Эрис

      В день, когда умерла Эйлин Снейп, шел дождь. Он не прекращался и тогда, как невзрачная группа людей скорбно провожала ее взглядом, видя, как простой деревянный гроб предавали земле.       Северус не взял зонт, и теперь его длинные, мокрые до плеч волосы преграждали обзор этой картине, от которой щемило сердце. Он промок до нитки. Холодный ветер хлестал по лицу и заставлял мелкой дрожью биться тело, но Северусу было все равно.       Сегодня, видя, как закапывают тело матери, он осознал, что стал сиротой. Отец ушел раньше, пару лет назад. Хоть мать и просила, но на его похороны Северус не приехал. Они удачно выпали на учебный семестр. Тоски по отцу Северус за все это время почти не испытывал, а если и проскальзывали такие моменты, он старался заглушить их. Жизнь с ним под одной крышей была весьма запоминающейся, но в плохом смысле. Отцовской любви и ласки Северус никогда не ждал, а она и не приходила. Жить с мыслью, что у него больше не было отца, было проще. Сложно скучать или жалеть о том, чего никогда не было, чего ты никогда не испытывал.       Но смерть матери ударила наотмашь. Так больно Северусу не было даже тогда, когда он вдрызг разругался с Лили. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Внутри него словно разверзлась черная дыра, засасывающая все подряд. Все чувства, испытываемые Северусом, были поглощены, остались только тоска и всеобъемлющая боль, которая, казалось, становилась сильнее от каждого вдоха. Северус подумал о том, что, наверное, что-то подобное чувствует человек, когда дементор решает полакомиться его душой. Сейчас ему бы хотелось, чтобы дементор высосал всю его душу без остатка. Так было бы легче!       Новость, которую Северус бы предпочел не слышать никогда, огорошила его на завтраке в Главном Зале. Для него до сих пор оставалось загадкой, как он смог сохранить присущую ему невозмутимость, хотя внутри разгоралось Адское пламя. Декан без лишних вопросов подписал разрешение на право провести несколько дней дома.       Сборы вещей проходили сквозь пелену тумана. Северус ни с кем не прощался, никому не сказала ни слова. Он не помнил, как добрался до Хогсмида, где ему помогли переместиться в Лондон, а оттуда на Ночном Рыцаре до Коукворта. Лишь обрывки этих промежуточных точек, а после материнское восковое лицо на фоне слезливых стенаний ее немногочисленных подруг. Северуса всегда поражала мудрость и доброта его матери. Она мирилась с поведением отца, с постоянной бедностью, из которого не получалось выбраться по его же вине, с ворохом других всевозможных трудностей. Эйлин никогда не жаловалась. Северус не видел, чтобы она когда-нибудь плакала при нем. Он запомнил свою мать несокрушимым бойцом, всегда идущим до конца. Вот сейчас ее лицо не выражало ничего, кроме покоя.       Северус не обронил ни слова, пока все желающие прощались с Эйлин и выражали ему сочувствие. Таких людей было немного, семья Снейпов была весьма непопулярной, но парню, ставшему сиротой в столь юном возрасте, было все равно. Лучше уж никто бы не пришел, чем терпеть этот лицемерный спектакль, сил на который оставалось все меньше.       «Прощай, мама! И прости меня!»       Северус смотрел, как свежая, перекопанная земля поглощает в себя дождевые капли, как поглотила несколько минут назад его самого родного человека.       Он остался один на этой бренной земле.       Хотелось простоять вот так вечность, смотреть на надгробную плиту, ставшую теперь центром его мира. Может быть что-то измениться? Может земля под ногами разверзнется и поглотит Северуса вслед за матерью? Не самая плохая участь, учитывая, что здесь его ничего больше не держит.       Но Северус ошибся. Он заметил их не сразу. Они стояли дальше всех, не мешая малочисленной процессии завершить официальную церемонию и покинуть кладбище как можно скорее, чтобы, наконец, укрыться от непрекращающегося дождя.       