Чем дальше, тем интереснее

***

      Утро понедельника принесло облегчение. Ей нужно было куда-то идти и что-то делать, а значит, умирать в постели от жалости к себе больше не представлялось возможным.       Сегодня из командировки возвращался Кингсли и это было отличной новостью. После его возвращения они договаривались начать работать над новыми законами. Из этого следовало, что работы будет много настолько, что упиваться жалостью к себе в ближайшее время даже при огромном желании не выйдет. Встретив в Атриуме Гарри, Гермиона узнала, что Рон не собирался жениться на Лаванде Браун. Их роман действительно длился несколько лет, но её беременность не входила в планы Рона. Теперь же ему предстояло объявить всему волшебному миру о предстоящей свадьбе. Гермиона, наконец, осознала, во-первых, почему девушка казалась ей смутно знакомой, а во-вторых … ей предстояло прятаться от репортеров по меньшей мере около года, пока новость не уляжется в головах сограждан. Вечерний выпуск «Пророка» будет сенсацией. Определённо. Гермиона поморщилась, сидя в своём кабинете, когда украдкой взглянула на часы. Через каких-то несколько часов от её личной жизни не останется ничего. Ладошки вспотели, когда она стала думать о том, как будет покидать министерство, чтобы добраться домой. Единственной хорошей новостью являлось то, что никто не знал где теперь живет героиня войны.

***

      Таким образом, понедельник для Гермионы начался очень напряжённо. Она ещё не успела подойти к своему кабинету в сопровождении Гарри, как её помощница Ромильда уже неслась навстречу с папкой каких-то документов. — Доброе утро, Ромильда. Вижу, есть какие-то новости… Секретарь выглядела крайне взволнованной, что было несвойственно рассудительной девушке. Неприятное предчувствие разлилось в районе солнечного сплетения лучшей подруги главного героя магической Англии. — Мисс Грейнджер, доброе утро! Ещё как есть! И все Ваши встречи на сегодня пришлось отменить! Министр Бруствер ждёт Вас к 12:00 у себя в кабинете. Он передал, чтобы Вы ознакомились с этим, — на ходу она вручила увесистую папку в руки Гермионы лично. Это говорило лишь об одном: крайняя секретность. — А также он просил Вам передать, чтобы все встречи, начиная со среды, также были отменены или перенесены Вами, потому что Вы отправляетесь во Францию подписывать документы. У Вас есть два дня, чтобы завершить срочные дела. Гермиона без энтузиазма приняла документы и взглянула на Гарри, который не нашёл ничего лучше, чем ляпнуть: — По крайней мере «Пророк» до тебя не доберётся, если ты уедешь. Ромильда смотрела и непонимающе моргала. Её начальница гневно взглянула на своего друга и заговорила: — Ромильда, через десять минут жду тебя в своём кабинете со всеми бумагами для отъезда. А также подготовь моё расписание, рассортируй все встречи на важные и не очень. Я решу кого в какое время принять. Так… и самое главное, почта. Разбери её самостоятельно. Неотложное мне на стол. Ромильда кивнула и устремилась на своё рабочее место, но всё же исподлобья взглянула на начальницу, которая выглядела расстроенной. Гарри с Гермионой миновали общий коридор и вошли в её кабинет. Хозяйка кабинета тут же наложила заглушающие и запирающие чары на помещение, её щеки раскраснелись. — Ты в своём уме? — налетела на Гарри Гермиона. — Ты глава аврората! И ты, не стесняясь и не думая, ляпаешь такие вещи! — Извини, я не подумал. — Гарри поморщился. Ведь к вечеру эту новость будет в любом случае знать каждый. — К чему мне готовиться? — Взглянув на друга Гермиона осознала, что видимо не в курсе чего-то. И Поттер лишь подтвердил её догадку. Гарри тяжело вздохнул, это не предвещало ничего хорошего. Он накрыл ладонями лицо и взъерошил волосы. Ещё хуже было то, что мужчина начал метаться по кабинету. — Рон пришёл к нам в пятницу и всё рассказал. Джинни по дурости и от злости всё рассказала матери. Они его едва не убили. Гермиона надменно фыркнула, давая понять, что состояние её бывшего жениха ей неинтересно. Она перевела взгляд на папку, открыла и старалась сделать вид, что её не трясёт. Гарри продолжал: — Молли заставила Рона пригласить Лаванду в субботу к ним и настояла на том, что он обязан жениться на бедной девушке. Конечно же она просила передать, что этот болван не заслужил тебя, если быть точным, «он не достоин и твоего мизинца!» И ей очень жаль, она не так воспитывала своего сына. Молли очень расстроена, они плакали с Джинни и я не знал кого из них успокаивать. Потом Лаванда и её родители приняли предложение Рона. Вернее Молли. Неважно. Они поженятся и ребёнок будет расти в полной семье, не будет бастардом. Но родители Лаванды, вернее её отец, настоял на огласке… Они сегодня дают интервью «Пророку» о том, что разрыв ваших отношений произошёл уже очень давно, но Лаванда не хотела ничего афишировать. Ты же, по доброте душевной или по старой дружбе, подыграла… чтобы не привлекать внимания к паре раньше времени. Учитывая положение Лаванды. Хуже всего то, что Рон в ярости и ведёт себя до одури странно. Не самые лучшие выходные... Но я не жалуюсь. Я не смог никого переубедить, прости... Скажи лучше, как ты? Гермиона в ярости хватала ртом воздух, её лицо раскраснелось, а из палочки вновь сыпались искры. Гарри даже на миг показалось, что у подруги есть определенное сходство с Беллатриссой Лестрейндж. Такой же бешеный взгляд и копна волос, которые, кажется, шевелились от гнева обладательницы. Он даже замер на пару секунд. А Гермиона прошипела в лучших традициях змееуста: — Я его убью! Гарри поднял руки в примирительном жесте: — Гермиона, успокойся, пожалуйста! Это лучший выход для всех! — Поттер осознал свою ошибку, нужно было просто молчать. Эта ведьма воистину выглядела пугающе могущественной. Даже бравому аврору стало бы крайне рискованно сразиться с ней, не рискуя быть проклятым или убитым. — Лучший выход?! Лучший выход быть ширмой для Лаванды и этого кретина?! Мерлиновы панталоны, за что мне это?! — От её очередного всплеска магии на столе лопнула стеклянная чернильница, а на журнальном столике то же самое произошло с графином для воды, двумя стаканами и вазой, из которой тут же выпали розы, рассыпавшись по ковру. Вся её бравада улетучилась при взгляде на устроенный беспорядок, и она обессиленно опустилась в кресло, закрыв лицо ладонями. Гарри молча восстановил стеклянные предметы, плюхнувшись на диван. И теперь сушил палочкой многострадальный шерстяной ковёр. В кабинет постучала Ромильда, Гермиона взмахом палочки отворила дверь. Увидев лица этих двоих, волшебница спросила, не помешала ли? Гарри уже мялся у входа, переступая с ноги на ногу. Грейнджер взяла себя в руки и произнесла: — Нет, Ромильда, ты не помешала. Гарри, спасибо что предупредил. Не попадайся мне на глаза как минимум сегодня. Как ты мог это допустить, я не понимаю?! Поттер лишь поправил очки, стыдливо опустив глаза, ещё раз извинился и скрылся за дверью. Ромильда, как и положено идеальному секретарю, сделала вид, что ничего не произошло. Её взгляд зацепился за вазу и она молча наполнила её водой, хотя точно помнила, что уже делала это с утра. Гермиона не заметила, как пришло время идти на встречу с министром, она едва успела ознакомиться с содержимым папки. Девушка сейчас была даже в какой-то мере рада такому завалу, ведь не было и секунды на переживания о вечернем выпуске «Пророка».

***

      Встреча с Бруствером прошла достаточно быстро. Они обменялись радостными новостями о перспективах, открывшихся после его переговоров с французами. Гермиона уже подготовила примерный список для пакета документов на подписание: единое правовое поле с Францией — это огромная удача — не нужно будет больше подавать прошения на путешествия и ждать ответа от министерства, теперь всё станет намного проще. Нужно будет лишь зарегистрировать палочку в стране пребывания! А ещё закон коснётся всех магических популяций, которые теперь будут ещё больше защищены. Гермиона просто сияла. Сбывалась её мечта, то, к чему она шла на протяжении всей своей карьеры. И большего было не нужно.        Но когда Кингсли заговорил о том, что она поедет не одна, у неё будет компания… Она даже не обратила внимания на этот аспект. А стоило бы. Девушка получила огромное количество задач до конца рабочего дня и была абсолютно уверена, что не уйдёт с работы раньше полуночи. Такое случалось не часто, но в этот раз определённо радовало.       Следующая её встреча с министром была запланирована на 17:00 в этот же день. Им предстояло разработать стратегии дальнейшего сотрудничества с Францией, а также распределить обязанности между Грейнджер и её коллегой. Работы было слишком много, чтобы она успела подумать о том, кем будет этот коллега. Она лишь знала то, что он непременно должен знать французский не хуже неё и быть отличным дипломатом. А из штата министерства таких людей было немного, поэтому она не стала гадать с кем поедет. Её сердце сжималось тем чаще, чем ближе стрелка часов перемещалась к вечеру, вернее грядущему и неотвратимому выпуску ненавистного «Пророка». За день Гермиона так ничего и не съела. Она не смогла себя заставить, несмотря на уговоры своей верной помощницы Ромильды. Пока Гермиона решала поставленные задачи, проводила или переносила встречи, расставляла приоритеты… В кабинете министра появился мужчина с платиновыми волосами. Он уверенной походкой прошёл в кабинет — Кингсли ждал этой встречи. Он очень хорошо был осведомлён о талантах этого волшебника. А о его безоговорочном подчинении не шло и речи. Темное прошлое не позволит влиять на какие-то важные процессы внутри министерства. А поблажки, которые он получит благодаря перспективе работы здесь — это его единственная цель. Бруствер очень хорошо знал, что Малфой-младший всей своей душой ненавидит политику, слишком дорого ему обошлась некогда сильная позиция отца в этой стезе. А ещё Малфой-младший собирался перебраться на родину предков через несколько лет, ведь воспитывать детей в стране, где твоя фамилия смешана с грязью — до ужаса абсурдная идея. Информатор мужчины в лиловой мантии, восседавший сейчас в шикарном кожаном кресле, не мог врать о таких вещах, будучи под Веритасерумом. Этому информатору министр доверял как никому другому, как и сам Малфой-младший, даже не подозревая об этом. Губы Кингсли едва не растянулись в улыбке, когда он поднял голову и увидел перед собой визитёра, который энергично и уверенно подходил всё ближе. Мальчик действительно вырос. Он не станет делать глупостей. Пусть трудится на благо страны.

