Приют

Монотонный голос оператора оповестил о начале посадки на рейс. Чанбин напоследок понуро опустил голову и тяжело вздохнул, все же вставая с нагретого сиденья в зале ожидания и направляясь к месту посадки. Перелет займет около десяти часов. Слишком долго, слишком скучно, еще и абсолютно бесполезно. Если бы Чанбин был более внимательным… Работа врача и так не шибко легка, но вот такие вот затяжные командировки по несколько месяцев в какую-то глушь, да еще и за «бесплатно» — полная катастрофа. Нет, волонтерская работа — это прекрасно, и Чанбин бы с радостью помог в забытой корейской деревушке, но Австралия? Почему у их больницы вообще есть контракт с австралийскими приютами? Немыслимо. Единственное, что Чанбина радует — возможность поспать больше четырех часов. Однако сон так и не идет. Ненормированный режим не дает заснуть большую часть времени, час тянется за год, а когда Чанбину все же удается задремать, его трясут за плечо, оповещая о конце полета. Сплошное разочарование на этом не заканчивается. Они приземлились в Сиднее, а от него нужно преодолеть путь в несколько сотен километров на поезде, чтобы наконец достичь города, из которого уже на автобусе он будет добираться до небольшого поселка с населением в несколько тысяч, в приют, где и должна проходить его работа. Чанбину двадцать семь, он уже слишком стар для таких долгих путешествий, они выматывают его чересчур сильно, накладываясь на уже имеющуюся усталость, отбирая последние нотки даже сносного настроения, и последние два часа мужчина проводит уныло наблюдая за сменяющимися пейзажами, что продолжают нагонять тоску. Под конец пути в автобусе остается только он и еще две старушки, что не торопятся покидать своих мест, лишая Чанбина возможности узнать дорогу. Он выкатывает чемодан на пыльный асфальт, тут же тяжело вдыхая. На улице стоит невыносимая жара, от жажды не спасает даже бутылка воды, а вокруг ни души. Чанбин хотел было позвонить начальству, уточнить дорогу, но телефон жалобно пиликнул и отключился, а переносной аккумулятор показал отсутствие каких-либо запасов энергии. Чанбин с каждой секундой начинает ненавидеть эту поездку все больше и больше. Мужчина решает, что движение в сторону поселка поможет ему гораздо больше, чем простое ожидание у моря погоды, и разворачивается в нужном направлении. Пройдя порядка двух километров, он так и не встречает прохожих, зато натыкается на небольшой магазин. Небольшой открытый магазин. Чанбин хмурит брови, готовый крушить все вокруг от раздражения, поэтому чуть ли не вбегает в помещение, оглядывая все вокруг взбешенным взглядом. Но его возмущение вмиг сходит на нет, когда он замечает у одного из прилавков детей. Детей Чанбин боялся даже больше, чем животных. Их было двое — невысокая, лет десяти, девочка и мальчик, совсем маленький, лет трех-четырех. Малыш громко надрывно рыдал, указывая на полки с игрушками, а девочка обнимала его, поглаживая по спине, и уговаривала прекратить истерику. Чанбин хотел было тут же вернуться на улицу, только бы не слышать криков, но в тот же момент рядом с ними оказался парнишка корейской внешности, подхватил ребенка на руки и начал кружиться, раскачивая малыша и заставляя его смеяться. — А как же братик? Кто будет играть со мной, если у тебя появится игрушка? — наигранно грустно поинтересовался подросток на чистом английском, присаживаясь на корточки и ставя ребенка на землю. Малыш пару раз кивнул и что-то невнятно пролепетал, хватаясь за протянутый палец. Во второй руке парень держал тяжелый пакет, поэтому девочка тоже ухватила ладошку мальчика, чтобы не отставать. Они вместе направились к выходу, дети что-то рассказывали наперебой, а парнишка лишь улыбался, иногда кивая и отвечая на вопросы. — Извините, — Чанбин обратился к взрослому парню, так как больше людей вокруг не обнаруживалось, — Я тут для волонтерской работы, не могли бы вы подсказать, где находится Приют имени святого Луи? Старший настороженно взглянул на незнакомца, отводя детей себе за спину, будто готовясь к нападению со стороны. Он глянул на чемодан, стоящий рядом, и тяжело сглотнул. Подросток выглядел слегка напуганным, что уловил и малыш, немного всхлипывая. Мужчина перед ними выглядел достаточно грозно и нетипично для этой местности. — Братик, у него глаза на твои похожи, — прошептала девочка, слегка дергая чужой рукав. Парень лишь кинул ей успокаивающую улыбку, прося успокоить младшего, и вернул грозный взгляд Чанбину. Мужчина на это слегка сморщил нос и поджал губы. — Вы из Сеула? Мисс Патриция говорила, что вы прибудете сегодня к полудню. Я должен был вас встретить, но сейчас только десять утра. Вы рано, — в голосе не было слышно ноток уважения, что доставляло немалый дискомфорт мужчине, воспитанному в совершенно других условиях. Парень был настроен довольно враждебно и настороженно, будто что-то могло произойти в любой момент. — Эм, да, но я ведь не могу управлять временем и все такое. Меня зовут Со Чанбин, я врач, приятно познакомиться, — мужчина протягивает руку, стараясь не терять лица, но видит только испуг в чужих глазах и тут же убирает ее. Парень этот странный, замечает Чанбин. — «Мистер Со», я запомню, — все еще держа детей позади, сообщает парень, — Я — Феликс, но, желательно, чтобы вы ко мне никак не обращались. Детей зовут Венди и Дилан. Их тоже, будьте добры, не трогать. Мы вас проводим. Подобное отношение огорчало, вгоняло в краску и раздражало. Чанбин не мог понять, что такого успел натворить, что этот парень так груб по отношению к нему. Шли они в тишине, как и просил парень и, даже если Чанбину что-то хотелось спросить, он решил не злить подростка лишний раз, следуя за ним безмолвной тенью. Они прошли достаточно много зданий, вышли на тропу, что вела к стоящему вдалеке построению. Старая церковь, огороженная невысоким забором, была обложена серым мелким кирпичом, окна напоминали витражи, только бесцветные совсем, по всей