ОтКЛОНение

      В иных обстоятельствах Мелла стала бы прекрасным воином. Она быстро и уверенно блокировала удары и наносила свои, чёткие, отточенные. Энергия била точно в цель, поражая и без того ослабевшее тело. Выпад, затем череда ударов кулаком, рывок, импульс и следом новая резкая атака, не оставляющая ни единой возможности перегруппироваться. Стоило перехватить напряжённую руку, как Мелла добивала ногой, так, что воздух в груди перехватывало, а изо рта вылетала кровь.       Мне удалось ранить Меллу лишь раз, и то была лишь маленькая царапина. Почти вслепую, пытаясь уловить бурлящую жизнью энергию, я пыталась вцепиться и её кожу и, терпя новые удары, влить в неё свою, тёмную и искажённую. Отравить тело Меллы настолько, чтобы она не протянула дольше меня. Однако с каждой минутой удача всё сильнее отдалялась, таяла, как от дождя.        И вот я в первый раз оказалась на земле. Травинки, словно острые иглы, впились в потрескавшуюся кожу на спине, а затылок заныл от падения на камень. Сразу стало ясно: Мелла не позволит мне подняться и продолжит бить со всей яростью. Теперь ей достаточно просто пинать, топтать вполсилы и наконец размозжить череп. Я была почти парализована, только и могла, что хлопать по лодыжкам, собирая остатки энергии, которые ещё подчинялись и продолжали стекаться к стёршимся подушечкам пальцев.       Почему-то на ум пришла вероятная и очень печальная картина будущего. Асока войдёт в мастерскую и увидит бездыханное тело Рекса, лежащего на полу. Позовёт Кикса, но его попытки реанимировать брата закончатся лишь тишиной. Быть может, пара ударов сердца дадут мимолётную надежду, а потом полная темнота. Потом вспомнят обо мне, начнут искать и не найдут: Мелла заметёт следы, выкопает неприметную могилку в лесу и убежит далеко-далеко. Как ни странно, мысль о скорой смерти успокаивала, даже боль от пинков не казалась больше такой мучительной. Я почувствовала себя такой лёгкой, что готова была взлететь, оторваться от земли, как вдруг неведомая сила потянула меня обратно к земле.       Что-то внутри меня умоляло продолжать сражаться. Просило подняться, собраться, сосредоточиться и броситься в бой. Поставить на кон всё, что осталось.       — Почему ты не умираешь? — взбешённо прошипела Мелла, и занесла замахнулась над головой, чтобы разбить лицо.       — Потому что в моем видении убийцей была не ты, — выдавила я и схватила её за лодыжку той ноги, что стояла на земле, и потянула на себя.       Она упала на бок, и в этот момент я вцепилась в кожу. Почти полная слепота переросла в преимущество: не нужно было отмахиваться от дождя, чтобы уловить все потоки энергии и бить прямиком по ним. Тьма устремилась к свету, готовая исказить и отравить. Мелла взвизгнула и выдернула ногу, а я наконец смогла подняться и подготовиться к новым ударам.       Я знала, что всё равно буду отступать, но это не будет показателем слабости. Блокируя взмахи руками и почти не пытаясь атаковать в ответ, я пыталась вымотать Меллу, заставить нервничать в ожидании контрудара. Она уже начинала волноваться и била всё яростнее, до треска в костях, пока не загнала меня в новый тупик. Ноги упёрлись в большой шероховатый булыжник. Мелла схватила меня за волосы, но кожа настолько истончилась и растрескалась, что прядь безболезненно оторвалась и осталась у неё в руке. В этот момент сплетение потоков энергии на груди открылось, и я нанесла удар.       — Тварь! — только и успела закричать она.       И вот уже Мелла оказалась прижатой к булыжнику. Поскользнувшись на мокрой траве, полетела назад и оказалась зажатой в тиски. Когда спина коснулась камня, уже я схватила её за волосы, притянула голову к себе и несколько раз ударила о камень. Раздались хруст и хрипы.       Я не испытывала никаких эмоций. Словно солдат, нацеленный на победу в сражении, продолжала бить, пока не почувствовала, что энергия покинула руки Меллы и её пальцы расслабили хватку.       Мелла умерла, не произнеся ни слова.       