Чем дальше, тем интереснее

***

      Гермиона стояла, крепко сжимая палочку своими пальцами в маггловской части Лондона под проливным дождем, её тело судорожно содрогалось от рыданий. В конце концов, она осела у кирпичной стены. Девушка не чувствовала холода и уже начинала задыхаться от переполнявших ее эмоций. Кончики пальцев светились магией, негромко потрескивая. Час назад она аппарировала на эту улицу, когда последние лучи летнего солнца скрывались за горизонтом. Прислонившись к этой самой стене между двумя домами, она стащила с безымянного пальца кольцо. Перед глазами всплыла сцена, свидетельницей которой она стала, явившись домой на три часа раньше, чем обычно.

***

      Сначала Гермиона насторожилась, ведь дверь не была заперта. Все внутри сжалось от нехорошего предчувствия, закралось неприятное чувство страха за любимого человека. Сердце застучало, но разум, как и во всех страшных ситуациях, через которые они прошли с этим самым человеком, был ясным. Те, кто прошёл войну, всегда оставались начеку. Невербальным заклятием она заглушила звук своих шагов, а сама скрылась под дезилюминационными чарами, став совершенно прозрачной.       Войдя в гостиную их дома, она увидела картину, буквально свалившую ее с ног. Будто кто-то ударил её обухом по голове. На руке заныл шрам, оставленный Беллатрисой Лестрейндж, всё тело отозвалось судорожной болью, будто её вновь пытали Круциатусом. Воздух в легких внезапно закончился, их вообще заклинило, она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

***

      В кресле, спиной к вошедшей, сидела довольно миловидная девушка, вытирая слёзы платком, а перед ней на коленях стоял её Рон, её жених… Гермионе гостья показалась смутно знакомой, но у неё не было никаких моральных сил её рассматривать, и тем более не было желания думать кто это. Тем временем Рон целовал пальцы рук девушки, нежно прижимая к своим губам, произнося какие-то слова, никак не укладывающиеся в голове Гермионы. Наконец, гул в ушах стих и она смогла разобрать, о чем же они все-таки говорили. Как ни странно, в чувство Гермиону привело слово «люблю», сказанное Роном. Сердце противно сжалось, а руки задрожали. Он признавался в любви этой девушке, немного запинаясь и краснея, как и всегда в минуты волнения. — Милая, я тебя буду любить всегда, слышишь? Но её я тоже не могу бросить… — он покраснел, глубоко вздохнул и продолжил. — Она, она… мой друг, она мне как сестра, понимаешь? Мы столько вместе пережили и её убьёт эта новость. Гарри, Джинни, мама... Они меня убьют. А Гермиона точно заавадит. Я не могу её бросить, всё так запутано, дай мне время что-то придумать. Дата свадьбы уже назначена к тому же. Он замолчал, потому что блондинка сильнее вцепилась в его руку, судорожно всхлипывая. — Но почему ты не хочешь просто поговорить с ней?! Неужели она не поймёт?! Неужели я буду одна воспитывать нашего ребёнка?! — Голос Гермионе был чрезвычайно знаком, но она не делала ни единой попытки сопоставить его с лицом, которое мелькало на задворках сознания. Девушка начала ещё сильнее плакать, впадая в истерику. Гермиона от шока отступила на шаг назад. Затем ещё на один. И ещё. То, что происходило перед глазами, было каким-то кошмарным, просто чудовищным сном. Помотав головой она сосредоточилась, отгоняя мысли о том, что это боггарт. Стараясь вникнуть в суть их разговора, чтобы получить ответы, но от этого становилось ещё хуже. Ей бы уйти, ведь было уже достаточно сказано! Но она продолжала стоять на месте, будто приросла. А подробности этого кошмара лились на голову будто из рога изобилия, обрастая всё более отвратительными подробностями. Она услышала, как Рон манипулирует её собственным именем, убеждая несчастную, что он не может бросить героиню войны! Он обещал несчастной помогать воспитывать ребёнка, обещал развестись ещё даже не будучи женатым. И уговаривал девушку покинуть дом до прихода Гермионы. Блондинка упала на колени, умоляя его быть с ней. Гермиона уже не знала, что ещё может её удивить, но Рону впервые после войны это действительно удалось сегодня. Потому что только что он заявил, что роман с этой особой длится у него вот уже три года. Три чертовых года. Сердце Гермионы пропустило очередной удар. Не веря своим ушам, она так же тихо выскользнула из комнаты в тот момент, когда Рон стал целовать девушку, а она положила его руку на свой живот, объявив, что у них родится сын. На ватных ногах Гермиона вышла из дома без единой мысли в голове. Нет, если бы она застала его просто за изменой, то устроила бы скандал. И одно непростительное заклятие сейчас бы точно искажало лицо неверного жениха гримасой исступленной боли, вперемешку с криками. Гордость Грейнджер восстала перед этими мыслями, и она просто аппарировала в первое же место, пришедшее в голову. Это была оживленная улица. Она выдохнула, но тут же заметила, что люди ее узнали и в приветствии стали махать, кто-то из детей уже бежал брать автограф. Гермиона подписала какую-то книгу маленькой светловолосой девочке в зелёной мантии, чертыхнулась про себя, вспомнив, что сейчас конец августа и толпа родителей с детьми сметают всё с полок магазинов в Косом переулке… Нервно мотнув головой она вновь аппарировала. Теперь девушка стояла на том самом месте, куда несколько лет назад перенесла себя, а также Рона и Гарри со свадьбы Билла и Флёр. Отступив на несколько шагов между многоэтажными домами из красного кирпича она поняла, что руки трясутся, а сердце выскакивает из груди, отдавая тупой болью в районе солнечного сплетения. И вот первая слезинка скатилась по её щеке. Природа будто почувствовала настроение волшебницы, до неузнаваемости изменив погоду.

***

      Пошел дождь. Промокшая до нитки героиня войны взирала на свои трясущиеся руки. Она понятия не имела сколько прошло времени с её появления здесь. Неполная луна давно сменила заходящее солнце, ливень превратился в мелкий моросящий дождь. Она тяжело вздохнула, попытавшись встать на затёкшие ноги. Наконец, было принято решение, что именно делать дальше. Когда план в голове был готов, она утёрла рукавом своё лицо, стирая последние слёзы. Просушив палочкой свои волосы и одежду, она вынула из миниатюрного клатча зонт-трость. Если бы это увидел кто-то из проходивших мимо магглов, то непременно бы подумал, что это была оптическая иллюзия и зонт был у девушки в руке. Гермиона решила не накладывать на себя никаких чар красоты, чтобы скрыть распухшее и покрасневшее от долгих слёз лицо. Она вышла на многолюдную улицу и, опустив голову, уверенным шагом направилась в маггловский отель.       В таком уже привычном волшебном мире её бы обязательно узнали. Воображение тут же рисовало утренний выпуск «Пророка»: «Гермиона Грейнджер сбежала в слезах от своего жениха» «Золотое трио распалось» «От любви до ненависти один шаг. Рон Уизли и Гермиона Грейнджер расстались» «С кем скрывается Гермиона Грейнджер в отеле? Кто её новый любовник?» «Вратарь Пушки Педдл станет отцом! Но никто не догадывался, что невесту он сменил прямо у алтаря» В голове крутилось ещё миллион подобных фраз голосом вездесущей Риты Скитер. Гермиона подумала о том, что наверняка эта стерва придумает нечто сногсшибательное, прознав о разрыве отношений с Роном. Поэтому морально нужно было подготовиться. Итак. В мире магглов у неё не осталось никого, с кем можно было бы просто поговорить. Ей удалось разыскать родителей в Австралии, но оказалось невозможным вернуть их память… о ней. Время от времени, набросив на себя мантию невидимку Гарри, она приходила к ним в гости, просто чтобы побыть рядом и услышать родные голоса, оставаясь незамеченной. Она как-то планировала даже предстать перед ними в виде племянницы, которую они не видели много лет, но смелости в свои двадцать три года так и не набралась. Девушка не заметила, что за ней шли два парня, поэтому спокойно убрала палочку в клатч. В какой-то момент она почувствовала чужие руки на своём теле — кто-то потащил её в тёмный переулок, закрывая ладонью рот. Она изо всех сил отбивалась и пыталась кричать, но это было совершенно бесполезно, и к тому же лишь раздражало похитителя. До отеля оставалось несчастных десять метров. Но её затащили в эту тёмную подворотню, от этого было ещё обиднее и страшнее. Когда мерзкие пальцы, будто змеи, обхватили её тело и стали срывать одежду, она пыталась кусаться, за что получила сильный удар по лицу. Её голова дёрнулась, в ушах зазвенело. Гермиона с ужасом почувствовала металлический вкус во рту — из носа стекала тонкая струйка крови. Её блузку белого цвета нещадно разорвали, а юбку задрали почти до талии. Мерзкие руки уже коснулись кружевных трусиков, когда она, словно маленькая птичка, пыталась вырваться из похотливых лап двоих мужчин. Они уже решили, кто будет первым. Гермиона старалась шпилькой своих туфель наступить побольнее одному из них на ногу, но ничего не выходило. Её стихийная магия, которая могла сработать в подобной ситуации, ничем не помогала, потому что её сердце было разбито и душа неспособна к выплескам даже защитной энергии. Её аккуратная прическа растрепалась и кудрявые волосы рассыпались по плечам. До сознания доносились обрывки фраз мерзавцев. Они обсуждали, что лиф никак не поддаётся, а Гермиона, прижавшись к стене и сжав ноги, пыталась помешать снять с себя трусы. Внезапно все прекратилось, мужчины упали, явно под оглушающим заклятием. В нескольких метрах от неё стоял высокий мужчина, лица которого она не видела, потому что освещённая улица была именно за его спиной. В руке он сжимал палочку — несомненно, это был волшебник. Делая пару шагов в ее направлении он спрятал палочку и сказал: — Мисс, вы в порядке? Бегите же! Гермиона сползла вдоль стены, по щекам бежали жгучие слёзы стыда и обиды. Она закрыла лицо руками и громко всхлипнула. Мужчина сделал ещё несколько шагов, приблизившись на расстояние вытянутой руки, он принял ее за магглу и пытался объяснить, что ей пора скрыться… На конфиденциальность уже было плевать. И если он её спас, возможно, не станет распространяться об этой истории. Гермиона устало подняла на него глаза и произнесла: — Я не маггл… я, я… выронила клатч, там моя палочка… могу просить не разглашать этот… инцидент, я была бы очень признательна. Она не успела договорить, а мужчина произнёс: «Люмос», — обнаружил клатч и уже левитировал предмет ей прямо в руки. Внезапно он замер. Его голос прозвучал до боли знакомо, совершенно точно, она хорошо знает его обладателя. Что за день встреч?! Ей не хотелось думать над тем, кто же это. Но мужчина, очевидно решил иначе: — Грейнджер?! Она в ужасе подняла глаза и увидела перед собой Драко Малфоя. Её лицо залило краской, кровь прилила к щекам. А Малфой, оказывается, уже невербально использовал Репаро — ведь её одежда приобрела пристойный вид. Гермиона растерялась. Кого уж точно она не хотела видеть, так это его… человека, который издевался над ней в школе. Человека, которого она всё равно защитила на суде после войны. Человека, мать которого спасла Гарри.

