ОтКЛОНение

      Способность — великий дар, который надо с гордостью принять, развивать и использовать во благо. Им нельзя пренебрегать, от него запрещено отрекаться. Даже если способность кажется незначительной или бесполезной, ей всегда можно найти достойное применение. Многие, кто, казалось бы, не был наделён чем-то ценным, со временем благодаря долгому и упорному труду достигал невиданный высот. Старейшины, уважаемые люди, в молодости зачастую были заурядными неудачниками, которые вместо того, чтобы гневить судьбу, пытались разглядеть в себе сокровище, крепшее внутри.       Конечно, такое развитие вполне можно назвать ошибкой выжившего. Лишь немногие хотели прилагать усилия в погоне за мечтами. Нередко их одолевала лишь зависть к тем, кому посчастливилось получить сильные способности. Уметь останавливать время, перемещаться в прошлое, становиться проводником для чужой энергии — это ли не шанс повлиять на жизни многих людей, подстроить ход истории под себя? Окружающие могут даже не догадываться, что кто-то решил переиграть события последнего дня. Даже мысль о возможности обладать великим даром приводила в восторг.       Но чем твои способности грознее и могущественнее, тем большая возлагается на тебя ответственность. Без осознания всех опасностей легко можно ступить на кривую дорожку. Ослеплённые могуществом, люди так увлекались переустройством мира, что не замечали творившегося вокруг ужаса. Управлять энергией становилось больно, и владельцы дара обрекали себя на страдания. Нестерпимый внутренний голод заставлял их преодолевать муки, чтобы заполучить временное наслаждение. Рассудок помутнялся, с телами нередко происходили метаморфозы. Порой потоки энергии становились настолько тяжёлыми, что переставали работать, отчего способность утрачивалась. А потеря дара неминуемо приводила к скорой смерти.       Что-то похожее я увидела у джедаев. Использовать Силу в благих целях прекрасно и похвально, но стоит потерять над ней контроль, как можно не заметить, что тебя уносит во Тьму.       С самого начала я понимала, что моя энергия очень мощная. Я никогда не слышала от мамы, а затем и от сестры, чтобы они жаловались на жжение и боль, когда использовали способности. Они ничего не ощущали и прекрасно подстроили энергию под повседневные дела. Им даже стало легче жить. Бабушке приходилось немного сложнее, но гадания на урожай или на любовь для соседей приносили ей удовольствие. «Иногда жжёт, иногда приятно», — объясняла она. Только вот у меня не получалось привыкнуть к дару, и дело было не в новой обстановке. Казалось, будто каждый раз, когда я полагалась на энергию, от души откалывался кусок, а на его месте образовывалась пустота. Конечно, на теле не оставалось следов, но стоило перевести дыхание, как на меня накатывало чувство вины.       Прислушавшись к шагам, чтобы никто не подошёл слишком близко, я наконец посмотрела вниз. Кен лежал на площадке, оазисе среди свалки. Тут было необычно чисто, будто кто-то заранее убрался здесь. Увидев меня, он улыбнулся, и изо рта сильнее потекла кровь.       — И как выглядит твоя сила? — прохрипел он.       Я вытянула руки вперёд и напрягла указательные пальцы. Подушечки засветились голубым цветом. В глазах Кена сверкнул зловещий огонёк, который тут же погас.       — Когда ты хватал меня, указательные пальцы впивались в кожу сильнее всего. Достаточно одного прикосновения, чтобы забрать энергию у другого человека. И даже жизнь.       — Превосходно…       Позади раздался грохот: Асока расчищала площадку. Я хотела позвать Кикса, но Кен умоляюще посмотрел на меня. Хотя помощь медика всё равно была бы бесполезной: горячий продолговатый осколок насквозь пробил живот, уничтожив внутренности. Жизненно важные органы превратились в сплошное кровавое месиво. К горлу подступила тошнота, когда я увидела очертания кишечника. Бакта-камеры уже было недостаточно, не говоря об остатках из банки из медицинской аптечки. Кен чудом мог говорить.       — Тебя должно было убить сразу, — задумалась я.       — Энергия… она ещё будет поддерживать во мне жизнь некоторое время. Я накопил её слишком много, чтобы отправиться на тот свет прямо сейчас.       — Ты же ведь почти её истратил?       — Даже «опустошённые» не умирают сразу… Я же не глупый клон, подкошенный одним выстрелов из игрушечного пистолета.       Способность язвить он не утратил.       — Ты собирался что-то мне рассказать, — продолжила я, желая поскорее вернуться к остальным.