Гром уже слышался где-то в отдалении, ливень стал ослабевать, уступая место зловещей тишине. Насквозь промокшая одежда мерзко прилипла к телу, вода стекала по ранам, смешивалась с кровью и грязью. Использовав капельку светлой энергии, я вернула зрение и тут же отшатнулась от увиденного. Прямо передо мной, расставив руки в стороны, лежала Мелла. Обезображенное лицо было повёрнуто к поселению, рот широко раскрыт, а неестественно вытаращенные глаза уставились на руины.       — Этот камень видел слишком много смертей. — За спиной раздался знакомый голос.       Я обернулась: голова в чёрном шлеме наклонилась ко мне. Снова предсмертная галлюцинация.       — Теперь ты убьёшь меня? — с вызовом воскликнула я.       Он отрицательно покачал головой.       — Сегодня вместо тебя умру я.       Он вытянул руку. Из ладони сквозь перчатку шёл дым, в нос ударил запах горелого.       — Похоже, из всей верхушки 501-го в живых осталась только Асока, — из меня вырвался нервный смешок.       — Тогда почему ты всё ещё жива?       Я осмотрела себя. Ногти почти целиком потрескались, фиолетовые полосы на руках превратились в нечёткие разводы и дошли до плеч. Провела языком по зубам — ни один не шатался, но дёсны уже начинали кровоточить.       — Ты его недооцениваешь. Он необычайно сильный солдат.       — Рекс… жив? Но Мелла сказала…       — Она была недалека от правды. Так что поторопись.       Если смогу сосредоточить остаток сил в ногах, смогу кое-как дотянуть до поселения. «Энакин» кивнул и помахал ладонью, намекая не тратить время на прощание. Незавершённый разговор, если он не врал, мог спасти жизнь Рекса. И мою тоже.       Кашляя и вытирая разорванным рукавом рот, я поковыляла к домам. Сделала несколько шагов, как вдруг вслед раздался вопрос, заставивший обернуться:       — Твою способность можно использовать всего один раз?       Не нужно было кивать: Сила подсказала ответ.       — Ясно. Поэтому ты так отчаянно сражалась.

***

      Наблюдая за полуживой Аки, спотыкающейся, задыхающейся, но полной решимости, он вспомнил себя. Осознание, что Палпатин отуманил его рассудок, заставив творить ужасные вещи, пришло вместе с языками обжигающего пламени. Но было слишком поздно. Разорванное на части тело отныне будет принадлежать другому, такому же искусственному, как тяжёлые чёрные доспехи, а он сам застрянет на границе между миром живых и мёртвых.       Оставалось лишь догадываться, происходило ли всё в фантазиях, или это был результат взаимодействия энергии и Силы, но внезапно лава и пепел исчезли, и он оказался на неизвестной планете и наблюдал за сражением. Более того, смог пообщаться с Аки.       — Ты дал моей дочери надежду.       Около камня стоял невысокий темноволосый мужчина. Удивительно, как они были похожи. Оглядел убитую Меллу, поднял ладони к нему, что-то прошептал и подошёл поговорить.       — Я соврал. Я не знаю, жив ли вождь.       — Тем не менее, она спешит к нему. Подумать только, такая взрослая. В последний раз я видел её, когда она была младенцем. Так печально, что мне не удалось её уберечь.       Внутри шлема раздался скрежет: сработал датчик, и механизмы зашевелились, чтобы убрать слёзы.       — Простите меня. — Даже сквозь броню прорвался всхлип.       — За что?       «Я убил Аки. Вашу дочь», — признаться вслух было слишком страшно. Отец поднял сочувствующий взгляд.       — Вы хороший человек. Я это сразу почувствовал. А причины сожалеть есть у каждого.       Он ничего не ответил. Просто стоял и смотрел вслед ковылявшей Аки, пока не возникло предчувствие, что он вернётся туда, откуда прибыл: к потокам лавы и жалким остаткам от тела. Но прежде чем уйти, нужно было узнать и запомнить как можно больше вещей.       — Могу ли я узнать ваше имя?       — Юстин, — с улыбкой ответил отец. — А вас?       — Энакин.       — Будем знакомы, пусть и не долго, — усмехнулся он. — Знаешь, Энакин, я скоро покину этот мир, но хочу, чтобы моя душа была спокойна. Не мог бы ты мне поведать, какую способность получила Аки.