территории были высажены декоративные деревья. Вокруг бегали малыши, что-то весело щебеча, а рядом ходили дети постарше, стараясь утихомирить ребят. Их было не очень много, около десяти или чуть больше, мужчина не вел счета, но его явно напрягали радостные крики и хаотичная беготня. — Ликси, а Мисс Патриция не будет ругать тебя, когда узнает, что ты разговаривал с этим мистером? — тихо спросила Венди старшего. Парень только обернулся к Чанбину, кинув все такой же грозный взгляд, и улыбнулся девочке, покачав головой. Похоже, Феликс проблемный, но у Чанбина в голове не было и мысли о том, чтобы жаловаться на его поведение. Этот ребенок выглядит довольно холодно и отстраненно, но при этом его речь звучит мягко и плавно, вызывает какие-то новые ощущения, успокаивает даже, если не вдаваться в смысл сказанного. Дети, завидев друзей, сразу же кидаются к ним, будто давно не виделись, начинают переговариваться и создавать еще больше шума. Феликс продолжает идти с той же скоростью, нежно улыбаясь развернувшейся картине. Но он все же не забывает про мужчину, временами оглядываясь, чтобы не потерять ненароком из виду. — Феликс, милый, ты привел нашего дорогого гостя, — высокая худощавая женщина прямо-таки выпорхнула из здания, ее волосы были собраны в тугой пучок с проблесками седины, лицо выглядело достаточно приятным, хоть и было испещрено морщинами. Она дружелюбно улыбнулась, подходя ближе. В то же время Феликс опустил голову, отходя немного в сторону. Мисс Патриция выглядела довольно дружелюбно, приобняла подростка за плечи, протягивая руку Чанбину, — Надеюсь, наш старшенький не доставил вам проблем? Чанбин протянул руку в ответ, представляясь и отрицательно качая головой на вопрос. Он улыбнулся женщине так же дружелюбно. — Где я могу оставить вещи? — Чанбину хотелось избежать лишних расспросов и поскорее оказаться в кровати, ноги гудели от долгой дороги, а голова от усталости и царившего вокруг гула. — Ликси, проводи гостя, он, верно, утомился с дороги. Возьми его вещи, почему заставляешь мистера Со таскаться с этим? — женщина подтолкнула парня в нужном направлении, а сама удалилась к детям, напоследок внимательно глянув на гостя. Парень недовольно цокнул, когда женщина отошла на достаточное расстояние и выхватил чемодан из рук Чанбина. Мальчишке явно тяжело давалась такая нагрузка, его руки, что выглядывали из-под поношенной, но достаточно опрятной футболки, выглядели очень худыми и слабыми. Дыхание подростка сбилось уже спустя пару шагов, пока Чанбин недоуменно наблюдал за этой картиной, после чего он сразу же перехватил вещи, отправляя парня вперед. Феликс вошел в здание, придерживая для мужчины увесистую деревянную дверь, поднялся по лестнице и прошел в конец коридора. Он резко отодвинул штору, завешивающую вход в комнату и отошел, уступая дорогу. Чанбин непрерывно наблюдал за каждым действием юноши пытаясь понять, от чего же тот ведет себя подобным образом даже с этой милой женщиной. — Сколько тебе лет? — Феликс выглядел слишком взрослым для приюта. — Почти дорос до того, чтобы меня можно было вышвырнуть без зазрения совести, — грубо кидает парень, облокачиваясь о дверной проем. — Хэй, тебе не стоит говорить в подобном тоне. Я не думаю, что Мисс Патриция выгонит тебя. Она выглядит… — Завались, это не твое дело! — вскрикивает Феликс, загнанно глядя на мужчину. Он выждал еще несколько секунд, а потом сорвался с места. Чанбин лишь недоуменно хлопнул глазами, пялясь туда, где только что стоял подросток. Ох, как же не повезло бедной старой женщине с этим засранцем. Она, вероятно, много натерпелась за эти годы, с его-то сложным характером. Мужчина оглядел комнату. Стены были такими же серыми, как и само здание, на полу около низкой деревянной кровати лежал мягкий коврик, рядом тумба, у противоположной стены стоял невысокий комод. Чанбин перевел взгляд дальше, подмечая величину окна, закругленного кверху. Комната была маленькой, но достаточно уютной и удобной. Чанбин подошел к кровати, подтащив чемодан за собой. Она была застелена плотным светлым бельем, напоминала больничные койки, вызывая знакомое ощущение строгости и серьезности. Чанбин высыпал одежду на матрас и, переодевшись, спустился обратно. Продолжающие бегать туда-сюда дети заставляли мужчину напрягаться все больше и больше. По сравнению с ним, они выглядели действительно маленькими и хрупкими, каждое резкое движение могло нанести им вред. Пугающие создания. Это так же была одна из причин, почему ему не нравились женщины. — Мистер Со, не отобедаете с нами? Мы с Феликсом сами готовим для детей, они в восторге! Попробуйте, — для пожилой женщины, Мисс Патриция была чересчур энергичной и бодрой, ее голос был громким, властные нотки в нем проскакивали даже во время обычного разговора. Чанбин вежливо улыбается и кивает в знак согласия. Все в этом месте заставляет ежиться. Дети выглядят опрятно и сыто, везде чисто, приятно пахнет свежестью, а в самом здании светло и спокойно. Чанбин был бы не прочь остаться здесь подольше, если бы не такое количество детей. Обеденная зала выглядит просто огромной, хотя по факту практически все пространство занимает стол и несколько тумб, на которых расставлена посуда и столовые приборы. Дети при входе замолкают и усаживаются по местам, внимательно глядя на воспитательницу, ожидая, когда же им подадут обед. Женщина буквально порхает, расставляя тарелки и разливая принесенный суп. Мужчина так же внимательно смотрит, но вовсе не на Мисс Патрицию. Феликс не садится за стол даже тогда, когда женщина похлопывает по месту рядом с собой. Он лишь косится на Чанбина, разворачивается и уходит туда, откуда пришел. Мисс Патриция тяжело вздыхает, долго глядя вслед воспитаннику, а после возвращается к еде. Чанбин хочет поговорить с женщиной о поведении подростка, но она будто читает его мысли, вскакивает и поспешно выходит вслед за детьми, что закончили обедать пару минут назад.