***

Блондин не выглядел растерянным, он быстро подал ей руку, придирчиво осмотрел и взялся за дело. Драко Малфой был сильным волшебником, поэтому, не произнося ни звука, он возвращал Гермионе приличный внешний вид. На ней вновь была идеально отглаженная блузка, аккуратный пучок и макияж, не стекающий струйками чёрной туши по лицу. — Я твой должник. И если бы не ты, то я бы был в стенах Азкабана. Оттуда бы не смог помочь… Видимо, всё не зря. Он осторожно улыбнулся уголками губ и продолжил: — Разумеется, я никому ничего не скажу. Хотя, это бы добавило плюсов к моей репутации. После этой фразы Гермиона окончательно отошла от шока и истерически рассмеялась. Малфой, немного удивленный её реакцией, не подал виду, его лицо сохраняло спокойствие. Он прекрасно понимал, что это истерика, поэтому протянул руку, предусмотрительно согнутую в локте, и предложил выйти на нормальную улицу из этого мерзкого тёмного пространства. Гермионе ничего не оставалось, как перехватить мужское предплечье и на негнущихся ногах следовать за ним. В голове девушки царила полная неразбериха. Поэтому, первое, что она выдала: — Как ты тут оказался?! Это ты подстроил?! Малфоя задели эти слова. Он отстранил её руку от себя, брезгливо оглянулся назад и, наконец, вернув своему лицу безразличное выражение, изрёк: — Ты совсем больная?! Пойди и залезь им в головы, чтобы быть уверенной наверняка! Гермиона смотрела в его бесстрастное лицо и видела серые глаза, пылающие яростью. Ещё пять лет назад она поняла, что читать его эмоции по лицу бесполезно. А вот глаза… они не врали. Её ум прояснился и ей стало стыдно. — Прости… и спасибо… Щеки девушки вновь залились румянцем от стыда. Она не видела Малфоя уже несколько лет. Сейчас перед ней стоял уже полностью сформировавшийся мужчина почти на две головы выше ее самой, у него были широкие плечи, аккуратно уложенные платиновые волосы, но не зализанные как раньше в школе. Острые скулы, правильные и тонкие черты лица, прямой нос, насмешливые, достаточно полные губы и улыбка, заставляющая краснеть. От него приятно пахло ванилью и табаком.

***

      Гермиона читала «Пророк» и частенько статьи были посвящены молодому лорду Малфою, который делал щедрые пожертвования на благие дела, как и его мать. Устраивал благотворительные приемы и был одним из самых завидных женихов магической части Англии. Единственное, что омрачало имя наследника древнего аристократического рода, это прошлое, в котором его отец примкнул к Темному Лорду и потащил всю семью за собой на дно. Гермиона неожиданно для себя вспомнила, сколько усилий приложила Нарцисса Малфой, чтобы сохранить то, что осталось от ее семьи, а затем обелить запятнанное имя, добиться того, чтобы общество их приняло вновь. И вот, спустя пять лет, Драко, который взял на себя роль главы семьи, сумел многого добиться — их приняли. Не так, как раньше, но с ними уже готовы были вести дела и заключать сделки, без огласки естественно, но слухи уже достаточное время расходились среди волшебников. Неизвестно как, но аристократу удалось вернуть практически все конфискованное на территории Британии. Малфой-младший без устали работал, чтобы вернуть семье былое влияние. Он был непреклонен, дерзок и воспитан одновременно, молод, хорош собой и свободен. Именно так писала Скитер. От пространных мыслей шатенку отвлёк звучный мужской голос. Очевидно он что-то говорил, но Гермиона не слушала. — ... После того, как тебя пытали в Мэноре, у тебя есть сомнения? Ты же сама видела мои воспоминания… Гермиона вновь вышла из оцепенения, коснулась груди молодого мужчины ладошкой, неожиданно для самой себя, и этот жест одинаково поразил их обоих. Девушка тихо произнесла: — Извини, просто… просто я испугалась. Если бы не ты, — она горько всхлипнула, — спасибо, что пришёл на помощь. Но как ты здесь оказался? — её брови вопросительно поползли вверх, и она посмотрела по сторонам, убеждаясь, что всё ещё находится в маггловской части Лондона. Малфой хмыкнул, поняв чем вызвано её недоумение. — Сделка с магглом, встреча была в ресторане отеля, — он кивнул в сторону парадной. — Я вышел и увидел валяющийся на дороге зонт, мой взгляд тут же зацепился за неосвещённый переулок и я решил аппарировать оттуда. Но когда подошёл ближе… — Малфой осекся. — Идём, я провожу. Тебя всю трясёт. Гермиона лишь молча кивала. Но они никуда не двигались. — Гермиона, где ты живешь? Куда тебя перенести? — Я… я сама справлюсь, не стоит, правда. — Она мотнула головой и неопределенно взмахнула рукой. — Мне, правда, пора… Она развернулась на каблуках и неуверенно двинулась вперёд. Спустя пару шагов волшебницу затрясло ещё сильнее, колени задрожали, отчего пришлось остановиться дабы удержать равновесие. Немного отойдя от первого шока, у неё начиналась полномасштабная истерика — день был отвратителен и без этих двоих мерзавцев. Ноги стали подгибаться, а в глазах заблестели слёзы. Малфой тяжело вздохнул, чертыхнувшись на себя за то, что собирался сделать прямо сейчас. Эта встреча и так не была желанной или хоть сколько-нибудь приятной, чтобы её продолжить, но: — Я отдаю себе отчёт в том, что мы не друзья, — он сделал паузу и многозначно посмотрел на девушку, отчего та зябко обхватила себя руками за плечи, — но как джентльмен, я обязан тебя проводить. В таком состоянии невозможно аппарировать, куда тебя перенести? — Она продолжала молчать, а его терпение заканчивалось. — Грейнджер, я не собираюсь стоять тут всю ночь. Она всё также стояла не проронив ни слова, глядя на мужчину отрешённым взглядом, по щекам катились слезинки. Драко Малфой неожиданно достал из кармана пиджака платок и осушил им её слёзы. Он понял, что ничего не добьётся от этой упрямицы. В голове Гермионы промелькнула глупая мысль: «Конечно же, у идеального Драко, мать его, Малфоя есть платок для осушения девичьих слез». В голове мужчины же начал складываться пазл. По какой-то причине Грейнджер не хотела идти домой, по какой-то причине она была у маггловского отеля поздним вечером, по какой-то причине она была тут одна. Сам собой взгляд упал на ее руку с тонким запястьем и длинными пальцами. На безымянном не было кольца. Ну конечно же, Малфой едва сумел подавить желание закатить глаза. В другой момент он бы не придал этому значения, но сейчас в голове буквально ретранслировалась первая страница «Пророка», где счастливой Гермионе Грейнджер Рон Уизли надевает кольцо на этот самый палец. И девушка с глупой улыбкой рассматривает безвкусное ювелирное изделие, не подозревая, что её в этот самый момент поймали папарацци. Серые глаза остановились на её маленькой ладошке второй руки, которую она только что разжала, отчего в свете фонарей блеснуло золотое кольцо. По всему было видно, что волшебница сжимала его в руке всё это время так сильно, что острые грани поранили нежную девичью кожу. Малфой снова не сдержался и закатил глаза. Его догадка, естественно, оказалась верна. Оглядевшись по сторонам, дабы убедиться в отсутствии магглов поблизости, волшебник опустил палочку к её руке и изящным движением залечил кровоподтеки. Гермиона только после этого отшатнулась, понимая, что поймана с поличным. Всё это время она разглядывала толстую шинку и средних размеров бриллиант, позабыв о своей компании. Отчего-то ей захотелось разреветься и уткнуться Малфою в грудь, выплакать ещё раз всю боль сегодняшнего дня. Бывший слизеринец, казалось, что-то прикидывал в уме, оглядывая её с ног до головы. Ещё раз закатив глаза и раздражённо вздохнув, он, уже не церемонясь, схватил девушку за руку, переплетя их пальцы, и энергичным шагом потащил в сторону отеля. Гермиона вновь вышла из транса, придя в движение. В голове было удивительно пусто, но осознав, кто её ведёт и куда, она начала сопротивляться всем своим существом такой неожиданной компании. — Малфой, если кто-то… Он остановился, смерил ее презрительным ледяным взглядом. И вновь перебил. Они уже стояли в паре шагов от парадной пятизвездочного отеля. — Я не имею привычки опускаться до сплетен. И тем более не собираюсь сочувствовать и спрашивать, как так вышло, что рыжий болван тебя бросил или ты его. Это настолько же неважно, насколько и очевидно. Мы не друзья, но воспитание не позволяет бросить даму в беде. Гермиона разозлилась, но как рыба открывала рот, не зная, что сказать в ответ. Тем временем волшебник уже дотащил ее до парадной, переложил женскую руку на своё предплечье и, как ни в чем не бывало, провел к бару. Метрдотель и швейцар удивлённо переглянулись, встречая важного гостя, которого только что провожали. Главный координатор хорошо знал высокого блондина, вернее его происхождение. Поэтому самолично проводил двух новых гостей, сделал предупреждение бармену и откланялся. Когда они уселись на высокие барные стулья, Малфой повернулся к своей спутнице и, заметив, что она собирается протестовать, предостерегающе прошипел: — Тебе надо выпить. Я посижу с тобой недолго, провожу в номер, мы попрощаемся и сделаем вид, что этого вечера не было. Хочу быть уверен, что золотая девочка утром будет жива и здорова. Малфой ожидал, что Грейнджер, наконец, в привычной манере его осадит или сбежит. Хотелось её растормошить и привести в чувства. То, что он видел перед собой сломленную женщину — не устраивало. Ведь, между прочим, именно она являлась одной из самых выдающихся волшебниц современности. Окончательное осознание того, что Гермиона Грейнджер действительно не в порядке, снизошло в тот момент, когда на его явную издевку она, спокойно выдохнув, произнесла: — Спасибо, Малфой. К удивлению молодого мужчины, да и бармена тоже, девушка попросила три шота текилы. Малфой заказал виски. Он и до этого предполагал, что вечер предстоит сложный, но сейчас его опасения увеличивались в геометрической прогрессии. Пить молодой мужчина сегодня не планировал, от слова совсем. Он решил просто цедить один бокал, ведь завтра с самого утра ждут дела... Судьбоносная встреча. Не иначе. И героиня войны совершенно некстати свалилась на его голову. Но оставить её он не мог почему-то. Грейнджер действительно была сломлена. Малфой знал это ощущение безысходности, которое буквально отражалось в ее глазах. Но причина... О Мерлин милосердный, это же бред! Его столько раз предавали и столько раз он падал на самое дно, что крах личной жизни представлялся такой мелочью... Что хотелось стукнуть кулаком по столу и запретить ей так изводить себя из-за того, кто не стоит ни одного нерва. И всё же главной причиной пребывания Драко Малфоя в баре этим вечером являлись события пятилетней давности. Мужчина чувствовал себя должником, а он не любил оставаться в долгу. Сегодня был отличный повод отдать малую его часть. Ведь, признаться честно, именно Грейнджер спасла его и мать от Азкабана. И этот долг, к сожалению, невозможно вернуть. К тому же, если заручиться ее поддержкой, то можно провернуть массу выгодных дел в будущем, как для Англии, так и для репутации семьи. Поэтому их сотрудничество представлялось весьма оптимистичным. Малфой потирал рукой подбородок и в задумчивости наблюдал за молодой женщиной, устроившейся на соседнем стуле. Гермиона только что выпила первую порцию текилы. Тяжело вздохнув, поставила стеклянный шот на стол, немного покрутив его пальцами. Она встрепенулась, когда алкоголь тёплой волной побежал по венам. Её голос стал на удивление мелодичным, совсем не таким, каким его помнил Малфой. А может он просто не замечал. Да и в Азкабане он не обращал на такие детали внимания, было не до того. — Ещё раз спасибо, что спас, что проводил, и... я не хочу быть навязчивой. А из вежливости ты не уйдёшь. Верно? Ухмыльнувшись, собеседник кивнул в знак согласия. Гермиона поерзала на обитом натуральной кожей сидении, непреднамеренно оголяя ноги чуть больше, чем было прилично. Затем прокашлявшись, облокотилась на локоть, отчего кудряшки забавно подпрыгнули, но голос был грустным, опустошенным, несмотря на потрясающий тембр: — Расспрашивать ты меня ни о чём не собираешься и общих тем у нас нет. О чём поговорим? Малфой прикусил губу, сдерживая улыбку. — Грейнджер, не пытайся. Это глупый способ от меня избавиться. Я не требую аудиенции и не намерен быть жилеткой. Просто не дам натворить глупостей. Девушка хмыкнула и обреченно пробормотала. — То есть, мне от тебя не избавиться, пока я не буду в стельку, уснув на барной стойке? — тут же усмехнулась, изящно опрокинув второй шот. Алкоголь действительно расслаблял, как и сказал Малфой. Не будь она стажёром в министерстве магии пять лет назад, вряд ли бы сидела сейчас с бывшим врагом, который снова вторгся в ход её мыслей. — Можешь интерпретировать именно так. Ему нравилось как она отвечает. Совсем не как раньше, когда её можно было вывести просто пристально и пошло посмотрев в глаза. Драко Малфой сейчас взглянул на неё другими глазами, не как на свою однокурсницу, а как на незнакомую девушку. К немалому удивлению, увидел перед собой не заучку с копной непослушных кудрявых волос, беспрестанно тянущую руку и перебивавшую профессоров в диком желании ответить на любой вопрос, а молодую и вполне привлекательную женщину. Тонкая и длинная шея, изящные кисти рук, хрупкая, но с достаточно женственными формами. Тонкая талия, длинные ноги. Есть мозги. Миндальные глаза кофейного оттенка в обрамлении пушистых ресниц, длинные, густые и вьющиеся волосы, как он успел убедиться, пока собирал ей их в переулке в причёску при помощи магии. Высокие скулы, изящно очерченные пухлые губки, волевая линия бровей, слегка курносый аккуратный носик. Внезапно он разозлился на рыжего недоумка: почему же он ее бросил? Красивая, умная, успешная… О такой партии мечтали очень многие. А учитывая орден Мерлина первой степени и статус героини войны — каждый первый. Если бы бросила его она, то не сидела бы тут как сломанная кукла. Тем временем Гермиона осушила третий шот. Ещё раз вздохнула и сказала: — Я возьму номер в отеле. Раз от тебя никуда не деться, не вижу смысла тут сидеть. Он не знал зачем говорит это. Почему-то захотелось остаться, хотя можно было проводить в номер и откланяться. — На имя моей семьи здесь уже есть номер, который ждёт всегда. Идём. Может, мне удастся напоить тебя достаточно быстро и попасть домой до рассвета, — пафосно изрёк Малфой. Гермиона смерила его презрительным взглядом, однако не стала возражать. Ведь ее никто не сможет найти тут, даже если применить сыворотку правды, если, конечно, она не станет брать номер на своё имя. Спустя долгих пять минут они, наконец, вошли в президентский сьют. Малфой, как гостеприимный хозяин, предложил устроиться на диване, а сам открыл бар. — Текилу? — То же что и ты. Гермионе было все равно что пить, внезапно она вспомнила, как несколько лет назад на суде защищала Малфоя. Именно Грейнджер предложила вытащить все его воспоминания из памяти для доказательств перед Визенгамотом либо его вины, либо невиновности. Однако, Малфой не соглашался до тех пор, пока не пришла Леди Малфой, после разговора с которой, в присутствии Гермионы как свидетеля, он все же согласился дать свои воспоминания. Его мать оказалась волевой женщиной и умела давить на больные точки, к удивлению Грейнджер. Гермиону тогда тронуло, что парень согласился на всё после того, как Нарцисса пугала его своей смертью от горя в одиночестве и без внуков. Так присяжные узнали, что Драко лечил и кормил пленных, не хотел и не убивал Дамблдора и вообще, как выяснилось, был заложником ситуации. Пытался спасти жизнь своей матери. Неприятным открытием стало то, что изъяв воспоминания Драко и Нарциссы, суд приговорил Люциуса к поцелую Дементора. Однако, этого не произошло, потому что глава семьи Малфой при объявлении приговора схватился за сердце и упал замертво. Именно Гермиона отбирала воспоминания для слушаний Драко. Ей было неприятно узнать, что Малфоя терроризировал отец, подаривший сыну на одиннадцатый день рождения проклятый перстень, который невозможно было снять, и который заставлял Драко быть омерзительным человеком. Естественно, кольцо сняли, как только поняли, что это за артефакт, а это произошло незадолго до суда — Драко тогда сидел в стенах Азкабана — он изменился и словно стал другим человеком. Гораздо более приятным. Его слова при желании были такими же колкими, язвительными, но он не был злым, как его отец. Гермиона почему-то испытывала к нему сострадание, а не ненависть, особенно в свете последних событий. Не последнюю роль в этом новом восприятии сыграла Нарцисса Малфой, после того, что сделала для Гарри во время битвы за Хогвартс. По сути не просто помогла выжить, а предрешила исход войны. Девушку неприятно передернуло от мира, который она узнавала в воспоминаниях Малфоя. Где он отчаянно рыдал, пытаясь защитить себя и своих родителей, выполнял приказы Тёмного Лорда, где сбегал из дома, когда пытали людей на полу его гостиной. Где тренировался в окклюменции… где просил Полумну Лавгуд кричать, будто он тренируется в искусстве пытки Круциатусом, а на самом деле приносил ей еду. И как его самого пытали этим непростительным.