Северусу было странно видеть Амелию рядом с Регулусом, стоящих под одним зонтом и прижавшихся друг к другу. В груди что-то кольнуло. Регулус был для него всего лишь школьным соратником, с которым иногда можно было хорошо и приятно поговорить, ведь Блэк не был назойлив и никогда не лез в душу. С Амелией он не общался уже несколько лет по непонятным для него причинам, разъяснить которые могла девушка, стоящая вдалеке. Но вот они здесь. Пришли поддержать его, разделить с ним его горести, пожалеть. Сделать все то, что он на дух не переносил. А Лили не пришла. Даже сову не отправила. Абсолютно ничего, словно они и не общались столько лет, ничего не значили друг для друга. Северус усмехнулся про себя. Сегодня впервые его посетила мысль — стоила ли дружба с Лили всего того, что он пережил? Северус смотрел на пару под зонтом, а в душе не находил ответа. Он любил Лили, любил так сильно, насколько мог, как умел, только этого было недостаточно. Северус понял это слишком поздно, когда шрамы, оставленные ревностью, обидой и болью, уже исполосовали его сердце.       Северус не нашел в себе сил на то, чтобы подойти к друзьям. Он развернулся и пошел прочь, надеясь скрыться в своем доме и придаться забвению. Он не спал полноценно уже несколько суток, перебиваясь моментами редкой дремы, которая не отключала сознание. Усталость брала свое. Снять ботинки и плащ — все, на что хватило сил. Вода, стекавшая с одежды и волос, падала на пол, отмечала его путь, который закончился в его старой комнате.       Северус лег на нетронутое покрывало прямо в мокрой одежде, скрестив руки и подогнув ноги под себя. Было бы лучше сменить одежду после горячего душа, который расслабил бы задубевшие мышцы, но Северусу было все равно. Он помогал Слизнорту варить зелья для больничного крыла, и спокойно несколько флакончиков брал для личного пользования. Мог себе позволить. Мысль о том, что он мог заболеть, его не пугала. Бодроперцового было в избытке.       Северус не обернулся, когда послушался шум внизу, когда открылась дверь его комнаты и кровать с другой стороны просела под чьим-то весом. Теплая, хрупкая рука легла на плечо, отчего табун мурашек пробежал по озябшей коже.       — Северус, нам очень жаль! Мы можем тебе как-то помочь? Все, что угодно. Только скажи.       Северус забыл голос Амелии, поэтому открыл глаза, думая, что это ему уже снится, и сон не так уж и плох, но рука на плече не исчезла, продолжала греть, распространяя волны тепла. Значит она правда здесь. С ним. Пришла пожалеть его, бедного сироту! Северус резко повернулся, садясь на кровать. Лицо Амелии сразу бросилось ему в глаза, так близко она сидела. Он заглянул в ее бездонные глаза, по которым, в глубине души, безумно скучал, отметил, как заострились черты ее лица. Амелия повзрослела, но смотрела на него все так же, как несколько лет назад, будто понимала его, будто знала про него все, будто принимала его всего, без остатка. Взгляд метнулся в сторону, замечая движение в дверном проеме. Регулус оперся о косяк, сжимая в руке зонт. Они пришли вместе. Конечно, чтобы сказать, как им его жалко.       Северусу захотелось накричать на нее. Что есть силы! Выплеснуть на нее все то, за что она виновата перед ним. Ему хотелось спросить ее, почему она не отвечала на гору его писем? Почему она бросила его, когда он в ней так нуждался, а сейчас приходит и так смотрит на него, словно он что-то еще значит для нее?! Лили хотя бы не притворялась! Она много обижалась на Северуса, часто не по делу, но всегда была искренней, в отличии от девушки, сидевшей сейчас напротив него, которую он не знал. Северус в это верил.       — Просто уйди. Уйдите оба! — прохрипел он, снова отворачиваясь и давая понять, что разговор закончен, но ничего не поменялось. — Оставьте меня в покое!       Северус остался один. Палочкой призвал из шкафа одеяло, накрылся им с головой, погружаясь во тьму. Жаль, что Северус не знал заклинания, способного тьму поглотить его, или хотя бы помочь заплакать, чтобы стало легче. Ничего не было, кроме темноты по ту сторону закрытых век, а так хотелось освободиться.       