Белый цветок

"- Ты - самый ужасный сын на свете. " В эту ночь Акааши так и не смог сомкнуть глаз. Синяки и ссадины вновь за столь долгое отсутствие украшали тело и лицо парня. Он и забыл, какого это, когда тебя избивают. Ныло всё. Когда Акааши остался брошенным на пол своей комнаты, он только и смог, что сесть у двери и стараться не двигаться, наблюдая как темнота ночи сменяется рассветом. Под губой все еще оставался след от засохшей крови, а на шее красовались пурпурно-фиолетовые оттенки гематом. Да и на спине наверняка виднелись посинения. Просто их он пока не ощущает. Когда зазвенел лежащий в кармане телефон, парень не сразу понял, что уже утро, а школу никто не отменял. Тяжело выдохнув, Кейджи попытался как можно безболезненней подняться с пола, но как только он двинулся, спину пронзила неприятная боль, больше напоминающая резкий удар током. Поморщившись, он все же поднялся на ноги, удержавшись за вешалку. Дойдя до зеркала, парень ужаснулся. Даже в темноте на лице были видны небольшие синяки, а на запястьях просвечивались покраснения. Лицо его сильно побледнело, мешки под глазами стали больше. "- Ну просто красавчик."

***

Залетая на второй этаж школы, Кейджи понял, что может опоздать. Парень, превозмогая боль, быстро добежал до кабинета и открыл дверь одновременно со звонком на урок. — Успел! — на выдохе произнес он, прикладываясь к косяку двери. Учитель хмурится, осматривая его, пусть уже умытое, но побитое лицо, однако запускает в класс. Вздохнув с облегчением, Акааши проходит во внутрь, стараясь не обращать внимания на глазеющих одноклассников. В этот раз он действительно был благодарен тому, что в его классе не было никого из волейбольного клуба: с одноклассниками он не особо дружил, предпочитая компанию волейболистов. А отвечать сейчас на их вопросы настроения не было. Усевшись за свою последнюю парту, парень откинулся на спинку стула и постарался вникнуть в говор учителя. С самого утра голова болела, словно Акааши всю ночь пьянствовал, и не давала нормально сосредоточиться ни на чем. Хотя учитывая то, что произошло, понятно было, почему голова у него сейчас раскалывалась. Да и завтрак он сегодня пропустил. Снова пихать в себя противные жидкости, типа каш или пюре, порядком заебало надоело: себя он голодным не чувствовал. К слову, он вообще сейчас себя не чувствовал. А голос учителя тем временем перетек в монотонный монолог об истории древней Японии, унося Акааши в сонное бытие... — Апельсиновый? — улыбается Кейджи, смотря на стоящего перед ним Бокуто. — Как ты любишь. — Котаро открывает трубочку. Зрение ухудшилось... или почему все такое размыто? Даже недалеко стоящий Бокуто покрывается какой-то пеленой... Акааши пытается дойти до него, тело, к удивлению, уже совсем не болит, а руки и ноги становятся ватными. Чем ближе парень подходит, тем тяжелее становится его тело. — Будешь? — вдруг проносится голос Бокуто, а сам он оказывается рядом, держа в руках тот самый апельсиновый сок. Кейджи кивает: сказать ничего не получается. В этот же момент Котаро улыбается, протыкая пакет сока и прикладываясь ртом к трубочке, потягивая его. Акааши же непонимающе косится на него, приоткрыв рот. В этот момент его губы накрывают губы Бокуто, отдающие сладким вкусом апельсина... — Кхм-кхм. Парень резко вздрагивает и позабыв о синяках, выпрямляется на стуле, тут же ловя грозный взгляд учителя перед собой. "- Уснул..?" — На следующий урок подготовишь презентацию по пройденной теме и выступишь перед классом, — недовольный голос учителя возвращает парня в реальность — И только попробуй не подготовиться. — он пригрозил пальцем и, развернувшись, побрёл к себе за парту. — Все свободны! "- Уснул." - все еще в шоке от сна, парень пробурчал что-то невнятное на замечание учителя и спешно закинул рюкзак на плечо. — Ну и приснится же... — недовольно произнес Акааши, почему-то облизав сухие губы. Никакого апельсина на них не было. К сожалению.

