ОтКЛОНение

      — Снова неудача?       Большие карие глаза виновато посмотрели наверх и упёрлись в непроницаемый мандалорский шлем. Сквозь тонкую изогнутую прорезь не просачивались эмоции, они оставались внутри брони. Если, конечно, инструктор питал сочувствие к мальчику.       Вместо слов были равнодушные жесты; рука проскользила по разгорячённой голове, взъерошив отросшие вьющиеся волосы. Ненавистное прикосновение, от которого каждый раз становилось тошно. С другой стороны, в отличие от брезгливых тычков пальцем от каминоанцев, было не так унизительно.       — Значит, неудача, — огорчился кадет.       Ему хотелось достичь большего. Выполнять стандартные вещи, изо дня в день проходить тренировки, где и шагу в сторону ступить нельзя, стало невыносимо скучно. Находиться посреди бескрайнего океана и без того было сродни заточению, так вдобавок приходилось терпеть нотации просто из-за того, что за его инкубатором когда-то недосмотрели, заставляли ладонь с хлопком ударяться о лоб. Один день сменял другой, а отличались они капризной переменчивой погодой за широким окном и цветом жижевидной каши в столовой.       Тогда кадету казалось, что ЭРК-подготовка сделает его другим, что она освободит его уймы дурацких правил и обязанностей. Глядя на старших братьев в интересной броне с яркими камами и наплечниками, с рисунками на броне и шлеме, он верил в другую жизнь. Коммандо не казались чересчур одинаковыми и больше напоминали людей-инструкторов, чем клонов. Эта исключительность, инаковость невольно притягивала взгляд и вызывала желание войти в их ряды. Наверное, поэтому сознание подростка рисовало в голове яркие образы его будущих доспехов, ярко выделявшихся среди идеально белых пластоидов.       Однако сколько тренировок он не посещал, сколько не пытался пройти испытания — результат был один: неудача. На тестах обязательно попадался каверзный вопрос, который никогда не задавали на обычных занятиях. Задания на выносливость требовали большей скорости и физической силы, чем на стандартных тренировках. Той стратегии, что он давным-давно освоил, было недостаточно. Постоянно приходилось много думать — над каждым действием, шагом. Требовалось предугадывать наперёд нетипичное, порой казавшееся бессмысленным, поведение противника в симуляциях.       Но самой страшной пыткой были не тяжёлые бои с имитациями дроидов, выскакивающих из каждого угла. Катастрофой стали задания с голограммами гражданских. Нужно было сделать выбор — кого спасти, а кого обречь на смерть. Особенно кадету запомнилось одно задание, над которым он тщетно ломал голову несколько месяцев. Ему включали симуляцию обычного жилого района, где друг напротив друга стояло два четырёхэтажных здания. В каждом из них сидели группы террористов, державших нескольких заложников. Перед началом испытания кадету протягивали датапад, на котором были набросаны краткие характеристики преступников и жертв. В одном здании держали детей, в другом политиков или важных военных шишек, за сохранность которых в реальной жизни кадету пришлось бы отвечать собственной головой.       — Почему я должен выбирать? Разве нет другого способа? — закричал однажды кадет, глядя вслед нарциссичному инструктору.       Тот остановился.       — Ты действительно настолько глупый? Думаешь, в жизни всё, как в симуляции? Если во время миссии в твоём недоразвитом мозгу зародится такой вопрос, лучше реши, на какую палку нацепят твой бесполезный шлем.       Кадет собрался ответить, но в зале внезапно погас свет.       У него давно выработался иммунитет к оскорблениям. Очередное поражение и грубости не задевали за душу. Обидно было по другой причине: друзья тоже начинали посмеиваться над ним. Поэтому не успел кадет вернуться в зал с капсулами, как его окружил десяток любопытных веселых глаз.       — Держи, — сказал один из товарищей, бросая ярко-красный фрукт. — Может, поможет.       Тот запыхтел и опустил взгляд.       — Я же просил не говорить об этом.       — А я не про твой меланин. Он сладкий, в отличие от твоих тестов. Который раз ты пытаешься его пройти? Восьмой?       — И об этом мы тоже говорить не будем!       Раздосадованный, кадет крепко сжал фрукт и залез в капсулу. Запершись, он со всей силы пнул стенку, потом лёг на живот, упёрся лицом в подушку и закричал. Правда гнев быстро покинул его; чувство голода выводило из отчаяния. Тогда в ход пошёл утешительный подарок. Мякоть действительно оказалась сочной и сладкой, поэтому кадет с удовольствием расправился с фруктом и немного успокоился. От усталости тело стало тяжёлым, и вскоре капсула наполнилась тихим сопением.       Правда сон длился недолго: снаружи кто-то начал настойчиво стучать. Решив, что друзья снова решили подшутить, кадет вылез наружу, чтобы наорать на них, но увидел лишь одного-единственного парня.       — Я помогу тебе попасть на подготовку.       — Тоже посмеяться надо мной решил? Отвали.       — Я серьёзно.       — И как ты это сделаешь? — в сонном взгляде читалось недоверие.       Ответа не последовало. Зато последовал вопрос:       — Но ты хочешь попасть на ЭРК-подготовку?       — Конечно хочу.       — Тогда пообещай мне, что будешь хранить все мои секреты. Знаю, мы братья, но я мало кому могу доверять.       Кадет поднял брови и посмотрел на брата, как на больного.       — Так обещаешь?       — Ладно. Обещаю.       В тот день он усвоил, пожалуй, один из самых важных уроков: никогда не давать глупых обещаний.