Заснул Северус со слабой мыслью, зародившейся где-то на грани, когда он уже уплывал в мир беспокойного сна — с этого момента в его жизни уже никогда не будет легкости и покоя! Лишь туман и тяжелые грозовые тучи. Он научился с этим жить, не сразу, но с каждым днем становилось все легче. Северусу казалось, что он становился сильнее, и теперь его мало что может сломить.       Понять, как он был не прав, ему пришлось в один из школьных дней, когда после утомительных занятий он вместе с Регулусом направлялся в библиотеку для написания заключительных эссе. Блэк был в приподнятом расположении духа, болтал, перепрыгивая с темы на тему, но Северус слушал в пол уха. После смерти матери он будто начал воспринимать все через прозрачную пелену, словно все видел и слышал, но ощущал по-другому, не так. Мысли были далеко, бродили меж плавунов Черного озера и деревьев Запретного леса. Вернуться в настоящее Северусу пришлось лишь тогда, когда перед ним развернулась весьма неожиданная, но комичная картина. Двое братьев Блэк сцепились между собой, держа друг друга за грудки. Библиотечные книги разлетелись по полу, обнажая свои драгоценные страницы.       — Ты смел снюхаться с чистокровной приспешницей Пожирателей, да, братец? — Сириус выплюнул эти слова, сильнее припирая брата к стене.       — Решил строить из себя заботливого брата? Не твое собачье дело, с кем я общаюсь и что делаю. Помниться, ты сам решил, что это больше не твоя забота, так что отпусти меня и проваливай, Сириус, пока не пролилась кровь, — сейчас Регулус не уступал брату в свирепости взгляда и ярости, пропитывающей каждое резкое движение.       Северус усмехнулся тому, что не укрылось от Блэка-старшего, его метнувшийся взгляд облил Снейпа с ног до головы желчью, но тот даже не заметил этого. После случая в Визжащей Хижине Северус только и ждал повода, который можно было использовать как предлог для исключения этой ненавистной ему четверки, поэтому избирал тактику полного игнорирования мелких колкостей для того, сорвать более масштабный куш.       — А что ты вообще тут забыл, Нюниус? Уши греешь? Проваливай и дай мне поговорить с братом.       — Он тебе ясно дал понять, что разговаривать с тобой не будет. Это от моего присутствия не зависит, зато зависит, как свидетеля разворачивающейся кровопролитной пьесы, и, если твой мозг еще способен функционировать, то поймешь, что я буду не на твоей стороне.       Северус буквально видел, какая борьба идет внутри Блэка. Он еще не отработал наказание Филча за очередную пакость. Получив так скоро еще одно взыскание, Дамблдор его точно по головке не погладит. Мысль, что придется играть по правилам ненавистной сальноволосой змеи пробуждала гнев, но как бы ему не было противно, сейчас стоило отступить.       Регулус вырвался из хватки брата, поправляя школьную форму и провожая взглядом брата.       — Мы еще не закончили, — Сириус бросил напоследок, скрываясь за углом.       Регулус на это только усмехнулся и, присев, начал собирать учебники, разбросанные по каменным плитам. Северус не стал так напрягаться и взмахом палочки заставил все оставшиеся книги приземлиться аккуратной стопкой около окна.       — Я что-то не припомню, когда у Блэка так отшибало мозги, чтобы он действовал в открытую, — Северус облокотился о стену, скрещивая руки на груди.       — Я тоже, но видимо до него дошла новость, которая ему явно не по душе, — Регулус поймал хмурый взгляд друга, который явно находился в замешательстве. — Я не хотел тебе говорить пока, у тебя ведь итак забот хватает. К тому же твоя мама, — Регулус запнулся. — Не мог найти подходящего момента, но вряд ли он существует, так что скажу сейчас. Я обручился.       Северус ожидал чего угодно, но не этого. Для него это было странно и сумасбродно. Регулус был младше Северуса, ненамного, но все же младше, а уже успел связать себя узами, причем пребывая наследником такого древнего и чистокровного рода, как Блэк, избранница ему должна быть под стать.       — Что ж, поздравляю, — выдавил из себя Северус, пожимая руку Блэку. — Надеюсь, ты будешь счастлив рядом со своей спутницей. Я так понимаю, она не из Хогвартса. Я не видел, что бы ты здесь проявлял к кому-то интерес из чистокровных.       — Спасибо, друг. Да, она не училась в Хогварсте. У нее домашнее образование, но я думаю, что ты знаешь эту замечательную девушку. Амелия как-то говорила, что вы общались какое-то время.       Воздух в легких Северуса моментально стал ядом, а рука так и застыла в рукопожатии.       — Твоя избранница — Амелия Гонт? — выдержки хватило только на это короткое предложение, выдавленное хриплым шепотом.       — Да, она. Мы планируем пожениться, когда я закончу Хогвартс, но ты же знаешь моих родителей, они любят во всем точность и беспрекословное подчинение, поэтому мы уже сейчас обручились в узком кругу несколько недель назад, — Регулус словно не замечал, как лицо Снейпа побледнело сильнее обычного, отметил, что лишь хватка усилилась, но он принял это за искренние поздравления горячо любимого друга, который так же рад за него, как и он сам за себя.       Северус же начал задыхаться в этом просторном помещении с высокими потолками. Ему нужно было побыть одному, желательно там, где его никто не достанет. Ему нужно было подумать, понять и принять то, что ответы порой лежат на поверхности. Мы просто не хотим их принимать, потому что они нам не угодны. Амелия просто нашла другого, кто богаче, красивее и лучше во всех смыслах. Зачем ей он? Такой неказистый, со скверным характером и почти нищий.       Ему пора было привыкнуть, что даже последние тростинки, которые помогали держаться из последних сил, как маяк надежды, ломались и уносились прочь. Лишь одно оставалось неизменным. Одиночество, которое шло с Северусом рука об руку, как вечный спутник, давало понять, что на этой земле для него нет другой участи.                            

* * *

      

      

      — Ты сказал ему?! — голос Амелии дрогнул, когда слова, произнесенные Регулусом, достигли ее сознания.       — Ну да, — Блэк немного смутился такой реакции своей невесты. — Он искренне порадовался за меня и просил передать тебе так же поздравления и наилучшие пожелания!       «Ага, как же!»       Амелия устремила взгляд на в окно, туда, где кипела городская жизнь, а ее сейчас будто остановилась. В глубине души она надеялась, что Северус об этом не узнает, ну или узнает гораздо позже. Она не учла множество факторов, ключевым из которых было то, что ее жених — один из его друзей, возможно единственный и, учитывая характер Регулуса, ему важно было поделиться этим со своим другом. Амелия понимала это, но душа, где-то глубоко и тихо, но все же протестовала. Ей казалось, что отдаленный голос ее сознания кличет ее предательницей, но верить в это не хотелось, даже если с какой-то стороны это и было правдой.        Боль пришла вслед за звуком треснувшего фарфора в ее руке. Ладонь опалило жаром, а потом затопило горячей волной, но Амелия обратила на это внимание лишь когда Регулус опустился рядом с ней на колени, зажимая рану.       — Я позову Кричера, чтобы он помог и потом ехать в Мунго. Мне кажется порез глубокий, — сдавленно проговорил Блэк, видя, как ткань платка окрашивается алым.       — Все нормально, Рег, — Амелия лишь отмахнулась. Физическая боль заглушала беспощадное сознание, и она была рада от него сбежать, совершенно не заботясь о том, каким способом этого добиться.       Но даже эти мысли мгновенно улетучились, когда им в ноги упало маленькое, дрожащее тельце в насквозь промокшей одежде.       — Кричер! Что случилось?! — Регулус метнулся к домовику, в то время как Амелия тоже вскочила на ноги, хватая новую салфетку со стола. — Кричер?!       Домовик не мог сказать ни слова, лишь тихие всхлипывания раздавались в комнате, нервируя волшебников еще больше.       — Кричер, я приказываю тебе подняться и рассказать, что с тобой произошло и почему ты в таком состоянии, — Регулус терял терпение, но Амелия, покосившись на него, прекрасно понимала, что он теряет контроль не от гнева, а от беспомощности.       — Рег, успокойся, дай ему время. Видимо случилось что-то действительно ужасное, — Амелия положила руку ему на плечо, и через секунду Блэк накрыл ее своей. Они оба облегченно выдохнули, когда Кричер поднялся на ноги, продолжая утирать нос краем своей сорочки, но глубоко внутри у Амелии таилось предчувствие чего-то по истине дурного и неизбежного.       — Кричер сделала все, что сказал ему хозяин, — домовик поклонился Регулусу и воззрился на него своими большими, полными слез глазами.       — Что ты сказал ему сделать?! — взгляд Амелии тоже задержался на лице своего жениха, которое теперь выражало замешательство наравне с грустью и чем-то еще, тем, чего она не могла разобрать.       — Я сказал, чтобы он выполнял все приказания Темного Лорда, пока он будет ему нужен, — Блэк буквально выплюнул эти слова, словно они его душили. Молчание повисло в воздухе. — Что он с тобой сделал, Кричер?! Я приказываю тебе рассказать все без утайки от нас.       — Стой! — Амелия надавила на плечо Регулуса, вынуждая его бросить на нее взгляд. — Ты понимаешь, что сейчас мы вторгнемся в то, что Том хочет скрыть ото всех? Если он принудил к чему-то домовика со стороны, значит он вообще не хотел, чтобы какой-то волшебник узнал об этом. И учитывая то, в каком состоянии сейчас Кричер, это чудо, что он вообще стоит здесь. Если сейчас мы выслушаем все то, что он нам скажет — пути обратно не будет, Регулус. Ты уверен?!       — Говори, Кричер, — Регулус отошел от Амелии и сел обратно на диван, упорно игнорируя все те предупреждения своей невесты, которые, возможно, не были напрасными. Но было уже поздно. И оба они это понимали.       Амелия обреченно закрыла глаза, снова опускаясь в кресло. Рука сейчас лишь слабо пульсировала, а кровь остановилась, поэтому она ей больше ничего не оставалось, как стать еще одним слушателем.       — Темный Лорд забрал Кричера, как и распорядился хозяин, и они вместе переместились в какую-то темную, большую пещеру с расщелиной, которая выходила в море. Кричер помнит, как стоял в воде и холодный, морской воздух обдувал его. Кричер дрожал от холода, но потом он стал дрожать от страха, когда Темный Лорд окрапил своей кровью одну из каменных стен, и она разверзлась, пропуская их внутрь темноты.       Кричер ничего не видел, пока Темный Лорд не запустил Люмос. Пещера казалось Кричеру огромной и необъятной, дальше вытянутой руки ничего не было видно, и абсолютная тишина Кричеру совсем не понравилась. Пока Темный Лорд уверенно шагал вперед, Кричер еле поспевал за ним, пока они не оказались на берегу темного озера внутри пещеры. Взмах палочки — и в руках Темного Лорда появилась цепь, которую он передал Кричеру и велел тащить на себя. Кричер тянул на себя, пока к берегу не причалила маленькая лодка, в которую сначала забрался Темный Лорд, а потом и сам Кричер.       Лодка быстро шла по темной воде, даже плеска воды Кричер не слышал. Только смотрел вперед, туда же куда и Темный Лорд, пока не стал показываться силуэт маленького острова прямо перед ними, но он был странный. Мы ступили не на землю. Кричер шел вслед за темным Лордом по стеклянным, ледяным скалам наверх, к вершине, на которой стояла большая, высокая чаша, наполненная какой-то странной жидкостью.       Темный Лорд приказал Кричеру выпить все до капли, несмотря ни на что, как больно бы Кричеру не было, как бы сильно он не кричал. И Кричер пил. Кричеру было очень больно, словно все сжигалось изнутри. Кричер умолял Темного Лорда закончить его страдания, сделать что угодно, лишь бы не было так больно, но Темный Лорд ничего не сделал, он лишь стоял и смотрел, как Кричер корчится от боли. Лишь когда Кричер допил все до дна, Темный Лорд достал что-то из кармана и положил на дно чаши, а затем, взмахнув палочкой, снова ее наполнил. Кричер испугался, что ему снова придется пережить эти страдания, но он зря боялся. Кричер последовал за Лордом, когда тот стал спускаться вниз, к лодке, но не успел в нее запрыгнуть, так как лорд велел оставаться на месте. Кричер остался один и наблюдал, как лодка уплывает все дальше, и свет уходит вместе с ней. Кричер ничего не видел, вокруг была лишь тьма. Кричеру с каждой секундой хотелось пить все сильнее, и когда стало совсем невыносимо, Кричер опустился на колени и стал пить из озера, лишь бы утолить жажду. Он пил, пока его не схватили ледяные руки и не утащили в воду. Кричер помнил, как кричал и пытался выбраться, но его держали крепко. Он думал, что умрет там, пока великодушный хозяин не позвал Кричера, и теперь он здесь.       — Кричер, ты запомнил, как выглядел медальон? — Регулус прервал молчание треснувшим голосом.       — Лишь то, что он причудливой многоугольной формы.       — Могу поспорить это медальон Слизерина, — усмехнулась Амелия, кидая взгляд на Блэка. Том всегда питал слабость к театральности и символизму. Даже тут без этого не обошлось.       Амелия вспомнила, как когда-то этот же медальон висел на ее шее, холодил кожу, и как что-то зловещее пробиралось в ее разум, пытаясь пленить его. Если Том старался так надёжно его спрятать, даже стремясь убрать свидетелей, значит там таится действительно что-то страшное и, одновременно с этим, ценное для Темного Лорда.       Видимо, волшебники, находящееся в этой комнате, думали в одном и том же направлении, и Амелия отнюдь этому не обрадовалась.       — Кричер, ты сможешь провести меня туда? — спросил Регулус, вставая.       — Рег, остановись! — Амелия вскочила, преграждая путь другу. — Ты не понимаешь, что происходит? Мы и так уже в полном дерьме, что узнали то, за что Том может убить, а сейчас, если ты не выкинешь из головы эту дурацкую идею, то нас действительно убьют.       Взгляд, которым Регулус наградил Амелию, заставил табун мурашек пробежать по ее телу. Взгляд холодной, неумолимой решимости.       — Ты можешь не идти со мной. Я все понимаю, и сделаю все сам!       — Что ты собрался делать?! Противостоять одному из могущественных волшебников Магической Британии на данный момент? Ты — юнец, еще школу не закончивший и не умеющий себя защитить, в первую очередь, от ментальных атак, собираешься найти его слабое место и использовать это против него, но ты не берешь в толк одного — когда ты думаешь на два шага вперед, он знает, как поступишь и через двадцать шагов!       Амелия стала расхаживать по комнате, как загнанный зверь в клетке, ведь ситуация предоставляла слишком мало возможностей для какого-либо маневра, где они оба останутся в живых. Амелия зажмурилась, чтобы прогнать картинку, возникшую в сознании, как Том пытает их обоих в подвале Марбл-холла и вынимает все секреты Регулуса из его головы, как кроликов из шляпы. Его казнь будет особо изощренной, ведь золотое правило любого Пожирателя Смерти — всегда оставаться верным своему господину, а Регулус сейчас делал совершенно противоположное. Амелия распахнула глаза и резко повернулась к Блэку.       — Ты не хочешь принимать Метку, — проговорила она, и это не звучало как вопрос. Это была данность, которую ее жених не мог произнести вслух.       — Когда он заставил меня пытать волшебницу такого же возраста, как и я, мою однокурсницу — гриффиндорку, я понял, что не могу! — голос Регулуса еще больше надломился. — Милли, я не смогу таким стать. Я лучше предпочту смерть, чем стать ее причиной для любого другого!       Он наклонил голову так низко, чтобы Амелия не видела его лица, зажмурившись. Шторм бушевавший в его душе приносил ему лишь страдания, и Регулус был рад, что появилась хотя бы одна призрачная ниточка, которая смогла быть помочь облегчить его душу. А вот в душе Амелии, наоборот, все утихло, ведь выбора ей больше не осталось.       — Умереть я тебе не дам, можешь не надеяться! — она вплотную подошла к Регулусу, беря его лицо в свои руки и поднимая голову, пачкая его мраморную кожу своей запекшейся кровью. — Мы пройдем через это вместе, хотя это будет нам грозить кое чем похуже смерти.       Амелия привлекла жениха к себе, сцепливая руки на его шее и крепко обнимая. Его жилистые, но сильные руки обвились вокруг ее талии, с таким же жаром отвечая на такие необходимые ему объятия. Ей хотелось запечатлеть этот момент в памяти, чтобы потом было что поместить в пробирку воспоминаний и, если повезет, когда-нибудь снова к ним вернуться. Может быть эти мгновения единственное, что останется у нее?! А может у Регулуса, чтобы он не забыл, какими они были когда-то.