***

             Кен не понимал, почему канцлер потерял к нему интерес. Ещё пару месяцев назад он делился с ним планами о будущем Республики — или Империи, давал возможность участвовать в опытах над осужденными клонами и ходить на закрытые объекты, когда только захочется.       Первый тревожный звоночек Кен заметил с резким увеличением поручений на дальних рубежах, будто Палпатин нарочно пытался убрать его подальше от Корусанта. На вопросы о том, что можно так долго делать на территории Конфедерации, Кен получил немые отмазки — сначала быстрый корабль, потом резиденцию. Первый подарок действительно был полезным, второй огорчал. Небольшое старинное здание с башней и широкой площадкой для кораблей долгие годы оставалось заброшенным, ожидая хозяина. Местность была невзрачная, жизнь кипела по другую сторону горного перевала. Здание напоминало дряхлого отшельника, устроившего привал после долгого похода. Наверное, канцлер ассоциировал резиденцию с историей Доброго Человека, думал Кен.       На Корусанте жилось намного лучше. Безнадёжные бродяги, тяжело больные и нищие люди и экзоты одаривали Кена вниманием, которого так не хватало в каменной пустыне. Хуже зависимости от чужой энергии стала тяга к городской среде и чувству исключительности, которым раньше щедро одаривал Палпатин. Канцлер действительно умело манипулировал окружением, кидая пыль избранности в глаза сторонников. Именно поэтому из всех политических интриг он выходил победителем и сумел на долгие годы закрепиться на посту канцлера. Казалось, ни война, ни долги Республики не могли сбросить его с вершины Сената.       Способности Кена были куда полезнее Силы. Необычная природа энергии позволяла выполнять самую циничную и грязную работу под самым носом у джедаев. К тому времени уже многие знали об Аки, а о Добром Человеке — почти никто. Джедаям не приходило в голову, что ловушки Сепаратистов, проблемы с командованием в рядах Республики устраивал развалившийся на алом диване Кен.       Вторым тревожным звоночком стала увлечённость Палпатина тандемом из оранжево-синего легиона и батальона. Он часто организовывал встречи с Скайуокером и Кеноби, постоянно расспрашивал их о победах и хитроумных планах. Но Кен, всегда находившийся в тени, нередко замаскированный под охрану, прекрасно знал ту зловещую улыбку канцлера, которую он никому не показывал. 501-й и 212-й очень его беспокоили.       — Меня мучает выбор, — однажды пробормотал Палпатин, и звоночек тревожно затрезвонил в третий раз.       Когда Кен, встревоженный полным отсутствием поручений, самовольно прилетел на Корусант, перед ним развернулась неожиданная картина. В широком сенатском коридоре Палпатин воодушевлённо общался с Энакином. Тот смеялся над старомодными шутками, улыбался и шутил в ответ. Никто прежде не общался с канцлером так непринуждённо. Кен всегда трепетал от страха и подбирал слова даже тогда, когда говорил самые безобидные вещи.       — Я слышал, твой падавал охраняет необычную девочку. У неё уже раскрылись способности?       Кен прислушался.       — Не думаю, — посмотрев наверх и прищурившись от солнца, ответил Энакин.       — Ладно, это не важно. Мне просто стало любопытно.       Вдруг Палпатин повернулся и встретился взглядом с перепуганным Кеном. Обычно спокойные серые глаза стали ярко-жёлтыми с кровавыми вкраплениями. Свирепый взгляд пронизала ненависть, она даже проникла в воздух, отчего на мгновение стало трудно дышать.       — Всё в порядке, канцлер? — забеспокоился Энакин.       Палпатин повернулся обратно и тепло улыбнулся. Серые глаза слегка сощурились.       — Ты никуда не торопишься? Я бы хотел послушать о твоей с учителем новой стратегией. Она кажется мне очень занятной.       Когда они скрылись за поворотом, Кен упал на колени и едва не подавился от кашля. Из глаз хлынули слёзы. Он стукнул кулаками по полу и разбил костяшки пальцев. Кровавые крови бесшумно капнули на плиты.

***

      — Я предчувствовал, что мне рано или поздно найдут замену. Но не хотел в это верить. Я был готов убить Энакина, чтобы остаться рядом с канцлером, но, встретив его снова, мне стало так страшно, словно передо мной был не джедай, а чудовище.       Я задумалась. Кен был слишком обречённым, чтобы врать. Зато мне стала понятна его реакция на Скайуокера.       — Аки! — позвала Асока.       — Тебе пора идти, — прохрипел Кен. — Я не хочу, чтобы ты видела, что произойдёт со мной перед самой смертью.       Он вытянул руку, на которой отсутствовало три пальца. Вместе с кровью из раны вытекала тягучая фиолетовая жидкость.       — Иди, — продолжил он. — Я расскажу тебе об остальном через связь.       Когда я вернулась, Асока и Джесси бросились ко мне.       — Ты как? — волновалась она.       — Этот паразит с тобой ничего не сделал?       Я обняла Джесси и, просунув ладонь между пластоидами, погладила его по плечу. Напряжённые мышцы расслабились.       Кикс побежал в сторону свалки с аптечкой наперевес, но я остановила его. Киксу тоже лучше не видеть, во что превратится тело Кена. Поистине ужасное зрелище. Лучше никому никогда этого не видеть!       — Кен мёртв.       Такой ответ будет лучше.       — Не думал, что мне станет грустно, — опустив голову, сказал Рекс.       — Даже гибель врага не бывает весёлой, — успокаивал Джесси. — Тебе жалко либо того, кто умер, либо тех, кого он убил.       Асока подошла к капитану и крепко обняла его за талию. Тот уткнулся лбом ей в плечо и тяжело вздохнул. Я чувствовала, как от мягких прикосновений Асоки ему становилось легче.       Джесси осторожно повернул меня лицом к себе и провёл ладонью по щеке, затем наклонился и поцеловал в лоб. Щетина защекотала кожу, а тёплое дыхание было таким родным и приятным. Я подняла руки и положила их Джесси на шею. Я слегка надавила указательным пальцем на ямочку на затылке, выпустив немного энергии. На его коже сразу проступили мурашки.       — Ты меня смущаешь, — с улыбкой прошептал он.       Обделённый тёплыми объятьями, Кикс насупился и заворчал:       — Улететь бы отсюда поскорее.       — Согласна, — кивнула Асока и похлопала Рекса по спине.       Мы поспешили к шаттлу. К счастью, он отделался парой царапин и небольшой вмятиной.       — Куда теперь? — спросил медик.       — Поднимемся на уровней двадцать-тридцать и подыщем более-менее приличный ночлег, — оживилась тогрута.       — Звучит обнадёживающе. Но не конкретно.       Корабль резко оторвался от платформы и медленно полетел вперёд. Я в последний раз разглядела свалку и увидела на небольшой расчищенной полянке бесформенную тёмную фигуру. В тот же миг голос в голове замолчал.