***

      Я мчалась изо всех сил. Останавливалась, чтобы перевести дыхание и унять кровавый кашель, и продолжала волочить непослушные ноги. Порой казалось, что тело стоит на месте, настолько медленно приближались дома. Сгущавшиеся сумерки обволакивали поле во тьму; если не поторопиться с плохим зрением, велик шанс потеряться. А времени на блуждание нет.        Что если призрак Энакина соврал? Тело неумолимо быстро продолжало разваливаться на куски. Сердце то бешено колотилось, то замирало, ноги и руки онемели, последние и вовсе стало болтаться, словно вот-вот открепятся от плеч. От кашля трещали рёбра, из носа шла кровь. Я превращалась в монстра в мокрой рваной одежде, растрёпанного и раненого. Правда такое сравнение заставило улыбнуться: всё-таки оно было не таким далёким от правды.       Наконец, я оказалась среди домов. Улицы были знакомы настолько, что даже спустя несколько лет по ним можно было пройти с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться. Осталось найти Рекса. Где он? В мастерской? или уже в другом месте? Энергия не улавливала его присутствия.       — Не умирай, умоляю, — шептала я.              Свернула на соседнюю улицу и, отмахнув входную штору, почти влетела в слабо освещённое походной лампой помещение. Инструменты аккуратно лежали у станка, чуть поодаль валялся разбитый горшок, правее — покрывало, накинутое на что-то похожее на тело.       — Рекс.       Возможно, он решил поспать, упал без чувств и с тех пор лежал на полу.       Я подошла, напрягла руки и сбросила покрывало. Но под неё оказалось несколько драных мешков с зерном и сушёными ягодами. Густой столб пыли вперемешку с пряностями ударил в нос, и я громко чихнула. От осознания, что теперь у меня нет зацепок, где сейчас Рекс, меня бросило в дрожь. Пошатнувшись, я упала на колени.       — Кикс, ты здесь? — вдруг раздалось за моей спиной.       На улице, спиной ко входу в мастерскую, стояла Асока. Медик выскочил из дома напротив.       — Что-то случилось?       — Кажется, я не усваиваю местную еду. У тебя есть лекарство?       Медик почесал шею.       — Есть, но не уверен, что в дорожной аптечке. Надо поискать в шаттле.       — Я пойду с тобой.       Он кивнул и поинтересовался:       — С капитаном всё в порядке?       Асока улыбнулась.       — Да. Он просто утомился после тяжёлой работы и решил лечь спать пораньше.       Мелла была права: она ничего не заметила.       — Странно, — со скепсисом ответил Кикс. — Ладно. А Аки?       — Ушла с Меллой в лес за лекарственными цветами. Обещали вернуться к вечеру.       — Но уже стемнело.       Асока обернулась, но взгляд был устремлён не на мастерскую, а в сторону догорающего заката.       — Наверное, задержались на обратном пути.       В голосе ощущалась тревога.       — Кикс, давай ты сходишь за лекарствами, а я пойду их искать. Не переживай. Наверняка они почти добрались до нас.       Они пошли в разные стороны. Я осторожно приподнялась и выскользнула на опустевшую улицу. Поплелась вниз и поравнялась с окном, в котором горел тусклый голубоватый свет. К горлу подступил ком: когда-то это был мой дом.       Внутри всё выглядело как раньше, только дыра в крыше и широкие лужи на полу вмешались в неразрушенный порядок. Справа от входа кухня и большой семейный стол, слева — прихожая и уголок для бабушкиных вещей, а прямо впереди — лестница, ведущая в родительскую спальню. Несколько ступенек было сломано, и теперь подняться туда было нельзя. Зато можно было попасть в мою комнату, расположенную в конце маленького коридора за лестницей.       Сделав несколько шагов вперёд, я осознала: сил больше не осталось. Если поверну назад и выйду на свежий вечерний воздух, то вмиг умру. Дом детства станет или проблеском надежды, или могилой. Символично, правда, умереть в родном месте, где душа в душу прожили несколько поколений моей семьи. Остаться здесь навсегда, невзирая на приключения в другом, абсолютно чужом мире. Очутиться в своей кровати, закрыть глаза, вздохнуть и провалиться в небытие.       И всё же я не могла не попытаться найти Рекса. Сдаваться было неправильно, даже когда сквозь кожу проступили тёмно-фиолетовые пятна. Только бы увидеть его в последний раз, поделиться остатками энергии и вместе разделить оставшиеся секунды. Коснуться холодных пальцев, посмотреть на ещё дрожащие веки и остаться рядом, превращаясь в неподвижную костяную статую.       