***

Неожиданно, старая, скрипящая при каждом движении кровать оказалась самой удобной из всех, на каких Чанбин спал. Сон был крепким и невероятно долгим — Чанбин проспал с полудня, до раннего утра. Странно, но первым, что пришло в голову после пробуждения, оказалось желание отыскать неуправляемого мальчишку и, в идеале, прочитать ему воспитательную лекцию. Но на часах красовалось пять утра, поэтому это все не представлялось возможным. Лето было в самом разгаре, солнце уже во всю освещало окрестности, нагревая воздух и землю, проникало лучами в комнату. Чанбин подошел к окну, распахивая его настежь и выглядывая наружу. Вид открывался прекрасный: впереди только безграничное поле, а чуть в стороне густой темный лес. Чанбин окидывает взглядом ближайшую местность и уже хочет закрыть окно, как натыкается на сгорбившуюся фигурку. Феликс тащит за собой пару ведер, направляясь в сторону леса. На его голове повязан платок, а одет он во все те же вчерашние вещи. Чанбин долго не думает, сразу же выбегает на улицу, направляясь за юношей. Он громко окликает его несколько раз, прежде чем тот все же оборачивается и останавливается. — Опять ты? Тебя же за приютом следить прислали, чего ко мне привязался? — Феликс все так же груб. Ну да, не мог же он за ночь измениться. — Где уважение, малец? Я гораздо старше, ты должен обращаться ко мне хотя бы на «вы». — Вас прислали следить за приютом. ОтвалиТЕ, — Чанбину кажется, или это прозвучало еще неуважительнее? — Мое дело помогать вам везде, где нужно. Тебе тяжело, я пришел на помощь, — добродушно улыбается Чанбин, стараясь сдерживать рвущееся наружу раздражение. — А я не просил, — шипит, подобно загнанному зверю, парень и ускоряет шаг, — Я же сказал, чтобы ты отвалил! — вскрикивает он, когда понимает, что за ним все еще идут, ни на шаг не отставая. — А я сказал, что хочу помочь, — стоит на своем мужчина, выхватывая ведро и обгоняя юношу. — И ты считаешь себя взрослым? Далеко собрался? Даже не знаешь, куда идти, а мне потом искать тебя по всему лесу, — хватая Чанбина за предплечье, ругается Феликс. Парень достает из кармана какую-то тряпку и завязывает на голове Чанбина точно так же как и у него, — Наши клещи очень опасны. Идут они минут пять от силы, почти не сворачивая, выходя к небольшой поляне. Свет тонкими лучами проникал сквозь зеленые кроны тропических деревьев, то тут, то там были слышны вскрики птиц и стрекот насекомых. Невдалеке тек узкий, но бурный ручей. У Чанбина перехватило дыхание. Место завораживало, притягивало взгляд. Мужчина жадно разглядывал все вокруг, наслаждаясь красотой момента. От разглядывания пейзажа его отвлекает нечто, прилетевшее прямо в голову. Удар был совсем слабым, но его хватило, чтобы обескуражить Чанбина. По всей округе разнесся громкий басистый смех. Феликс смеялся так сильно, что его лицо приобрело красноватый оттенок, а ноги слегка подкосились и, чтобы окончательно не упасть на землю, юноша оперся на рядом стоящее дерево. Былое недоумение и злость сменились глубоким удивлением. Мужчина понял голову, понимая, что стал прямо под плодоносное дерево, что росло на небольшой возвышенности. Маленькие красные колючки, собранные в увесистые грозди, оттягивали ветви вниз, а самые спелые срывались и падали на землю. Чанбин присел на корточки, чтобы поднять «снаряд» и рассмотреть его поближе. — Если ты всегда такой неосторожный, мне стоит брать тебя почаще, — все еще смеясь сказал Феликс, подходя ближе, — Это рамбутан, — парень забрал плод из чужих рук и, отыскав трещину, раскрыл внешний слой. Изнутри показалась белая мякоть, и Феликс протянул руку мужчине, прося попробовать, — Мы за ним пришли. Чанбин недоверчиво оглядывает плод, а после все же откусывает совсем небольшой кусочек. Кисло-сладкий вкус оседает на языке, заставляя губы округлиться в удивлении. Чанбин смотрит на заинтересованного и ждущего реакции Феликса, а после кивает несколько раз, вновь откусывая от плода. Парня такая реакция устраивает, и он заходит за спину Чанбина, поднимаясь на холмик, прямо к дереву. — Лови, — раздается очень неожиданно, поэтому Чанбин еле успевает среагировать и, несколько раз чуть не упустив фрукт, все же подхватывает его у самой земли. Феликса совсем не видно за раскидистыми вервями, поэтому Чанбин может ориентироваться только на голос, непонятно как успевая подхватывать летящие отовсюду плоды. Они заканчивают достаточно быстро, Чанбин подхватывает ведра, на что парень лишь вскидывает брови, но возмущения не выказывает, проходя вперед, указывая на дорогу. «Все, что происходит в лесу, остается в лесу», думается Чанбину, когда часом позже Феликс вновь на него волком смотрит, а при каждой попытке завести разговор убегает к толпе детей, сразу же вливаясь в игру, будто так и было. Все подростки так изменчивы в своем поведении? — Мистер Со! — Венди неслась со всех ног, а собранные в косички волосы забавно подпрыгивали при каждом шаге. Она подбегает к Чанбину, хватая его за руку, и тащит за собой к кучке детей. Они обступают взрослого, перекрывая все пути к отступлению, но не говорят ни слова, внимательно разглядывая гостя, — Нам сказали, что вы врач. Вы работаете в больнице и спасаете жизни? — Ммм, почти, — Чанбин слабо улыбается, когда видит заинтересованный блеск в глазах малышей, что заставляет его немного успокоиться, почувствовать себя более раскованно. Постепенно, народу прибавляется, и вот все дети раскрыв рты слушают забавные истории из врачебной практики. Чанбин старается подбирать наиболее забавные и понятные для малышей ситуации. Мужчина замечает так же заинтересованный взгляд самого старшего ребенка, который, тем не менее, не решается подойти ближе, находясь на расстоянии. — Феликс! — раздается грозный голос воспитательницы, — А ну иди сюда! Парнишка вздрагивает, его брови хмурятся, а губы сжимаются в тонкую полоску. Он разворачивается на пятках, стремглав бросаясь на звук, будто секунда промедления могла стоить ему всего. Дети так же мгновенно оборачиваются, следя во все глаза за убегающим подростком, а после практически одновременно тяжело вздыхают. — Что-то случилось? — Чанбин был удивлен подобной реакции детей. — Феликс опять расстроил Мисс Патрицию, — выдохнула Венди. Она хотела еще что-то сказать, но лишь поджала губки. — Он часто ее расстраивает, верно? — догадался Чанбин. Дети синхронно закивали, будто были расстроены не меньше пожилой женщины. Мужчина совсем не был удивлен, ведь парень с первого взгляда создавал впечатление не особо послушного ребенка. До самого вечера Чанбин не видел юношу, что не особо огорчало. Было видно, что парень не особо хотел общаться с мужчиной, даже если бы они остались наедине. Мисс Патриция целый день бегала за Чанбином, выспрашивая, не нужно ли тому что-нибудь, не устал ли он, не докучают ли дети. Такая опека напрягала, но женщина была искренна, поэтому Чанбин лишь улыбался и качал головой. Из-за того, что Феликс пропал непонятно куда, день прошел достаточно спокойно и без происшествий.

