Приют

В квартире было темно и тихо. Молодой парень склонился над диваном глядя в лицо спящего человека. Длинные ресницы отбрасывали еле различимую тень от тусклого ночника. Полные губы были слегка приоткрыты, придавая выражению некую сексуальность. Но даже такой прекрасный момент не мог быть полностью идеальным… Храп мужчины был настолько громким, что мог бы заглушить рев двигателей самолета. — Бинни, просыпайся, — почти в самое ухо. Но реакции так и не последовало. Феликс встал на колени, для большего удобства. Он озорно улыбнулся, заправляя светлые пряди за ухо, и зажал пальцами чужой нос. В этот же момент он поцеловал губы мужчины, перекрывая спящему всякий доступ к кислороду. Несколько секунд реакции не следовало, но уже вскоре мужчина немного заерзал и распахнул глаза, вскакивая на месте. Феликс быстро отстранился, падая на пол и громко хохоча от вида недоумения и испуга на чужом лице. — А ну иди сюда, — тихо поманил Чанбин, но парень лишь качнул головой, осторожно вставая на ноги. Мужчина подорвался с дивана, громко крича вслед удирающему Феликсу. Они несколько раз оббежали всю квартиру и остановились только на кухне. Грудь обоих беспокойно вздымалась, на висках собралась влага и сил дурачиться больше не осталось. — Не засыпай на диване, даже если возвращаешься поздно, — шепчет парень в шею возлюбленного. Феликс обвил тело ногами и руками, капризами выпрашивая отнести его в спальню, — Ты можешь простудиться. — А ты можешь проснуться от возни. Не у меня одного тяжелая работа, — вздыхает Чанбин, целуя Феликса в макушку. Пахнет их шампунем. — Я просыпаюсь от тоски по тебе, — сонно бурчит в ответ, прижимаясь еще ближе. — Какой же ты подхалим, Феликс Ли, — Чанбин не включает свет, но удачно находит кровать, в которую укладывает парня, а сам отходит к шкафу. — Так что там с твоими сменами? — Феликс не хочет терять драгоценные минуты, но сон постепенно берет свое. — У меня есть два выходных, — Чанбин укладывается рядом, утыкаясь носом в макушку, и обнимает юношу, чтобы согреться. Он слышит сопение и закрывает глаза, вдыхая родной запах.

***

— Как дела в универе? — они давно не оставались вдвоем так надолго. Вечно изменяющийся график Чанбина никак не позволял им уделять друг другу достаточно времени. Мужчина обнял Феликса со спины, разглядывая через плечо картину, — Потрясающе. — Я должен закончить два проекта до конца следующей недели. Но я могу выделить на тебя немного времени, — парень прикладывает кончик кисти к губам, будто серьезно раздумывая над этим. — Ооо, говоришь совсем как взрослый, — игриво бросает мужчина. — Я и есть взрослый, — в такой же манере отвечает парень, немного поворачивая голову в сторону собеседника. — Тебе всего двадцать, ты еще совсем малыш, — Чанбин мягко целует щеку, заглядывая в искрящиеся теплом глаза. — Как тебе угодно. Феликс нисколько не обижен подобным отношением, но закатывает глаза, сдерживая улыбку. Он возвращает взгляд на холст, прикусывая губу, вновь погружаясь в работу. Чанбин прижимается, ощущая тепло сквозь тонкую футболку, и улыбается своим мыслям. — Ты так и не завел друзей? — они обсуждают это раз в месяц примерно, и каждый раз ответ один. — Нет, — Феликс низко склоняет голову, уголки его губ опускаются и он пытается выбраться из объятий. Но Чанбин не расцепляет рук, не позволяя в который раз увильнуть от разговора. — Ты должен хотя бы попытаться. Я понимаю, тебе сложно, но ты не сможешь вечно быть один. — У меня есть ты! Зачем мне кто-то еще? — парень хмурит брови, возмущаясь совершенно по-детски. — Возлюбленный — не друг. Кому ты будешь жаловаться, когда я в очередной раз допоздна задержусь на смене, или уйду на несколько суток и не буду звонить? — Чанбин говорит тихо, вслушиваясь в дыхание Феликса, замечая как оно становится все ровнее и спокойнее. — То есть ты своим друзьям только и делаешь, что на меня жалуешься? — грозно рычит Феликс спустя несколько секунд раздумий. — Феликс! — Чанбин прихватывает зубами плечо, заставляя парня зашипеть от легкой неприятной боли. Нет, серьезно, почему он такой? — Подумай над этим и постарайся завести друзей. Тебе ведь одиноко, когда меня нет рядом, я знаю. Феликс замолкает, задумываясь над словами мужчины, а Чанбин утыкается лбом между лопаток, слегка потираясь, крепче сжимая парня в объятиях.