***

— Министр, рад Вас видеть! — Протянул руку Малфой. Руки были пожаты, условности соблюдены. Прошло уже пять долгих лет после его освобождения из Азкабана и за эти пять лет нечеловеческих усилий светское общество, хоть и нехотя, но приняло его. Малфой был готов к тому, что каждый оставшийся день своей жизни ему придётся бороться с тёмным прошлым в глазах целого магического мира. И если девушки искали его общества, надеясь на баснословно богатого любовника или мужа, то в деловом формате такого прогресса не было и даже не предвиделось. Никто не хотел с ним связываться без одобрения министерства, поэтому Драко Малфой решил, что положит ещё сколько угодно сил и лет, чтобы стать сотрудником этого самого министерства. А затем, когда обзаведётся семьей, скорее всего переберётся во Францию. Его наследник не должен расти в среде, где его люто ненавидят из-за деяний покойного деда и не нашедшего в себе когда-то смелости отца. И этот день настал. Он стоял в кабинете человека, от которого зависела его дальнейшая жизнь. И они только что пожали руки. Начались переговоры. Оба мужчины не заметили, как прошло два часа с начала их встречи, оба с удовольствием отметили, что им есть что обсудить. Как и то, что оба были достойными соперниками по части дипломатии. Время близилось к вечеру. Они даже не прерывались на обед или перерыв. Обоим было в некоторой степени приятно общество друг друга, редко удавалось встретить собеседника, который обладает мозгами. Бруствер думал о том, что Перси Уизли недооценил Малфоя-младшего, и был немного зол на своего помощника за то, что заместитель не привёл его раньше. Сколько времени бы удалось сэкономить… Сколько бы договоров уже было подписано. Малфой соответствовал мнению, которое было отражено в «Пророке»: умный, с тонким чувством юмора, в меру язвительный, молодой, энергичный, эксцентричный, богатый, красивый, как античная статуя. И, конечно, он всегда добивался чего хотел. Прервав свои мысли, Кингсли потёр подбородок ладонью. — Вы действительно совсем не похожи на своего отца, юный лорд Малфой. Драко сохранял своё аристократическое безразличие к любым оскорблениям и словам, его нечитаемая маска будто приклеилась к лицу с ранней юности. После того, что он пережил в дни войны, да и после, в Азкабане научили многому. Будь кто-либо другой на месте Кингсли, он бы поставил его на место. Но в данной ситуации волшебник молчал по двум причинам: первой было то, что Кингсли видел все воспоминания Малфоя и не мог не знать отношения Драко к Люциусу; а вторая — он только что предложил ему работу. И не просто работу, а желанный пост. Всего пару минут назад. Поэтому Малфой протянул со скучающим видом: — Можно просто Драко, раз я теперь работаю на Вас. И я стараюсь сделать все, чтобы меня перестали, наконец, сравнивать с ним… Но, боюсь, что это никогда не закончится. Кингсли ещё раз убедился, что вывести как-либо из себя этого волшебника не выйдет. Что ж, отличное качество для дипломата «умение держать лицо при плохой игре». Проверка пройдена. — Если ты, Драко, преуспеешь, то рано или поздно все забудут о прошлом. Это твоя возможность. Думаю, ради этого ты здесь и находишься… Я не наивен, чтобы думать о том, что ты здесь не ради своих собственных интересов. Как-никак рано или поздно у тебя появится супруга и наследник. Лучше, чтобы к этому времени всё общество относилось к фамилии Малфой хотя бы лояльно. — Даже не стану отрицать этого, министр. С моей стороны это было бы недальновидно. — Рад, что мы так легко нашли общий язык. Можно просто Кингсли. Уверен, ты преуспеешь во всём, что я тебе поручу. — Я тоже, Кингсли. Если я верно понял, то одного меня Вы не отпустите во Францию, я пока не оправдал доверия. И я не в обиде, честно. Так с кем же мне предстоит появиться на моих первых переговорах? Губы Бруствера, наконец, расплылись в широкой улыбке, обнажая ряд ровных белоснежных зубов, которые ярко контрастировали с эбеновой кожей. — Она тебя не разочарует, Драко. И к тому же, с минуты на минуту будет здесь. Но для начала пообещай, что с твоей стороны… другими словами, мистер Малфой, — Кингсли ещё раз добродушно улыбнулся и прокашлялся. И Малфой уже догадался, о ком и о чём пойдет речь. Ещё одна проверка по мнению министра? Что ж, это даже облегчит задачу. Блондин продолжал внимать речи своего начальника. — Вы будете истинным джентльменом в отношении этой особы. Прошлое осталось в прошлом, а нам нужно многое наверстать, чтобы обеспечить стране успешное будущее. И я верю в вас обоих. Всё же Драко потрудился сделать слегка удивлённый и задумчивый вид. Не стоит давать понять министру, что вся эта игра в действительности его больше разочаровывала, нежели располагала. Он рассуждал вслух: — Выходит… В прошлом мы с ней не ладили? Она должна знать французский и преуспеть в дипломатии или законотворчестве, — Малфой мог даже не спрашивать её имя. Но конечно же, изогнул вопросительно бровь, оставляя на лице маску безразличия. — Из всех моих знакомых, работающих в министерстве… Ваше описание подходит только для одной особы. Мисс Грейнджер. Кингсли утвердительно кивнул. — Вы ещё раз подтвердили, что я не ошибся, назначив Вас на этот пост. — Бруствер теперь был согласен со своим информатором целиком и полностью. Юный лорд действительно пришёл сюда лишь для того, чтобы восстановить имя семьи. И расширить возможности собственного бизнеса, но политика его не интересует, в отличие от предыдущих поколений Малфоев. То, что нужно. — Разумеется, с моей стороны трудностей не возникнет. Можете не сомневаться. Я премного благодарен ей, как и моя мать. Если бы не она со своим омутом, то вряд ли бы мы с Вами сейчас общались. Мы с матерью искренне ценим её вклад в нашу свободу. Я давно уже не глупый мальчишка. Не удивляйтесь так. Малфою нравилось, что после его признаний Кингсли был приятно шокирован. Ему нравилось по-прежнему выбивать людей из колеи своей прямолинейностью когда это было необходимо. — От Вас ничего не скрыть, мистер Малфой. Сочту это за очередное подтверждение вашего таланта парламентёра. Как раз в этот момент дверь кабинета министра отворилась и порог переступила хрупкая девушка в синем костюме с юбкой-карандаш. Увидев Малфоя, она едва не споткнулась, но всё же осведомилась: — Я не вовремя, Кингсли? — Очень даже наоборот, Гермиона, проходи. Волшебница все ещё не хотела верить своим глазам. В кабинете сидел Драко Малфой, тот, с кем они не пресекались без малого пять лет. И если бы не инцидент на прошлой неделе, она бы вообще никак не отреагировала на нового, очевидно, коллегу. Но не теперь. Сейчас её щёки предательски запылали, потому что Малфой беззастенчиво скользил глазами по её телу. Гермиона старалась изо всех сил не подавать виду, что заметила это. Она спокойно опустилась на стул прямо напротив Малфоя и взглянула на министра, развернувшись корпусом вправо. Бруствер решил приступить. — Вы знакомы, представлять вас друг другу не нужно. В прошлом вы оба уже сотрудничали… И это было весьма продуктивно. Вопрос в том, сможете ли взаимодействовать ещё эффективнее в интересах министерства и Англии. Что скажете? Малфой совершенно спокойно ответил: — Почту за честь такое сотрудничество, министр. Репутация мисс Грейнджер во многом облегчает мою задачу. Так что… премного вам благодарен за такую коллегу, Кингсли. — Что скажешь, Гермиона? Гермиона не знала чему больше удивляться: тому, что Малфой намеренно назвал министра по имени и тот никак не отреагировал, или тому, что Малфой только что сделал ей комплимент. Из головы тут же выпали мысли, терзавшие её с четверга касаемо Рона. Она вся напряглась, ожидая подвоха. Девушка была готова услышать сейчас что-то вроде: «Когда мисс Грейнджер не напивается и не спит голой в моей постели, с ней вполне сносно работать». Поэтому, она серьезно взглянула на министра: — А у меня есть выбор? — Оба мужчины слегка напряглись. Именно этого она и добивалась. Решили поставить ее в неловкое положение? Что ж, не в этот раз. Девушка улыбнулась Кингсли, они в прошлом многое прошли вместе. И она как никто знала — если Кингсли что-то решил, то во-первых, его не переубедить. И во-вторых — это обречено на успех. Гермиона поняла, что пора разрядить и без того сложную обстановку, поэтому более дружелюбно добавила: — На самом деле я тоже рада, что поеду не с Перси. Кингсли рассмеялся, принимая её согласие. Он знал, что сказанное в этом кабинете так и останется навсегда в его стенах. Эта девочка его удивляла и радовала на протяжении всей их работы. Её рвение дать ущемлённым популяциям и магглорождённым равные права полностью устраивало, потому что она была идеальной подсменной. Её интересы никак не пересекались с интересами самого Бруствера. Не сотрудник, а клад. Благодаря ей и её проектам, которые, естественно, поддерживал Кингсли, общество ещё больше ратовало за нынешнего министра. А это гарантировало стабильность для послевоенной Англии. Что просто не могло не радовать. Стоило согласиться с ней, Гермиона Грейнджер была падкой на правду: — Да, Перси отличный сотрудник. Он исполнительный, знает своё дело, может четко проследить за тем, чтобы все прошло как надо… Но переговорщик из него никудышный. После недолгой паузы министр убедился, что оба гостя предельно сосредоточены, он продолжил: — Если честно, думал уговорить вас обоих будет сложнее. Но то, что я вижу сейчас — превзошло мои самые оптимистичные ожидания. И говорит о том, что вы оба повзрослели. Значит, всё получится. Кингсли давал понять, что их неформальная беседа возвращается в рабочее русло, даже его голос зазвучал иначе, перейдя на официальный тон. — Мисс Грейнджер, отправляйтесь в зал заседаний на втором уровне, он свободен до конца завтрашнего рабочего дня. Введите мистера Малфоя в курс дела. Передайте ему те дела, которые ещё не завершены и потребуют приложения всех его талантов наряду с титаническими усилиями во время грядущих переговоров. Мисс Грейнджер, его задача провернуть их в нашу пользу максимально. Ваша — проследить, чтобы договоренности были отражены на бумаге четко, без двусмысленных вариаций. И конечно же, помочь мистеру Малфою любыми посильными средствами, в рамках разумного, разумеется. Чтобы потом не всплыл факт о применении Империо во время переговоров.