***

Целую неделю Чанбин пытался наладить контакт с мальчишкой, но тот ни в какую не хотел поддаваться. При попытке завести разговор он отвечал крайне односложно и незаинтересованно, отводил взгляд, грубил невпопад или вовсе убегал, не оставляя мужчине ни шанса наладить отношения. В один из дней Мисс Патриция уехала в город, оставив детей на Чанбина. Они вновь облепили взрослого, начиная задавать всякие глупые и не очень вопросы, заставляя развлекать их. Постоянное нахождение в их компании заставило его расслабиться, и теперь Чанбин был действительно рад такому интересу. Он даже как-то не сразу заметил, что относится к малышам со всей искренностью, радостно улыбается, наблюдая за скачущими вокруг ребятами. Но, даже будучи полностью погруженным в процесс, Чанбин не мог не замечать, что самый старший ребенок постоянно смотрит на него, практически не отрывая глаз, но ближе не подходит, держа мужчину на расстоянии. Уже неудивительно. Феликс был весьма изворотлив, умудряясь практически не попадаться на глаза Чанбину, учитывая, что территория у приюта не такая уж и большая, а за ее пределы без спроса выходить было нельзя. Но сколько бы парень не пытался спрятаться, вечно этого делать не получится в любом случае. Они столкнулись перед отбоем, когда все дети уже мирно посапывали в своих комнатах. Феликс отрешенно глядел под ноги, стоя у входа в свою комнату. Чанбин только благодаря Венди пару дней назад узнал, какая из них его, потому что до этого ни разу не видел как парень выходит с утра и куда уходит вечером. Подросток перебирал в руках край майки и пожевывал губу. Он выглядел довольно грустным, поэтому Чанбин не нашел ничего лучше, как положить руку мальчишке на плечо, заставляя вздрогнуть и ссутулиться. — П-почему ты здесь? Разве ты не должен быть занят работой? — несмотря на настороженность, парень все еще не пытался вырваться, да и голос звучал довольно слабо и незаинтересованно. — Уже стемнело, я не смогу закончить сегодня, — Чанбин старается говорить так же тихо, чтобы не напрягать подростка. В какой-то момент маленькие пальцы сжимают руку Чанбина, а честные, по-детски большие глаза так жалостливо смотрят в чанбиновы, что становится как-то совсем не по себе. Худые плечи опускаются после тяжелого вздоха, мальчик пару секунд стоит неподвижно, а после разворачивается корпусом к мужчине, крепко сжимая его в объятиях. Темная макушка опускается на крепкое плечо, заставляя врача задержать дыхание и приоткрыть рот. — Можешь посидеть у меня, пока я не засну. Мне, правда, очень нужно, — Чанбин слышит, как голос Феликса надрывается, и не может не обнять в ответ. — Я могу спеть тебе колыбельную, если хочешь. — Издеваешься? — Я правда хорошо пою. Феликс тихо смеется и кивает, щекоча волосами шею Чанбина. Они проходят внутрь темной комнаты, и парень сразу же присаживается на кровать, похлопывая рядом с собой. Чанбин следует за ним, позволяя вновь обнять себя, но Феликс, кажется, совсем расслабляется и наглеет моментально, укладывая голову на грудь и пробираясь ладошками под чанбинову майку. В этом нет никакого подтекста, но по телу идут мурашки от холодных пальцев, а в голове крутится какая-то мысль, смысл которой Чанбин все не может ухватить. Мужчина укладывает руку на чужую макушку, пропуская волосы сквозь пальцы. Он не медлит, открывает рот, начиная тихо напевать одну из тех колыбелей, что всегда напевает его мать. Корейские слова совершенно непонятны мальчишке, что знает лишь один язык, но у Чанбина действительно приятный голос, заставляющий избавиться от всех мыслей, сосредоточиться только на этом самом моменте, полностью погрузиться в ощущения. Мальчик начинает посапывать, когда Чанбин заканчивает вторую песню. Тогда мужчина осторожно расцепляет чужие руки, укладывая Феликса в кровать и прикрывая одеялом. Феликс выглядит словно ангел, думается Чанбину, когда он тратит еще две минуты на разглядывание длинных ресниц и пухлых щек, усыпанных веснушками. Это странная мысль, странное поведение, но один раз можно, один раз простительно.