***

      Малфой разливал виски по бокалам, когда спиной ощутил пристальный взгляд, отчего неприятно забегали мурашки по коже. Он знал, что Гермиона Грейнджер смотрит на него, эта привычка чувствовать чужой взгляд кожей осталась, как неприятное последствие того, что в его доме почти два года жил самый опасный сброд во всей магической Британии. Азкабан переехал в Малфой-Мэнор. В любой момент его могли подвергнуть непростительным заклятьям. И если с Империусом Драко в итоге стал легко справляться, то Круциатус никогда не стал бы безболезненным. Не поворачиваясь он спокойно произнёс: — Почему ты на меня так пристально смотришь? — Задумалась. — Честно ответила Гермиона. Драко отлевитировал ей бокал виски, а сам снял пиджак и галстук, бросив их на диван. Лениво вытащив запонки из белоснежных манжет, он закатал рукава, не забыв расстегнуть верхние пару пуговиц рубашки. Наконец, блондин небрежно откинул мягкие и послушные волосы со лба, уселся в кресло напротив гостьи, останавливая взгляд на янтарной жидкости в своём бокале. Гермиона, сама того не ожидая, залюбовалась мужчиной. Он за эти пять лет очень изменился. Это был не тот хрупкий и долговязый школьник, не измученный узник со впалыми щеками и торчащими костями. Драко Малфой ей больше не напоминал Люциуса, на которого, естественно, был очень похож, теперь он смахивал своей природной грацией и гораздо более мужественной фигурой на кого-то другого, кого она тоже знала. Спустя несколько секунд, когда Малфой закинул ногу на ногу, а пальцем несколько раз стукнул по стеклу, заставляя жидкость всколыхнуться, образ всплыл сам собой — Сириус Блэк. Не успев подумать о том, что именно ляпнет, звонкий девичий голос разнёсся по гостиной шикарно обставленных апартаментов, в Гермионе явно говорил алкоголь. — Ты похож на Сириуса Блэка. Драко почему-то нисколько не удивился. Наоборот, взглянул на свою собеседницу с интересом, слегка приподняв брови и поджав губы. — Мама тоже так говорит. Гермиона в ответ непонимающе вскинула бровь, а волшебник, закатив глаза, лениво вздохнул, и всё же пояснил: — Девичья фамилия моей матери Блэк, а Сириус мой дядя. Я его лично не знал… — эти слова едва не сбили с лица непроницаемую маску, которая была такой привычной. Немного подумав, всё же спросил: — Каким он… был? Гермиона почувствовала себя полной дурой, ведь знала об этом факте, где-то на задворках сознания, будь немного трезвее, не попала бы в такую нелепую ситуацию. Но почему-то неловко не было. — Я как-то не подумала, хотя и знала об этом… — Гермиона грустно улыбнулась, вспоминая о крестном лучшего друга. Такой хороший человек, с такой трагической судьбой. — Он, он был потрясающим. Я тебе покажу его! — Внезапное воодушевление пришло так быстро, что она даже не анализировала свои действия. Захотелось воскресить в памяти того, кто незаслуженно был предан забвению. Сначала собственной семьёй, потом всем магическим миром, а затем, когда справедливость, наконец, восторжествовала, он погиб. Трагически. Унося часть души Гарри, да и самой Гермионы с собой. Навсегда оставив след в сердце обоих. Именно Сириус отметил её как талантливую волшебницу при первой их встрече. Да! Он заслуживает, чтобы о нём вспоминали. Да и Малфой имеет право знать каким хорошим человеком был его дядя. Драко смотрел на неё непонимающе, хотя лицо его не выражало никаких эмоций. Тем временем, Гермиона вытащила палочку из клатча. — Акцио омут памяти! — Это прозвучало немного пафосно и дерзко. Клатч раскрылся, подчиняясь магии владелицы. На журнальный столик она тут же отлевитировала небольшое блюдце. Драко подумал, что очень странно с собой в клатче носить омут памяти, но потом вспомнил про её легендарную бисерную сумочку, из которой в Мэноре когда-то извлекли меч Гриффиндора, палатку и кучу книг. Ему оставалось только ухмыльнуться, отпить виски и погрузиться в омут под чутким руководством той, что делилась светлым и личным, хотя могла этого и не делать. Перед тем, как нырнуть в воспоминания Грейнджер, он произнёс: — А ты умеешь удивлять, — не забыв отсалютовать бокалом, Малфой погрузился в омут. Просмотр не занял много времени, потому что воспоминаний о Сириусе у Гермионы было не так уж и много. А сама волшебница уже слишком много выпила и не подумала о том, что не стоило показывать воспоминания о побеге с Клювокрылом, а также о смерти Бродяги в отделе тайн. Но когда она это поняла, Драко Малфой уже отпивал виски, надменно поджав губы. Вопреки его обычной маске безразличия, лоб прочертила вертикальная морщинка, а взгляд стал отсутствующим, мужчина напряжённо вздохнул и потёр пальцами переносицу. — Знаешь, проснуться бы завтра… тебе 11 лет и все впереди, ничего ещё не случилось… Ты не совершил ошибок... Но с другой стороны, всё могло закончиться хуже. — Я знаю… — Ее голос прозвучал глухо, словно эхо. Ему показалось жизненно необходимым узнать ответ на давно мучивший вопрос. Особенно после того, как увидел, что побег Сириуса организовала эта хрупкая девочка. Спасла. Как и его самого. — А знаешь, мы ведь так и не поговорили после моего освобождения. Ты была единственным человеком, кто со мной общался в тот период… Кроме матери и Забини, — он изящно вращал стакан с янтарной жидкостью. — Почему? — Мммм, ну… — Отлично, просто исчерпывающий ответ! Ругала себя девушка. Гермиона выпила намного больше, чем обычно себе позволяла, и соображать было совсем сложно. Она смутно понимала, что Малфой её напоил и теперь хочет узнать всё то, чего бы никогда не узнал. Но ей было плевать, её жизнь представлялась разрушенной до основания. Она уже приняла решение завтра же уволиться и покинуть страну. Начать всё сначала, где-то в Италии или Франции, возможно… А может в Австралии. Точно, именно там. Возможно, получится видеть родителей... Чаще... Что ж, почему бы не быть искренней? — Ты был одинок, тебе было страшно. — Она пожала плечами, будто говорила очевидные вещи, и сделала ещё один глоток, зажмурившись от крепости напитка. — Никогда не желал вызывать чью-либо жалость. Это мерзко. — Его даже охватил гнев. Что угодно, но не жалость. — Я и не спорю, что мерзко, — она рассмеялась глядя в свой бокал, осознав, что Малфой, как и она сама, не переносит жалость к себе. — Но я и не жалела. Сначала даже ненавидела тебя и думала, что ты заслужил все происходящее. Потом я узнала, что охранники тебя пытают Круциатусом в тюрьме. И это была не жалость, а сострадание. А позже ещё и воспоминания увидела. Твои. И это было абсолютно несправедливо. — Сирые и убогие, — Малфой закипал. Он вспомнил ее школьную деятельность по защите эльфов. Хотя чего он собственно ожидал? Гермиона подняла руку в предостережении.  — Не смей! Слышишь! Малфой был достаточно трезв, чтобы понимать происходящее. В отличие от своей собеседницы, он скорее просто грел напиток в руках, изредка делая небольшой глоток. Молодой мужчина сидел в компании Гермионы Грейнджер и пил. Кому рассказать, не поверят. А ещё, он из последних сил старался не поддеть её, а очень хотелось. Она будто специально воскрешала в нём всё то, что уже давно было пережито, по крайней мере, так казалось до сегодняшнего дня. Малфой нехотя кивнул в знак согласия. — Так и не понял, в чем наша схожесть, — он благоразумно предпочёл сменить тему. — Ну-у-у, — протянула Гермиона, подбирая слова и снимая с ног туфли. Она решила, что уместно будет закинуть ноги на диван, потому что сидеть как леди у неё уже не осталось ни сил, ни желания. — Понимаешь, это не совсем внешне. Хотя вы одного роста, но мне кажется, ты даже выше… фигура… Жесты, движения, походка, и ваши шутки… перепалки, которые вы устраиваете… Вы оба словно бросаете вызов. Видимо очаровательная семейная черта, — девушка заулыбалась. — Лучше на него… — Впервые за вечер он действительно сделал глоток алкоголя, который разнёс обжигающее тепло по телу. — Что? — она вовремя осеклась, поняв, что Малфой не желал быть похож на Люциуса. Как только он вышел из тени своего отца, то казалось, что все газетенки растерзают юного лорда на части, упрекая в том, что он пытается обелиться своими благими поступками, растрачивая оставшееся внушительное состояние, несмотря на многочисленные пожертвования и конфискации. — А где ванная комната, Малфой? — Можно просто Драко, — он указал в строну двустворчатых дверей справа от неё, — выходишь и идёшь прямо через следующие комнаты, дойдёшь до спальни, ванная комната там же. Раз уж ночуешь ты здесь, имеет смысл подготовиться ко сну. Не думаю, что ты ещё долго продержишься, и я прям вижу, как тебе неудобно в офисной одежде, — с усмешкой он поднял глаза на неё, снова беззастенчиво разглядывая, — в халате будет удобнее. — Ты серьёзно? — теперь уже была очередь Гермионы усмехнуться. — Грейнджер, после того, в каком состоянии ты видела меня и что ты видела в моих воспоминаниях, это будет честно. Тебе так не кажется? — Причём тут это? — Гермиона прекрасно поняла о чём говорит Малфой, будь она чуть трезвее, обязательно бы покраснела от смущения. Но сейчас, под воздействием алкоголя, её львиная храбрость взяла верх. — Грейнджер, у меня нет никакого желания раздевать твоё бесчувственное тело, чтобы уложить спать. Гермиона всё-таки залилась краской. — Хам! — Как хочешь. Нового я в любом случае ничего не увижу. — Он искренне радовался, как в школе, что всё-таки смог заставить её