***

      В лифте они ехали молча. Спустя несколько минут Гермиона уже отлевитировала все необходимые документы на стол и разложила стопки в каком-то определённом порядке. Она была напряжена и это не укрылось от её спутника — теперь уже коллеги. — Грейнджер, говори уже. — Ты о чём? — она непонимающе взглянула на блондина и замерла с очередной стопкой в руках. Она сама не заметила насколько сильно вцепилась в бумаги, а пальцы побелели. Малфой, конечно же, заметил. — Я прям чувствую, как ты закипаешь. Что не так? Причин было несколько. И «Пророк» занимал далеко не единственное место в ее голове. — Зачем ты меня так пристально разглядывал? — девушка с силой опустила стопку на стол, упираясь пальцами обеих рук в столешницу. — Я ждала твоих обычных скабрезных шуточек и когда их не услышала, уж извини, напряглась ещё больше. Драко изо всех сил старался не закатить глаза. До чего предсказуемо. — Ты серьезно? Я, по-твоему, похож на болвана? От этих переговоров и моя карьера зависит, точно так же, как твоя. И если бы я хотел пошутить по поводу твоего алкоголизма, то не стал бы. — С чего такое благородство? — Она раскраснелась, поэтому опустила голову и прятала лицо за пышными локонами. Казалось, что слова Гермионы оскорбили этого бесчувственного человека. Потому что его лицо презрительно скривилось: — Я обещал. И чтобы ты там себе ни нафантазировала, я держу своё слово. — Ты действительно считаешь меня алкоголичкой? Гермиона сама не понимала почему ей так важно было мнение этого напыщенного аристократа. Из всех произнесённых слов отчего-то зацепило именно это. А возможно, ей просто хотелось выплеснуть хоть на кого-то свою боль. Малфой так же презрительно смотрел на неё, затем его взгляд стал мягче. И уже примирительно он произнёс: — Грейнджер, тебя развезло слишком быстро. А значит, ты остаёшься такой же правильной и скучной трезвенницей. — Вот теперь я узнаю Малфоя, — это было сказано с облегчением. Малфой, видимо, выбрал свою тактику переговоров с ней. И решил придерживаться её. Можно, конечно, быть тем, к кому она привыкла в школе. Вернёмся в привычную среду, получим привычный результат. Но сейчас нужно было действительно наладить отношения. — Я не могу не признать, ты очень изменилась после школы, непривычно тебя видеть красивой и ухоженной. Не сказал бы, что ты меня раздражаешь как раньше. Я уже успел убедиться, что ты умеешь общаться как взрослый человек. Нам в любом случае предстоит вместе работать, так что смирись с моим присутствием. С чего начнём? Прекрати меня разочаровывать. Малфой пожал плечами и уселся за стол. Гермиона выдохнула. Он чередовал любезность и оскорбления так изысканно, что её это даже развеселило. Усаживаясь за стол почти у двери в конференц-зал она уже с усмешкой поинтересовалась: — Это был комплимент или издёвка? Малфой был в восторге от её смелости. Ведь они оба прекрасно знали, что ему очень сложно сдерживать весь поток язвительности, готовый сорваться с губ. И он понял, она знала это и провоцировала, проказница. Его губы тронула улыбка, когда он пергаментом прикрыл своё лицо. — Комплимент, разумеется. Как ценитель прекрасного признаю, что ты очень красива, у меня было достаточно времени… убедиться в этом, скажем так… и девушек для того, чтобы делать такие заявления. — Ушам своим не верю! Тебе хватает наглости… — Её щеки залились румянцем. Сейчас Гермиона радовалась, что Малфой уже изучает какой-то документ и не смотрит на неё. Но стоило признать: хотела спровоцировать, получай, Гермиона. — Это тебе хватает наглости проверять меня на прочность, Грейнджер. Мы оба понимаем, что я могу быть не очень вежлив. Но по-моему, тебе это только нравится. Гермиона серьёзно посмотрела на Малфоя. Он был прав, им предстояло работать вместе. — Ладно… Извини. Хотела просто убедиться, что Малфой остался Малфоем. Это было глупо. Девушка, как ни в чем не бывало, пожала плечами и отлевитировала ему почти в метр высотой пачку бумаг. Малфой в задумчивости смотрел на неё. Гермиона, не поднимая головы, все-таки произнесла: — Почему ты продолжаешь меня разглядывать? Ты же так галантно упомянул, что у тебя было на это достаточно времени. Малфой усмехнулся. Ему определённо была по вкусу её компания. По крайней мере, это была первая из женщин, кроме матери, с которой было не скучно разговаривать. Поэтому он решил, что не только она будет издеваться над ним. Тем более безнаказанно. Он выбрал искренне заботливое выражение лица. Интересно, покраснеет ли она сейчас? — Послушай, Грейнджер, я просто хочу чтобы ты знала это: я тебя и пальцем не тронул. И никому об этом никогда не станет известно. Поэтому не перебивай. Гермиона согласно кивнула, не зная чего ожидать от этого нового Малфоя. Сейчас она взяла себя в руки, ещё чего не хватало, краснеть как школьница. — Ты сама мне дала понять в тот вечер, что не считаешь себя привлекательной, и я могу тебя заверить — ты ошибаешься. На этом тема вечера четверга исчерпана. — Мне неинтересно сколько девушек ты видел обнажёнными, чтобы делать такие сомнительные комплименты, Малфой. Он с удовольствием отметил, что она всё-таки покраснела. Поэтому решил, что сейчас подходящий момент, для того чтобы наладить с ней отношения. Пока она опять не начала наступление. — Ты обещала не перебивать. Я не твои тупоголовые друзья, для которых ты была путеводной звездой и мозгами. Поэтому, давай договоримся поддерживать такие рабочие отношения, чтобы нам обоим было в них комфортно. Я обещаю тебя не провоцировать по большей части. Ну что, вернёмся к работе? Я не собираюсь выяснять отношения, когда у нас завал. Гермиона не знала, что сказать. Её захлестнула ярость. Не стоило отрицать, безусловно, приятно было слышать его слова, как женщине. Но то, что эти слова ей говорил Драко Малфой… никак не укладывалось в голове. К тому же, это было просто хамством с его стороны. В этот момент она поняла, что он пытался её поддеть, как в школе. Это отрезвило. Она рассмеялась. — Малфой, если бы не твоя оговорка «по большей части» я бы подумала, что это не ты, а кто-то другой, под оборотным. Я даже сделаю вид, что не услышала слово «тупоголовые». И по большей части...— Она ехидно улыбнулась, пародируя его интонацию. — Приму твоё предложение. Малфой улыбнулся уголками губ: — Честно говоря, я на это рассчитывал. — И ещё… Сделай одолжение, не напоминай мне о том вечере. Насколько ты знаешь, я виртуозно владею заклинанием Обливиэйт. И это низко. — Очень бы хотелось сказать «нет», но угроза от одной из самых выдающихся ведьм современности не оставляет мне выбора. У нас всего два дня, с чего начнём? Гермиона смотрела, как Малфой снимает пиджак, вешает его на спинку стула, вытаскивает запонки, развязывает галстук и сворачивает в рулон. Эта сцена вновь напомнила ей вечер четверга. А ещё она в очередной раз подумала, что он действительно непростительно красив. Тем не менее девушка молча перенесла одну папку ему в руки взмахнув своей палочкой. — Начни с этого. Здесь кратко изложено то, что нам предстоит сделать. Я разберу остальное, чтобы мы могли изучить каждый проект в деталях. Если что-то будет непонятно, спрашивай. — Думаю, я справлюсь. Она пожала плечами и принялась сортировать оставшиеся папки. Спустя час непрерывной работы, когда они были сосредоточены на предстоящей поездке, от которой одинаково зависела карьера обоих, в конференц-зал ворвался раскрасневшийся Рон Уизли.

***

      Прежде чем убедиться, что нет лишних ушей, прежде чем вообще подумать о благоразумии, он стал орать благим матом. — Вот ты где?! Я тебя ищу по всему Лондону после того как ты решила исчезнуть, пытаюсь поговорить! Все объяснить! А ты! То сбегаешь, то накладываешь Силенцио и отбираешь палочку. Неееет! Вот теперь никуда не сбежишь! С этими словами он прочертил руну в воздухе и палочка Гермионы отлетела в угол зала. Девушка замерла не веря своим глазам. Она даже не нашлась что сказать, потому что он навёл на неё свою палочку. — Ты меня выслушаешь, Гермиона Грейнджер! Иначе, я применю непростительное. Я все равно женюсь на тебе, а не на Лаванде! Хочешь ты этого или нет. Мне плевать, что она ждёт ребёнка. Мне плевать на это интервью для «Пророка». ТЫ станешь моей женой. Гермиона, отойдя от первичного потрясения, просто сказала: — Нет. Она, как ни в чём не бывало, продолжила изучать документ, лежавший перед ней. Рон немного опешил. Как же стыдно-то сейчас было. Но давать волю эмоциям сейчас нельзя как никогда. — Что значит нет? Мы договорились пожениться, ты согласилась! А теперь хочешь выставить меня посмешищем перед всем миром и заставить жениться на Лаванде?! Это твой очередной гениальный план?! Рон даже не замечал Малфоя, он, по правде сказать, вообще ничего не замечал. А Гермиона испытывала стыд за подобную сцену. Малфой же сидел за огромными кипами бумаг и предпочитал пока не вмешиваться. Его, конечно, не меньше, чем в школе, сейчас раздражало рыжеволосое недоразумение. Но лезть в чужие отношения он не хотел, потому что в таких ситуациях обычно спаситель остаётся крайним. Драко Малфой предпочёл наблюдать не выдавая своего присутствия. Ровно до того момента, пока не потребуется вмешательство. Он уже трижды был готов сам применить Круцио к этому недоумку, который своими пустыми криками и угрозами сейчас донельзя раздражал. Его размышления прервал спокойный женский голос: — Это было до того, как я узнала, что вы три года в отношениях и она ждёт ребёнка от тебя, Рон. Посмешище делаешь из себя ты сам. Убирайся отсюда, не позорь меня. Разговор окончен. Она вновь вернулась к работе, не обращая внимания на бывшего жениха. Он же от этого покраснел ещё сильнее. Его грудь вздымалась как кузнечные меха, тяжело и быстро одновременно, лицо исказила ярость. Малфой откровенно был удивлён подобной информацией. Ему и в голову не приходило, что Рон Уизли способен на такую подлость. Видимо, шляпа все-таки ошиблась с его распределением на Гриффиндор. В подтверждение его мыслей Рон продолжал: — Так, значит, это твоя месть?! Так ты мне решила отомстить?! Женив меня на Лаванде?! — Я никому не мщу. Ты сам волен выбирать что теперь делать. Насколько я помню, ты сам ей обещал жениться и признавался в любви! — Вот не надо! Это не одно и тоже! — Делай что хочешь, меня только не впутывай. Моя репутация пострадает не меньше твоей, а то и больше! Ты сам это все устроил! Лицо Рона стало ещё краснее, глаза горели каким-то безумным огнём и налились кровью! — Я, кажется, понял… Рассчитываешь найти кого-то получше теперь? Потому что ты знаменитость?! Ты так и не поняла, что никому не нужна? Кроме меня у тебя никого нет. Не глупи, Гермиона, пока не поздно. — Может я и найду кого-то получше! По крайней мере найти умнее мне точно не составит труда! Малфой поджал губы — эти слова были не лучшим решением, на его взгляд, и только усугубляли положение. Но в душе он был полностью с ней согласен. Драко никак не мог дотянуться до своей палочки, лежавшей в метре от него под кипой бумаг. Он решил, что дальше тянуть бессмысленно. — Тебя даже перестало смущать твоё клеймо?! Рон выплюнул эти слова с особенным презрением, он явно старался вывести её из себя и у него это хорошо получалось, не мог не признать Малфой. Он внимательно вслушивался в разговор, пока не понимая о чем идёт речь. — Да как ты смеешь?! — взвизгнула Гермиона. Она пришла в ярость. Малфой силился понять, о каком клейме идёт речь. Голос девушки предательски задрожал на последних словах: — Ты... ты просто ничтожество! Её истерика явно успокаивала Рона. — По крайней мере на моем теле нет подтверждения тому, что я ничтожество. Чего нельзя сказать о тебе! На Малфоя будто вылили ушат ледяной воды, до него дошло, о чем идёт речь. Он с утроенным рвением потянулся за палочкой, уже не переживая о том, что может быть замеченным. — Ты после этого думаешь, что мы сможем остаться друзьями?! Руки Гермионы тряслись, в глазах заблестели слёзы. У Рона получилось то, что он задумал. Он понял, что уже ничего сделать в сложившейся ситуации не сможет. Ему хотелось сделать этой упрямой гордячке больно напоследок. И он был искренне рад, что у него это вышло. Глупо, конечно, но вышло. — Я, как кретин, бежал сюда, к тебе, в надежде все исправить! А ты только и поливаешь меня грязью. Так и хочется обновить твой шрам! Особенно после того, что ты устроила в моем доме! Из-за тебя все узнали, что Лаванда беременна. Из-за тебя меня ненавидит вся семья! Это ты все разрушила! Я бы нашёл выход! Если бы не ты! Гермионе было уже все равно, что подумает Малфой. Её личная жизнь и так будет разрушена с вечерним выпуском «Пророка». Кстати, тираж уже разошёлся, ведь на часах было семь вечера. Девушка подумала об этом с какой-то безумной обречённостью. Поэтому то, что и так станет достоянием общественности, не имело смысла скрывать сейчас. Она гордо подняла голову и, расправив плечи, смело посмотрела в глаза Рона. — Если бы ты не спал с ней или расстался со мной раньше сам, проблем бы вообще не было! Кретин! Рон поднял палочку, он и сам не понимал точно, что собирается сделать. Прежде чем он успел что-то предпринять, его палочка выскользнула из пальцев и приземлилась в ладонь Малфоя. Раздался тихий мужской голос, тем не менее, этот голос был переполнен яростью: — Ты хочешь посоревноваться в применении Круцио? Это по-твоему остроумно? А хочешь я тебя подпишу, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что ты ничтожество! Рон только сейчас заметил Малфоя, медленно приближающегося к Гермионе, которая сидела боясь шелохнуться. Малфой обошёл её и заслонил собой. Рона это действие привело в ещё большую ярость. Он до конца не хотел верить в то, что она его не простит. Он сам не понимал что несёт: — Так ты теперь её защищаешь?! Ты! Бывший Пожиратель смерти! Ненавистник всех грязнокровок! Мерзкий хорёк, ведь именно в твоём доме её пытали. Рон хотел сделать им обоим больнее, хотел выплеснуть всю ту боль, что бурлила сейчас в нём самом. Он и сам понимал всю нелепость ситуации. И признавал свою вину. Ему хотелось, чтобы всем сейчас было также горько. Несколько часов назад они с Лавандой дали развёрнутое интервью Скитер и теперь он понимал, что точка невозврата пройдена. Рон был неспособен страдать один, он хотел заставить страдать и её! Именно её! Ведь, не приди она раньше, ничего бы сейчас не происходило. Он и сам до конца не понимал, почему ему так важно сделать ей больно. Рыжая шевелюра мотнулась, он бросился к палочке Гермионы, лежавшей в углу, но Малфой его опередил даже не двинувшись с места, лишь грациозно взмахнув палочкой, произнёс: — Инкарцеро. Из палочки появились верёвки и крепко опутали жертву. Рон упал на пол больно ударившись подбородком. Драко Малфой уверенным шагом подошёл к нему, поставил ботинок на его плечо, перевернув на спину: — Я никогда не хотел быть Пожирателем смерти и никогда по своей воле не ненавидел магглорожденных. А пытали её потому, что вы с Поттером, два недоумка, были не в состоянии защитить ни её, ни самих себя! Если ты так и не понял, эльф мог попасть в дом только по зову хозяина!