***

      Едкий дым постепенно рассеивался. Языки пламени пожирали горы мусора и въедались в металлические останки. Корпус крейсера разорвало на части, а огромный кусок стекла разлетелся вдребезги, ударившись об угол пристройки. Серые стены «Убежища» покрылись чёрными пятнами и стали похожими на шкуру дикого животного.       Когда я выглянула из-за пристройки, Асока сидела на корточках у крупного обломка. К ней, постоянно оглядываясь и держа наготове бластеры, направлялся Рекс.       — Аки, ты не ранена? — испуганно спросил Джесси, подбегая ко мне со стороны угла мотеля. Из свежей раны на щеке потекла маленькая дорожка крови. Следом, гулко кашляя, показался Кикс. Медик держал в руке шлем, на котором в районе лба виднелась большая вмятина.       — Всё в порядке, — ответила я.       Когда мы вышли на площадку, в нос ударил жуткий запах гари, смешанный вонью догоравшего хлама. Дышать становилось мерзко.       — Что это было? — разозлился Джесси.       — Судя по траектории, пилот выскочил из крейсера перед самым столкновением. Его целью были мы, — заключил Рекс. — Нападавший не мог уйти далеко. Вот только… джедайский крейсер?       — Тебя тоже это смущает? — задумалась Асока. Она протёрла ладонью обугленное крыло. Сквозь сажу прорезались неровные серебристые полосы. — Свежая краска. Он торопился, поэтому очень небрежно закрасил настоящий цвет.       Тогрута ковырнула краску. Кусок, потерявший стойкость из-за огня, легко отошёл от корпуса, обнажив маленькое жёлтое пятнышко.       — Это крейсер учителя.       Наши пути снова устремились к Энакину. Его имя слишком часто стало всплывать в наших домыслах. Все события и головоломки будто устремились к Скайуокеру, будто он был ключом к их решению. Возможно, стоило не смеяться в лицо неприятелю, а внимательно выслушать его версию. Кстати, о нём.       — Постойте! А где Кен? — позвала я, оглядывая площадку.       В грязь впечатались следы ладоней, которые резко оборвались среди разлетевшейся горы мусора. Воспользовавшись ситуацией, хитрый Кен наверняка нашёл способ улизнуть или хотя бы затаиться. Он наверняка припас крупицу сил, чтобы освободиться от верёвок и убежать, как только все мы повернёмся к нему спиной.       — Станг! Куда он делся? — хлопнул себя по ноге Рекс и побежал в направлении следов. Асока бросилась за ним.       Капитан остановился у свалки, не желая идти вперёд. Пачкать руки ради такой крысы, как Кен, он не собирался. Или, по крайней мере, искал другой способ его найти.       — Мерзавец! Как найду, морду надеру! — зашипел Джесси. — Я не удивлюсь, если он подстроил нападение, чтобы сбежать.       Вдруг мою ладонь неприятно закололо, а на коже проступили тусклые фиолетовые пятна. Мне стало невыносимо тоскливо, как бывает при смерти близкого человека. На глазах выступили слёзы, и по щекам потекли две крупные солёные капли.       — Вы не сможете найти его, — прошептала я. — Он хочет, чтобы к нему пришла я одна.       Порой пугаешься от мысли, насколько одновременно могущественным и жалким может быть один и тот же человек. Кен, превративший в кошмар жизнь всех, кого мог использовать в своих целях, теперь лежал посреди свалки. Чувство собственного превосходства сгорело вместе со взрывом, оттого он, цепляясь за остатки сил, обратился ко мне. Он продолжал сыпать проклятиями. В них мелькали тысячи имёл. Кен проклинал Орриэ за то, что родила меня на свет. Проклинал Фели за неоправданные надежды. Проклинал Асоку за расстроенные планы, Джесси за привязанность, Рекса за вмешательство в энергию. Но сильнее всех Кен ненавидел меня.       «Почему твоя воля к жизни всё ещё не угасла? — его разгневанный хриплы голос раздавался у меня в голове. — Ты столько времени прожила без подпитки для энергии, что должна была давным-давно умереть. Тебе кажется, что ты не используешь свою способность, но на самом деле ты полагаешься на неё каждый день. У тебя не было наставника, способного научить управлять великим даром, не растрачивать его, а использовать по назначению. Да, и это к лучшему. Как такой слабой никчёмной девчонке досталась такая могущественная способность? Почему реальность так несправедлива? Что ж, Аки, возможно, однажды, тебе каким-то чудом удастся разгадать секрет твоей силы, только вот сумеешь ли ты с ней управиться? Не попросишь ли ты Рекса прикончить тебя, когда глаза заполонит тьма? Хотя это не успеет произойти. Пройдёт совсем немного дней, когда Рекс лишится рассудка и сам направит на тебя бластеры, — раздался оглушительный смех. — А ты быстро меня нашла, Аки. Ну же, посмотри направо».       Я остановилась прямо за свалкой. Ноги будто сами донесли меня до этого места.       — Ты ошибся, Кен, — сорвалось с моих губ. — Я давно догадалась, как использовать свою способность.