***

— Мистер Со, я хотела с вами поговорить, — голос женщины был еле слышим, она то и дело оглядывалась, будто боясь, что их заметят, — Пройдемте в мой кабинет. Как только они вошли, женщина прошла к столу, усаживаясь в кресло и указала на стоящий рядом диван. Она выглядела взволнованной и взвинченной, постоянно поправляла волосы, платье и протирала руки платком. Чанбин присел, внимательно глядя на женщину и ожидая того, что она ему скажет. — Я… Я вчера видела, как вы входили в комнату Феликса, — ее голос почти дрогнул, она будто прикладывала немалые усилия, чтобы не начать плакать. — С вами все в порядке? Чанбин нахмурил брови. Вопрос был откровенно странным, нелепым и глупым. Что могло произойти в комнате между взрослым мужчиной и несовершеннолетним подростком? — Мистер Со, понимаете, Феликс, он… Не совсем здоров, — женщина практически шептала, опуская глаза к полу и все сильнее сжимая пальцы, — Он опасен. — Я так не думаю. Он вел себя вполне доброжелательно. — Вы не понимаете! Однажды, его взяли в семью. Жена того человека пыталась задушить мальчишку собственными руками. После этого у него не все в порядке с головой. Прошу, не проявляйте к нему излишнее внимание, это может спровоцировать его. Глаза женщины были широко распахнуты, зрачки сузились, практически исчезнув, дыхание сбилось. Она говорила так, будто с Феликсом творилось действительно что-то невероятно странное и ужасное. Чанбин решил не спорить, лишь вежливо кивнул и отправился прочь, прокручивая в голове информацию. Феликс был странным, сначала неприветливым, а после резко начал испытывать симпатию к Чанбину, позволил себе обнять мужчину, но… Это казалось совсем обычным для детей его возраста. Они очень изменчивы и непостоянны. Чанбин должен сам выяснить, что же такое творится с Феликсом, если женщина так напугана и обеспокоена.

***

Раз в неделю в полдень Мисс Патриция выезжала в город на несколько часов, чтобы закупить некоторые продукты. Чанбин не решался подойти к Феликсу в ее присутствии. Какое-то неприятное зудящее чувство подсказывало ему, что этого делать не стоит. Вообще, парень и сам не горел желанием пересекаться. Шаг вперед и два назад. Перехватить Феликса удалось у входа в небольшую комнату, что служила библиотекой. Чанбин заходил туда пару раз, отмечая тишину и уединенность места. Дети не особо любили читать и ходили туда только во время занятий. Феликс не сильно сопротивлялся, когда мужчина позвал его в комнату и усадил на ближайший стул. Он лишь широко распахнул глаза от неожиданности, но так же быстро вернул обычное выражение лица, следуя за Чанбином. Он заинтересованно глядел на мужчину, что присел напротив. Хмурые брови придавали его лицу некую аристократичность, а широкие мерно вздымающиеся плечи выглядели так, словно созданы для объятий. Вообще, весь Чанбин выглядел так, будто его только обнимать и нужно, но… Феликс предпочитал гнать прочь эти мысли, но улыбка сама собой расползается по лицу. Чанбин вздохнул, прикрыл глаза и опустил плечи. Казалось, будто он сейчас вовсе встанет и уйдет, так и не произнеся ни слова, оставив ничего не понимающего юношу разбираться с этим в одиночестве, но… — Я недавно говорил с Мисс Патрицией… — он сделал паузу, собирая мысли в кучу. Феликс насторожился, полностью обращаясь в слух, — Она рассказала про твою приемную семью. Глаза мальчика вмиг стекленеют, взгляд упирается в одну точку, а уголки губ медленно опускаются вниз. Феликса пробивает дрожь, он поднимает перепуганный взгляд на мужчину и, видя замешательство того, натягивает широкую улыбку. Его глаза слезятся, но это не становится больше, чем ярким блеском. — М, и что же она сказала? — Та женщина правда пыталась тебя задушить? — Мистер Со… я думаю, Мисс Патриция не… Так все поняла. Она не делала чего-то подобного… Просто, они… Собирались разводиться, вот и отказались от усыновления, — мальчик тер ладони об острые коленки, глядя куда-то в пол. Его голос надламывался с каждым словом все больше. Речь была практически несвязной, что заставляло мужчину задуматься над правдивостью слов обоих. Ребенок выглядел более чем напуганным. Чанбин встал со своего места и подошел к Феликсу вплотную. Юноша вздрогнул, когда почувствовал тело, что плотно прижалось к нему, передавая тепло. — Все будет хорошо, — тихо прошептал мужчина, поглаживая темную макушку, — Обещаю.