***

      Гермиона сидела по-прежнему не шелохнувшись, её захлестнула боль и унижение от происходящего. Поэтому, как и во всех критических ситуациях, её разум стал цепляться за нелепые моменты. Как время на часах, выпуск «Пророка» или то, что если Малфой сменит цвет волос, то со спины его можно принять за Сириуса. Внезапно её сознание зацепилось за реальность, девушка ясно осознала, что именно сказал Малфой. И перед ней всплыл омут памяти, где стоя чуть позади матери, светловолосый юноша беззвучно и еле заметно шевелил губами. На слушаниях не раз поднимался вопрос о том, почему он ничего не сделал? А он молчал. Так это он впустил Добби? Это было ошеломительное открытие. Позвал его Гарри, верно… с помощью зеркала… но дом был защищён и домовик без зова, пусть и бывшего хозяина, никак бы не смог там оказаться. Внезапно дверь распахнулась, влетел раскрасневшийся и запыхавшийся Гарри Поттер, о котором она только что успела подумать, и началась полнейшая неразбериха. Он попытался обезоружить Малфоя, который по инерции отбил его фирменный Экспеллиармус. Гермиона, обретя голос, кинулась вперёд, заслоняя собой бывшего врага. Хотя теперь она и не была уверена, что его можно было считать врагом. После ее открытия только что. — Гарри, он меня спас, слышишь! Малфой меня спас! Убери палочку! Её это «спас» относилось к обеим ситуациям, но она пока не отдавала в этом отчёта даже себе самой. Хотя сейчас думала лишь о событиях давно минувших дней. Гарри опустил руку, окончательно запутываясь в происходящем. — Гарри, я сейчас все тебе объясню! Пожалуйста, убери палочку, — продолжала настаивать Гермиона. Гарри убрал оружие обратно в кобуру, тяжело вздохнув. Он не хотел признавать тот факт, что Малфой спас Гермиону от Рона. Это было до ужаса странно и нелепо. Наконец, он заговорил: — Что я могу подумать, если ты сидишь плачешь и трясёшься без палочки, а Рон связанный лежит на полу! При этом Малфой держит две палочки, стоя на его плече. Голос, как ни странно, подал Малфой: — То что и ты, и твой друг — недоумки, только это можно подумать, Поттер! Забирай его отсюда подальше, пока я не применил Круцио, которое пару минут назад он, кстати, собирался применить к ней! Малфой впервые за время их беседы повысил голос и указал палочкой на Гермиону. Гарри, не веря ушам и глазам, смотрел на троих участников этой сцены. — Гермиона, это правда? — Да… кажется… он хотел обновить мой шрам. Гермиона сжала своё левое предплечье правой рукой. Гарри подбежал к ней и притянул к себе, успокаивая: — Все будет хорошо, слышишь. Он больше к тебе не подойдёт! Я об этом позабочусь… Когда я узнал, что он в Министерстве, я бросился к тебе, но в кабинете не нашёл, если бы не Кингсли, которого я встретил… — затем Гарри повернулся к Малфою. — Спасибо. Малфой поджал губы, надменно оттолкнув носком ботинка плечо Рона, который только и мог делать, что мычать, потому что веревки опутали даже его челюсть. — Забери его отсюда, Мерлина ради. Ты же у нас глава аврората. Я побуду с ней, Поттер. Гарри не спрашивал себя о том, как вообще реагировать на ситуацию. Сейчас нужно было решить, что делать с Роном. Отпустить его после случившегося он не мог. Герой магической Британии взволнованно смотрел на подругу: — Ты останешься с Малфоем? Гермиона утвердительно кивнула, шмыгнув носом и вытирая слёзы рукавом. Поэтому, взмахнув палочкой, Поттер отлевитировал связанного Рона из конференц-зала. Девушка смотрела на Малфоя не зная даже, что и сказать. Ей показалось, что он идёт к ней навстречу. В голове промелькнула глупая мысль, что он сейчас будет ее обнимать, как Гарри только что. Но, Малфой быстро прошёл мимо неё и скрылся за дверью. Из коридора послышался его голос: — Поттер, ты забыл его палочку! Через несколько секунд Малфой вернулся к Гермионе и закрыл заклятием за собой двери. На всякий случай. — Я вообще удивляюсь, как вы втроём выжили… Они же болваны. Как ты их выносишь, Грейнджер? Гермиона неуверенно улыбнулась, игнорируя очередной выпад. — Так это ты позволил Добби проникнуть в дом? Малфой молча отошёл к окну и отвернулся. Она не унималась: — А если бы кто-то заметил? Ты не боялся? И это бы помогло на суде… а ты молчал. — Ты прекрасно знаешь, что меня могли убить в любой момент, независимо от чего бы то ни было. Слушания... Как бы я доказал на суде, что именно говорил? Грейнджер, не будь как твои друзья, тебе не идёт тупость. А вообще, это не твоё дело. Если ты пришла в себя и можешь общаться на отвлечённые темы, то мы можем продолжить работать. Гермиона ещё шире улыбнулась, ведь совершенно не хотелось думать о том, что Рон слетел с катушек окончательно, раз позволил себе устроить этот балаган. Она понимала, что если позволит себе хоть на секунду задуматься о его словах, то сойдёт с ума от горя и боли. Поэтому теперь её ещё больше интересовал поступок Малфоя. И она решила добиться ответа. — Раз уж у тебя вошло в привычку меня спасать, может расскажешь? Малфой оценил её подход, ухмыльнувшись, но по-прежнему стоя к ней спиной. — Ооо, вот только не это, Грейнджер. Ты, конечно, только что пережила очередное потрясение, всё же с твоими мозгами… могла придумать способ и получше. Не разочаровывай меня в своих умственных способностях. Но пока ты не вообразила мою безответную любовь к тебе, так уж и быть. Я не переношу, когда более слабым причиняют боль. Вполне естественно, кажется, да? Гермиона согласно кивнула головой. Теперь уже Малфой задал свой вопрос: — Так и не нашла способ убрать шрам? — Клинок был гоблинской работы и зачарован. Его ничто не уберёт. — Я смог избавиться от чёрной метки навсегда, а ты не можешь какой-то там шрам свести. Я в тебе разочарован, признаюсь. Он обернулся и серьёзно посмотрел на неё. — Я попрошу маму поискать в нашей библиотеке информацию. Наверняка там что-то есть. — Буду признательна. Помолчав, девушка добавила: — Я уже успокоилась… Нам в среду предстоит очень сложный день… давай продолжим работу. — Уверена? — Уверена. Это не самое страшное из мною пережитого. Малфой ещё раз задумчиво посмотрел на неё. Затем, отлевитировал её палочку к рабочему месту Гермионы, а сам сел на своё. Он размышлял не столько о поведении Рона, сколько о том, что собирался каким-то образом наладить отношения с Грейнджер до хороших рабочих. Ведь как-никак, от неё зависела его карьера и будущее, как следствие. Они продолжали сидеть молча над непомерным количеством папок и документов. На часах было около десяти вечера, когда Малфой заговорил: — А Кингсли умеет добиться своего, надо признать… Гермиона подняла голову и вопросительно вскинула бровь. — Ты видела законопроект, согласно которому Франция обязуется в любом случае выдавать преступников нам? Причём, мы в приоритете по сравнению с другими странами. Гермиона заинтересованно подошла к Малфою, а он раскрыл папку шире и указал на занимательный пункт. — Это ещё не подписано… только устная договоренность… Нам с тобой как раз и предстоит всё это задокументировать… — Но договоренность уже есть. Это лучше, чем если бы нам пришлось всё это проворачивать самим. — Да, не могу не согласиться. И… Малфой, извини за эту сцену, я не знаю что на него нашло… Малфой скептически на неё посмотрел, не веря, что она это серьёзно говорит: — Не бери в голову. И не извиняйся за него. Он не отрывался от чтения очередного документа, а она, облокотившись на стол бёдрами и скрестив руки на груди, рассматривала его. — Мне правда очень неловко. Просто… чтобы ты знал. — Хочешь об этом поговорить, Грейнджер? — Он усмехнулся, а она закатила глаза и, подражая его интонации, произнесла: — Уж точно не с тобой, Малфой. Теперь они улыбались друг другу по-настоящему. — Я могу забрать всё это домой и изучить? Или мне придётся ночевать здесь, под твоим присмотром? Девушка устало потёрла переносицу пальцами и откинула голову назад, обнажая длинную красивую шею. — Дело не в присмотре, мне тоже запрещено выносить эти бумаги из министерства, между прочим. — Даже так? Х-ммм. Ещё поработаем или ты устала? — Я не устала. Но уже поздно. Давай завтра продолжим? — Как скажешь. Время и место? — В 09:00, заберёшь из моего кабинета эти бумаги. У меня несколько встреч, как закончу, приду к тебе. Зал в нашем распоряжении до среды. Если вдруг что-то понадобится, отправишь самолётик моей помощнице Ромильде. — Договорились. Он принялся собирать документы вместе с ней. Несколько взмахов палочками, и перед ними снова лежали две аккуратные стопки, помещающиеся на ладони. Распрощавшись в атриуме, новоиспеченные партнёры отправились по домам.