засмущаться. — Ты меня сейчас что… Малфой закатил глаза. — Нет, Грейнджер, даже не вздумай это ляпнуть. Меня не возбуждают обездвиженные тела. И я не собирался. Поверь. Теперь уже перебила его Гермиона и, прежде чем осознать, что несёт, она выпалила: — Да, да, я в курсе. «Ведьмополитен»... — Она цитировала то, что писали вот уже пару лет подряд. — Самый завидный холостяк со скандальной репутацией, да на тебя объявлена охота. По новой волшебнице на каждое мероприятие. Это определенно успех, Малфой. Куда уж я со своей внешностью и магглорождённостью. Это было бы оскорблением для тебя, взглянуть на такую как я, — она отсалютовала бокалом виски не переставая улыбаться. Малфоя начал выводить из себя ее трёп. Вот это уже был перебор. Он остался здесь не для того, чтобы ссориться. Но весь план по налаживанию дружеских отношений мог полететь гиппогрифу под хвост прямо сейчас. — Во-первых, твоё происхождение меня вообще не волнует, я встречался с девушками-магглами. И ещё. Знаешь, когда все узнают, что ты свободна теперь... боюсь, что вниманием уж точно не будешь обделена. — Он говорил так, будто, это уже сбывшееся, декламировал словно это была торжественная речь, — уже вижу обложки журналов и газет: «Самая завидная невеста, убивайте друг друга, становитесь в очередь…». Тебя ждут сотни писем каждый день, заколдованные подарки, любовные чары, зелья. Уууу, тогда ты поймёшь меня. И это ни разу не смешно, — он явно знал о чем говорит, — ты будешь настолько популярна, что «Пророк» забудет о моём скромном существовании. Оооо, нет. Не смотри на меня так. Я и слова никому не скажу. Я же тебе пообещал. Гермиона, хоть и злилась на Малфоя, понимала, что во многом он прав. Ещё несколько лет назад она бы бросилась ему что-то доказывать, а сейчас махнула рукой, чтобы он не утруждался в попытках вывести её из себя. — Сочту за комплимент… твои мерзкие слова, — она поморщилась, будто они действительно оставили после себя противное послевкусие. Но она взяла себя в руки и слова полились сами собой, то, что так давно было на душе. — В любом случае ты хотя бы заслуженно считаешься привлекательным женихом. Внешность, богатство, ну… Немного тёмное прошлое, конечно, и твой характер в противовес, — девушка рассмеялась, её смех серебряным колокольчиком разнесся по комнате. Малфой удивлённо и скептически посмотрел на неё. — Так, а чем, кроме твоего дурацкого желания защитить всех сирых, убогих и любовью к ненормальным приключениям, которые опасны для жизни, в общем, ограничимся характером... Чем не соответствует твоя кандидатура желанной невесте? — Малфой, давай не надо. Ты сам обзывал меня в школе бобрихой, грязнокровкой, заучкой. — Я уже извинялся за это. Помнишь? — явно перебрала, явно понесло. Ну что ж, пусть выговорится, думал мужчина. Ей ведь нужно перенаправить свою боль? Она неопределённо махнула рукой и отпила виски. А Малфой решил копнуть чуть глубже — то, что складывалось в цельную картинку, мягко говоря, удивляло. — Так, то есть ты считаешь себя непривлекательной? — Я не собираюсь с тобой обсуждать свою сексуальность, — вновь рассмеялась Гермиона, отпивая виски. — Ты наложил чары? Я пью, а виски не заканчивается. Наверное, я правда приму душ. — Если не вернёшься через полчаса, я приду проверить, не уснула ли ты в ванной. Гермиона попыталась встать, но не смогла. Малфой с усмешкой наблюдал за её нелепыми попытками встать на ноги какое-то время, затем отставил свой бокал виски на журнальный столик между ними, встал и протянул ей руку. — Спасибо, Малфой. Она не ожидала, что он легко поднимет её на руки и отнесёт в ванную, сказав, что дальше придётся справляться самой. Малфой, в свою очередь, понимал, что не будь она настолько сломлена, то была бы целая бравада на тему её самостоятельности. Потому что настолько сильно люди не меняются. Сегодняшний вечер вообще перевернул всё его представление о Гермионе Грейнджер вверх тормашками. Избегать её пять лет, не смея признаться даже себе в том, что стыдишься человека, который знает о тебе всё. Сегодня она напомнила ему себя самого, вернее того, кем он был несколько лет назад, когда понятия не имел с чего начать и что вообще делать. Мужчина не стал покидать спальню, лишь отошёл к окну, взирая на огни ночного города.        Ему определенно нравится этот вид. Машины проносились внизу — и куда только могли магглы ехать посреди ночи в будни? Он взглянул на часы, висевшие на стене. Они показывали, что миновал уже час после полуночи. Блондин грациозно откинул платиновые пряди назад, потёр переносицу и признался себе, что такая Грейнджер ему нравится больше. Острая на язычок и красивая.       После всего, что она узнала о нём, ему не хотелось с ней встречаться никогда. Он в свои восемнадцать лет думал, что она будет его презирать, обязательно расскажет своим тупоголовым дружкам о его трусости и они будут дружно глумиться. Но в прессу так и не просочились подобные новости. Если бы знал Уизли, знали бы вообще все. А значит, она не сказала. Позже, когда его всё-таки освободили, это перестало иметь какое-либо значение, её образ постепенно стёрся из его памяти, как и месяцы, проведённые в Азкабане. И он просто не хотел встречаться с человеком, который воочию видел то, что пришлось пережить юному лорду Драко Малфою. Да, он изменился. Смерть отца, как ни странно, подарила ему свободу выбора. Теперь он волен сам распоряжаться деньгами, выбирать невесту, строить жизнь по своим собственным правилам. И конечно… его сердце сжималось при мыслях о матери. Теперь она свободна. Никто не подозревал, что проклятые кольца, были визитной карточкой Малфоя-старшего. И если Драко под воздействием кольца просто приобретал непомерную злобу и отвращение, особенно ко всем полукровкам и грязнокровкам, стремясь их изничтожить, то мать… ему не хотелось даже знать. Она сама ему сказала, когда не стало Люциуса, что теперь нужно снять её кольцо. Юный Драко сначала не понял о чём речь, ведь был слишком слаб, он едва пришёл в сознание после освобождения. Но когда до него дошёл смысл слов, что бессвязно лепетала мать, когда рыдала, сидя на краешке его кровати с шикарным бархатным балдахином, прося прощения, что не уберегла, не защитила. В голове беспрестанно вертелось лишь: «Должна подчиняться воле мужа… во всем», — он возненавидел отца всем сердцем. Как трогательно Нарцисса прослезилась тем вечером, когда кольцо, наконец, было снято. Драко никогда не видел мать в таком состоянии. Он помнил, как переступив порог Мэнора, женщина бросилась обнимать и целовать сына, приговаривая нежные слова, которых не произносила даже в его раннем детстве. Тем поздним вечером она объяснила, что не могла перечить воле мужа в воспитании сына. И когда он, немного отойдя от шока, понял, что, возможно, и на спальню эта воля отца тоже распространялась… Драко Малфой неловко встал на колени, обхватив ноги матери и плакал вместе с ней. Юноша ещё с трудом ходил сам, он был истощён не только физически, но и морально. Она в попытках успокоить сына заверила, что любила Люциуса всем сердцем будучи юной Леди Малфой. А когда появился чудесный светловолосый малыш, то супруг стал ревновать. Настолько, что нацепил на неё перстень. И со временем любовь к мужу превратилась в страх, который миссис Малфой, будучи истинной леди, не показывала никогда и никому. Таким образом, смерть отца позволила сразу двоим людям, наконец, начать жить собственной жизнью. В свои почти двадцать четыре года Драко Малфой стоял и размышлял, а втянул бы он свою семью в подобную грязь? А надел бы кольца на своих любимых людей? А имеет ли вообще хоть малейшее значение кровь? На все вопросы он отрицательно покачал головой. Не так давно ему удалось пообщаться с современником Гриндевальда в Европе, который сказал: «Магия зарождается в избранных душах, даже Гриндевальд это понимал.» Поэтому вся та чепуха с чистотой крови после событий прошлых лет казалась Драко Малфою откровенной ересью. Он посмотрел на часы и понял, что прошло уже почти двадцать минут как Гермиона ушла в душ. Блондин подошёл к ванной и постучал, осведомляясь все ли в порядке. Когда он не получил ответа, после довольно рьяных попыток докричаться, решил войти. В этот момент Малфоя охватила ярость. Эта, Мерлин возьми её душу… дура уснула в ванной. Он уже представил, как будет объяснять, что героиня войны утонула в его номере. Чертыхаясь молодой мужчина попытался её растолкать. Она отключилась. Он устало провёл рукой по лицу, тяжело вздохнув и уже предвидя грядущий скандал… всё же достал из кармана палочку. По её взмаху из ванной исчезла пена, и его глазам предстало девичье тело. С помощью той же палочки он поднял её над водой, белоснежный махровый халат тут же прилетел и окутал её тело. Отлевитировав Гермиону Грейнджер на кровать и сняв с неё халат, уже выполнивший свою миссию, Драко не отказал себе в удовольствии рассмотреть её без лишнего стеснения. Он отметил, что у девушки отличная фигура. Достаточно полная и высокая грудь с нежными розовыми сосками, тонкая талия, округлые бёдра и длинные ноги. Не удержавшись от искушения, он все же убрал палочку и заботливо заправил локон ей за ушко. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Драко нежно коснулся девичьей щеки, а затем провёл кончиком большого пальца по ее губам, спустившись к шее. Его рука замерла у её груди.