***

Чанбин два дня наблюдал за парнем. Феликс выглядел таким же радостным рядом с детьми, шумел, играл с ними во всевозможные игры. Единственное, что изменилось — взгляд. Он все так же продолжал смотреть на мужчину, но его глаза выражали гораздо больше чувств, чем просто любопытство или настороженность. Иногда Феликс краснел, когда понимал, что они какое-то время неотрывно разглядывают друг друга. Чанбин постоянно ловил себя на мысли, что мальчишка выглядит невероятно мило, неугомонно бегая вокруг и создавая дополнительный шум своим низким громким голосом. Чанбин не заметил, как в одну из ночей оказался перед входом в чужую спальню. Он без задней мысли прошел внутрь, наблюдая за спящим ребенком. Ему понадобилось две минуты, чтобы успокоить внутренне волнение, и только после этого он так же тихо покинул комнату, пытаясь успокоить уже бешено бьющееся сердце. Он проделывал подобное несколько раз в неделю, и не всякий раз Феликс оказывался спящим. Юноша умоляюще глядел на него исподлобья, призывая присесть рядом, и вновь обнимал его, заставляя Чанбина внутренне кричать от того, насколько сильные эмоции вызывал в нем вредный ребенок. — Мистер Со, порисуй с нами, — парень выглядел чересчур взволнованным. Он потащил Чанбина за руку, не дожидаясь согласия. Малыши очень оживились, когда на пороге библиотеки показались Феликс и их временный воспитатель. «Любовь» Тема, что была выведена на небольшой коричневой доске резкими острыми линиями, задавала направление рисования. Дети были вольны рисовать все, что пожелают, ведь для каждого это слово обозначало свой смысл. Чанбин мельком глянул в альбомы, отмечая, что дети и правда очень сильно расходились во мнениях. Он то и дело подходил к малышам, интересуясь, почему они выбрали именно это, почему такое громкое слово ассоциируется у них с этими вещами. — Венди, кто эти люди? — Чанбин разглядел на рисунке несколько фигур, но так и не смог понять, кто же это такие. — Это Дилан. Я очень люблю его, он мой младший братик, — довольно высказалась девочка, — А это братик Ликси. Его я тоже очень сильно люблю, — ее глаза горели, когда она рассказывала о рисунке. Чанбин мог бы и догадаться, что девочка нарисует самых близких людей, но был еще… — А это вы, — уже тише добавила девочка, — Я люблю вас, потому что братик Ликси вас любит. А братик не может любить плохого человека, — девочка говорила это настолько тихо, что мужчине пришлось склониться. Когда до него дошло то, что сказала Венди, Чанбин понимающе хмыкнул, решив, что девочка выразила свои мысли слишком категорично. Мужчина поднял взгляд на Феликса, что сидел в дальнем углу. Юноша был абсолютно поглощен работой, не замечая ничего вокруг. Чанбин обошел столы, подходя вплотную и встал прямо за спиной, разглядывая исчерченный лист. На бумаге четко прослеживались формы головы, очертания частей лица, но не было понятно, кто же должен выйти в итоге. В какой-то момент Феликс поднял голову, оглядываясь в поисках чего-то. Юноша испуганно подпрыгнул, когда почувствовал, что за его спиной кто-то стоит. — Ты очень хорошо рисуешь, — Чанбин говорил это очень серьезно, без намека на лесть, чем невероятно смутил юношу. Тот отложил приборы, закрывая альбом и убирая все в папку. — Спасибо, — он выглядел слишком смущенным. Чанбин ободряюще улыбнулся и вновь вернулся к разглядыванию детских шедевров. Но малыши не могли долго усидеть на месте, поэтому вскоре в комнате остались только Феликс и Чанбин. Парень продолжал увлеченно выводить что-то на бумаге, не обращая внимания на постороннего. — Феликс, когда у тебя день рождения? — как бы невзначай задал вопрос мужчина. — В сентяб… Тебе зачем? — до парня не сразу дошло, о чем его спрашивают и отвечать он не собирался. — Всего пара месяцев… Не хочешь отпраздновать вместе? Думаю, мы бы смогли хорошо провести время, — Чанбин улыбается тепло, разглядывая лицо напротив. — Я подумаю.

***

Новый день встретил Чанбина все тем же солнцем и тишиной. Мужчина сонно выглянул в окно, разглядывая округу. Он долго всматривался в картинку, но так и не нашел ничего, за что можно было бы зацепиться. Чанбин спустился на первый этаж, чтобы умыться. Во рту было сухо и мерзко, волосы торчали в разные стороны, а в желудке все кололось и бурлило, вызывая не самые приятные ощущения. Он прошел в просторное помещение с множеством умывальников и склонился над одним, чтобы привести себя в порядок. Неожиданный крик и звук бьющейся посуды отвлек Чанбина от занятия. Он выбежал из купальни, ориентируясь на звук, его сердце учащенно забилось, а руки вспотели. Мужчина замер на месте, дыхание перехватило от увиденной картины. — Паршивец, — Мисс Патриция замахнулась, по помещению разнесся громкий шлепок. Вокруг были разбросаны осколки, в глазах парня стояли слезы, обе щеки покраснели, вероятно, удар был не один, а маленькие ладони сжимали обрывок бумаги. Женщина снова замахнулась, но Чанбин перехватил ее руку. — Успокойтесь, прошу. Он всего лишь ребенок, не стоит так переживать из-за разбитой посуды. — Мистер Со… Боже, что же на меня нашло! Феликс, родной, ты в порядке? Прости старушку, я не хотела, — женщина положила руку на раскрасневшуюся щеку юноши, что сжался от предстоящего прикосновения. Его губы дрожали, как и все тело, а, когда женщина обняла его за плечи, парнишка замер, будто ожидая подвоха, и зажмурил глаза, еще сильнее сжимая кулаки, — Я тебя напугала? Милый, ты же знаешь, что я это не специально… Не злись, я правда не хотела тебя обидеть. Женщина еще несколько минут извинялась перед ребенком, поглаживая его спину, но тот будто был совсем не здесь, смотрел в одну точку, не двигаясь и будто не дыша. Она погладила Феликса по голове напоследок и удалилась, еще раз извинившись и что-то шепнув на ухо парню, что тот резко вздрогнул и взглянул на нее, выдавив улыбку. Чанбин не был уверен, но эта сцена была какой-то странной и как будто наигранной, бездушной. — Ликси, иди сюда, — нежно позвал мужчина, раскрывая руки для объятий. По лицу подростка все же побежали влажные дорожки. Он громко шмыгнул носом, выпуская клочек из пальцев. Феликс бросился к Чанбину, крепко прижимаясь к широкой груди. Юноша уткнулся носом в ворот футболки, одной рукой вытирая лицо, с силой проводя по щекам и глазам. — Не три, болеть будет, — Чанбин аккуратно отстраняет от себя парня и берет его лицо в ладони. Большие пальцы легко скользят по пухлым щекам, собирая влагу. Феликс отводит взгляд, все же немного успокаиваясь, пытаясь выбраться из мягкой хватки, — Расскажи мне. Феликс кивает, тяжело выдыхая. Он опускается на пол, подбирая обрывки, а после кивает головой на выход, продолжая тихонько шмыгать носом. Они поднимаются в комнату Чанбина. Наверху стоит полная тишина из-за раннего времени, но мальчик не перестает опасливо оглядываться, осторожно ступая по полу, в попытке не издавать звуков. Мужчина усаживает мальчика на кровать, ненадолго покидая комнату. Щеки юноши все еще не становились нормального оттенка, пылая и выглядя совершенно болезненно. Чанбин возвращается с тазом, который оставляет на тумбе, и достает платок из нижнего ящика. Он обмакивает ткань в воде, а после осторожно приподнимает лицо подростка, прикладывая мокрую тряпку к одной из щек. Феликс вздрагивает от холода, но продолжает неотрывно разглядывать лицо Чанбина, поджимая пухлые губы. Мужчина действует слишком осторожно, еле прикасаясь к покраснениям, не держит ткань слишком долго, чтобы Феликс окончательно не замерз. Ему даже в голову не приходит, что за окном жара, да и в комнате не лучше. Он повторяет действия несколько раз, прежде чем переходит ко второй щеке. Лишь убедившись, что кожа стала более привычного цвета, он откладывает платок и присаживается рядом. — Не болит? — Чанбин все еще обеспокоен, хотя только что и сделал все, чтобы облегчит боль от ударов. Мальчик отрицательно машет головой и улыбается, для большей убедительности. — Спасибо, — Феликс звучит все еще грустно, но твердо и уверенно. — Что это? — указывает на смятую разорванную бумагу Чанбин. — А, это… хотел отдать его тебе, но сейчас это уже вряд ли можно подарить, — в голосе проскальзывает разочарование и даже улыбка с лица мальчика сходит на мгновение, но он тут же возвращает ее на место, — Это был твой портрет. Но Мисс Патриции не понравилось, вот мы и поругались. — Я не думаю, что она разозлилась так из-за рисунка, — усмехается мужчина, беря в руки обрывок. И, действительно, это его глаз. — Ты как всегда прав… Чанбин, я… — Ты можешь не говорить сейчас. Но знай, что я всегда готов выслушать. Так что… Помни об этом. Я буду ждать, — он треплет мальчика по волосам и обнимает за плечи, позволяя опереться на себя. Феликс обнимает в ответ, трется носом о ключицу и шумно выдыхает, от чего Чанбин ежится. — Это была она… Мисс Патриция.