***

Феликс волнуется. Они с Чанбином уже довольно долго вместе, но тот так ни разу и не сделал ни единой попытки прикоснуться к нему так, как это бывает в фильмах. Он не трогает его с каким-то интимным подтекстом, касания всегда предельно нежные и наполненные заботой, но… Феликс хотел бы почувствовать, как Чанбин трогает его там, где не касаются другие. Сегодня его день рождения, ему исполняется двадцать один, и он просто не сможет терпеть дольше. Чанбин должен отпроситься с работы на вечер, поэтому у Феликса должно быть время, чтобы подготовиться к его приходу. Звук открывающейся двери послышался в тот самый момент, когда Феликс натягивал брюки на оголенные бедра. Он был весьма рад, что успел закончить до прихода возлюбленного. Парень вышел в коридор, немного неловко подходя к мужчине. Строгое пальто так красиво облегало его плечи, что Феликс не сдержал восхищенного вздоха. Чанбин немного настороженно глядел на чересчур спокойного и тихого парня, что внимательно следил за тем, как мужчина стягивал верхнюю одежду. — Думаю, еда еще не остыла, — Чанбин трясет пакетом с логотипом какого-то ресторана и проходит на кухню. — Иди пока в душ, а я все подготовлю, — Феликс целует его в уголок губ, подталкивая в сторону выхода. Внутреннее волнение возрастает с каждой минутой. Чанбин всегда принимает душ слишком долго, но сегодня ожидание кажется бесконечным. Феликс раскладывает приборы, неловко переступая с ноги на ногу, пытаясь избавиться от чувства дискомфорта между ног. Выходит не очень. И, когда он садится, все становится в разы хуже. Отсутствие белья заставляет чувствовать смущение, а все еще слегка влажная кожа мерзнет даже под слоем ткани. Чанбин появляется в комнате спустя время, заставляя Феликса вздрогнуть от неожиданности. На мужчине уже свежий костюм, что он подготовил еще с утра. Чанбин достает бутылку вина из холодильника и присаживается напротив. Еда действительно остыла, но это абсолютно не важно, потому что сейчас обоим не до этого. Чанбин разливает напиток по бокалам, передавая один Феликсу. — Я люблю тебя, — выдает Феликс, не дав мужчине даже поднять бокал для тоста. У Чанбина внутри что-то взрывается. Он прикладывает ладонь к лицу, тихо хихикая, будто парень глупость какую-то сморозил. Феликс уже было подумал, что зря он так резко, но по щекам Чанбина катятся слезы, что сбивает с толку еще больше. — Почему ты такой? — он убирает руку, чтобы заглянуть в чужие глаза. Его собственные выражают только безграничное тепло и радость. Феликс готов поклясться, что разглядел легкий румянец на скулах. — Какой? Очаровательный? — Феликс подпирает свое лицо раскрытыми ладонями, наклоняясь голову немного в бок, — Прекрасный? — он сменяет положение рук, в этот раз укладывая подбородок на указательный и большой пальцы, немного выпячивая губы, — Любимый? — спрашивает он совсем тихо, смущенно улыбаясь. — Да… Просто «да», — Чанбин как будто не в себе, взгляда оторвать не может от любимого лица. Феликсу нравится то, что он видит. Он поднимается со своего места, обходя стол, и усаживается на чанбиновы колени так, чтобы можно было рассматривать чужое лицо. Чанбин выглядел будто неловкий подросток, впервые получивший валентинку. И было не совсем понятно, смутила ли его так близость, или скорее признание. Первое признание. — Хен, — Феликс чувствует, как руки крепче сжимаются за его спиной, — Я знаю, что никогда этого не говорил, но ты не должен был так реагировать. Ты же взрослый. Чанбин утыкается лицом в его плечо, несколько раз слабо кивая. Но ему ни капли не стыдно за излишнюю эмоциональность. Это слишком драгоценный момент, чтобы делать вид, что его ни капли не взволновали слова Феликса. — Хен, почему ты ко мне не прикасаешься? — у Чанбина в голове шум стоит и все еще фраза одна заветная прокручивается, поэтому он не улавливает какого-либо подтекста в словах. — Я прикасаюсь к тебе прямо сейчас, — умиротворенно выдыхает он, вжимаясь