***

      Нет, что за наваждение? Это отвратительно. Мысленно Драко дал себе подзатыльник. Он никогда не брал женщин в таком состоянии, в Малфое это вызывало какой-то рвотный рефлекс. Особенно после того, что он видел в собственном доме. То, что делали с пленницами другие пожиратели. В последний раз он взглянул на Гермиону. Драко обычно выбирал достаточно высоких и светловолосых спутниц. Несмотря на её миниатюрность, она была прекрасна. Взмах палочки, и белоснежная простыня укрыла тело девушки. Оказавшись в соседней комнате от спальни, Драко произнёс: — Тикки! Хлопок, и маленький эльф в забавном костюмчике с гербом дома Малфоев уже кланяется хозяину. — Хозяин звал Тикки? — Да, Тикки, без твоей помощи мне не обойтись. — Тикки рад быть полезным. Эльф с обожанием смотрел на Драко. — В спальне отдыхает мисс Грейнджер. Об этом никто не должен знать. Никто не должен знать, что она была здесь, ясно? И на завтра у неё должна быть чистая одежда, подбери ей платье длиной до колена, чтобы она могла появиться в нём на работе. А также поставь на её тумбочку зелье от похмелья и завтрак, насколько я помню, она любит кофе и блинчики, приготовь несколько блюд ей на выбор. Разбудить мисс нужно в восемь утра. Всё, что ей потребуется, она может просить у тебя. — Будет исполнено, хозяин! Тикки все сделает! Тикки рад служить семье Малфоев! — Существо всё ещё выжидающе смотрело на высокого молодого мужчину с обожанием. Драко улыбнулся, он видел, что эльф мечется, и до смерти хочет, но боится что-то узнать: — Да, Тикки, спрашивай. — Мисс Грейнджер будет молодой хозяйкой дома Малфоев? Драко рассмеялся от такой перспективы в голос. Представляя, как Гермиона, которая пыталась освободить всех эльфов во времена Хогвартса бегает за Тикки с носком, желая подарить ненужную свободу. А Тикки в ужасе убегает от неё умоляя не выгонять. Посмотрев на существо, сжавшееся от страха из-за непонятного ему смеха хозяина, он добродушно пояснил: — Нет, разумеется нет, Тикки. Мисс Грейнджер всего лишь наша гостья. Разбуди её завтра… нежно. Министерство работает с девяти, поэтому нужно, чтобы наша гостья успела собраться. Тикки с робкой, немного разочарованной улыбкой поклонился и, попрощавшись, исчез с легким хлопком. Сам Драко Малфой вышел из отеля и аппарировал в ближайшем неосвещенном переулке.

***

      Оказавшись в своём собственном доме в пригороде Лондона он, наконец, смог сходить в душ и улечься в кровать. Перед тем как заснуть, он подумал о том, что Уизли полный кретин, если просрал Грейнджер. Потому что мозгами их золотого трио была именно она. Без неё вряд ли бы они смогли победить Тёмного Лорда. И таких, как она, как раз-таки практически нет. Умная, смелая, острая на язычок, и нельзя не признать, что девушка стала красавицей. Он невольно сравнил ее с Асторией Гринграсс, его несостоявшейся супругой. Это были последние серьёзные отношения, поэтому такое сравнение пришло в голову как-то само собой. Красивая, как фарфоровая кукла, Астория, годная лишь на то, чтобы быть эскортом на приёмах. Идеальная леди, которая будет сидеть дома и делать что скажет муж. Именно такую невестку хотел отец. Но как только у Драко появилась возможность, он расторг их помолвку. И плевать на то, что он потерял кучу денег. Он их уже отбил… и более того, заработает ещё больше. Внезапно ему стало странным, почему он вообще думает о Грейнджер. Повинуясь внутреннему порыву Малфой снова позвал Тикки. Написал письмо для мисс Грейнджер, приказав эльфу вручить его утром, он наконец спокойно смог уснуть.