***

      Утром следующего дня к Гермионе в кабинет пришел Гарри. Он отводил глаза, но все же сам заговорил. — Я не знаю, что на него нашло. Он и сам не знает. Но я ему сказал, что если он к тебе приблизится, то я лично его убью. Гермиона откинула волосы на одно плечо, сегодня они были распущены и локонами струились по плечам. На ней было платье-футляр цвета морской волны чуть ниже колена с асимметричным вырезом на груди и коротким рукавом и лодочки на высоком каблуке. Мантию девушка сняла, потому что в ней было жарко и неудобно. За все время своего проживания в мире волшебников она так и не привыкла к этому предмету гардероба, предпочитая маггловские вещи. После окончания войны многие волшебники перешли на маггловский офисный стиль одежды, потому что бизнес развивался очень хорошо, особенно в ювелирном, косметическом, ремонтном и других направлениях… А то, что магглы понятия не имели о волшебниках, было мало того, что логично, но и законно, так как не противоречило статуту о секретности. Гермиона недовольно хмыкнула и поджала губы. — То есть, ты хочешь сказать, что он даже никак не объяснил свой поступок? — Лучше бы не объяснял… — Гарри отвёл глаза в сторону — Продолжай, Гарри. — Гермиона уже успокоилась и была готова ко всему. Поттер устало опустился на диван для посетителей, болезненно поморщился от предстоящего объяснения. Он снял и отложил очки, а в волосы запустил руки, сводя на нет все усилия Джинни по их укрощению. — Он сказал, что хотел сделать тебе также больно, как было ему. Потом он увидел тебя с Малфоем и ему окончательно снесло крышу. Когда Рон пришёл в своё адекватное состояние… мне не надо говорить тебе, как ему было стыдно. Просто… Рита Скитер, ты же её знаешь… Она вывернула все так, что ты от него избавилась таким образом. И он поверил. Все выходные он и мы с Джинни провели в обществе Лаванды и ее родителей… это было ужасно. Он был просто не в себе. — Это его не оправдывает. — Я и не пытаюсь. Гермиона прищурилась и подошла впритык к Гарри: — А что тогда ты пытаешься сделать? — Вы оба мои друзья. И я на твоей стороне, заметь. — Было бы странно, если бы ты был не на моей, — с нажимом произнесла девушка, явно выходя из себя. Тем не менее, взяв себя в руки, она уже спокойно продолжила: — Я сегодня вечером отправляюсь во Францию. Меня не будет до конца недели точно. Сделай так, чтобы, когда я вернусь, Рон Уизли не попался мне на глаза. После вчерашнего позора… я не уверена, что когда-либо захочу с ним заговорить. — А если он извинится? — Гарри, он назвал меня грязнокровкой и хотел обновить клеймо. А когда-то защищал от этих оскорблений. Не говоря уже о том… от кого. Я вчера думала, что оказалась в параллельной вселенной, где Малфой меня защищает от нападок Рона… это было очень странно. — Я сам до сих пор не верю и ничего не понимаю. — Я сейчас удивлю тебя ещё больше. Малфой вчера проговорился, что это он разрешил Добби проникнуть в Мэнор, когда меня пытали. У Гарри отвисла челюсть. — ЧЕГО?! — он растянул гласные и почти прокричал, был ошеломлён, обескуражен! Не справившись с эмоциями, Поттер выпалил: — Он же лжец, и ты ему поверила?! Гермиона отмахнулась, присаживаясь на другой край дивана. — Помнишь, меня тогда поставили во главе разбирательства над Малфоями? Как человека, который точно не будет им симпатизировать. Так вот, у меня был доступ ко всем воспоминаниям, я их лично отбирала для суда. И да, я помню, как его спрашивали «что именно он говорил», вернее он беззвучно двигал губами, пока меня пытали. А он всегда молчал. Вчера он не хотел отвечать и мне на этот вопрос… Но, я дожала его. Он объяснил это тем, что да, несомненно, Поттер позвал эльфа, но дом был защищён и эльф мог в него попасть только последовав зову пусть и бывшего, но хозяина… Гарри нахмурившись смотрел на Гермиону. — Я тоже был удивлён, что Малфой и его мать так легко сдались… Если честно, он даже на уроках когда мы стояли в паре… лучше защищался. Думаешь, он нам помог? Довод с защитой дома звучит убедительно… — Вот и я о том же… Ещё с минуту они помолчали, вспоминая ушедшие времена. Наконец, Гарри произнёс: — Может, он правда просто жертва своих родителей… Вернее отца. Ведь его мать меня спасла. Он как-то объяснил свой поступок? — Я не знаю, — она поджала губы, немного помолчала, затем, будто собравшись с мыслями, выпалила. — Он сказал, что не переносит, когда обижают слабых, или что-то в этом роде. Знаешь, ещё... — ее взгляд опустился к собственному предплечью, — он обещал помочь убрать шрам. В задумчивости она рассматривала надпись на своей руке, ставшую за столько лет едва заметной, но белёсой и всё равно различимой для чтения. — Интересно, как? Даже МакГонагалл не смогла помочь. До сих пор болит? — Гарри поморщился, припоминая, как именно «болит» этот ужасный подарок от пожирательницы. — Сказал, что даже от чёрной метки избавился окончательно. И что его мать посмотрит информацию в библиотеке. Иногда болит, не так часто, как раньше… Но это навсегда со мной. Ты же понимаешь? — Не знаю, что и сказать... Всё равно, будь с ним осторожна, пообещай мне. Метка, насколько я знаю, исчезла у всех после падения Реддла. — Не скажи, она не исчезла, а лишь потеряла цвет. Мы оба знаем, если на неё нажать палочкой… Протеевы чары. — Вот поэтому и будь с ним осторожна. А что касается Рона… Когда он успокоится окончательно, то начнёт раскаиваться, как тогда. Гермиона не дала ему закончить: — В лесу. Я знаю, Гарри. Самое противное, что я всё понимаю. Да, я злюсь на него и не уверена, что при встрече не использую ничего… непростительного… Но. Я, если честно, рада, что мы расстались, пусть и не совсем красиво. Сейчас я понимаю, что кроме прошлого нас ничего не связывало. И он со временем это поймёт. Ему нужна такая как Лаванда… Красивая, влюблённая… Та, которая будет им восхищаться и нарожает команду для игры в квиддич. Друзья неуверенно улыбнулись друг другу. Гарри поправил съехавшиеся очки-велосипеды, которые так и не перестал носить. — Знаешь, Джинни мне вчера сказала нечто подобное. Ты правда в порядке? — Да. Не в полном, но порядке, — она утвердительно кивнула головой. — Он извинится. И я знаю, что пройдёт не так много времени, когда Рон начнёт понимать, что и кого потерял. Что бы вы с Джинни ни говорили… Он просто потерял голову от своего успеха, почувствовал вседозволенность. И ему нравилось угнетать тебя таким способом. Должен же был он хоть в чем-то тебя превосходить и показать, что ты ему неинтересна. Чтобы ты просто, видимо… Не ушла от него. — То есть, ты хочешь сказать, что он так боялся меня потерять, что стал изменять? — Гермиона рассмеялась своим искренним смехом, похожим на серебряный колокольчик. Гарри лишь отмахнулся. — А чем он мог тебя удержать? Ты умная, успешная, красивая… Зачем тебе он? Ты его во всём превзошла. Даже Молли это сказала ему. И он решил, что если ты будешь считать себя непривлекательной, то никуда не денешься. А напряжение он с Лавандой сбрасывал, видимо. По крайней мере, так думаю я. — Ты меня назвал красивой? Поттер, тебя Джиневра не проклянёт, если узнает? Её летучемышиный сглаз совершенен! Гермиона продолжала смеяться. Гарри смущенно потупил глаза. — Это правда ведь. — Он лукаво поднял взгляд и посмотрел в карие глаза, на его губах играла мальчишеская улыбка. — За что ей меня проклинать? — Не знаю… — Гермиона теперь пребывала в отличном расположении духа, продолжала хихикать. Гарри, милый Гарри, её единственный настоящий и искренний, просто незаменимый друг. Самый понимающий и преданный. Она покачала головой. — Не уверена, что такое вообще возможно… — Он сам сознался в этом вчера. Я… несколько… воспользовался своим служебным положением. — Гарри слегка покраснел, что случалось ой как не часто. — Ты ему что, сыворотку правды дал? Гермиона с улыбкой в неверии качала головой. — Не совсем. — Гарри прокашлялся, немного краснея, — из Рона просто плохой окклюмент, — он смущённо опустил глаза, ковыряя нитку, торчащую из шва на штанах. — О, нет, только не говори, что ты смотрел… — Она не могла заставить себя договорить, стыдливо покрываясь румянцем. Внезапно ей стало душно. Гарри прервал ее обвинения протестующим жестом. — Я хотел разобраться. И быть уверенным, что он больше не причинит тебе вреда. И вообще, мне пора идти работать к тому же. Он встал и протянул руки для объятий. Разговор был окончен. Гермиона решила не спрашивать видел ли ещё и Гарри её голой в голове Рона, ответ она и так знала. Девушка подумала, что за эту неделю слишком много мужчин имели возможность увидеть её обнажённой. Надо с этим заканчивать. Тем не менее она тоже протянула руки и обняла своего лучшего друга. — Удачи тебе во Франции! Жаль, что Феликс не успеем сварить. Гарри улыбался, искренне переживая за неё. — Ещё чего! Я и сама справлюсь! Ты что, не веришь в мои таланты, Гарри Поттер?! Уж после Гринготтса мог бы не сомневаться! — сменив притворный гнев на милость, и улыбнувшись так, что вокруг глаз появились лучики морщинок, она продолжила. — Хотя… он бы наверное не помешал. В последнее время мне везёт лишь на глупые или двусмысленные ситуации. — Уж в этом я не сомневаюсь, — он поцеловал Гермиону в макушку. — У тебя есть всё, чтобы ты справилась. Подожди, что ещё за ситуации? — Гарри прищурился, включая аврора, почуявшего, что ему недоговаривают. Гермиона отмахнулась, пробормотав, что это всё не столь важно. Они распрощались на том, что подруга пообещала привезти из Франции пару бутылок хорошего вина, чтобы отметить победу. На пороге Гарри столкнулся с Малфоем. Он уже знал от Кингсли, что во Францию они отправляются вдвоём с Гермионой, поэтому небольшое чувство тревоги его не отпускало. Хотя вчерашний вечер явно указывал на то, что, в случае чего, Малфой не сбежит, а даже защитит его подругу. И вообще… Она самая могущественная ведьма современности… Вряд ли кто-то решит её тронуть, но если и тронет, наверняка пожалеет об этом.

***

      День прошёл относительно спокойно. Гермиона уже собрала всё необходимое в свою расширенную версию женского клатча. В кабинете министра они с Малфоем взялись за фигурку кентавра, и портключ молниеносно перенёс их во Францию. Гермиона тут же отправила медного получеловека в свой клатч. Молодая пара оказалась в каком-то парке, недалеко от Эйфелевой башни. На секунду замерев, девушка восторженно взглянула на визитную карточку Парижа сквозь кроны деревьев, ведь благодаря подсветке, зрелище оказалось слишком романтичным. В парке было достаточно темно, чтобы никто не обратил внимания на двух взявшихся из ниоткуда людей. Малфой огляделся вокруг, убедившись, что они остались незамеченными, он сделал шаг по направлению к прогулочной тропе, затем остановился и спросил, немного нахмурив лоб: — Есть какие-то распоряжения от Кингсли? — Нет, он сказал, что мы остановимся в твоём доме. Не знала, что у тебя есть дом в Париже. — Гермиона пыталась найти хоть какие-то слова, чтобы не казаться неловкой на фоне блондина. Её рука сама собой по привычке потянулась заправить локон. Малфой уже перешагнул через достаточно высокий бордюр, чтобы выйти на брусчатую прогулочную дорожку с газона, на который их перенесло. И теперь подавал руку Гермионе, чтобы она смогла присоединиться к нему. Но её узкое платье не давало возможности также легко, как Малфой перешагнуть препятствие, к тому же она была на каблуках и гораздо ниже, чем он, ростом. Когда девушка хотела присесть на злосчастный камень, чтобы просто перекинуть ноги на противоположную сторону, волшебник неожиданно поднял её на руки, как соломинку, и переставил на брусчатку, будто это было само собой разумеющееся. Он даже не смутился и отвечал на заданный ею ранее вопрос. — Хм, это не дом. А скорее квартира, я бы сказал. Не жди того, что по размерам это второй Мэнор. Он помолчал и добавил: — Несколько поместий у нас здесь действительно есть, одно в Тулузе, другое в Бордо и третье я не помню, честно говоря, где, потому что в последний раз там был лет пятнадцать назад. И если всё пройдёт хорошо, возможно нам придётся устроить приём для французов в одном из них. — Впечатляет. Да, Кингсли рекомендовал нечто подобное по завершении переговоров.— Не сказать, что Гермиона Грейнджер сейчас была шокирована, но количество недвижимости, принадлежащей Малфоям в одной лишь Франции, заставляло почувствовать себя нищенкой. Блондин пожал плечами, будто это ничего не значило, хотя для него наверняка именно так и было. Они шли по брусчатке достаточно медленно, потому что каблуки для таких прогулок, мягко говоря, являлись не совсем подходящей обувью. Мужчина с усмешкой оглядел свою спутницу. — Грейнджер, ты, конечно, выглядишь очень женственно, но пока не переломала ноги, — он уверенно протянул ей согнутую в локте руку, Гермиона её приняла и подумала о том, что никто из её знакомых никогда не обращал внимания на такие мелочи, это было необычно. — Я планировал встретиться сегодня с другом. Он зайдёт в гости. — Оо, так мы торопимся? Давай я просто трансфигурирую туфли? Теперь она шла более быстрым шагом и гораздо увереннее, найдя точку опоры. — Не стоит, во-первых тут полно магглов, некоторые, как видишь, — он указал на несколько человек, с любопытством рассматривающих красивую пару, — разглядывают нас. Думаю, они удивятся такому преображению. И мы никуда не опаздываем. К тому же ты выглядишь отлично. Забини будет в шоке. Гермиона поняла, что это был комплимент и не стала спорить. Теперь была её очередь пожимать плечами. — Так Забини сейчас во Франции? — Блейз последний год редко появлялся в Англии, трудно сказать о том, где он живет — всё время в разъездах по Европе. Он старается заработать как можно больше, на перспективу, пока это возможно и пока есть подходящие варианты. Ещё пара лет и ниша бизнеса с магглами будет полностью занята. — Очень разумно с его стороны. Многие пока не осознают перспектив. И… Почему-то я не удивлена, что именно слизеринцы не упускают возможностей. Скажи им о сотрудничестве с магглами ещё лет пять назад, многие бы плевались. Гермиона сказала это беззлобно, с улыбкой на губах и глядя в глаза Малфою. Она нарочно поддела своего собеседника, ожидая его реакции. К её удивлению в серых глазах цвета расплавленного драгоценного металла промелькнули веселые искорки, а губы скривились в усмешке. — Всё не оставляешь попыток меня поймать, Грейнджер? Как ни странно, но я согласен с тобой. Они уже почти вышли из парка. Гермиона хотела сказать ему что-нибудь колкое в ответ, но им навстречу буквально выпрыгнул юноша лет пятнадцати и протянул ей розу, со словами о том, что неприлично приглашать девушку на свидание и не дарить цветы. Волшебница чуть было не начала ему объяснять, что это никакое не свидание. Но Малфой уже вытащил купюру, видимо достаточно крупную, если верить глазам парнишки, и пара двинулась дальше. В последний момент шатенка увидела номинал и была шокирована. — Зачем ты это сделал? Это же не свидание и 500 евро — это очень много за одну розу. Ты так и не научился разбираться с маггловскими деньгами? — Грейнджер, это всего лишь бумажка и… Он бы все равно не отстал. Мы почти пришли. С этими словами мужчина протянул ей небольшой лист пергамента и начал объяснять: — Тебе надо прочитать адрес, потому что... Гермиона выхватила листок из его рук и перебила: — Потому что, это заклинание доверия — я знаю, что это. Малфой улыбнулся. — Десять очков Гриффиндору! Прости, не удержался. Вот теперь я узнаю Грейнджер. Гермиона цокнула и закатила глаза, но тоже улыбнулась. Красивый, уверенный, с легким наклоном почерк вывел на пергаменте адрес: улица Ле Нотр 16/1*. Не успела она дочитать адрес, как перед ними начала расти из ниоткуда квартира Малфоя. Вернее, угловое восьмиэтажное здание стало разъезжаться и расширяться, возник ещё один подъезд. Дом в понимании Гермионы был большой. А в понимании Малфоя это была квартира. Она ещё раз задумалась о разности их восприятия вещей.