***

Встречаться сегодня с друзьями в таком виде не хотелось совсем. Особенно с Бокуто. Особенно после инцидента на уроке. Причину такого сна Акааши находил в том, что он просто не спал всю ночь и ему бредит всякая чушь. Только и всего. Такое оправдание хоть и было притянутым за уши, но самого парня успокаивало. Голова к четвертому уроку так и не перестала болеть, а мозг срочно требовал хоть немного энергии. Энергию солнца он, к сожалению, не принимал. Твердо решив, что на этой перемене он точно съест один пирожок, Кейджи уже находился в столовой. Пробежав глазами по хлебобулочным изделиям, он выбрал самое маленькое пирожное, взял яблочный сок, расплатился и отошел в сторону, чтобы запихать в себя еды. — ...а ты говорил не найдем! — знакомый голос как не вовремя послышался очень рядом. Кейджи только голову повернуть успел, когда наткнулся на двух своих друзей. "- Это даже не самая длинная перемена, угораздило же встретиться..." — А вот и наш потеряшк-а-а... — протянул Коноха, увидев недовольное, так еще и побитое, лицо Акааши. Кейджи тихо вздохнул, прожевывая пирожное и запивая его соком. Через секунду рядом уже стояли его друзья. — Вот это мэйк-ап... — Коноха нахмурился, наклоняясь, чтобы разглядеть лицо парня. — Гопники вчера по дороге домой побили, что ли? — он хмыкнул. — Говорил я тебе, не надевай тот свитер поверх рубашек. — все еще шутил Акинори, уже не рассматривая его столь внимательно. — И тебе привет. — ответил Акааши, попивая сок. Поднимать взгляд ой как не хотелось, особенно зная, что на него будут смотреть полные волнения янтарные глаза. Бокуто напряженно молчал, сложив руки в карманах, и пытался незаметно разглядеть царапину на его губах. — Ладно, подождите меня, я сейчас. — сказал Коноха и пошел к поварихе выпрашивать скидку на пирожки. Теперь стало неловко. Акааши ведь все еще не забыл свой сон, мало того, он помнил все в малейших деталях. И вкус апельсиновых губ тоже... Именно поэтому сейчас в его руке был пакет яблочного сока. — Что случилось? — и вновь заместо веселого голоса этот серьезный тон. — Ничего. Ударился вчера об столб. — быстро сказал Акааши, только потом понимая смысл сказанного. Закинув последний кусочек булочки в рот, он запивает его. — Забей, правда... — Неужели снова он? — грустно спрашивает Бокуто, протягивая руку к лицу Акааши и кладя ее на подбородок. От касания его пальцев становится жарко. От неожиданности он даже вздрагивает, но Бокуто удерживает его в своих руках. Приподнимая подбородок, он все же заставляет Акааши посмотреть на него. Перед ним открывается вся картина: разбитая губа, синяки под глазами, фиолетовые гематомы под водолазкой на шее. И вряд ли это были последствия бурной ночи. Он морщится, проводя чуть ниже ранки под губой. — Почему терпишь? — спрашивает он, скептически осматривая лицо парня. Акааши становится неловко под его взглядом. — Мне не привыкать, ты же знаешь. — пытаясь улыбнуться, произнес парень. Однако ответной улыбки не дождался. Лишь волнение во взгляде. — Тебе не стоит об этом беспокоиться. — надеясь поскорее уйти от этой темы, Акааши опускает взгляд и отводит голову в сторону. "- Ну вот опять ты отвергаешь его заботу. Самому от себя не противно? Да на тебя никто даже не посмотрел бы, а он даже дружит с тобой. Какой ты неблагодарный" - голос совести сладко шепчет ему на ушко. И Акааши думает, что он прав. Ему противно, что приходится так поступать, но и жалости вызывать ему не хочется. И чего вообще все со своей заботой к нему лезут?! Бокуто громко выдохнул, прикрывая глаза. — Об этом стоит беспокоиться. И в первую очередь тебе. — он смотрит на него слишком долго. Кейджи никогда не любил долгие зрительные контакты. Особенно зная, что глаза напротив выражают заботу и доброту, на которую он ответить не может. Словно спасательный круг в напряженной обстановке появляется Коноха. — Я такой голодный, вы не представляете. — уже жуя