***

      Утром Гермиона проснулась от пёрышка, которым кто-то водил по её губам. Так нежно её еще никто не будил. По привычке девушка чуть не спросила, что это нашло на Рональда Уизли, что он так нежен и не требует завтрак в постель? Но окончательно проснувшись и распахнув глаза, воспоминания вчерашнего дня нахлынули с новой силой. Неподалёку от неё стояло до невозможности милое существо в чистом зелёном бархатном костюмчике, с серебряными оторочками на манжетах и воротничке. — Доброе утро, мисс Грейнджер! Тикки к вашим услугам! — пропищал эльф. Гермиону не радовал факт порабощения домашних эльфов, однако, этот выглядел очень опрятно и, по всей видимости, был счастлив. — Тикки, доброе утро! Мне ничего не нужно… спасибо. В этот момент Гермиона в ужасе осознала, что лежит голая в постели. — Тикки, это ты меня раздел? Эльф в непонимании уставился на Гермиону и пролепетал: — Хозяин позвал Тикки, когда мисс уже спала! Тикки не знает, кто укладывал мисс в постель. Гермиона залилась краской и закрыла глаза рукой, понимая, что Малфой видел её голой… Пришло осознание, что она уснула в ванной. Идиотка… о чём она вообще думала, набирая воду… И тем не менее, почему он просто не разбудил её?! Волна ярости захлестнула её и дала окончательно проснуться. — Тикки… а где моя одежда? Эльф щелкнул пальцами и перед ней материализовался комплект нижнего белья и платье-футляр. Тикки оповестил, что завтрак ожидает мисс в соседней комнате и испарился. До работы оставалось достаточно времени, чтобы успеть сделать все утренние ритуалы. Гермиона, войдя в ванную, ещё раз покраснела. На полу была разбросана её одежда и белье. Душ принёс облегчение. Вернувшись в спальню она, наконец, заметила зелье от похмелья, мирно стоявшее на тумбочке, мысленно отметив, что Малфой оказался галантным кавалером. Девушка быстро оделась — новое платье было явно дороже чем любой её наряд — и ей стало неловко. Уложив палочкой волосы, она хотела выбежать из отеля, попрощаться с Гарри и Джинни, а затем заскочить на работу перед тем, как исчезнуть навсегда из Англии. План был разработан ещё вчера. Осталось претворить его в жизнь. Ход её мыслей прервал домовик, жалобно пропищав, что старался угодить мисс с завтраком. Гермиона из вежливости не смогла отказаться. Она знала, как расстраиваются эльфы, когда их старания остаются без внимания. Тикки жалобно взирал на неё, теребя краешек костюмчика и умоляя позавтракать. Сердце Гермионы не смогло противостоять этой просьбе, поэтому она всё-таки решила выпить кофе, потом вспомнила, что в волшебном мире это не является популярным напитком, а значит она выпьет чай, чтобы никого не огорчить, или чем там её собирался потчевать эльф? Как только гостья уселась за стол, на нем появился кофе и около дюжины блюд. — Тикки, я не смогу все это съесть, даже если захочу, — с улыбкой, нежно проговорила Гермиона, заметив на столе кофе, её это и удивило, и порадовало. И это не осталось незамеченным для эльфа. — Хозяин Драко сказал приготовить несколько блюд, чтобы мисс была довольна и могла выбрать. А ещё, хозяин сказал, что Мисс пьёт кофе и неравнодушна к блинчикам! Развивая успех, Тикки перенёс на тарелку Гермионы пару блинчиков. В этот момент, Гермиона чуть не уронила челюсть. Откуда он это знает? Но предпочла оставить свои комментарии при себе, вслух лишь поблагодарив Тикки. — Хозяин передал мисс письмо! Гермиона покраснела, представив, что в этом письме он обязательно её выведет из себя, намеками на женский алкоголизм, пошутит о том, что она уснула в ванной как полная идиотка, будет пара шпилек о её наготе, ведь раз не Тикки, только он мог её уложить в постель. А ещё пройдётся по болезненной теме о её неудавшемся замужестве… И если вчера она пошла с Малфоем просто по стечению обстоятельств, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, наверное, потому что он её спас… то сегодня эта идея казалась ей чрезвычайно глупой. С обреченным видом она крутила в руках конверт, думая о том, стоит ли вообще его вскрывать. Эльф тут же дал о себе знать. — Мисс, хозяин Драко велел позаботиться о Вас! Господин Драко очень хороший хозяин! Он не хотел расстраивать мисс! Гермиона подумала о том, что Тикки наверняка не видел Добби, своего предшественника… Но всё же, она вскрыла конверт сломав восковую печать. В письме было всего несколько строк.

В жизни бывают очень сложные периоды. Уж я точно знаю об этом. Ты прекрасна. Поэтому докажи всему миру — ничто не может тебя сломать. Иначе зачем все то, что ты уже сделала? Хотя бы постарайся не делать глупостей. Драко Малфой

Она перевернула пергамент, с мыслью о том, что он не издевался, не шутил… Что черт возьми, это значит? Что она ему наговорила? И как это вообще понимать… Неужели, он и правда повзрослел? И так изменился? Внезапно Гермиона осознала то, что именно он имел в виду под словом прекрасна, густо покраснев. Ещё раз перечитав письмо ей подумалось о том, что её план — это полный бред. Лет в пятнадцать ещё можно было бы так сбежать… но она взрослая женщина, которая строит карьеру. И если какой-то… мерзавец не хочет быть с ней, что ж, это его право. Она не станет сбегать. Нет. Она посвятит себя карьере! Уйдёт с головой в работу и переживёт весь этот кошмар. В голове вновь начал созревать план действий. Только теперь адекватных. Она найдёт себе квартиру или дом, заберёт вещи и просто будет жить для себя. Именно в этот момент она также осознала, что отношения с Роном никогда не делали её по-настоящему счастливой. Изжили себя. Да, с ним было привычно. Она произнесла вслух это слово, словно пробуя его на вкус. И осознала, что уже давно у неё нет ни бабочек в животе, ни желания поддерживать отношения, которые сами собой иссякали день ото дня. Только она, Гермиона Грейнджер, будучи увлечённой своей работой, этого не видела. Рон стал вратарем… как и мечтал. А теперь он хотел ребёнка, а лучше двоих или троих. А вообще, он желал, чтобы она нарожала ему грёбаную команду для квиддича… И вот из-за этого они бывало ссорились. Сейчас исчезло чувство безысходности. Теперь она знала, что именно делать дальше. Неужели… неужели ей помог осознать это всё Драко Малфой… За один вечер и утро, довершив начатое парой фраз, этот слизеринский хорёк, изводивший её в школе. Она не веря повертела письмо в руке. Затем решительно притянула свой клатч и написала письмо в ответ.

Спасибо за всё.

Зависнув на несколько секунд Гермиона всё же не удержалась и добавила вторую строчку

Искренне недоумеваю… откуда такие предположения? (Даже не собиралась их совершать) Ещё раз спасибо, Малфой. Гермиона Грейнджер.

***

       В это самое время, на другом конце магического Лондона, в одном из самых известных ресторанов косого переулка за столом сидел молодой мужчина, которого можно было назвать по-настоящему красивым. Он получил письмо от некой молодой женщины. Несмотря на то, что он находился на деловой встрече с очень большим желанием добиться договорённостей с этим партнером, всё же извинившись, он прервался, развернул лист пергамента и искренне улыбнулся, взглянув на её ответ.       Его собеседник, мужчина лет тридцати на вид, попытался приподняться над столом, и забавно вытянул шею, чтобы прочесть письмо. Ему было действительно любопытно. Потому что увидеть искреннюю улыбку на лице Драко Малфоя сродни чему-то нереальному. Однако, молодой волшебник с платиновыми волосами быстро свернул лист пополам и убрал в карман. Малфой поднял глаза на своего оппонента и вежливо обратился: — Перси, это крайне неприлично, — его губы сложились в такую привычную усмешку. — За столько лет твоего сотрудничества с Министерством, ни разу не видел такой искренней улыбки. Мне действительно стало любопытно. Малфою нравилось, что Перси Уизли не имел привычки отпираться и чаще говорил даже чуть больше, нежели следует. Поэтому, усмехнувшись ответил: — Министерство не делало мне столь выгодных предложений. Перси понимал, что если бы не прошлое Малфоев, то вряд ли удалось бы выбить столько галеонов из этого денежного мешка. Именно Перси Уизли было поручено встречаться с лордом и заключать сделки. Но сегодня, Малфой неожиданно сам предложил свою кандидатуру на одну из министерских должностей. — Ты настроен возглавить отдел международного магического сотрудничества? Да, я слышал о твоих талантах парламентера, но всё же… Я не могу согласиться без… Жестом руки прервав собеседника он изрёк: — Устрой мне встречу с министром. Ты же понимаешь, что от этого выиграют все. — А что выиграешь ты, Малфой? — Перси хотел знать. Обязан, если честно. И он до сих пор не мог доверять оппоненту. Малфой поморщился от такого прямолинейного и глупого выпада. — Вот это было лишним. Я отдаю себе отчёт, что ты никогда мне не начнёшь доверять, как и многие другие. Но, согласись, это хорошая попытка. — Неужели тебя стало заботить общественное мнение? Никогда не поверю, — скептически произнёс Перси, немного скривившись и отправив в рот аппетитный кусочек стейка.  — Только не говори, что тебя это заботит. Твоя мать смирилась, а желающих заполучить «самого желанного холостяка Великобритании», если верить Скитер, слишком много. Так что, Малфой? Зачем тебе эта должность? — Ничего не изменилось. Наша фамилия навсегда останется связана с прошлыми неприятными событиями. Я не знаю способов это исправить и не собираюсь их искать. Всё верно, для меня это выгодно. Должность даст мне возможность вернуться на международную арену как эффективному представителю своей страны, что выгодно для Министерства. А я, наконец, получу возможность строить свой бизнес, заручившись поддержкой министра по факту. Все поймут, что прошлое уже не так волнует Министерство, а значит, со мной можно иметь дело. — Ты один из самых жёстких оппонентов и всегда заполучаешь то, что хочешь, без компромиссов. А сейчас ты мне раскрываешь свои карты. Так легко? — Быть нештатным консультантом инкогнито и иметь небольшие поблажки от министерства… В сравнении с тем, чтобы возглавлять отдел международного сотрудничества — не одно и то же, согласись, это разные вещи. Я веду дела честно, о чём ты, Перси, тоже хорошо осведомлён. Согласись, если бы не мое прошлое, то вы бы пытались меня уговорить занять этот пост. А что касается раскрытия карт… — Малфой сделал театральную паузу и отпил из бокала глоток вина, с непроницаемым выражением лица добавив:  — А какой смысл их не раскрывать? Если мы оба понимаем, чего я хочу. Перси неприятно поморщился. — И ты всегда получаешь то, чего хочешь. Малфой никак не прокомментировал последнюю фразу, лишь наколол на вилку томат черри и изящно отправил в рот. — Когда я смогу поговорить с министром? — Кингсли сейчас во Франции, ведёт переговоры… — Вот именно поэтому, я вам и нужен. Министр не может один отдуваться за всё Министерство. — Как бы не хотелось этого признавать, но ты прав. Есть всего три человека, которые всегда получают то, чего хотят. По крайней мере, из моих знакомых. Малфой улыбнулся лишь уголками губ, сохраняя на лице маску спокойствия. Он успел подумать о том, что на эту должность претендует ещё кто-то и Перси опрометчиво на это намекнул. Драко решил сделать вид, что не понимает этого намёка. — Я, Кингсли Бруствер, а кто третий? — Гермиона Грейнджер. Малфой на секунду замер. В его голове уже начались вычислительные процессы, он стал соображать как побороться с ней за это место и получить его. Но Перси ничего не заметил и просто продолжил: — Ей уже несколько раз предлагали возглавить этот отдел… Но, она по прежнему упирается и не хочет уходить со своего поста главы по законотворчеству… так что, тебе остаётся надеяться, что героиня войны, которую знают даже в отдаленных странах… которая способна просто своим присутствием получить половину от желаемого… В общем, это твой единственный конкурент. Но она скоро выйдет замуж и эти командировки совершенно не нужны никому из членов её семьи. Малфой кивнул, продолжив свой завтрак. В его голове всплыл вчерашний вечер. Если она разорвёт отношения со своим рыжим недоразумением… То вполне может захотеть изменить свою жизнь, кардинально. Частые командировки, новые знакомства… как нельзя лучше подойдут для этих перемен… И это будет проблемой. Действовать нужно быстро. — Перси, так когда я смогу встретиться с министром Бруствером? — Думаю, что в понедельник он уже должен вернуться. Жди приглашения в Министерство скорее всего во вторник. Драко Малфой кивнул, размышляя о том, что раз Перси так быстро согласился, значит им нужен человек как можно скорее на это место. Кингсли хоть и высококлассный волшебник с огромным опытом, но он не в состоянии один работать за всё Министерство. Перси Уизли, безусловно, до абсурда амбициозен, но он совершенно не умеет вести переговоры и разбираться в политических играх.