***

      Когда они вошли, Гермиона поняла, что квартира на площади Гриммо очень похожа на эту. Как близнец. С той лишь разницей, что цвета были подобраны другие, ну и этажей было в два раза больше. Интерьер исполнен в светлых тонах. Она огляделась. Малфой, заметив её замешательство, решил спросить: — Что-то не так? — Она, квартира то есть… как будто копия квартиры Сириуса, только цвета… эта светлее и больше… — Никогда там не был. Но не удивлён, потому что это наследство по линии матери. Обе квартиры принадлежали Блэкам. Тут же из гостиной послышался мужской голос: — Неужели, мне выпала честь увидеть самого лорда Малфоя! Гермиона не ожидала, что они не одни в помещении. Ещё больше смущала роза на высокой ножке, которую она сжимала в руке. Малфой же, наоборот, искренне улыбнулся, когда из гостиной вальяжно вышел Блейз Забини. Парни обнялись, приветствуя друг друга. А Гермиона всё больше ощущала неловкость. Наконец, Забини выглянул из-за спины Малфоя и заметил её. В прихожей было темно, потому что освещали её всего несколько канделябров на стенах. И это было замечательно, потому что слова Забини заставили девушку покраснеть. — О, я вижу зря времени ты не терял, Драко! Кто эта красотка?! Малфой усмехнулся и пафосно изрёк: — Не думал, что придётся вас знакомить. Забини, Грейнджер. Казалось, что теперь Забини покраснел. Гермиона немного пришла в себя и рассмеялась своим удивительным смехом, похожим на звон серебряного колокольчика. — Не смущайся, я бы тебя тоже не узнала, Забини. Неловкость момента тут же улетучилась и троица прошла в гостиную. Комната была большой и роскошной, но при этом уютной. Светлые стены, украшенные гобеленами и картинами, мебель в тон стен с золотой и светло-голубой отделкой. Длинные шторы с золотыми вензелями, отличный вид на город… Огромный камин, стеклянные столики на позолоченных ножках, причудливо выгнутых и закрученных. Гермиона, уже привыкшая за пять лет по работе бывать в дорого обставленных домах, научилась вести себя соответствующим образом. Поэтому, сделала комплимент дому. Малфой и Забини заняли два дивана, расположенных друг напротив друга, а Гермиона присела в кресло сбоку. Тут же в гостиной материализовался домовик в зелёной ливрее дома Малфоев, предлагая напитки и закуски. Гермиона предпочла вино, а мужчины огневиски. Домовик забрал смущавшую её розу и пообещал оставить в отведённой гостье комнате. Девушка была уже знакома с Тикки, и он явно ей симпатизировал. Она планировала посидеть ради приличия некоторое время с парнями и отойти ко сну. Завтра предстоял очень важный день, поэтому Гермиона нервничала, покусывая нижнюю губу. Она не вслушивалась в диалог Забини и Малфоя, которые что-то обсуждали о предстоящих сделках, связанных с их бизнесом. Окончательно выпала из беседы она на том моменте, когда Малфой ни за что не соглашался работать в 50 на 50.       Она думала о сумасшедшей неделе и радовалась тому, что после выхода злосчастного «Пророка» уехала из Англии хотя бы на неделю. Гермиона гордилась собой, потому что ей хватило силы воли не читать «Пророк». Весь вторник она не выходила из кабинета, но ей хватило множества сочувствующих взглядов пока она до него добиралась. Особенно невыносимо было ехать в лифте. По министерству, Гермиона была в этом уверена, летала большая часть самолетиков со сплетнями о её личной жизни, а не по работе. Она смотрела на огонь в камине и грациозно покачивала бокал вина своей изящной тонкой ручкой, пока не услышала, как Забини машет ей рукой и повторяет её фамилию. — Простите, я немного задумалась. — Теперь я тебя точно не узнаю, Грейнджер! — добродушно заявил Забини, что мало было похоже на того человека, с которым она была знакома по Хогвартсу. Гермиона улыбнулась уголками губ и задумчиво произнесла: — Я сама себя не узнаю, Забини. Что ты спрашивал? — Разумеется мне интересно, как из всезнайки Грейнджер, ты превратилась в эту прекрасную женщину. И мы извинялись, что проигнорировали общество прекрасной дамы. Позор нам с Малфоем. Гермиона отпила глоток вина, собираясь с мыслями. — О, после рабочего дня мне нужна была пауза, так что я даже благодарна вам, что дали время прийти в себя. И... Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что это комплимент. Лучше расскажи о том, что стоит посетить в Италии? В рамках магической её части, разумеется. Забини любил родную страну и с удовольствием мог повествовать о ней часами. Они легко нашли общий язык и непринуждённая беседа захватила Гермиону. Она перестала считать минуты до среды, позволив себя увлечь рассказами о магических ежегодных фестивалях в районе Палермо. Она ещё не бывала на Сицилии и теперь была приглашена туда никем иным, как Забини. Конечно, она не воспринимала серьёзно это приглашение, но пообещала обязательно навестить его, если окажется там. Как ни странно, ей не было с ними скучно или дискомфортно.       Спустя полтора часа слизеринцы начали вспоминать свои школьные проделки. Так, к своему удивлению, Гермиона поняла, что не только они с Гарри и Роном трепали нервы Филчу и преподавательскому составу в целом. Гермиона рассказала историю их знакомства с очаровательным трёхголовым псом по кличке Пушок, а Забини, в свою очередь, об увлекательнейшем погружении двух второкурсников на дно Чёрного озёра, откуда их вытащил декан факультета. Они долго ему объясняли, что хотели всего лишь познакомиться с русалками. Пока он не вскипел и не отправил горе-исследователей оттирать котлы вручную на целую неделю. Так незаметно они перешли к более осознанному возрасту, вспомнили о турнире трёх волшебников. Оказалось, что святочный бал чуть не стал причиной исключения друзей из школы. Драко Малфоя поймала профессор Макгонагалл, а Забини повезло меньше, он попался на глаза Северусу Снеггу. Они не сговариваясь занимались одним и тем же в разных местах замка с разными девушками. Но обе дамы были из Шармбатонской академии. Встретились друзья в кабинете директора. — Да, я помню твоё лицо, Блейз, — смеялся Малфой. — Ну ещё бы… Они-то думали, что мы сговорились вывести всех преподавателей и соревнуемся с братьями Уизли в том, кто быстрее вылетит из школы. Хотя... Драко, когда я понял, что ругают нас за одно и тоже… Я немного успокоился. Тебя бы всё равно не дали выгнать, а значит и меня бы не тронули. — Да… святочный бал… Какие приятные воспоминания… Друзья переглянулись и рассмеялись. — Француженки были очень горячи… — не унимался Забини. Огневиски уже немного ударил ему в голову. Драко приподнял бровь: — Не думаю, что эта тема годится для дамских ушей. Забини по-прежнему не унимался. — Грейнджер наверняка тоже помнит этот бал, правда? И ей есть что рассказать, поверь! — он вернул внимание шатенке. — Ты была с Виктором Крамом, все девушки Слизерина обсуждали ваш роман ещё около месяца! Гермиона усмехнулась. — Хочешь узнать, не поймали ли нас с Виктором? Забини даже подался вперёд. А Малфой вскинул бровь, заинтересованно глядя на однокурсницу. — Боюсь, разочаровать, но кроме поцелуев ничего не было. Виктор, конечно, был разочарован… Но мне он не нравился… Или вернее… нравился, но не настолько. Мы с ним какое-то время ещё общались, но это тоже были лишь платонические отношения… Она пожала плечами и отпила глоток. — Ты отказала Виктору Краму?! Оба парня смотрели на неё с недоверием. У Забини так вообще открылся рот. — Не вижу тут ничего удивительного, — вновь улыбнулась девушка. А Забини не мог прийти в себя от услышанного. — То есть тебе уже тогда нравился Рон Уизли?! Ушам своим не верю! Что же он такого может, что ты все ещё с ним? Лицо Гермионы на долю секунды побледнело, но она тут же натянула маску, которую уже привыкла надевать во время бесконечных интервью и приёмов после победы над Томом Реддлом. Малфой уже открыл рот, чтобы перевести тему, но Гермиона его опередила. — Пусть это навсегда останется для тебя загадкой. И ты что, не читаешь «Пророк»? Она улыбалась, наслаждаясь произведённым эффектом. Так это, по крайней мере, выглядело. На самом деле, она уже готова была разрыдаться и сбежать в свою комнату. Но нужно было тренироваться держать удар. Скоро она вернётся домой… Забини смотрел на неё несколько долгих секунд не моргая. — Теперь я точно начну читать «Пророк»! Так вы двое что, теперь вместе?! Он переводил взгляд с Малфоя на Грейнджер. Гермиона ответила слишком быстро, гораздо быстрее, чем следовало. — Разумеется, нет. Мы в командировке, по работе. А завтра у нас важный день. Между прочим, уже поздно. Так что прошу меня извинить. Вы прекрасные собеседники, но если мы хотим завтра добиться успехов на переговорах, мне нужно выспаться. Ведь насколько я поняла, эти законы очень помогут и вашему бизнесу… в частности. — Она сделала паузу. Мысленно дав себе подзатыльник. Привычка тараторить от волнения не желала её покидать. Уже спокойнее она добавила. — Доброй ночи, мальчики! Забини, спасибо за приглашение ещё раз. Если я окажусь в Палермо, обязательно дам тебе знать. Малфой, спасибо за вино, оно потрясающее. Гермиона мило улыбнулась и её каблуки застучали по лестнице, потому что Тикки уже вызвался ее проводить.

