компанией, но в толпе никогда не терялся: его выдавали светлые волосы. Кен чувствовал в нём энергию, чужую, но до боли знакомую, словно перед ним был соплеменник. Он даже шутил про себя, не склонировали ли его земляка, но за смехом не стояла правда.       Как-то раз солдат обжёгся о закуску и снял перчатку, чтобы осмотреть кожу. Там было небольшое покраснение, но Кен смотрел не туда: у края рукава проступила небольшая голубая полоска, которая сразу же погасла. Он замер, не в силах поверить в увиденное.       Кен решил проследить за ним. Под утро пьяная компания заказала такси и отправилась на военную базу. Спидер так быстро мчался по городу, что преследователь едва поспевал за ним на потрёпанном украденном у бара мотоцикле. Но картина, развернувшаяся перед ним, стоила потраченных нервов: как только такси приземлилось у ворот, навстречу клонам выбежала девушка. Бледная кожа, тёмные волосы, яркие сине-зелёные глаза и звонкий голос — она так была похожа на ту невинную жертву, которая много лет назад погибла в поле.       Когда она вместе с бойцами скрылась из виду, Кен почувствовал руку на своём плече. Позади стоял тот самый человек в плаще.       — Благодаря твоим способностям мне удалось поближе пообщаться с её родными. Девочка унаследовала самое лучшее. И, что самое интересное, её способность идентична твоей. Я хотел увести её в мою тайную лабораторию, но джедаи решили действовать не по плану. Жаль, теперь я могу лишь наблюдать за ней.       — Тот клон… — прошептал Кен.       — …активировал её способности? Да, это прискорбно. Умрёт он, умрёт и она. Зато у неё есть стабильный источник энергии. Пока он молод.       Он смаковал последние слова.       — Но знаешь, Сила свела нас вместе не просто так, — сморщенные губы расплылись в довольной улыбке. — Мне нужен новый ключ. Стань новым хозяином для неё, и я награжу тебя самым ценным, что есть в этом мире — властью.       — Я не хочу, — отрезал Кен. — Оставь меня в покое.       — Ты разве не понял? Это была не просьба.       Яркая вспышка, боль и темнота. Кен очнулся в старом заброшенном доме. Голова гудела, ноги не двигались. В горле пересохло, но единственным источником воды поблизости была лужа на полу. Рассудок помутнел, Кен свалился с кровати и стал жадно вылизывать пол. Чтобы освободиться от жалкого бремени рабства, нужно было стать хозяином для девушки, отлучённой от дома.

***

      — Остальное вы и сами знаете, — закончил Рекс и поморщился, когда Асока стала обрабатывать большой участок ожога на спине.       — С какой силой нужно было ему врезать, что он так жёстко раскололся, — присвистнув, сказал Джесси.       — Должен признать, у тебя почти получилось. — Капитан подошёл к Кену и приставил своё запястье к его. Они засветились: одно голубым, другое серым.       Воцарилось долгое молчание. Никто не знал, что делать дальше.       — Я задам тебе последний вопрос, — вдруг заговорил Рекс. — У тебя есть догадки, кто может быть тем человеком в плаще.       — Нет. Но, помню, он просил называть себя Лордом.       — Это канцлер, — сказала я.       Все в комнате повернулись ко мне.       — Бред, — прошептал Кикс.       — Почему? — спросила Асока.       — Когда Файвс рассказал мне про чипы, которые вживляют в голову каждого клона, то я не особо поверила в это. Но теперь всё складывается в одну картину и не кажется бредом. Вероятнее всего, чипы были разработаны на основе энергии Кена, добытой во время опытов. А кто привёз Кена на Камино? Человек в плаще. Далее, когда Файвса, узнавшего тайну целой армии, привели к канцлеру, тот не был растерян и удивлён. Напротив, он похвалил Файвса за сообразительность и попытался убить его разрядом молнии из рук. А кто ещё обладает такой способностью? Правильно, человек в плаще. Поэтому…       — Постой, Аки, — перебила Асока. — Это не канцлер. Раскрою небольшую тайну, но одна из самых значимый целей Республики — вычислить местонахождение опасного ситха, который ответственен за начало войны.       — А что если это один и тот же человек?       — Это исключено. Совет джедаев уже давно раскрыл бы его, будь это так.       — Прислушайтесь к Аки, — прошептал Кен.       — У меня назревает план, — отдав банку с бактой Киксу, сказал Рекс. — Прошу, дайте мне немного времени.