в тело еще сильнее. — Не так, Чанбин… — Феликс отстраняется, заглядывая в глаза. Он берет лицо Чанбина в ладони, поглаживая щеки большими пальцами. У Чанбина мурашки бегут от этого взгляда, хочется прямо сейчас поцеловать маленькие пухлые губы, но его желание перехватывают, останавливая на полпути, — По-взрослому. У Чанбина волна жара прокатывается по телу, заставляя замереть моментально. Пальцы непроизвольно впиваются в худые бока, он боится пошевелиться. Волнение Феликса так же очевидно, как его собственное, но… Что? Все это время Чанбин думал, что Феликс против. Да, он любит прикосновения, но не повлиял ли негативный опыт прошлого на его восприятие. Говорить на эту тему не хотелось, не хотелось бередить старые раны. Но, получается так, что Чанбин все это время был обычным глупцом и трусом, что заставил их обоих сомневаться, лишил такого необходимого вида близости. — Тогда… Мы можем сделать это? — Чанбин все еще немного не уверен, но все же медленно проводит руками вдоль тела, опуская их на округлые ягодицы. Тепло чувствуется даже через ткань, заставляя точечные разряды пробежать прямо к паху. Феликс кивает уверенно, тянется ближе, оставляя совсем невинное касание на губах. Чанбин глубоко вдыхает, чтобы успокоиться, а после крепко сжимает ягодицы, поднимаясь с места. Он старается не отвлекаться на щекочущие поцелуи в щеку, медленно и осторожно проходит во все двери, чтобы не задевать стены и, уже у самой кровати останавливается. Он опускает Феликса на ноги, чтобы крепко вжаться своим телом в его, и целует по-взрослому, как и хотелось им обоим. Язык медленно обводит обветренные губы. Чанбин большим пальцем отодвигает нижнюю, дрожащим кончиком языка касаясь зубов. Он чувствует как Феликс крепче хватается за ткань на груди и высовывает свой язык навстречу. Немного неуверенные касания становятся все смелее, Феликс позволяет себе расслабиться, практически повиснув на Чанбине. Он вплетает пальцы в его волосы, чтобы мужчина не отстранялся, продолжая целовать. Сначала их языки сталкиваются довольно грубо, но, когда первый наплыв страсти стихает, они возвращаются к нежным касаниям, легким, почти невесомым поцелуям. Чанбин не хочет отрываться от губ, но в то же время чувствует необходимость двигаться дальше. Поцелуи плавно перетекают на щеку, затем на острый подбородок. Оказываясь на длинной шее, поцелуи становятся слегка грубыми. Губы захватывают нежную кожу, оставляя мокрые розовые следы. Рукой он тянется к пуговицам на рубашке парня, чтобы освободить больший участок кожи. Чанбин прихватывает ключицу зубами, слыша громкий тяжелый выдох. Сердце разгоняет кровь в разы быстрее, наливает конечности, заставляя чувствовать жар. Волнение выходит на новый уровень. Первый слабый стон, больше похожий на жалобный скулеж, раздается в тишине комнаты оглушающе громко. Чанбин облизывает вокруг потемневшего твердого соска, надавливает на него, а после все же легонько прикусывает. Он вдыхает запах чистой кожи, щекоча плечо носом, улыбается довольно. Чанбин понял, что ему невероятно нравится снимать с Феликса одежду, постепенно оголяя плавные изгибы, открывать все самые прелестные места. Он позволяет рубашке плавно спуститься по рукам и упасть им под ноги. Брюки крайне предусмотрительно не закреплены ремнем, но темная ткань плотно обхватывает тонкую талию, делая ее еще более хрупкой и желанной. Чанбин нетерпеливо дергает за пуговицу, но молнию тянет крайне медленно, томя их обоих ожиданием. У Феликса ноги подгибаются, когда Чанбин неосторожно задевает чувствительную плоть, надавливая грубым швом. Мужчина сильно удивляется, когда спустив штаны не обнаруживает белья. Но долго на этом его внимание не заостряется, потому что Феликс стонет все громче и смелее от заветных ласк. Мимолетный взгляд на лицо парня делает Чанбину совсем нехорошо. Кровать находилась всего в паре метров, но мужчине было слишком не до этого. Он опустился на колени, целуя