что-то, произносит он и усаживается на ближайший свободный столик. Немного задумчивые Акааши и Бокуто садятся вслед за ним. — Уже скоро осенние отборочные. — скучающе изучая начинку круассана, произнёс Коноха. — С кем там первая игра? — С Некомой. — произнесли парни одновременно, ловя взгляды друг друга. — А, точно! — Акинори стукнул себя по лбу. — Кстати, — он поднял взгляд на друзей — Когда у Кенмы день рождения? — Не нагулялся на своем? — хмыкнул Бокуто, вспоминая состояние парня на прошедшей вечеринке. — Просто интересуюсь. — он демонстративно закатил глаза. — Так когда? — Шестнадцатого. Вряд ли он будет праздновать. — произнес Акааши. — А тем более звать тебя. — он хмыкнул, напоминая парню, что Кенма не переносит его на дух. Коноха насупился, пряча лицо в кружке чая. Снова наступило молчание. В попытках избежать взгляда а-ля "мы еще поговорим" от Бокуто, Кейджи залез в телефон, бездумно листая рабочий стол. Вдруг гаджет в руке задрожал, а на экране появился входящий вызов от абонента "Фабьен". — Чего это он..? — подумалось Кейджи, но тут же он вспомнил, что не вышел на смену ночью. — Черт... Заинтересовавшиеся друзья непонимающе глядели на него, когда Акааши, прикусывая губу, ответил. — Алло..? — парень начал теребить рукав водолазки, ожидая выговора за пропуск. Стало неловко. Он ведь наобещал всегда выходить на смену и добросовестно работать. — Алло, Акааши, привет. — послышался голос парня. На удивление не злой. — Ээ.. Здравствуй... — У тебя все в порядке? — Да... — он закивал головой, кусая щеки изнутри. — Тебя не было ночью в сети, ты не предупредил. Акааши зажмурился, вздыхая, немного краснея. Это было совершенно безответственно с его стороны. Он должен был предупредить хотя бы его, какой бы ситуация не была. "- А не делать из себя жертву и валяться на полу всю ночь..." — Да... Извини меня, я чувствовал себя не очень хорошо, надо было предупредить. — затараторил парень, позабыв, что рядом сидят его друзья. — Я могу сегодня отработать... — Ничего страшного, — кажется он улыбнулся — Сейчас все нормально? Не хочешь встретиться где-нибудь на следующей неделе? — Что? Ээ... Да, давай. У меня все нормально. — язык заплетался. — Хорошо, я напишу тебе попозже, — он сделал паузу. — До встречи, тогда. — До встречи. — только и произнес он перед тем, как услышал быстрые гудки. Выдохнув, он положил телефон на стол и поморщился. "- Просто класс. Молодец, ниче не скажешь, блин." — Это кто? — спросил Коноха, допивая свой сок. — Просто знакомый. Ауч... — голову снова посетила резкая боль. Он прижал холодную ладонь к виску, пытаясь как то унять её. — С просто знакомым так не разговаривают. — хмыкнул Коноха. — Отработать он там что-то собирается... Неужто поклонник появился у нашего мальчика. — он уже откровенно хихикал. — Что ты несёшь? — Кейджи закатил глаза, все еще морщась от боли. — Я просто в смену не вышел, вот он и забеспокоился. — ляпнул он, не заметив. — Аа, так это твой босс. — Коноха улыбнулся еще шире. — Теперь всё понятно... — Ой, да что тебе понятно. — Акааши кинул недовольный взгляд на друга и тут же словил внимательный взор Бокуто, который на удивление не проронил ни слова на фразы Конохи. — И как давно ты работаешь? — спросил Котаро. Под пристальным взглядом вновь стало неудобно, отчего Акааши опустил глаза. — Неделю. — Зачем? Акааши похлопал ресницами, не зная, что ответить. "- Что за допросы? Захотел - начал работать. Чего все так прилипли?" - подумалось ему под изучающим взглядом Бокуто-сана "- Ну же, ответь хоть что-то..." И вновь, спасая от нарастающего напряжения, зазвучал звонок на урок. — Эй, Бо, у нас же сейчас английский у той старухи. — резко поднявшись и начав собирать свои вещи, произнёс Коноха с паникой. — Нам нельзя опаздывать. Бокуто нахмурился и тоже начал быстро собираться, разрывая зрительный контакт с Акааши, у которого неожиданно к горлу подобралась тошнота. "- блять..."

