Два Питера

      Студент медицинского отделения Манчестерского университета Питер Пэвенси, вернувшись под вечер к себе в комнату, понял, что позаниматься перед завтрашним экзаменом точно не удастся.       – Привет, – заявил Питер Пэн, по обычаю болтаясь под потолком у распахнутого окна.       – О, ты выучился хорошим манерам, – усмехнулся хозяин, кивая в знак приветствия. – Понимаю так, благодарить за это надо Венди?       Вечный мальчик не обратил внимания на насмешку, и это было странно, учитывая его характер.       – Ты уже достал кольца, Верховный Король, – сказал он. – Значит, скоро вас ждет самое увлекательное из приключений.       – Да.       Ответ был сухим и ломким, как листья по осени. А за окном меж тем вовсю стояла весна, и яблони распустились в университетском саду. То и дело под окном мелькали парочки – держась за руки, смеясь, целуясь…       Весна Нарнии. Так называли Четверых. Они и сами до сих пор не могли забыть, как за полдня время промчалось от января до мая. Была какая-то горькая ирония в том, что уйти из Англии – в последний раз – им предстояло тоже в мае.       – Помнишь, как ты отверг мое предложение, Питер? Ну и как тебе жилось во взрослом мире, в этой скучной, промозглой Англии? Всей радости – вспоминать прошлое, будто дряхлому старикашке… У меня ты мог бы вершить великие дела – каждый день. Быть Верховным Королем вновь – или выбрать любую другую роль.       – Великие дела не вершат каждый день, иначе они превратятся в обыкновенную рутину. И мне в любом случае не попасть в твой Неверлэнд.       Принесла же нелегкая Пэна… От прежней, подзабытой уже их встречи остался неприятный осадок. Ругаться напоследок не хотелось.       Если он здесь, то на его острове ведь опять зима? Пиратский корабль вмерз в лед, краснокожие не выходят из вигвамов, греясь у костров… Жизнь в Неверлэнде замирает без своей синеглазой весны с коленками в синяках. Нарния всё же не настолько от них зависела.       – Теперь – да. Надо было соглашаться раньше. Но ты решил всё за себя и за других, как обычно. И уже послезавтра поезд, следующий по маршруту «Лондон – Бристоль», потерпит сокрушительное крушение.       – Это моя сказка, и я не предам ее. Даже если она… немного жестокая. Это мой – и моих родных – способ попасть в Нарнию, наконец.       – Не всех. Мое проклятье исполнилось. – Вечный мальчик вздохнул, будто этот факт не доставлял ему никакого удовольствия.       – Это был выбор Сьюзен, и я не могу его оспаривать, – сухо ответил Питер. – Если ты пришел, чтоб поглумиться, то будь добр, убирайся вон. Мне нужно готовиться к экзамену по нейрофизиологии. – И он демонстративно раскрыл тетрадь, исписанную ровным уверенным почерком.       Питер Пэн рассмеялся – рассыпалась хрустальная ваза тысячью звенящих осколков.       – Ты вроде взрослый, но такой смешно-о-ой!.. – проговорил он, задыхаясь от смеха и вытирая выступившие на длинных ресницах слезы. – Тебя размажет по перрону через сутки, а ты – экзамены?..       Ему не отвечали. Отсмеявшись, вечный мальчик заговорил задумчиво:       – В Неверлэнде регулярно кто-то умирает. Кого-то убивают. Пираты – краснокожих, краснокожие – хищников, хищники покушаются на Потерянных… Но стоит солнцу закатиться и взойти утром снова – всё будет как прежде. Смерть – игра. Жестокая, быть может, но игра. В Нарнии же воскресение было лишь однажды.       – Каменный Стол – не игрушка!.. – перебил Питер. – И в Нарнии тоже имелось средство, способное вытащить с края могилы.       – Оно вытащило с того света твоего брата, а потом ты запретил сестре брать его в сражения. Почему? Многие бы сказали, что у тебя нет сердца. Я понимаю, что брат дороже тысячи безвестных воинов, но… у Верховного Короля была иная репутация.       Тетрадь отлетела в сторону, шмякнувшись разворотом о край стола. Улетела бы на пол, но Пэн затормозил ее босой ногой.       – Ты, вечный ребенок, что ты знаешь о смерти?! Настоящей, когда вспоротые животы и переломанные шеи не срастаются с закатом солнца, а остаются гнить? Когда свои и чужие лежат вперемешку, так что иногда не разжать последних объятий, и воина несут в курган вместе с врагом… Ты в своем Неверлэнде понятия не имеешь, что это!.. Да, я запретил брать его в битвы, – тяжело дыша, продолжал Питер. – Потому что запас огнецвета ничтожно мал, и никто не даст нового, если Лу всё истратит! А еще в бою его легко потерять или разбить. А Люси… – он отвернулся. – Она норовила спасти каждого. Не желала никак понять и принять, что каждого не спасти. Иногда смерть приходит, и с этим ничего нельзя поделать.       – То есть ты лично определял, кто достоин чудесного исцеления, а кто – нет?.. А еще меня называют самоуверенным.       Питер не отвел взгляда.       – Да. Не утверждаю, что делал это верно, – с болью произнес он. – Но более никто не мог решиться на подобную ответственность.       Он ждал, что Пэн опять скривится или закричит при упоминании этого слова, но тот на удивление был спокоен. Даже скорее – вял, учитывая свойственную ему живость.       – Ты в порядке? – осторожно спросил Питер. – Не болен?       – Я никогда не болею, – отмахнулся тот. – А вот ты… У тебя глаза потухшие, Верховный Король. Ты не замечал? Они оживают только в эти ваши встречи-воспоминания. Сколько уже лет вы так собираетесь, друзья Нарнии? Так и остались сердцем в стране-из-шкафа, хоть она для вас закрыта навек. И не прижились здесь. Не честнее ли было уйти в Неверлэнд – и не взрослеть, не мучить себя, не притворяться перед окружающими? Вы ведь такие же Потерянные, как мои мальчишки. А может, даже больше…       – Я не так уж плохо живу, – возразил Питер. – Учусь, беру ночные смены иногда…       – И, когда выдается свободная минутка, ты предпочитаешь не рухнуть на кушетку, как все нормальные интерны, а сидишь и смотришь в одну точку. И вспоминаешь, вспоминаешь…       – Только очень глупые взрослые всегда выглядят и ведут себя по-взрослому. Мы не можем вернуться, но помнить и бережно хранить эту память – в наших силах.       – Да признайся, что тебе нужна не память, Верховный Король! Тебе нужен меч в руке, говорящие деревья, твой замок на берегу моря и преклонение перед тобой остальных. Друзья Нарнии не пожелали вырастать. Я должен бы радоваться подобному, но… отчего-то мне печально.       Словно в подтверждение своих слов вечный мальчик спустился вниз, будто настроение его больше не позволяло держаться в воздухе. Уселся на край стола, отодвинув стопку учебников и раскрытый анатомический атлас, подпер голову кулаком.       Питер посмотрел на свои руки, загудевшие от желания и невозможности ощутить Риндон – в который уже раз. Признаваться в этом бесцеремонному пришельцу он не собирался и засунул их поглубже в карманы – подальше от цепкого взгляда синих глаз.       – Зато твоя Венди, помнится, выросла во всех смыслах этого слова. И это стало для тебя не меньшим разочарованием, чем для нас – отречение Сьюзен.       Пэн рассеянно кивнул:       – Она почему-то всегда хотела вырасти… Не понимаю, почему. Но у нее родилась дочка, и я забрал ее в Неверлэнд – вместо самой Венди. Сказка продолжилась, пусть и по-иному. Ваша же сказка оборвется послезавтра, потому что ни у кого из друзей Нарнии не родилось ребенка. Двое, видевшие зарю Нарнии, уже состарились – и у них нет ни детей, ни внуков. – Он поднял требовательный взгляд на собеседника: – Ты следующий по возрасту, Питер, – почему у тебя нет детей? Я закрыл для тебя Неверлэнд, но с удовольствием увел бы туда твоего сына. Или дочь. Почему ты не дал мне такой возможности?       Тяжелый вздох.       – Сложно найти девушку, которая не будет считать меня смешным и излишне... старомодным. И слишком тяжело не делиться с близким человеком тем, что по-настоящему дорого, а это… – Питер покрутил рукой в воздухе и коснулся виска. – Я пытался завязать отношения, все они длились недолго и кончались одинаково, и я бросил попытки. Так спокойнее. Для всех. Полагаю, остальные думают также.       – Хочешь сказать, мне больше повезло в любви? При том, что ты вырос, а я-то нет. Но это меня целовали так, что хотелось перевернуть Неверлэнд вверх тормашками и убить всех пиратов разом… А как же в Нарнии? Тебе было двадцать девять. Жуткая дряхлость. Уж Верховного-то Короля никто не считал сумасшедшим.       – Не то чтобы… но… Прости, я не собираюсь обсуждать подобные темы с ребенком. Даже если он живет на свете куда дольше меня.       – А, взрослые, которые целуются ради поцелуев, а не ради любви… Скучно. Можно подумать, это великая тайна.       – Питер!..       – Послезавтра тебя намотает на колеса, Верховный Король, а всё, что тебя заботит – соблюдение приличий?.. Интересно, как выглядит человек, когда его сбивает поезд. Ты ведь будешь на перроне… Слушай, может, в Неверлэнд провести железную дорогу? Пираты будут грабить поезд, Потерянные – водить его и оборонять, а краснокожие – улюлюкать вслед. И поезд будет сбивать всех пиратов – раз, раз!.. Весело же?       Питер только нахмурился и покачал головой.       – Ты зануда, – надулся Пэн. – Утром ведь все они оживут снова!.. Чего не скажешь о тебе.       – Мы тоже оживем в Нарнии, – упрямо повторил Питер. Но голос его дрогнул.       Питер Пэн поднялся в воздух. Свел руки на груди, глядя на своего тезку. Голубой и синий взгляды скрестились – оба одинаково упрямые, только в одном на самом дне таилась печаль, неведомая другому.       Или всё же?..       – Я встречу вас после крушения, – сказал вечный мальчик. – И провожу до Нарнии. Чтобы вам было не так страшно лететь до вашего рая.