поджатый живот. Чанбин не заметил, как с силой ухватился за ягодицу, чтобы удержать Феликса на дрожащих ногах. Он смял губами кожу, поцелуями дошел до пупка и обвел вокруг языком, запуская его внутрь. Маленькая ложбинка слишком приятно ощущалась на языке, на мгновение Чанбин забыл, что нужно двигаться дальше. После каждого движения подбородок задевал напряженный член, заставляя Феликса жалобно скулить. — Хен, — Чанбин поднимает взгляд, заглядывая в раскрасневшиеся глаза возлюбленного, что так отчаянно цепляется за его волосы. Это выглядит слишком завораживающе. Такой Феликс вызывает бурю внутри, заставляет желать все больше и больше. Мужчина поднимается на ноги, забрасывая руки себе на плечи, и целует мягко-мягко. Он делает два шага, волоча ослабнувшее тело, и почти заваливается на простыни. Чанбин подвигает их дальше от края, целует каждое ребро, опускаясь обратно. Он осторожно раздвигает ноги Феликса, закидывая их на плечи, крепко за бедра хватается, чтобы удобнее устроиться. Мужчина целует слишком соблазнительные тазовые косточки, переходит на место, где нога перетекает в промежность. Феликс дергается, в попытке свести ноги то ли от смущения, то ли от напряжения, но Чанбин держит, не позволяя закрыться. Он проводит носом от основания члена прямо к головке. Тяжелое дыхание щекочет чувствительную кожу. Феликс подается назад, пытается уйти от прикосновения, но губы все же оставляют мокрый след где-то у основания, выбивая тихий стон. — Чанбин, пожалуйста, — Феликс не знает, куда себя деть, хватаясь за простынь, но вскоре перемещая руки на голову мужчины. Смотреть на то, с какой жадностью его разглядывают, просто невыносимо, однако взгляд то и дело возвращается к губам, что порхают вокруг его плоти, дразня и мучая ожиданием. Мужчина не может спокойно слушать жалобные постанывания, что вызывают в нем жажду большего. Он готов сделать буквально все что угодно в этот момент. Но «что угодно» не нужно. Нужно всего лишь открыть рот и насадиться на твердый привлекательный член. Он этим и занимается в следующее мгновение. Мягкие губы медленно соскальзывают вниз, делая кожу влажной. Головка горячая, пачкает лицо предэякулятом, приятной тяжестью ложится на язык, заставляя довольно зажмуриться и простонать. Феликс вскидывает бедра, немного грубо вгоняя член по самое основание, но Чанбин не чувствует дискомфорта, утыкаясь носом в гладко выбритый лобок. Он бы усмехнулся, будь у него на это время. Феликс мечется по постели словно в бреду, подается навстречу жадным движениям, мычит что-то непонятное, неразборчивое, но до ужаса возбуждающее. Чанбин чувствует, как бедра Феликса напрягаются, член пульсирует, готовый закончить и подарить им обоим наслаждение, но в этот же момент его грубо хватают за волосы, заставляя остановиться. Феликс дышит тяжело, рвано, захлебывается стонами, но двинуться не дает, отстраняет. Чанбин повинуется, когда парень его на себя тянет, обнимая за плечи, прижимаясь всем телом. Он мелко дрожит, трется нетерпеливо, но все равно настойчиво тянется к губам, целуя немного резко из-за тумана в голове и невозможности полностью контролировать свои движения. Неразборчивый шепот в губы заставляет Чанбина напрячься. — Хочу… Х-хочу, чтобы ты вошел в меня. Пожалуйста, Чанбин, — звучит слишком отчаянно и жалко. — Малыш, любимый… родной мой, так нельзя… нужно… нужно готовиться, — Чанбин пытается остановить скорее себя, но… Феликс выглядит так горячо. — Чанбин, пожалуйста, — это рвет последний натянутый нерв. Феликс слабо тычет куда-то в сторону, пытаясь обратить внимание Чанбина. Мужчина поначалу ничего не замечает, но… На тумбочке стоит распечатанная бутылочка смазки. Чанбин несдержанно целует несколько раз лицо, зарываясь пальцами в волосы, глубоко вдыхая и выдыхая. Он становится на колени, позволяя Феликсу наблюдать небольшое шоу. Мышцы на его теле вызывающе перекатываются при каждом движении, и Феликсу кажется, что он просто не