Объятья смерти раскрывали истину, которая никогда не будет произнесена вслух. Я правда любила Рекса. Только его. Всегда. Просто молчала об этом. Винила себя. Согласилась на ухаживания Джесси, чтобы не отослали подальше. Чтобы чаще видеться. Чувствовала себя последней тварью. А мысли всегда были заняты Рексом. И то была не связь: опустошённых не влечёт к вождю, если нет чувств. Я даже собиралась побороть страх и признаться, но узнала про Асоку. Никогда не забуду то отчаяние, те слёзы, пролитые в плохо набитую подушку в казарме. Не с кем было эту боль разделить. Я всегда боялась оказаться в любовном треугольнике и наказывала себе сразу выходить из него. Правда реальность оказалась гораздо сложнее и жёстче. Я не смогла отвернуться от своих чувств. Хоронила их, прятала, стыдилась…       — Боги! Прошу, будь там. Дайте мне увидеть его.       И он был там. Лежал на кровати, накрытый старым одеялом. Неподвижный и такой спокойный.       Я упала на колени и уронила голову ему на грудь. Сквозь тишину раздался одинокий слабый стук. Снова тишина и новый удар.       Сердце Рекса ещё билось. Я отбросила одеяло на пол и положила ладони на солнечное сплетение. Высвободила остатки энергии и направила их к артериям. Нужно было остановить внутреннее кровотечение. Когда моя энергия забурлила по его телу, я снова прощупала пульс. И замерла от ужаса: его не было. Вновь отправила импульс к сердцу, но тщетно.       — Не умирай. Ты сильный.       Я усилила поток энергии и попробовала снова. Из груди Рекса вырвался хрип, но то был воздух, вышедший после нажатия на грудь. Он перестал дышать, губы посинели, и кожа стала остывать.       Было слишком поздно.       Мои ладони прижались к его щекам. Слёзы падали прямо на лоб. Ещё совсем недавно мы стояли друг перед другом, давали клятву, а теперь я склоняюсь над ним, не в силах отобрать у смерти.       Голова закружилась, и я полетела вниз, в пустоту. Туда, где нет ничего: ни прошлого, ни настоящего, ни друзей, ни врагов, ни страха, ни боли, ни тепла, ни холода, ни радости, ни любви. Нет ни Рекса, ни Асоки, ни Джесси, ни Кикса, ни мамы и отца, ни Меллы. И нет меня. Эта пустота подобна беспамятству, какое обычно окутывает перед сном. Проваливаясь в него, мы ничего не чувствует и никак себя не ощущаем, словно нас никогда не существовало. Однако пока мы живы, можно вернуться обратно или попасть на время в мир сновидений, а после смерти остаётся лишь остаться посреди бесконечной пустоты навсегда. И все эти легенды про предков, которые наблюдают за нами, не более чем попытка унять страх перед неизбежным.       Только вот я не пойму: почему даже в пустоте мысли не исчезли? Они словно повиси во тьме и остались в ней, словно звёзды на небе. Вспыхивают, вращаются, сталкиваются друг с другом и угасают. Я продолжаю чувствовать тело, пускай оно и кажется слабым. Энергия продолжает струиться по рукам и ногам, течёт прямо в сердце, становится так спокойно, словно во сне. В глубоком сне.       «Смерть, ты такая странная», — мысленно усмехнулась я.       Откуда-то издалека прорвался слабый импульс. И ко из мглы потянулись тёплые ладони.

***

      — Аки?       Я приоткрыла правый глаз. Трещины зигзагами разрезали потолок. На полочках теснились маленькие вазочки с засохшими цветами, на подоконнике лежала переносная походная лампа, тени кружились в занавесках. И вдруг широкая ладонь промелькнула прямо перед глазами.       — Аки.       Встревоженный голос, но такой знакомый, что я сразу подняла голову.       На полу на корточках сидел Рекс.       — Мы умерли? — вырвалось у меня.       — К счастью, нет. Но было опасно, — улыбнулся он в ответ.       Его губы были ещё синими, взгляд — болезненным, но дыхание было тёплым, когда я бросилась к нему в объятия. Невозможно было описать ту радость от нашего воссоединения. Даже не верилось, что мы остались в мире живых.       — Нелегко тебе пришлось, Аки, — вздохнул Рекс, слегка отстраняясь.       Он увидел, что со мной стало: почерневшие руки, ссадины, облезшую кожу, кровь вперемешку с грязью и слезами. Сразу захотелось спрятаться. К счастью, Рекс заметил мой дискомфорт и больше ничего об этом не сказал.       — Зато теперь у нас день рождения в один день.       Прозвучало неловко.       — Да. Погоди, у тебя же сегодня?       Я кивнула. Рекс зажмурился и почесал шею.       — Прости, я… не успел подготовить тебе подарок.       — Ты уже сделал подарок, когда выбрал жизнь.       — Это я тебя должен благодарить.       Воцарилось молчание, которое захотелось прервать.       — У меня тоже есть для тебя подарок.       Я приблизилась к нему и встала на колени. Энергия, чистая, которую удалось сохранить, послушно потекла по рукам, обходя раны. Рекс, видимо, тоже почувствовал приток новых сил и слегка подался назад, но я остановила его:       — Доверься мне.       Мне было бы легче, не испытывай я к Рексу никаких чувств. Прикосновения с целью передать энергию даже в мыслях представлялись такими приятными, манящими. Было сложно смотреть ему прямо в широко раскрытые глаза, гораздо проще было бы зажмуриться и вновь начать разглядывать пыль на полках и трещины на стенах, но удерживать взгляд было необходимо, что не разорвать хрупкую связь между нами. И так тяжело, но так сладостно было вытянуть пальцы и провести ими по шее. Чувствуя пульс под кожей, утыкаясь в уголок челюсти и проводя вверх к ушам. От его энергии, устремившейся навстречу, бросало в жар, дыхание сбивалось.       — Перестань, Аки, — ошарашенный, прошептал Рекс.       — Не шевелись, — ответила я, прислоняя ладони к щекам.       — Я не могу. — В голосе смятение. — Но прошу тебя, прекрати. Мы слишком близко. Это неправильно.       Да, я почти облокотилась на него. Снова обхватила шею, разминала позвонки у самого затылка. Слегка отросшие жёсткие волосы щекотали пальцы, отчего по рукам пробежали мурашки. Наша энергия почти соединилась.       — Аки, перестань. Не надо.       Рекс пытался пошевелиться, но мог только хмуриться и вращать глазами.       И вот на его щеках проступили жёлтые полосы. На мгновение отстранившись и сделав широкий вдох, я сжала лицо ладонями и направила туда всю энергию. Жар усилился, превратился в жжение, будто нас бросили в костёр.       За окном раздались шаги.       — Аки, отойди, прошу! — почти кричал Рекс. — Просто убери руки!       — Перестань! Нас услышат!       — Остановись! Я… я узнал о твоих чувствах. Не сейчас… ещё давно. Слишком долгие взгляды, поиск повода для встречи, застенчивость в разговоре. Сначала я подумал, что это из-за твоей разлуки с домом. Ты потеряла близких… тяжело переживала горе… Искала опору и тянулась ко мне. Именно ко мне. Я никогда не считал себя тем, кто умеет утешать, и очень удивлялся… А потом ты увидела меня с Асокой. Не нужно быть джедаем или обладать способностями, чтобы почувствовать, как ты разочаровалась. Закрылась.       — Мне было так больно, — всхлипнула я, не ослабляя хватку.       — Я тоже отстранился. Потому что не знал, как поступить, как об этом говорить и надо ли что-то делать вообще. Но оставить тебя одну было страшно, и я направил к тебе Джесси. Попросил присмотреть за тобой вместо меня. И сначала всё получалось. Мне казалось, вы любите друг друга одинаково сильно… А потом «Убежище»… та ночь. Я чувствовал тебя так, словно ты была в той комнате… на мне…       — Сейчас энергия передает мне твои чувства, — выдержав паузу, продолжил Рекс. Он уже не пытался взять контроль над телом.       — Это даже лучше, чем простой разговор.       — Да. Это так странно: я словно читаю твои мысли. Наверное, я тоже могу передать тебе свои.       — Можешь.       — Но хочу сказать это вслух.       Я кивнула.       — Аки, я благодарен тебе за любовь, но не могу ответить тем же. Я не люблю тебя.       Энергия на мгновение замерла, прежде чем лихорадочно забурлить.       Свет луны покинул комнату.       — Аки, прошу, остановись, не жертвуй собой.       — Помолчи! — захрипела я, глотая слёзы.       — Не трать оставшиеся силы! Я этого не вынесу!       — Заткнись!       — Аки, умоляю…       Позже у меня появится время, чтобы вернуться к событиям этой безумной ночи. В памяти никогда не сотрутся очертания детской комнаты, скрип пола, запах старого дерева. Не получится забыть боль от ран, побег от смерти, иссякающий поток энергии, влажные глаза, шёпот, переходящий на крик, фразу, прерванную на полуслове. И прикосновение к губам Рекса своими. Медленное, но не долгое.       Асока застыла на пороге комнаты.       — Рекс… Аки… почему… — прошептала она и упала на колени.       Я убрала руки, поднялась и на шатающихся ногах пошла к выходу. Не оборачиваясь. Покачнувшись, случайно задела бедром плечо Асоки и проронила:       — Прощайте.       Утром Кикс, не произнеся ни слова, отвёз меня на ближайшую обитаемую планету.