***

Гермиона вошла в свою спальню, удивляться роскоши она уже устала. Поэтому сбросила туфли, платье и, взмахнув палочкой, стала набирать в ванну воду. Ванна — произведение искусства — стояла посреди комнаты, почти у самого окна в пол. Белая мраморная ванна на позолоченных ножках, с таким же позолоченным краном. Девушка опустилась в тёплую воду, отметив, что хотела бы всю жизнь купаться с таким видом. Гермиона находилась в угловом шикарном здании бежевого цвета, а её комната как раз находилась напротив углового окна пятого этажа. Слева от неё раскинулся парк, куда они аппарировали с Малфоем из министерства. А напротив, через Сену, находилась самая известная достопримечательность Франции — Эйфелева Башня, внизу по дороге ехали машины, куда-то спешили магглы… Когда девушка смогла оторваться от вида за окном, она стала рассматривать комнату. Пол был выстлан светлым паркетом, кроме места где располагалась ванна, она стояла на таком же белом квадрате мраморной плиты. Светло-голубые стены украшали гобелены с изображенными на них цветами и фруктами. Потолок очаровывал. Гермиона вспомнила Хогвартс — там в большом зале было такое же звездное небо над головой. С одной стороны комнаты разместилась гардеробная, вход в которую венчала изящная белая дверь, с другой стояла классическая софа, выдержанная в оттенках комнаты, чуть дальше располагалась огромная кровать с прозрачным балдахином, расшитым, судя по всему, золотой нитью. Девушка, наконец, осталась одна за этот утомительный день и смогла расслабиться после того, как Тикки настоял на том, что подготовит ей одежду на завтра и разберёт вещи, заверяя, что ему это только в радость! Она сдалась под натиском умоляющего существа, которого радовала забота о ней. Тем временем Тикки не давал о себе забыть. Как только она выбралась из ванной, обернувшись в огромные махровые полотенца, одно на голову, второе на тело, милейшее создание возникло перед ней с подносом в руках. — Хозяин велел передать ужин, мисс Грейнджер. Эльф поставил поднос на журнальный столик, низко поклонившись. Она не знала, как вести себя с Малфоем, он её смущал и она не понимала его поступков. Он был загадкой. Гермиона не понимала зачем это говорит, но слова сами сорвались с губ: — Спасибо, Тикки, ты замечательный эльф! Я очень рада знакомству с тобой! Спасибо, что заботишься обо мне! Передай хозяину слова благодарности от меня… и ещё, Тикки, тебе нравится служить у Малфоев? Тикки казалось расцвёл, его огромные глаза-блюдца тут же наполнились слезами и он радостно всхлипывал, произнося свою речь, без конца повторял Гермионе о том, что она самая удивительная молодая волшебница, какую ему только приходилось встречать, и подруга Гарри Поттера ко всему. Домовик все тараторил без умолку: — Тикки очень нравится служить у молодого лорда Малфоя! Хозяин любит Тикки, после того, как Гарри Поттер победил ужасного тёмного волшебника, Тикки и хозяйка очень ждали возвращения молодого хозяина! Хозяйка так плакала… Тикки не знал как её успокоить. Она была безутешна. Но когда хозяин вернулся, он с помощью магии одел Тикки в красивую одежду! Леди Нарцисса больше не плачет. Хозяин очень добр к Тикки! Он никогда не наказывает Тикки! Гермиона уже не слушала, что лепетал ей эльф. Она была слишком разбита недавними событиями. Если бы не трагичное расставание с Роном, то она бы уже пыталась уговорить Малфоя освободить домовика. Девушка присела на софу, пальцами массируя свои виски, её глаза зацепились за краешек небольшой записки на подносе. Рука сама потянулась к пергаменту. Уже знакомый почерк, от которого сквозило огромным количеством времени, потраченного на чистописание… сообщал:

Нам придётся явиться в министерство магии Франции на час раньше. Будь готова к 09:00. Тикки тебя разбудит во сколько скажешь. О нашем прибытии прознали папарацци, перед конференцией теперь ждёт интервью. Будь готова к неудобным вопросам. Д.М.

Гермиона, прочитав последнее предложение, расстроилась, но для себя решила, что должна выглядеть подобающе. Никто не должен знать, что ей больно. Что она практически сломлена. Само собой у неё вырвалось: — Тикки, разбуди меня завтра в 07:30 утра, если тебе не сложно.

***

      После ухода Гермионы в спальню Забини не унимался. Он раз десять попросил пересказать сплетни из «Пророка» и безобразную ссору в министерстве. Малфой хотел с кем-то поделиться о случившемся, но кроме матери и Забини никому не доверял. Конечно, он умолчал о том, что Гермиона ночевала в его номере — ведь он обещал ей. Забини, как и Малфой, откровенно не понимали действий вратаря Пушки Педдл. Мужчины вернулись к обсуждению изменений, произошедших со всезнайкой Хогвартса. И в какой-то момент Блейз выпалил Малфою свою идею: — Я приглашу её на свидание! — Ты серьезно, Блейз? Малфой откровенно насмехался над идеей друга. — А почему нет? Она самая умная ведьма столетия! К тому же… эти пять лет явно пошли ей на пользу! Я бы даже назвал её красивой. — Блейз, неужели ты назвал Грейнджер красивой? — Мне, мой друг, не нужно снимать с неё платье, чтобы признать это. К тому же Гриффиндор… мммм, у меня было несколько… львиц… и я не просто так называю их львицами! Малфой продолжал усмехаться, думая о двусмысленности фразы с платьем. — Друг мой, избавь от подробностей о твоих львицах, змейках и доброй половине Европы, побывавшей в твоей постели. Хочешь, приглашай, но вряд ли она согласится. — Откуда такая уверенность, Драко? Или мне становиться в очередь за тобой, как с Пэнси? — Блейз, избавь меня, — Драко уже искренне смеялся, что бывало крайне редко. — Если ты решил очаровать Грейнджер, пожалуйста. Но меня не впутывай. Мне с ней ещё работать. — Как думаешь, Уизли её хоть до оргазма то довёл за 5 лет? Она такая зажатая. — Блейз, мне с ней ещё работать. Прекрати. Блейз сощурился глядя на друга. Драко вздохнул, сделав глоток виски. Он понимал, что если сейчас же не подыграет будет ещё хуже. — Думаю если и довёл, то случайно… от силы пару раз. Блейз, она моя гостья. Не смей. Я тебе запрещаю. Или хотя бы после того, как мы всё подпишем. — Драко, ты стал таким скучным… Блейз всматривался в лицо своего лучшего друга несколько секунд. Восторженным голосом он вещал: — Или, подожди… Да ты же на неё запал. Нет, нет, нет! Драко Малфой и Гермиона Грейнджер… Я к ней и близко не подойду! Я хочу быть в партере! На первом ряду! Вот какая новость по настоящему разорвёт «Пророк»! Малфой ещё раз усмехнулся. — Блейз, если я когда-нибудь решу строить отношения с Грейнджер, обещаю отправить тебе сову. Блейз наклонился вперед и серьёзно произнёс: — Буду ждать твоего филина до конца сентября. Малфой решил сменить тему. Пьяный Блейз ему уже изрядно наскучил. — Как дела с француженками? Восстановил утерянные связи? — Ага… одна замужем, вторая не хочет меня видеть после того случая в спальне Слизерина. — Ну знаешь, весь наш курс видел её голую, скачущую на тебе в тот день. Я бы тоже после этого с тобой не хотел иметь ничего общего. — Ты сам знаешь, что это было случайно. Не такой уж я и засранец. Ты сам вспомни, что вытворял с Асторией Гринграсс. — Это видел ты, потому что гостил в Мэноре. А не половина Хогвартса. Не сравнивай. Спустя пару часов, когда Драко Малфой уже оказался в своей постели, он подумал о девушке, с которой был вынужден сотрудничать. Ничего определенного, что могло бы говорить о его влюблённости. Он скорее пытался понять почему Блейз решил, будто ему нравится Грейнджер. Друзья никогда не ошибались в симпатиях друг друга. Поэтому для Малфоя было загадкой, что Забини мог прочесть в его глазах, если сам Драко ничего не чувствовал к этой очаровательной хрупкой волшебнице. Он до сих пор задавался вопросом, как она выживала в палатке почти год с двумя парнями? Мысли лезли не самые приличные. Потом как ограбила Гринготтс, была невыносимой всезнайкой, которая не давала вставить и слова… А сейчас он встретил совершенно другую девушку, которую пока не мог разгадать.

***

      Утро среды выдалось крайне сложным. Они не могли отделаться от репортёров около часа. Больше вопросов доставалось, естественно, Гермионе. Абсолютно все издания просто жаждали узнать о причине её внезапного расставания с женихом. Малфой даже пару раз хотел вмешаться и ответить в грубой форме журналистам. Но Гермиона незаметно под трибуной накрыла его кисть руки своей, слегка сжав. Давая тем самым понять, что справится самостоятельно. Но после того, как её сначала назвали ширмой для отношений Рона и Лаванды, а потом намекнули на отношения втроём, он не сдержался. — Вы прибыли сюда из Лондона, чтобы узнать о грандиозных изменениях, которые коснутся отношений с Францией. Мы ответили на Все ваши вопросы по теме! Но вместо того, чтобы поздравить с началом переговоров её, героиню войны, благодаря которой вы всё ещё живы и стоите здесь! Вы. Смеете копаться в грязном белье. Вы. Смеете унижать Гермиону Грейнджер своими пошлыми намеками. Он сделал паузу. — Учтите, что после подобных статей читатели перестанут покупать ваши дешёвые газетёнки. В зале, где проходила пресс-конференция, воцарилась тишина. Малфой сухо поинтересовался, остались ли вопросы у прессы. Вместо ответа на вопрос, несколько репортёров всё же извинились перед героиней войны. Проводив Гермиону в отведённый для них кабинет он заметил, что руки девушки дрожат. Она молча встала лицом к окну и тихо произнесла: — Спасибо, Малфой… Еще пара минут и я бы не выдержала. — Ну, если бы ты кого-то заавадила, это не поспособствовало бы началу переговоров. Девушка робко улыбнулась, благодарная за то, что он не стал над ней подшучивать. Повинуясь внутреннему порыву она спросила: — Как думаешь, долго ещё это всё…? Он пожал плечами. — Тебе придётся набраться терпения. Пока очередная ошеломительная новость не затмит твою персону… Гермиона коснулась лбом холодного стекла. Сейчас до неё дошло, каково было Малфою после выхода из Азкабана. — Как ты с этим справляешься? — Не воспринимаю всерьёз. — Драко не надо было пояснять. Он — излюбленная тема каждого издания. — Ты привык? — А у меня был выбор? — на этот раз даже не скрыл усмешку в голосе. Гермиона отошла от окна и покачала головой. Ей стало неловко. Она поняла, что её ситуация пустяки на фоне его. — Это не одно и тоже… Ты прав. Извини. Когда-нибудь они и тебя оставят в покое. Малфой презрительно фыркнул. — Я в этом очень сильно сомневаюсь, Грейнджер.

***

      После этого разговора им пришлось окунуться в работу с головой. Перерывы были только на сон, вот уже две недели как велись переговоры. Грейнджер и Малфой за это время научились понимать друг друга не то что с полуслова, а с полувзгляда. Они беспрестанно спорили с французами, отстаивая позицию Бруствера и своей страны. В основном говорил Малфой. Гермиона искренне удивлялась, как у него хватало выдержки оставаться любезным собеседником и при этом так сильно давить на оппонентов. В четверг третьей недели, они вернулись на улицу Ле Нотр только в два часа ночи. Молодые люди поникшими вышли из камина, завалились в гостиную и попадали на диваны. Они лежали молча. Потому что за последние два дня, по ощущениям, говорили больше, чем за всю свою жизнь. А переговорить словоохотливых французов было той ещё задачей. Наконец, Малфой повернул голову в сторону своей коллеги. — Можно тебя попросить, Грейнджер? — Если мне не надо будет вставать или говорить, то проси. — Ты можешь завтра надеть что-нибудь такое, чем убьешь их всех наповал? Или что-то забыть надеть… я тебе обещаю, завтра же все будет подписано. Мне нужен отвлекающий манёвр. Твоя идея с Феликсом конечно хороша, но это очень большие риски. А так… Они все пускают на тебя слюни. Но ты сидишь с таким лицом, будто пришла на казнь смотреть. Подыграй им. И ради тебя они сотворят невозможное. Иначе мы ещё не на одну неделю здесь застрянем… В таком же формате работы. — Если это не сработает, то я больше не пойду с тобой на переговоры. Идёт, Малфой? Гермиона охотно перевернулась на бок и облокотилась на свою руку. — Не думал, что это будет так просто. Идёт, Грейнджер. Малфой накрыл ладонью глаза. Это была единственная возможность ускорить процесс.