***

      — Поздравляю! — с другой стороны белоснежного коридора раздался звонкий голос.       Кадет обернулся и, недоумевая, наклонил голову.       — С чем?       Брат протянул датапад с результатами экзамена. По всем показателям были отличные результаты.       — Ты скоро станешь ЭРК-спецназовцем, — улыбнулся он.       Тест был сдан из рук вон плохо, можно даже сказать, провален. Вопросы как назло попались совершенно незнакомые, а полоса препятствий вывалила наружу все слабые стороны. Вдобавок в симуляции снова оказались проклятые здания с заложниками, и во время прохождения задания кадет неудачно приземлился и вывихнул плечо. Падение выглядело жалко и уморительно даже для него самого — хотелось исчезнуть от стыда.       Слишком высокие баллы за такое безобразие наводили на мысль, что результаты были не более чем подделкой. Кадет недовольно посмотрел на брата: неспособность врать, вероятно, передавалась генетически.       — Это неправильно, — сказал он.       — Но ты так хотел сдать тест. После стольких попыток.       — Я хотел сдать его честно, понимаешь?       В воздухе повисла тишина.       — Поменяй датапады обратно, пока не поздно.       Кадет протянул устройство обратно, но тот убрал руки за спину.       — Это будет наш с тобой первый секрет.       Пройдёт несколько лет, прежде чем он сможет довериться и рассказать лучшему другу о муках совести, раздиравших сердце на куски. Даже будучи признанным одним из лучших, в памяти всплывал тот роковой разговор в светлом каминоанском коридоре.