***

***

Гермиона вошла в Министерство и порадовалась, что сегодня уже пятница. А значит, ей лишь один день следует продержаться с непроницаемым лицом. За выходные она, конечно, обустроит новое жильё и постарается хоть немного прийти в себя. Боль от предательства Рона была почти физической. Не успела она сделать и пары шагов, как к ней подбежал Гарри, обхватил руками и прижал к себе. — Слава Мерлину с тобой все в порядке! Мы себе места не находили! Всю ночь тебя искали с Роном и Джинни! Где ты была?! Гарри не заметил, что его подруга болезненно поморщилась при упоминании Рона. — Да… мне нужно было тебя предупредить. Извини, Гарри. Поттер смотрел на неё со все возрастающей тревогой. А Гермиона взялась пальчиками за переносицу, будто у неё дико начала болеть голова. — Что произошло? Девушка вздохнула и серьезно посмотрела в ярко зелёные глаза друга, почти брата. — Мы… я расторгну сегодня помолвку. Идём ко мне в кабинет. Ты все равно не отстанешь. А обсуждать это на виду у всех… Гарри плотно сжал челюсти. Мрачно посмотрел на свою лучшую подругу, мысленно прикидывая что могло произойти? Да, они и раньше ссорились с Роном, но последние пару лет их отношений были практически без скандалов. Обычно Гермиона вся в слезах выходила из его камина на улице Гриммо, а затем весь вечер её успокаивали Гарри и Джинни. После пары дней её проживания у него в гостях являлся Рон, и они мирились. Но в этот раз все было иначе. Хотя бы потому, что из камина вышел Рон. В полном недоумении и тревоге, что Гермиона пропала. Они отправляли ей сов и Патронусов. Но оставались ни с чем, потому что она, видимо, не желала получать сообщения, выставив магический щит, и послания просто не могли найти адресата. Она намеренно скрылась, или её кто-то скрыл… Утром Гарри дежурил в Атриуме в надежде, что на работу она точно явится. — Идём. Хочу знать, что он натворил на этот раз, — в надежде прошептал он. — Не горячись, это же Рон… Ты же знаешь… В этот момент они уже подходили к лифтам, Гарри хотел успокоить подругу, но когда увидел её реакцию на его слова, сразу замолчал. В нём поднималась волна злости на Рона. Да, они были для него самыми близкими людьми на свете. Но Гермиона единственный человек, который ни разу его не предал, не подвёл и не обидел. Она была ему как сестра. И если в этот раз Гарри предстояло вмешаться, то он встанет на её сторону.       Оказавшись в кабинете Гермионы он уселся на гостевой диван. А хозяйка этого чудесно обставленного кабинета уже разбирала и сортировала почту, принесенную чуть раньше её помощницей. Наконец, Гермиона отвернулась к окну, отложив палочку подальше от себя на подоконник. Она стояла к Гарри спиной, и ему стало совсем уж не по себе от такой Грейнджер. В последний раз она была настолько разбита в лесу, когда Рон их бросил. Он выжидающе молчал. И девушка, очевидно собравшись с духом, заговорила: — Я такая идиотка… Я даже не замечала… Он все время проводил на тренировках и в разъездах. Мы даже ссориться перестали, — она горько усмехнулась и отбросила выбившиеся пряди назад. — Я была счастлива, что он, наконец, повзрослел. У нас давно не было… — она тщательно подбирала слова, — близости… Рон говорил, что ему нельзя перед игрой или ещё какую-то чушь. Но я ему верила. Гарри подумал, что она уже закончила. — И это все? Гермиона, Рон… Она остановила его взмахом руки, призывая помолчать. Гарри понял, что ему становится не по себе, он начинал понимать, но всё ещё надеялся, что это будет тот редкий случай, когда интуиция подведёт. — Вчера я вернулась домой раньше обычного. Дверь была не заперта, я услышала голоса и плач. Испугалась. Вошла в гостиную и узнала, что Рон через несколько месяцев станет отцом. А разрывать отношения со мной не хочет, потому что это, видите ли, испортит его репутацию… — Рон вчера говорил, что ты так и не пришла, как такое возможно, если ты там была, ты уверена, что всё поняла правильно? — Дезилюминационное заклятие, чарами заглушила звук шагов, они меня даже не видели и решали как воспитывать ребёнка. Он притащил её в наш дом… Она стала повышать голос, её глаза наполнились слезами и Гарри, достаточно хорошо зная подругу, подбежал к ней, одновременно с этим накладывая на комнату одно за другим заклинания. Никто не должен войти, никто не должен услышать. Гермиона вцепилась в Гарри и зарыдала в голос. Спустя час ему удалось ее успокоить. Поттер самолично хотел заавадить лучшего друга. Он искренне не понимал его поступков. В ужасном гневе мальчик-который-победил мерил кабинет Гермионы шагами, а она сидела на диванчике опустив глаза и теребя подол платья пальцами. Наконец, она выдохнула. Встретившись глазами с другом, со своим лучшим и единственным другом, девушка собралась с духом. — Гарри, я не хочу его видеть. Никогда. Я понимаю, что это невозможно. Но… хотя бы не сейчас… — Каков план? Наверняка он у тебя уже есть. — Я не выдержу сказать ему всё сама и не применить хотя бы Круцио… Я хочу, чтобы он почувствовал, что чувствую я… — На этих словах они оба взглянули на ее шрам, бледно видневшийся на предплечье. Неприятное напоминание о пытках в Малфой-Мэноре во времена войны. Она продолжала: — Напишу письмо, положу туда кольцо. Ты назначишь ему встречу. Сегодня. А я за это время соберу вещи и исчезну из его жизни. Мне нужно около часа. Сможешь его отвлечь? Гарри угрюмо кивнул. Ему не хотелось обманывать Рона, но после того, что он натворил… его стоило обмануть. Ради неё. — Могла не спрашивать. Гермиона облегченно вздохнула. — Спасибо, Гарри. — Где ты вчера была? И где теперь будешь жить? — Вчера я была в отеле. В маггловском. Ещё не решила, возможно… Возможно остановлюсь пока там же, — соврала Гермиона. Ей не хотелось рассказывать о причинах встречи с Малфоем и тем более о том, как проснулась голой.

***

      Гермиона за пару часов расправилась со своей работой и испарилась из министерства, ей нужно было найти жильё. Перспектива жить в отелях не радовала. Разумно аппарировав в маггловский квартал, она арендовала небольшой дом на окраине города. Риэлтор удивился, что девушку больше всего интересовало наличие в доме камина и чердака. Ещё больше он удивился, когда узнал, что у неё есть сова, которая и будет жить на этом самом чердаке. Риэлтор не помнил, как точно они обо всем договорились и подписали контракт. А Гермиона размышляла о том, что использовать Конфундус против маггла в своих целях не очень-то и законно.