***

Феликс помнит то самое чувство счастья и нетерпения, что испытывал в день, когда его усыновили. Ему было уже одиннадцать, но он до сих пор оставался в приюте, не имея ни малейшего понятия о том, что же такое «дом». Нет, в приюте было хорошо, Мисс Патриция заботилась о нем и других детях, но мальчик понимал, что в «том самом доме» ощущения совсем другие. Поэтому он был действительно удивлен, когда Мисс Патриция сказала ему собирать вещи. Она взяла его за руку, и мальчик почувствовал нечто большее, чем простую ласку. Женщина крепко держала его маленькую ладонь, ярко улыбаясь Феликсу на протяжении всего пути. Было видно, что она счастлива не меньше ребенка. — Дорогой, смотри, кого я привела! — воскликнула она, переступая порог дома. Из проема слева от них показался высокий жилистый мужчина в возрасте. Его губы были плотно сжаты, а брови нахмурены, в зубах он держал сигарету. Увидев ребёнка, он расправил сутулые плечи и растянул губы в улыбке, подходя ближе. Мужчина присел на корточки рядом с мальчиком и протянул руку. — Мистер Алан, — представился он, — захочешь, будешь звать отцом. Феликс широко улыбнулся, хватаясь за протянутую руку, и активно закивал головой. Он все еще был взволнован и взвинчен, поэтому реагировал на все слишком остро. Но долго радоваться ему не пришлось. Прошло всего пол года, когда Мистер Алан начал чересчур резко реагировать на любые действия Феликса. Его раздражал шум, исходящий от ребенка, ему не нравилось то, как Феликс выполняет домашние обязанности, а тема обучения была особенно болезненной. Он его не бил, но крики действовали на Феликса гораздо сильнее, чем любая порка. Мистер Алан не пил, но в тот день он вышел в бар отметить что-то с друзьями. Вернулся он довольно поздно, когда Феликс уже спал. Мальчик проснулся от того, что почувствовал, как его хватают за ноги. Увидев Мистера Алана, он хотел спросить, что же тот делает, но не успел. Его прижали к кровати, переворачивая на живот. Прикосновения были грубыми и мерзкими, он трогал там, где не должен был. Тогда мальчик закричал, но его уткнули в подушку и стянули пижаму. Его ноги раздвинули, послышался звук расстегивающегося ремня, но в тот же момент дверь распахнулась. — Феликс, почему ты… — на пороге застыла женщина. Мальчик повернул голову, его глаза успели опухнуть и покраснеть, но он видел ярость на лице женщины. — Дорогая, это все его вина. Этот мальчишка… — мужчина не успел договорить, потому что Мисс Патриция вскрикнула и схватила мужчину за ворот, вытаскивая из спальни. Феликс поспешил натянуть штаны, вытирая слезы маленькими ладошками. Он не мог успокоиться до самого утра, а крики, разносящиеся по всему дому, заставляли его вздрагивать. Он не понял, как успел уснуть, но разбудил его грозный голос женщины. — Собирайся, — в этот раз слова звучали не так тепло и радостно как до этого. Она выглядела совсем уставшей и разбитой. Феликс не перечил, просто забрал то, с чем пришел, и отправился на выход. Он вновь оказался в приюте. Раньше обе женщины присматривали за детьми, но теперь Мисс Патриция отказывалась подходить к Феликсу, с отвращением глядя в детские невинные глаза. И со временем становилось только хуже. Одним утром она влетела в здание и, ухватив ребенка за шею, начала с силой сдавливать горло. Феликс хватался за ее руки, пытаясь освободиться, но женщина была гораздо сильнее. — Это ты! Это из-за тебя он бросил меня! Паршивец! Грязный педик! — Мисс Патриция выкрикивала оскорбления, не обращая внимания на других детей, что в ужасе замерли, не зная, что делать в такой ситуации. Лицо Феликса покраснело и намокло от слез, он уже практически потерял сознание, когда в холл ворвалась вторая воспитательница, с криками отпихивая разъяренную женщину от ребенка. Он упал на пол, громко надрывно кашляя, пытаясь нормально вдохнуть. — Отвратительный! Он отвратительный! — все не унималась женщина, которую уже под руки держали подростки. Она осела на пол, громко рыдая и пытаясь вырваться из хватки.