***

Иногда чувствовать себя собой Акааши ненавидел. Нет, не так. Иногда Акааши просто себя ненавидел. Например как сейчас, когда его рвало над школьным унитазом в самом отдаленном туалете здания. Утренняя головная боль вернулась с двойной силой, когда все съеденное за последние пару дней вырывалось наружу вместе с толстыми лепестками гардении. Он был не один, не два, их было около 5-6 лепестков, что рвались наружу. Акааши кашляет, еле держась ослабшими руками об ободок унитаза. "- Какой же ты отвратительный." - и внутренний голос был прав. Какой же он отвратительный. В такие моменты он просто ненавидел себя и все, что было с ним связано. К горлу снова подкатывала тошнота, но блевать было уже даже нечем. Чувства апатии и боли вновь возвращались к нему. Смыв все, Акааши завалился на пол, не в силах стоять. "- И это все из-за одной только булочки." Стало обидно. — Опять. — тихо шепчет он в пустоту — Сука. И ему хочется сейчас разрыдаться в этом туалете, чтобы крик и вопли были слышны, как говорят учителя, "на первом этаже", но он не может. Он просто не может и пискнуть. Ведь мальчики не плачут. Парень не знал, сколько времени у него заняло, чтобы придти в себя и наконец выйти из туалета. Руки еще слегка подрагивали, коленки тряслись, еле держа больное тело, синяки и ссадины на теле всё ещё были и всё ещё напоминали о себе. В его расписании четвертым уроком было окно, поэтому никто, к счастью, не заметил идущего по коридору полумертвого ученика. Спустившись на первый этаж, Кейджи не нашел другого выхода, кроме как завалиться на нулевой этаж, чтобы прождать до пятого урока. В библиотеке обязательно заметили бы его состояние, а в столовой всегда есть учителя. Усевшись под лестницей на какой-то поломанный стул, Акааши прикрыл глаза и накрыл лицо ладонями. Тяжело дыша, он опустил одну руку на урчащий живот, а второй убрал потные волосы со лба. Ему было невыносимо жарко, отчего он оттаскивал тонкую ткань водолазки с шеи, но и в то же время невыносимо холодно, его бросало в дрожь, пальцы рук и ног сильно замерзли. Сердце его стучало слишком громко, в ушах застыл шум, а, закрыв глаза, парень видел фейерверки. — Боже... — неужели он действительно сдохнет прямо сейчас? И вдруг, когда показалось, что это конец, когда мозг перестал думать, когда тело упало в обрыв паники, мягкое тепло пролилось на тыльную сторону руки парня, что лежала на животе. Это ангелы его уже забирают? Видимо он попал в рай. Таких рук у демонов не бывает. — Акааши..? — знакомый голос. И в мозг поступает резкое осознание, заставляя включаться вновь, заставляя бить тревогу. Это не ангелы. Это... — Бокуто-сан..?! — Кейджи вздрогнул, открывая глаза, после немного щурясь. — Ты что тут... — Тише, ты чего? — Бокуто сел на корточки рядом со стульчиком и крепче сжал свою