***

На следующий день Гермиона выглядела очень эффектно. На грани пошлости и дозволенного. Так как дресс-код не обязывал её придерживаться делового стиля, она решила сыграть именно на этом. Ещё год назад она купила себе в маггловском магазине лабутены, изящные лаковые светло-бежевые лодочки на тонкой, очень высокой шпильке с ярко красной подошвой. Тогда она думала, что будет в них блистать на своей собственной свадьбе. Но сейчас девушка уже стояла в этих самых туфлях полностью обнаженная перед зеркалом в гардеробной. Она как раз заканчивала свой утренний извечный женский ритуал, взмахами палочки дирижируя косметикой. Пушистые кисточки накладывали последние штрихи на линию скул, тушь и румяна уже приземлились на туалетный столик. Взмахнув палочкой, она проскользнула в платье, которое по тону практически не отличалось от её кожи. Голое платье. Отлично. Платье было абсолютно целомудренно, но только на первый взгляд. Оно застегивалось, словно ошейник, подчеркивая ее изящную длинную шею. Облегающие рукава до кистей рук, впрочем, как и всё платье. Длина доходила до середины икры, а разрез спереди был достаточно длинным. Гермиона даже подумала о том, а не уменьшить ли его? Совсем немного, чтобы не переживать… не увидят ли их оппоненты чего-то лишнего. Затем отругала себя за подобные мысли: раз она решилась вчера, значит, пойдёт до конца. Но самой главной изюминкой платья была его спина — полностью открытая до нижней границы поясницы. Волшебница придирчиво осмотрела себя, собирая длинные кудрявые волосы палочкой в изящный высокий и объёмный пучок. Красная помада сочеталась с цветом подошвы туфель. Подумав около минуты, она вынула из клатча маггловский силиконовый приклеивающийся лишь чашечками лиф, который визуально увеличит её грудь и скроет соски. Ещё раз оглядевшись, она вслух произнесла: — Идеально. Рядом с Малфоем Гермиона чувствовала себя женщиной. Он был предельно галантным, придерживал перед ней дверь, отодвигал стул, подавал руку, левитировал кофе, а часто и спасал от надоедливых ухажеров, которые почему-то боялись его больше, чем Тёмного лорда. Её радовало, что у них обоих было чувство юмора. За две недели они успели оценить шутки друг друга по достоинству и это немного сблизило. Иными словами, ей было даже интересно, как он отреагирует на её наряд. Погружённая в эти мысли, девушка накинула поверх платья короткую мантию, призванную лишь прикрыть открытую спину… до определённого момента. Гермиона изменила её внешнюю сторону в цвет платья, а внутреннюю в цвет помады. Когда она спустилась, Малфой придирчиво оглядел её, облокотившись о камин. — Когда я говорил привлечь их внимание, думал будет нечто эффектнее красной помады и разреза до бедра. — Увидим. — Гермиона расстроилась, не такой реакции она ожидала. Но с другой стороны, он тоже ещё не видел всей задумки. Малфой усмехнулся, подал ей руку и вместе они шагнули в камин.

***

      Блондин удовлетворенно отметил, что у всех мужчин в зале для переговоров отвисла челюсть, когда он завёл в него свою спутницу. Спустя пару часов он понял, что что-то заставляло французов просто падать в обморок, мужчины жмурились и трясли головой. Осознание пришло в тот момент, когда он оглянулся. Гермиона Грейнджер сделала несколько шагов, внимательно изучая содержимое папки. Взор блондина приковал откровенный разрез, и ему показалось, что на ней вообще нет никакого платья, ровно как и белья, но этого просто не могло быть. Он тоже зажмурился и слегка тряхнул головой, как делали французы. Цвет платья практически сливался с цветом ее кожи и девушка казалась обнажённой. Наваждение прошло. Драко прикусил губу почти ликуя, они все были заняты тем, что любовались мисс Грейнджер. А значит… За пять часов пятницы было подписано больше документов, чем за предыдущие две недели. Но когда речь зашла о более серьёзных аспектах, французы вновь заартачились. Какими бы они ни были ценителями женской красоты, но и здесь был предел. Гермионе очень шел красный цвет. Малфой заметил, что подошва туфель такого же оттенка, и совсем некстати, его взгляд остановился на её изящных ножках с тонкими щиколотками. Присмотревшись, он про себя выругался. Грейнджер послушала его… На ней действительно не было белья… Вернув мысли в рабочее русло, он подозвал Гермиону, которая по большей части расхаживала по кабинету как и все дни, перепроверяя и перечитывая документы. Она живо присоединилась к дискуссии, через час девушка поняла, что даже спустя месяц они не добьются от французов того чего хотят, будь у неё и Малфоя хоть семь пядей во лбу.       Тогда она незаметно взмахнула палочкой под столом, и в зале стало немного теплее. Через пять минут она извинилась, сказав о том, что ей немного жарко… все с ней тут же согласились. Девушка попросила воды. Вода, разлитая по кубкам, тут же влетела на подносе в зал. Юный помощник министра засмотрелся на мисс Грейнджер, которая подозвала волшебника к себе. После её обворожительной улыбки он засмущался, а когда она коснулась его предплечья, и вовсе случайно пролил воду на её мантию, девушка её тут же сняла. Она приняла извинения, но отказалась от помощи сразу дюжины мужчин, которые предлагали её просушить. Обращаясь к волшебникам девушка очаровательно улыбнулась. — Джентельмены, не утруждайтесь. Я и сама справлюсь! Не отвлекайтесь пожалуйста на такие пустяки. Я буду рада, если мы скорее покончим со всеми этими бумагами и достигнем обоюдовыгодных условий. Пока Малфой соображал, как уговорить французов и приводил очередную порцию доводов он понял, что его даже не слушают. Обернувшись назад, туда, куда все его оппоненты вывернули шеи в едином порыве, он увидел её обнаженную спину. Взяв себя в руки он утроил усилия. Малфой был в восторге от Гермионы Грейнджер! Когда министр, даже не глядя, поставил свою подпись пером внизу пергамента, Драко готов был носить её на руках. Он думал о том, какая она удивительная. Как приятно было осознавать, что эта женщина с ним, на его стороне, она — его союзник. И именно она подарила ему столь долгожданную победу.

***

      За час до полуночи последний пергамент был подписан и утвержден. Представитель Англии объявил, что завтра приглашает всех присутствующих на приём в честь празднования достигнутых соглашений. Все получат приглашение уже через пару часов и могут привести неограниченное количество друзей. Французы сначала изъявляли желание самостоятельно устроить приём, но в итоге поддались на уговоры молодого и такого обаятельного англичанина. Драко Малфой накинул на плечи Гермионы Грейнджер бежевую короткую мантию. Он пожал руку каждому волшебнику, который находился с ними во время переговоров в зале эти три сложные недели. Гермионе каждый из них счёл своим долгом поцеловать кончики пальчиков и выразить своё восхищение. Малфой готов был поклясться, что видел как минимум семь записок, незаметно вложенных в её руку во время поцелуя. Спустя еще несколько долгих минут он сам подал ей руку, она положила свою изящную кисть на его предплечье. Пара двинулась в сторону камина. Как только они вышли из камина на улице Ле Нотр, Гермиона чинно повернулась к Малфою. Пару секунд они молча смотрели друг на друга, а затем она с громким визгом бросилась ему на шею, выкрикивая: — Мы это сделали, Малфой! Мы войдём в историю! Драко подхватил её за талию и закружил. Он почти прокричал: — Тикки, неси шампанское! — Какое шампанское предпочтёт хозяин? Волшебник на долю секунды задумался и произнёс: — Shipwrecked 1907 Heidsieck**. Сегодня особенный день! Тикки испарился выполнять поручение. Они стояли посреди гостиной и смотрели друг другу в глаза. Он обнимал её за талию, а её руки так естественно лежали на его плечах. Расстояние было слишком близким. Гермиона почувствовала знакомый запах табака и ванили, её взгляд спустился на его губы. Эти губы она тут же почувствовала на своих. Голова закружилась. Она не понимала кто из них был первым. А ещё... Так никто не целовал Гермиону Грейнджер. Нежно и страстно одновременно, подчиняя своей воле. В комнате раздался хлопок. Волшебство закончилось. Девушка отпрянула от парня, он легко выпустил её из рук. Тикки стоял с серебряным разносом в руке, на котором стояла бутылка шампанского, два изящных фужера, хрустальная баночка с чёрной икрой и две тарелки с закусками. На одной были благородные сыры, миндаль, канапе с фуа-гра. А на другой клубника, ананасы и белый шоколад. Малфой сделал вид, что ничего не произошло. Он тут же разлил шампанское и отлевитировал фужер в руки Гермионе. Подошёл к ней на расстояние вытянутой руки. Поднял свой фужер и протянул ей: — За нашу победу! — За победу! — Смущения почему-то не было. Но как вести себя дальше девушка не имела представления. Через пару минут этой неловкой тишины, входная дверь отворилась и послышался голос Забини. Гермиона вздрогнула и быстро перевела взгляд на своего коллегу. — У тебя помада, Малфой. — Чары, которые могли держать помаду в безупречном виде, уже рассеивались и при таких активных поцелуях могли остаться не только на её губах. Волшебница взмахнула палочкой, применяя очищающие чары. Взгляд Малфоя был непроницаем. Он уже обернулся к Забини. Тикки материализовал ещё один фужер. Малфой громко и торжественно произнёс: — Мы это сделали! Забини начал их обнимать, выражая искренние восторги, когда узнал о подробностях, которые до этого ему не раскрывали. А теперь Малфой и Грейнджер заваливали его тоннами информации, перебивая друг друга.

***

      Искреннее веселье было через час прервано хозяином дома-квартиры. — Нам завтра нужно устроить приём. Сейчас — разослать приглашения. Выспаться и подготовиться. Если мы надеремся в стельку, то опозоримся. Гермиона внимательно слушала то, что говорил Малфой, как и Забини. — Что я должна сделать? Как я могу помочь? Малфой с улыбкой взглянул на девушку. А Забини чуть не прыснул, потому что умиление в глазах лучшего друга выдавало с головой. — Ты завтра должна блистать. Это единственное, что от тебя требуется. Блейз, завтра ты должен объяснить ей, что от неё нужно и что она должна делать. Блейз отставил фужер и серьёзно закивал головой. Гермиона переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Я не совсем понимаю… — Драко хочет сказать, что хозяйкой приёма будешь ты, Грейнджер. Гермиона разволновалась. — Давайте проясним: я бывала на приёмах бесчисленное количество раз за последние пять лет… Но я никогда их не устраивала… Я не уверена… — Грейнджер, тебе и не надо. У тебя лучше всего всегда получалось учиться. Завтра ты будешь учиться. Остальное я беру на себя. Блейз тебе всё объяснит, там нет ничего сложного, ты справишься. Блейз внимательно слушал друга и пытался определить фронт работы. — Сколько будет гостей? — Думаю, около четырёхсот. — О Мерлин… Малфой, я точно не справлюсь, — ошеломлённо пропищала Гермиона, хватаясь руками за свои пылающие щеки. У неё из головы даже вылетел их внезапный поцелуй, после которого она боялась смотреть в серые глаза, сама не зная наверняка, что именно боится в них увидеть.

***

* — Это реально существующий дом. Можно найти фото в Гугл картах. Вид как раз таки открывается ровно такой, какой описан мною. При желании можно действительно увидеть то, что предстало глазам наших героев. XVI округ – изысканный район, в котором расположены посольства и известные музеи, такие как фонд Louis Vuitton и Токийский дворец, в котором проходят выставки современного искусства. В элитном районе Пасси, расположенном на холмах, находятся модные рестораны и дом-музей известного писателя Оноре де Бальзака. В Булонском лесу можно провести время всей семьёй и покататься на лодке или посетить детский тематический парк. ** — Бутылки с вином Shipwrecked 1907 года от компании Heidsieck предназначались для русского царя Николая II, но были утеряны в 1917 году во время затопления немецкой субмарины. Однако в 1998 году ящики с чудом уцелевшими бутылками удалось поднять со дна Финского залива. Выдержка этого вина превышает 100 лет, более 80 лет ему понадобилось, чтобы добраться до места назначения. В конце концов Shipwrecked было продано по цене в 275 тысяч долларов США за бутылку.