ОтКЛОНение

      — Нам нужно поговорить!       Мы произнесли это одновременно, не сговариваясь. Наши мысли соединились в единую линию, заставляя пульсировать энергию внутри тел. Связь, окрепшая за последние дни сильнее, чем за годы, казалось, привела к конкретно этой встрече, после которой сложившийся порядок вещей начнёт восприниматься иначе. Даже символично, что в ту же секунду в роскошном алом кабинете канцлера на Корусанте, решилась не только судьба одного человека, но и целой страны. А здесь, стоя посреди пыльной мастерской с дырами в крыше, мы негласно поклялись защищать судьбы друг друга.       — У неё передатчик из нашего мира, — встревоженно полушёпотом сказал Рекс, выходя из-за верстака со сваленными в кучу инструментами.       — А ещё она убила Джесси. И сбивает Силу Асоки.       Карие глаза испуганно уставились на зелёные.       — Он выбрал жить. Ради нас. Но Мелла забрала мою энергию, которую я отдала ему, себе. Вместо того, чтобы направить её в нужное русло, она направила её на себя. Это как откачать у человека всю кровь.       — Поверить не могу, — пошатнулся Рекс и схватился руками за голову. — Я подозревал, что она опасна, но пойти на такое… Не удивлюсь, если этот передатчик достался ей от Кена…       — …или Палпатина.       Исключать, что этот монстр знал, куда мы направимся ещё до того, как идея лететь на Летиму зародится в нашем сознании, было бы легкомысленно. Другим основанием так думать был тот роковой разговор в секретном зале небоскрёба. Палпатин знал слишком много об энергии, даже больше Кена. Наверняка Энакин поведал ему об омуте, неизвестно откуда возникшем и спрятанном в глубинах Храма джедаев, пускай и ненароком, без злого умысла. Потом канцлер выяснил сущность способности проводника, узнал, что у неё есть подвиды. И с большой долей вероятности именно Мелла помогла отыскать последний кусочек головоломки.       Даже если его хитроумный план нельзя сорвать, нужно хотя бы попытаться побороться перед неизбежным поражением, ещё лучше — оставить врага ни с чем, наедине с несбывшимися мечтами.       — Рекс, мне нужна твоя помощь как вождя.       Он напрягся и скрестил руки. Задумчивое выражение лица сменилось на серьёзное.       — Благослови меня и даруй энергию, льющуюся из твоей души.       Я склонила голову и протянула к нему руки, прислонив мизинцы друг к другу. Затем сделала шаг назад и согнула колени, чтобы поклониться.       — Обещаю хранить память о вашем даре и завершить путь в этом мире вместе с вами.       На последних словах Рекс, ошарашенный традиционным обрядом, о котором доселе не слышал, неуверенно отступил на шаг. Нарушив правило не смотреть на вождя, я подняла взгляд и увидела, как он закрыл лицо руками и вздрогнул.       — Ты не дашь мне благословение? — встревоженно спросила я.       — Что это значит, Аки?       Я снова посмотрела на него с холодной решимостью во взгляде.       — С этого дня только ты сможешь быть моим вождём. Любая попытка вторгнуться в нашу связь будет стоить мне жизни. Но только так я не позволю Палпатину притронуться к своей силе.       Рекс опустил руки. Его глаза наполнились слезами, тонкими струйками стекавшими по щекам.       — Тогда тебе правда… придётся «завершить путь в этом мире» вместе со мной?       — Именно так.       — Аки, ты правда умрёшь, если меня не станет?       — Да. И я приняла свою судьбу, — опережая его слова, продолжила я.       Он сжал зубы, сдерживая всхлип. С того самого дня, когда раскрылась жестокая особенность связи между вождём и опустошённым, его поглотила вина за совершённый в полусне поступок. Именно тогда собственная смерть предстала перед ним в облике чудовища, державшего меня в заложниках, пряталась вместе с дроидами в засадах, преследовала в казарменных коридорах. С ней приходилось сражаться в бесчисленных кошмарах, однако это была та битва, из которой нельзя было выйти победителем.       — Сколько лет живут люди из твоего народа?       — Это неважно.       В отдалении послышался раскат грома. Надвигалась буря — и на поселение, и на душе. Нужно было срочно съехать с этой темы.       — Сколько? — если Рекс упрямился, приходилось играть по его правилам.       — С хорошим здоровьем чуть больше ста.       — И тебе сейчас только двадцать…       — Завтра мне исполнится двадцать один.       Из правого глаза выпала большая слеза. Рекс слегка отвернулся, затем приблизился и вцепился трясущимися руками в мои плечи.       — Неужели нет другого способа? Мы можем тебя спрятать. Найдём место, о котором будем знать лишь я и Асока.       Я сжала губы и покачала головой. Нет.       — Не хочу.       — Посмотри на меня. У меня ускоренное старение, а война разрушает меня ещё быстрее. Я замечаю это на своих братьях и не выдержу, если это скажется на тебе. Пройдёт ещё десять или, в лучшем случае, пятнадцать лет, а твоя жизнь уже будет подходить к концу. Я летал на Камино, чтобы найти решение этой проблемы. Но это невозможно! У всей моей партии криффова мутация, которая не даст замедлить старение!       Ни для кого не было секретом, что наше время текло по-разному. Если последняя пара лет ничего особенно не поменяла, кроме мышления и выросших почти на полметра волос, то перемены во внешности Рекса происходили раз в несколько месяцев. И это было видно даже при частых встречах. Вместе с углублением морщин, пересекавших лоб, окружавших уголки глаз и края бровей, вместе с ноющими при перепадах давления старых ран, вместе с накапливавшейся усталостью приходил страх. Уже давно в офицерской ванной, которой пользовались только он и Коди, одно из зеркал было разбито, а вскоре занавешено, несмотря на настойчивые предложения о ремонте. Рекс старался быть полезным и сильным, даже когда следовало отдохнуть, чтобы всегда чувствовать себя «на ходу», изменил питание и постоянно тренировал тело больше остальных, отчего даже у меня по утрам болели мышцы на руках и ногах. Рекс хотел отыграть у будущего хотя бы несколько лет. Не для себя — ради меня.       Я обняла его, позволяя уткнуться лицом в плечо, и погладила по спине. Горький ком застрял в горле: бегство от времени и от собственного отражения не убережёт от смерти в лице перевоплотившегося в ситха Энакина. Я всё равно уйду раньше, оставив очередной шрам на неровню бьющемся сердце.       Но прежде нужно успеть воплотить задуманное. И от этого осознания мой голос продолжал звучать твёрдо.       — Я не превращусь в старуху, будь уверен. И ты немощным не будешь, даже не сомневайся.       Рекс замер, выпрямился и вытер рукавом армейской водолазки нос.       — Ладно. Я дам тебе благословение, — выдавил он и протянул ладони.       — Принимаю.       В момент, когда наша энергия встретилась и перемешалась, на смену тревоге пришло спокойствие. От Рекса исходило приятное тепло, а поверх фиолетовых полос легли ярко-жёлтые, абсолютно нетронутые искажением. Даже когда мы отстранились, ощущение мягкости не пропало.       Снаружи послышались шаги.       — Мелла вернулась. Аки, выйди через окно.       Когда та ворвалась в мастерскую, я бежала по переулку, пытаясь не задеть разбросанные повсюду корзины для фруктов. Как жаль, что даже полчаса пряток на задворках поселения не смогли защитить от страшного импульса и потери сознания.

***

      Через звон в ушах прорвался скрежет, в котором сначала едва ли можно было расслышать слова. Постепенно проходило онемение в руках и ногах, а перед глазами переставали плясать расплывчатые пятна — бегущие по небу зловещие облака, скрывающие звёзды, — и два знакомых голоса зазвучали отчётливее; один, низкий, металлически холодный, женский, принадлежавший Мелле, второй, вкрадчивый, с призвуками помех, — канцлеру Палпатину.       — …я сожалею, что направил к вам моих союзников слишком поздно. Ваш народ уже не сможет оправиться от такой ужасной утраты. Позаботиться о вас с Аки, последних из вашего племени — большая честь для меня. Однако оберегать вас вблизи недремлющего врага непростая задача. Поэтому я и прошу вас об услуге, Мелла.       Передатчик транслировать постоянно мерцающую голограмму. Тёмная мантия с капюшоном полностью скрывали Палпатина, но я была уверена: он радовался, что ему так ловко удалось присесть на уши глупой Мелле, как в своё время Кену. Уговорить новую жертву вестись на лицемерные речи оказалось гораздо проще, пусть и скучнее. Бедная сирота, в один вечер потерявшая всё, не знавшая, как выживать в абсолютном одиночестве, неспособная позаботиться о себе должным образом, была идеальным звеном в очередной цепочке плана. Наверняка Палпатин попросил Меллу сделать меня её вождём, якобы это поможет каким-то чудесным образом восстановить поселение. Может, наплёл ей о разбросанных по галактике, проданных в рабство и страдающих соплеменниках, ради которых нужно принести себя в жертву.       Сквозь дрожь по всему телу меня начинал пробирать смех. Тупая Мелла, ему не нужны ни ты, ни я. Только моя способность, которая будет питать его годами!       — Ты мудрая наследница племени. А мудрость предполагает различать, когда поступки должны исходить из добродетели, а когда из жестокой необходимости. И когда эти качества нужно совместить в единственном решении… Сила подсказывает, что Аки проснулась и уже слышит нас.       Мелла уставилась на меня, и наши взгляды встретились. Я не стала притворяться лежащей без чувств и широко улыбнулась ей, как вдруг Палпатин, выдержав паузу, продолжил:       — Мне искренне жаль, что наш разговор на Корусанте был бестактно прерван незваными гостями и останется незавершённым. Но верю, прямо сейчас ты примешь правильное решение, и в скором времени мы поставим в нём долгожданную точку.       — Можете мне не врать, скрывая свои настоящие мотивы. Как и о том, что не вы устроили геноцид моего народа, — как можно более язвительно ответила я и внезапно закашляла. Брызги крови разлетелись в стороны.       Что происходит? Энергия стала стремительно ослабевать. Голова снова закружилась, а на глаза словно наклеили мутную плёнку. Шея нестерпимо зачесалась, и от каждого прикосновения на ногтях оставались ошмётки кожи.       — Знакомые симптомы, не правда ли? — усмехнулся Палпатин. — Я не перестаю поражаться твоей самоотверженностью и находчивостью. Однако ты слишком неопытна, чтобы я мог считать тебя равным мне противником.       Собрав остатки воли в кулак, я поднялась и с криком побежала прямо на Меллу. Согнувшись, толкнула её в живот и повалила на землю. Передатчик выскочил из раскрывшейся ладони и упал на землю. Хватило одного удара ногой, чтобы он раскололся пополам и голограмма исчезла.       — Что ты наделала, тварь? — сжав слабеющими с каждой секундой руками, заорала я.       — Я сказала, что остановлю тебя, если ты не оставишь свою затею. Твоя энергия слишком сильная, и наш спаситель посоветовал скорректировать мой план.       — Что ты сделала с Рексом? Что ты с ним сделала?!       Мелла толкнула меня так, что я не удержалась на ногах и упала, выкашливая кровавые сгустки. Пытаясь нагнать ещё больше страха, она перестала подавлять и наконец выпустила свою энергию. От кожи на руках и лице исходил белый свет, который из-за сгущающихся тёмно-фиолетовых туч становился всё ярче.       — Я убила его.       Мелла подбежала ко мне и повалила на землю. Сев на живот и сжав мои ноги своими, она больно ударила меня в грудь. Кровь от удара разлетелась во все стороны.       — После вашего разговора ему стало так грустно, что я захотела его утешить, — смакуя каждое слово, продолжила она издевающимся тоном. — И тут так некстати старые шрамы на груди заболели. Ничего странного, правда? Просто выпей лекарство и отдохни. Твой вождь так и поступил. И друзья думают, что всё в порядке.       — Ты отравила его!       — Ты недооцениваешь силу отшельника! Наша кровь растекается по телу почти как энергия. А теперь подумай, что будет, если внутри всё разорвать. Зачем мне тратить время на сбор ядовитых ягод в лесу, если я могу одним прикосновением разорвать пару больших артерий! Или немного подвинуть сердце, чтобы оно билось о рёбра и стиралось с каждым ударом!       Слёзы окончательно ослепили мои глаза. Пойти на жестокое убийство ради мнимой надежды в одиночку возродить племя. Сейчас Мелла ничем не отличалась от Кена или Энакина с затуманенным разумом. Если первый действительно был отмороженным психопатом, второй метался между добром и злом, чередуя сожаления с оправданиями, то Мелла только начинала прощупывать тьму. Идея убийства ради высшей цели сейчас воспринималась ею как трудный, но верный и мудрый выбор.              Однако оставалось ответить на последний вопрос: существует ли грань, которую нельзя перешагнуть? Мелла не могла найти ответ и колебалась: она держала трясущуюся ладонь прямо над моей головой. Энергия искрилась на кончиках пальцев, грозясь обрушиться на меня, но медля.       И этого мига промедления хватило, чтобы схватить её руку и выпустить поток искажённой энергии. Мелла закричала и отскочила в сторону.       — Убийство вождя карается смертью, — вставая и отряхиваясь, прохрипела я.       — Пришелец не может быть вождём! Я твой вождь! — завопила та, всё ещё держать за раненую руку.       — Я дала клятву, чтобы этого не случилось! Когда моей смерти ты не получишь даже крупицы моей энергии!       — Я буду поддерживать в тебе жизнь, пока не доставлю моему благодетелю! Сделаю из тебя ходячий труп, если придётся!       Она не собиралась сдаваться без боя. А я не собиралась умирать раньше неё.       Прямо за нами раздался оглушительный грохот: молния ударила прямо в землю, оставив после себя выжженное пятно земли. Дождь перерос в сильный ливень, размывший и без того нечёткий силуэт Меллы. И то ли слепота брала верх, то ли угасающее сознание подкидывало галлюцинации, не знаю, но среди толщи воды промелькнули чёрные доспехи и прижатый к ним длинный плащ. Одним взмахом кисти заставив Меллу застыть, высокая фигура приблизилась ко мне; голова в шлеме с глубоко посаженными глазницами наклонилась, а решётки в месте, где должен был быть рот, вырвался протяжный вздох.       — Отомсти, — раздался громкий голос, безжизненный и в то же время полный смеси грусти и ярости.       Образ тёмного Энакина бесшумно обошёл меня с правой стороны и исчез за стеной дождя. В тот же миг Мелла вышла из оцепенения и с воплем рванула вперёд. Я высвободила из рук искажённую энергию и побежала навстречу.