руку на руке парня. — Иду в туалет, а тут ты еле сидишь... Акааши отвернулся от него, смаргивая влагу с глаз. Не должен был он видеть его таким жалким. Не должен был. От понимания, насколько глупо он сейчас выглядит хотелось... плакать. Почему именно он? Почему именно он видит его таким? — Что с тобой такое? — Бокуто уже откровенно не понимает, что с ним. Он пытается не замечать, пытается отшучиваться и быть обычным Бокуто, но сегодня это уже перешло все границы. — Тебе на урок надо. — все также не смотря на него, произносит Акааши. — Не думай, что я сейчас так легко уйду. — настойчиво произносит Бокуто — Ты другим стал, со мной почти не разговариваешь, всё что-то скрываешь, бегаешь от меня. От этих слов Кейджи стало больно. Внутри что-то сжалось от того, что он никогда не сможет рассказать истинную причину такого поведения. А Бокуто ведь просто хочет помочь ему. — Ты в этом году мне совсем ничего не рассказываешь. Даже про работу ни слова не сказал. Кто этот твой босс? Вы с ним близки вроде. — почему-то спрашивает он. — Да брат двоюродный. В другом месте бы не взяли на полноценную работу. — выдыхая и морщась, ответил Акааши. Котаро кивнул, облегченно выдохнув. — Тогда ладно. — Бокуто плавно проводит по воротнику водолазки, немного отодвигая его, и открывает своему взору покраснения. — Это из-за родителей? Отец снова начал бить тебя... — Акааши не противится. Ему уже плевать на эти синяки. — Очень больно? — аккуратно прикрыв их, спрашивает парень. — Уже нет. — отвечает Кейджи тихо. — Прости меня. — как часто он произносит эти слова? — Не извиняйся. — поглаживая большим пальцем ладошку парня, говорит Бокуто. — Просто скажи, что не так? И от этой мольбы в голосе тоже становится совестно. Что же ты за человек такой, Акааши? Вечно заставляешь близких людей страдать. Вот родителей довёл, теперь Бокуто, дальше кто? Никого просто ведь не останется... Хотя так ему и надо. Никто не заслуживает такого наказания, как он. — Устал. — Акааши даже повернул голову в сторону парня, не стесняясь смотреть в его глаза. — Я так устал. — наверное это были самые честные слова за последние полгода. — Ты не спал сегодня, да? — и Кейджи лишь кивает, не в силах ничего сказать. — Может домой пойдешь, отоспишься? — Не могу. — Можем сегодня у меня переночевать, отец еще не приехал. — Нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу... не хочу тебе хлопот доставлять. — рука Акааши выскользнула из ладони парня и он попытался встать. — Да какие хлопоты? Ты же мой друг. — он улыбнулся, помогая подняться. — Да и мне так спокойней будет. Ну? Кейджи устало посмотрел на воодушевившегося парня и слабо улыбнулся. Тело перестало бросать в жар и холод одновременно, а руки перестали подрагивать. Тихое "Спасибо", и Акааши оказался в теплых объятьях Бокуто.