дотерпит. Чанбин тянется к тумбочке, и кожа на его ребрах и руках натягивается. Парень решает, что теперь у него в жизни больше нет желаний, кроме постоянных наблюдений за обнаженным Чанбином. Мужчина не торопится, переворачивает Феликса на живот, заставляя разочарованно всхлипнуть. Он подкладывает под бедра подушку и облизывается в предвкушении. Чанбин мягко касается ладонями светлых ягодиц, раздвигая половинки. Мышцы уже покрасневшие и слегка влажные, что наталкивает на определенные мысли. Чанбин проводит большим пальцем, ощущая, как легко он скользит. Несдержанный вздох отвлекает от разглядывания подрагивающего места. Феликс поворачивается корпусом, чтобы наблюдать за действиями Чанбина, но, как только их взгляды пересекаются, не может оторваться. Легкий толчок заставляет его приоткрыть рот и сжать простынь в кулаке. Чанбин ввел большой палец лишь на фалангу, а внутри уже все переворачивается. Чужие пальцы ощущаются абсолютно по-другому. Чанбин выливает смазку в ладонь, разогревая между пальцев. Руки дрожат от волнения, но палец входит так плавно и беспрепятственно, что мужчине вмиг легче становится. Он двигает на пробу, сгибает медленно, аккуратно. Получив довольный гортанный звук, Чанбин проталкивает второй палец. Феликс готовился основательно, со всей серьезностью, поэтому пальцы скользят свободно, стеночки раздвигаются без труда. Внутри так горячо, что Чанбин готов кончить прямо сейчас. Услышав тихий всхлип, мужчина понимает, что медлить дальше нельзя. — Феликс, ты готов? — он гладит по волосам, привлекая к себе внимание, убирает мокрую челку с раскрасневшегося лица и, услышав тихое «да», толкается внутрь. Шипение заставляет Чанбина испугаться. Он чувствует, как плотно его обхватывают мышцы, и корит себя за то, что совершенно не хочет покидать такую приятную тесноту, даже если Феликсу больно. Но парень сам решает эту проблему, подаваясь навстречу, вбирая член до конца. Он болезненно постанывает, втягивает живот, пытаясь не дышать вовсе, но тихий шепот и успокаивающие поглаживания по спине заставляют расслабиться. Феликс какое-то время лежит неподвижно, наслаждаясь нежными касаниями, и в какой-то момент понимает, что болезненное жжение сходит на нет. Распирающая наполненность перестает быть болезненной, даже доставляет какое-то удовольствие. Он слегка покачивается, подбирая угол, и с удивлением обнаруживает, что ему действительно приятно. Чанбин не мешает робким пробным толчкам, лишь наблюдает за слабыми движениями, упиваясь такой заинтересованностью. Феликс вскрикивает, когда член задевает что-то внутри. Он прогибается сильнее, чтобы точнее попасть по тому месту, и вновь вскрикивает. Напряжение затягивает узел внутри все туже, заставляя двигаться быстрее. Чанбин подхватывает момент, начиная двигать бедрами, вжимая парня в постель. Несдержанные выдохи заставляют все внутри сладко заныть от восхищения. Чанбин словно в бреду зовет Феликса. Чанбин слышит громкий вскрик и чувствует, как стеночки сжимаются еще плотнее. Он сбавляет темп, медленно входя в расслабленное тело. Хватает одного взгляда на разморенное усталое лицо, чтобы излиться внутрь, даже не задумавшись о том, чтобы выйти. Он наваливается сверху, прижимаясь всем телом, утыкается в мокрый висок, целует куда-то в скулу и откатывается в сторону. Феликса трясет всего, и Чанбину кажется, что он сделал что-то не так, расстроил свое маленькое солнышко, причинил ему боль. Но, развернув парня к себе лицом, он видит только искреннюю широкую улыбку и смешинки в глазах. Мужчина облегченно выдыхает, притягивая парня ближе. — Хен, это так здорово. Давай заниматься сексом почаще? — Феликс игриво ведет пальцем по чужой груди и смотрит так совсем невинно и влюбленно, — О, а еще научи меня той штуке, которую ты в начале делал, хочу тоже попробовать. Чанбин ерошит чужие волосы, мысленно обещая подарить ему весь мир, но вслух только посмеивается ласково. Он научит, обязательно.