***

      Наконец, оставшись одна, она осмотрела дом. Прихожая вела в две комнаты по правую и левую руку от входа. Слева была гостиная, справа кухня. По центру прихожей была лестница, ведущая на второй этаж. Рядом с лестницей располагалась гостевая ванная комната. Дом не был домом её мечты, однако, вполне устраивал новую хозяйку. Стены были везде одинакового светло-бежевого оттенка, меблировка не раздражала. Стиль интерьера можно было назвать скандинавским. Молодая девушка прошла в небольшую гостиную с камином, обложенным белой плиткой. Камин располагался по центру комнаты напротив трёх больших окон в пол, сам пол был приятного оттенка светлого дерева. Оставив клатч лежать на диване, Гермиона отправилась осматривать кухню. Все те же светлые оттенки, белый обеденный стол. Дверь из кухни вела на задний двор. На втором этаже располагались две спальни и ещё одна ванная комната. Гермиона отправила Патронуса Гарри, с просьбой проследить, чтобы Рон не вернулся в ближайший час. Аппарировав в их с Роном дом, она почувствовала дикую боль и слепую ярость. Но всё же заставила себя успокоиться. Она пока не успела обдумать весь спектр эмоций, чувств и вообще не решила как себя ощущать в сложившейся ситуации. Отбросив желание уничтожить все общие снимки, Гермиона палочкой принялась собирать все свои вещи. Ей не хотелось что-либо забыть. Сбор вещей отвлекал от любых мыслей. Письмо Рону было написано ещё утром на работе, конверт запечатан. Она ещё раз чуть сильнее чем следовало сжала плотный конверт, чтобы почувствовать под пальцами вложенное туда кольцо в последний раз. Вещи были собраны и уже отправлены в клатч. Гермиона легко провела рукой по камину, прощаясь с местом, которое почти пять лет называла домом. Дверь распахнулась, в дом влетел Рональд Уизли. Он был весь красный и взъерошенный. — Я никуда тебя не отпущу! Ты слышишь?! Это всё недоразумение! Да, я виноват, что изменял тебе. Но люблю-то я только тебя! Гермиона оглянулась, пытаясь сохранить остатки самообладания. В этот момент в дом влетел такой же запыхавшийся Поттер. — Гермиона, прости! Он… Девушка тяжело вздохнула и произнесла: — Видит Мерлин, я этого не хотела. — На кончиках ее пальцев начала искриться магия, а палочка выпускала целые снопы искр бледно-жёлтого цвета. Наконец, она взмахнула древком, не произнося ни слова. Повзрослев, она давно перестала пользоваться устными заклинаниями. Палочка Рона взмыла в воздух, тут же переместившись в её руку, а благодаря заклятию Левикорпус, Рон теперь болтался под потолком вверх ногами. Гермиона предостерегающе направила своё оружие на Гарри. — Не вмешивайся. Я сама в состоянии за себя постоять. — Убедившись, что Гарри поднял руки вверх и отошёл на шаг, её взгляд вернулся к Рону, который орал благим матом и приказывал опустить его на землю. Не выдержав, Гермиона заорала на всю комнату: — Ты настоящая задница, Рональд Уизли! Закрой свой рот, пока я не заткнула тебя Силенцио! Рон не прекратил орать на неё, и она взмахом палочки заставила его замолчать. Шумно выдохнув и спокойно вдохнув, Гермиона продолжила: — Теперь, когда ты в состоянии меня выслушать... Я вчера была здесь. Когда ты был со своей невестой, — в её руках тут же воспламенился конверт. Как это произошло объяснить было трудно, но напугало обоих мужчин. Волшебница же даже не обратила внимания на такой спонтанный выброс магии. — Я написала тебе письмо, видит Мерлин, хотела всё сделать мирно! Но нет, ты явился сюда и посмел на меня орать. Нет, Рон. Мне плевать, что ты там думаешь. Теперь всё кончено. И письмо… ты не заслуживаешь того, что там написано. — Конверт догорел в её руках, превращаясь в горстку пепла. Это был всплеск неконтролируемой магии из-за переполнявших эмоций. С ней такое уже случалось, целители сетовали на слишком сильный магический фон. Не опасно, просто избыток магических сил, но выглядело всегда эффектно. Кольцо со звоном отскочило от пола и покатилось под диван. Она презрительно проследила взглядом за ним. — Подаришь его своей невесте. И поздравляю. Ведь ты скоро станешь отцом. Как и хотел. Видимо воздержание нужно было только в отношении меня. Да, я не красавица… Но не настолько же! — теперь Гермиона перешла на крик. — Ты о чем вообще думал, придурок?! Только попробуй преследовать меня. Поверь, в следующий раз это будет Авада! — с презрением она бросила его палочку на пол. И уже спокойнее обернулась к свидетелю ссоры. — Гарри, я позже сообщу тебе свой новый адрес. Проследи, пожалуйста, на этот раз за тем, чтобы он меня не нашёл. Иначе… Тебе придётся расследовать таинственное убийство вратаря Пушек Педдл. И ты потеряешь обоих друзей. Выйдя за порог гостиной Гермиона аппарировала, оказавшись уже в своём новом доме. Привычная тошнота от перемещения смешивалась с адской болью её разбитого сердца. По щекам заструились слёзы. Она осела на пол и громко разрыдалась. Всё было сделано правильно. Он не достоин видеть её слез. Но теперь она могла дать волю эмоциям.

***

      Утром субботы Мэнор был неприступен и пуст. Лишь в огромной и величественной столовой во главе стола восседал молодой лорд Малфой, а на противоположном конце — его мать, леди Нарцисса. Они о чём-то непринужденно беседовали вот уже минут двадцать. — Дорогой, как продвигается твой проект интеграции с Министерством? Когда я смогу устроить приём в честь твоего назначения? — она притворно безразлично интересовалась его работой, изящно отправляя в рот кусочек маринованной в вине груши. — Мама... — Драко сощурился и улыбнулся, откладывая в сторону газету. Как же он обожал свою мать. — ... неужели ты настолько безразлично относишься к этой интеграции? Если бы я знал тебя чуточку меньше, даже подумал бы, что тебе действительно не важен этот проект. Нарцисса отложила приборы и искренне улыбнулась сыну. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Драко. Его улыбка сделалась шире, обнажая ряд ровных белых зубов, а вокруг глаз лучиками разошлись морщинки. — А ещё вновь блистать на светских приемах, чтобы при этом на тебя не смотрели косо. — уже гораздо серьёзнее он добавил. — Я знаю, как это важно для тебя. Я не забыл. И обещаю, что именно так и будет… Драко сделал глоток кофе и вновь посмотрел на мать. Она явно не хотела на него как-либо давить и заставлять чувствовать себя неловко. Но он не смог удержаться минутой ранее. — Драко, мы оба знаем, что ты не меньше меня хочешь восстановить репутацию семьи. Потому что, твои дети будут носить фамилию Малфой! Хотя ты наверняка ещё не задумывался над этим. Мне плевать на приёмы и почести… как и на этих лицемеров в целом. Не забывай, что я Блэк. И ты тоже, наполовину. — Я действительно не задумывался об этом… — Блэк. Тот, кто не знал их, не понял бы. Но Драко отдавал себе отчет в том, что обязан. Он последний законнорождённый наследник обоих родов. И Блэки всегда играли по-крупному, добиваясь своего. — Ты, как всегда, права. Встреча с министром будет в начале недели. Если всё пройдёт гладко, думаю, что в сентябре ты организуешь приём. Кстати, на счёт Блэков… Нарцисса вскинула бровь и вновь отложила приборы, с интересом наблюдая за нерешительностью сына, что случалось крайне редко. — На днях у меня была интересная встреча. Не буду вдаваться в подробности, но мы с Сириусом действительно имеем нечто общее. В омуте я видел его. Нарцисса замерла, её руки немного затряслись и она положила их на стол, упираясь одним большим пальцем в другой, чтобы унять дрожь. Голос звучал ровно, как и всегда, несмотря на нестерпимую боль, которую она чувствовала каждый раз при упоминании тех, кого искренне любила, но кого больше нет в живых. — Мы в детстве проводили очень много времени вместе… Он и Регулус были замечательными мальчишками. — У тебя осталась Андромеда. Почему ты не хочешь? Нарцисса отвела взгляд, её глаза наполнились слезами, она старалась не расклеиться. — Мама, я понимаю… Но ты ни в чём не виновата. Я найду способ вас помирить. — Она не простит меня. Слишком долго я была не на той стороне. Драко уже подошёл к матери и протянул ей руку. Она уверенно приняла приглашение. Он очень чутко реагировал на её грусть. У них двоих больше никого не осталось. И он пообещал себе помирить её с сестрой. Теперь, когда он убедился, что для неё это действительно важно. Что ж, Андромеда Тонкс, скоро ты будешь частой гостьей в Мэноре. Осталось придумать как это провернуть. Драко нежно улыбнулся матери. — Я давно не танцевал. Позволишь пригласить тебя? Нарцисса направила палочку на проигрыватель, и по гостиной разнеслась мелодия вальса. Драко был отличным партнером, он уверенно вёл в танце и хорошо чувствовал музыку. Нарцисса даже улыбнулась. Он безупречно кружил её по паркету. — Ты такой взрослый, Драко. — Леди Малфой, Вы отлично танцуете. Давно у меня не было столь искусной партнерши. Она рассмеялась. — Помнишь, как я учила тебя танцевать? — Да, моя учительница пришла в отчаяние… она, кажется, отказалась со мной заниматься после моих проделок. А отец сказал, что накажет меня, если я его опозорю и отдавлю ногу девчонке Гринграсс на приёме, — Драко вспомнил давно минувшие дни. — И твоей матери ничего не оставалось. Я помню, как ты мне отдавил все ноги, пока мы репетировали. Но после того приема мой сын, наконец, понял, какое впечатление производят на девушек свидания и танцы, правда, милый? — Нарцисса лукаво улыбнулась. — Где мои девять лет? Подумать только… Вместо того, чтобы отдавить ей ноги, я её поцеловал и все равно получил от отца, — Малфой рассмеялся. — Если быть точным, то это она тебя поцеловала, — Нарцисса вспомнила тот день и не смогла сдержать улыбки. — Ооо, в какой ярости был её отец. Драко радовался, что сумел перевести тему и развеселить мать. — Да, а я полночи слушал о том, что должен был подружиться, чтобы содействовать переговорам, а не соблазнять дочь партнера отца… и что своей выходкой я чуть не похоронил весь проект, — Драко вновь улыбнулся.

***

      Для Гермионы выходные проходили куда прозаичнее. Она не хотела никого видеть. Особенно Гарри или миссис Поттер. Джинни, конечно, встала бы на её сторону, в этом не было сомнений. Но Гарри не смог удержать Рона, как они договорились… И после вчерашнего выдавать свой новый адрес было крайне глупо. Все слёзы были выплаканы. Теперь у неё появилось время подумать обо всём случившемся за последние пару дней. Как ни странно, она осознала, что чувства к Рону свелись к пустоте. Какая-то часть её самой была рада, что они расстались. Между ними не было той искры, как у Джинни с Гарри или как у Билла с Флёр… Гермиона призналась себе, что всё к лучшему. И единственное, что её убивало, так это то, что он не сказал ей. Изменял… И пёкся только о своей репутации. Это было по-настоящему отвратительно. До тошноты. Что сама того не зная, была запасным и безопасным вариантом, всегда находящимся под рукой. Он даже готов был на ней жениться. О Мерлин, как хорошо, что она пришла раньше в тот день… Мысли Гермионы перетекли в вечер четверга. Она до сих пор была благодарна Малфою, что никто и ничего не знал. Пресса была не в курсе, а значит, он сдержал слово. Удивительно, но он ее смог успокоить. Они даже мирно общались в тот вечер, что было ещё удивительнее. Но что вгоняло в краску, так это воспоминание о том, что он видел её голой. Но благо, их пути пересекались «никогда», он не коллега, с которым бы она виделась на работе каждый день. Не друг, который мог бы подкалывать. Он никто. Парень, которого она когда-то спасла от Азкабана. И ему хватило здравого смысла не шутить над ней. Признаться честно, он поступил как джентльмен. Впервые в тот вечер, она почувствовала себя всего лишь женщиной, слабой женщиной. С ним было не скучно ещё в Азкабане, когда она работала над его делом. Их словесные перепалки, после того как с его пальца сняли злополучный перстень… Аристократ был не глуп. И ему не нужно было объяснять что-то, как Рону или Гарри. Она даже ведь не заикнулась о расставании, а он всё понял. Не стал расспрашивать, а просто скрасил её вечер. Это было по-взрослому. Гермиона думала и о том, что ради Рона она старалась выглядеть привлекательно. Чтобы вызвать хоть какой-то интерес к своей женственности. Но всё было напрасно. И то, что она после школы перестала носить бесформенную одежду, сменив её на элегантный офисный стиль, и то, что её волосы не были больше растрепанные и не похожи на веник, также не вызывало никаких перемен в их отношениях. И конечно, она стала носить лодочки на тонкой шпильке, краситься… Комплименты делали все, но не Рон. Для него она по-прежнему оставалась книжным червем, заучкой и девочкой с комплексом отличницы.