***

После уроков парни, как и договаривались, поехали домой к светловолосому. Благо тренировки начинались только завтра, а значит на сегодня дел у них больше не было. Честно признаться, Акааши был рад, что не поедет домой. Возвращаться было страшно, особенно когда знаешь, что отец тебя ждет. После его "ты испортил нам всю жизнь", оказываться дома было ещё и опасно. Сердце болело. Не только из-за брошенных им слов: он уже привык, но и из-за Айко. Что с ним там? Кормят ли его? Не выкинули ещё..? Все эти вопросы мучали его весь день и весь вечер. Сидя на кровати и смотря в окно на пасмурное небо, парень думал о родителях, о доме. Он не вернулся туда, но ему так никто и не написал. Ни сообщения, ни звонка. Как всегда. Акааши не понимал почему, но это заставляло его сильно тосковать. Возможно и хорошо, что ему никто не звонит: вероятность поругаться с ними была ниже, но всё же было грустно. В мыслях почему-то выскакивали моменты из давнего детства, когда они еще были семьёй, когда любили друг друга. Когда даже отец смотрел на него с заботой. На небе собирались грозовые тучи, к сожалению, внутри парень чувствовал себя точно также. — Акааши? Он резко поворачивается и чувствует на плече руку Бокуто. Парень присаживается рядом, улыбаясь. — Извини, я не услышал как ты зашел. — Акааши отрывает взгляд от окна и полностью поворачивается к другу. — Тебе лучше? — прикладывая руку ко лбу, спросил Бокуто. — Все в порядке. — отодвигаясь, ответил парень. Бокуто нахмурил брови, улыбка медленно сползла с лица. — Давай поужинаем? "- Прошу замолчи..." — Я не хочу. — Акааши улыбнулся, скрывая полное отчаяние. Опять врёт. Непроизвольно вспоминается школьный унитаз. — Что будешь делать, когда домой вернешься? — взволнованно спрашивает Бокуто. Акааши пожал плечами. — Постараюсь не попадаться им на глаза. — тихо произнес он. — Не зря замок на дверь поставил. — он грустно хмыкнул. Притворяться, что все в порядке, не хотелось. Да и не получалось. Хотя бы сейчас он позволил себя побыть слабым и грустным Акааши. Хотя бы потому что это Бокуто. Парень неловко сжал руки в замок, ковыряя заусенцы. К вечеру ему все же пришлось переодеться в домашнюю одежду и теперь он восседал перед другом весь разрисованный, ловя взгляды парня то на покрасневших запястьях, то на шее. — Мне больно смотреть на тебя такого. — откровенно произносит он, взяв пальцы парня в свои руки. — Нельзя, чтобы мой связующий был с такими красивыми, но изувеченными ручками. — смотря то на гематомы, то на искусанные заусенцы, произнес он. — Не смотри... — испытывая отвращение к себе, парень попытался вырвать свои пальцы из хватки, но не смог. Бокуто сжал их сильнее, поднимая взгляд на Акааши. — Ты хотя бы замотай их на отборочных. — вновь переводя взгляд на пальцы и перебирая их по одному, ответил Котаро. Взяв из комода какую-то мазь, он вернулся на кровать и сел ближе. — Может так будет легче. — парень открыл тюбик и принялся бережливо растирать содержимое по руке, массируя своими ладонями. Акааши лишь наблюдал за тем, как он нежно проводит пальцами по запястью, и умирал. Внутренне. Снаружи лишь иногда хмурился. Нанося еще немного мази, что имела зеленоватый оттенок, на палец, парень потянулся к шее. — Подожди... — Акааши вздрогнул, когда холодная мазь коснулась тонкой кожи. — Я аккуратно. — и он не соврал. Он провел пальцем по шее, теперь еще трепетнее. По рукам пробежали мимолетные мурашки и Акааши молился, чтобы их не заметили. — И тут... — большим пальцем он провел по ранке под губой. От таких непривычных касаний становилось... приятно? Пусть это всего лишь и был акт некой заботы. Всё равно приятно. — Надеюсь это всё. — Бокуто отсел, закрывая тюбик, и обсмотрел Акааши, начиная улыбаться. — Должно помочь. — он вновь посмотрел на тюбик, будто разбирался в названиях. — После сложных матчей я всегда пользуюсь этим, проходит быстро. — и закинул мазь обратно в комод. Акааши, весь обмазанный, делает попытку улыбнуться и благодарит Бокуто. — Спасибо, — а после добавляет — За всё. — он кивает своим мыслям и поднимается с кровати. Бокуто ухмыляется, кладя руку ему на плечо, и не сразу отвечает. — Да не за что. Ты, главное, - живи. — говорит он в шутку. А сердце Акааши начинает биться быстрее. На улице тем временем начинается проливной дождь.