***

— Потом Мисс Виктория уволилась, а старшие уже не могли оставаться, уезжая в большой город. Нас оставили на Мисс Патрицию. Она больше не пыталась сделать со мной ничего, но и относиться лучше не стала. Феликс тяжело сглотнул, его голос дрожал, пока он рассказывал о столь травмирующих событиях своей жизни. Чанбин чувствовал, как сжимаются пальцы на его талии. Мужчину начало мутить от того, что он услышал, у него самого начали слезиться глаза. Было так мерзко от поступков людей, которым доверился ребенок, которые предали его настолько отвратительным способом. — Ты можешь поплакать, если хочешь. Я обещаю побыть рядом, — Чанбин прижал парня крепче, поглаживая по спине. Феликс затих ненадолго, а после все же разразился рыданиями, оставляя мокрые пятна на плече Чанбина. Они сидели так, прижавшись друг к другу, несколько часов, пока Феликс окончательно не уснул от усталости. Чанбин уложил парня в кровать и отправился выполнять свои обязанности.

***

Феликс проснулся от того, что почувствовал прикосновение к спине. Большая теплая ладонь медленно гладила плечи, временами слегка похлопывая. Открывать глаза не хотелось, поэтому он просто продолжил лежать, не подавая виду. По комнате разнеслась вибрация, заставляя Феликса поежиться от неприятного давящего звука. Рука замерла в районе талии, и человек поднялся, подставляя нагретое место воздуху. Феликс подтянул одеяло выше, прислушиваясь к шагам мужчины. — Да? — голос Чанбина был сиплым и тихим. Он не шептал, но говорил с такой громкостью, чтобы не потревожить спящего, — Я понимаю… Ага… Да, я уже забронировал билеты, вылет через неделю… До скорого. У Феликса в голове образовалась пустота. Он уезжает? И даже не сказал? Не предупредил? Как он мог обещать все те вещи, если заранее знал, что бросит его тут так скоро. А ведь до его дня рождения всего два месяца осталось… Феликс сел на кровати, стараясь сдерживать обиду, но кулаки сжимались сами собой, а слезы вновь грозились сорваться с длинных ресниц. Он посмотрел в сторону Чанбина, что все еще стоял у окна, не обращая ни на что внимания. — Со Чанбин, ты лжец, — Феликс не кричал, но говорил достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Он звучал крайне разочарованно и обиженно. Мужчина обернулся было с улыбкой, но, увидев состояние парня, сразу посерьезнел. Он сделал шаг в сторону Феликса, но тот тут же сорвался с места, оставляя Чанбина непонимающе глядеть вслед. Феликс делал все, чтобы не сталкиваться с мужчиной, будто вернулся в самое начало их знакомства. Он будто снова стал зашуганным ребенком, без капли доверия к взрослым. Только теперь предательство ощущалось не так остро, потому что он уже проходил через это. Неделя пролетела совершенно незаметно. Феликсу совершенно не хотелось, чтобы Чанбин уезжал, но сделать с этим он ничего не мог. Парень все утро лежал, глядя в потолок, сил не было совершенно. Хотелось, чтобы последние месяцы пролетели, и у него появилась возможность уехать из этого места. Было бы жаль оставлять детей, которых он так полюбил, но остаться он не мог, а главное — не хотел. Ворох мыслей разлетелся словно стая ворон, когда в комнату вошла женщина. Она смотрела недовольно, грузно, с неприкрытым омерзением, как делала всегда, когда они оставались наедине. — Почему ты до сих пор не собран? — У меня есть еще два месяца, торопиться некуда, — спокойно отвечает юноша, отворачиваясь к окну. — Я думала, он тебя предупредил… Вставай и живо собирайся, тебя усыновили. Не знаю, для чего ему такой, — она смерила парня взглядом, сразу же отворачиваясь, — как ты. Но отговорить я его не смогла. Так что у тебя полчаса. Надеюсь, ты больше не появишься в моей жизни. Феликс нахмурился и все же развернулся, глядя в спину удаляющейся женщины. Она была первым человеком, кто проявил к нему заботу, а так же тем, кто поселил в нем разочарование на долгие годы. Сейчас, оглядываясь назад, Феликс с уверенностью мог сказать, что ненавидит ее всем сердцем, и у них это взаимно. Но эта сгорбленная фигура выглядела так жалко и беспомощно, что сил злиться не осталось. Все же, она не дала ему умереть на улице. Парень собрал все свои немногочисленные вещи в старый рюкзак. Ему понадобилось меньше десяти минут на это, но еще двадцать он потратил на то, чтобы оббежать весь приют и попрощаться. Сдерживать накатившую уже сейчас тоску не было сил, но нельзя было показывать детям свое расстроенное лицо, они итак выглядели более чем грустными. Феликс крепко обнял каждого из них, желая найти свое место в жизни и стать счастливыми. У ворот стоял… Чанбин. Он ярко улыбался, глядя на приближающегося подростка. Когда Феликс оказался совсем близко, мужчина протянул руку, все так же глядя ему в глаза. Парень не совсем понимал, по его лицу было видно, как затрещали шестеренки в голове. — Ты сбежал, не оставив мне и шанса объясниться, глупый мальчишка, — даже ругаясь, Чанбин выглядел до ужаса тепло и заботливо. Он не стал дожидаться, пока Феликс сообразит, и сам взял его руку в свою, — Думаю, по-приезде мы обновим твой гардероб. И Феликс не мог не довериться этому человеку.