Чудовище

Я буду здесь один, спиной ко всему миру стоя, И все твои слова сегодня ничего не стоят. Мне не нужна сейчас ни твоя ложь, ни твоя вера. Я ухожу один, за собой захлопнув двери.

©МАЙТИОРИ – Спиной к миру

Экзамены предсказуемо прошли для Ди безболезненно. Больше времени он потратил на подготовку особо тупых одноклассников, не за бесплатно, разумеется. И вот теперь настал заслуженный отдых. Хэви целыми днями пропадал на улице, наслаждаясь летней жаркой погодой, с завидной регулярностью попадая в передряги. Со двора изредка слышались возгласы младшего брата и его друзей. Он, как маленькое солнышко притягивал к себе людей, обогревая своей наивной детской улыбкой. Ди устроился на подоконнике с книгой, которую наконец-то смог забрать у Чеса. Взгляд бездумно скользил по строчкам, но Ди особо и не стремился вникать в смысл, ведь перечитывал ее уже раз десятый. Услышав боевой клич Хэви вперемешку с топотом ног, парень напрягся. Грохот двери о стену и прямо к нему несется рыжее недоразумение, наперевес с чем-то живым в руках. - Посмотри какой он миленький! – проорал брат, осторожно кладя ему на колени пушистый комочек. Котенок весь сжался, прижимая маленькие ушки к голове. Розовый носик забавно подрагивал. Ди протянул свободную руку к этому существу. Котенок с интересом обнюхал его пальцы, тут же громко чихая. И после этого обиженно отвернулся, устраиваясь поудобнее на коленях парня. - Ты же понимаешь, что мама не позволит его оставить, – завороженно прошептал Ди, почесывая мурчащее создание между ушек. - А папа разрешил! – похвастался Хэви, ослепляя искренней улыбкой. – И обещал сам поговорить с мамой, чтобы она не ругалась. Ди отложил книгу в сторону, пытаясь осознать происходящее. То есть родители вот так просто позволили им оставить котенка? Никаких нотаций, угроз, скандалов? Это точно их родители? Ведь Глэм с Викторией всегда очень категорично заявляли, что они не будут заводить домашних питомцев, потому что дети за ними ухаживать не умеют, а взрослым некогда заниматься подобной ерундой. И вот, пожалуйста. - Как назовем? – Ди поглаживал мягкую белую шерстку, залипая на контраст со своими всегда черными ногтями. - Сэм! – котенок подскочил и возмущенно замяукал, после того, как парень чуть не скинул его на пол. – Забыл сказать, что он пришел. Они на кухне с папой делают бутерброды. Информация была бы очень полезной, если бы была сказана вовремя. Потому что Сэм уже стоял на пороге комнаты с подносом. Ди передал котенка Хэви, поднимаясь на ноги. - Иди к себе. - Но, я хотел еще… - Свали, живо! Брат обиженно насупился, мстительно хватая с тарелки парочку бутербродов. Сэм подмигнул ему, жестом предлагая взять еще. Когда Хэви со счастливой улыбкой скрылся за дверями комнаты, а шаги перестали быть слышны, Ди незаметно проверил в кармане небольшой складной ножик. - Какого хера ты здесь забыл? - Эй-эй, милый, зачем же сразу начинать с оскорблений, – Сэм поднял руки в примирительном жесте. – Был не прав, пришел извиниться. - А, извиниться, – обманчиво спокойный тон. – За что? - За то, что наговорил лишнего. Я не знаю, что на меня нашло, меня захлестнула ревность. Понимаю, что дико звучит, как можно было приревновать к подарку от близкого члена семьи, но я психанул. За что очень раскаиваюсь. Прости идиота. Сердце забилось чаще, когда Сэм начал подходить ближе. Парню стоило больших усилий не достать свое оружие прямо сейчас. Отступать было некуда, разве что спрыгнуть со второго этажа и сломать ногу. Нет, тупая идея, очень тупая идея. Ди судорожно выдохнул, сжимая кулаки. Ногти впились в ладони, мимолетная боль помогла собраться с мыслями. - Это все? - А что еще? - Ну не знаю, может извинишься за тот факт, что въебал мне по ребрам, когда увидел эту чертову книгу, – голос предательски сорвался на истерический крик.– Или за пощечину. Давай, извинись за это, твою мать! - Ди, успокойся! Выслушай меня, разве я не заслуживаю еще один шанс? Слишком близко, трудно дышать. Парень перестает бороться с собой, выставляя нож на вытянутой руке. Сердце колет от напряжения, глаза слезятся, но он не отводит взгляд, наблюдая за тем, как удивленное выражение лица смывает волной арктического холодного бешенства. Ему правда казалось, что на этот раз Сэм не сможет взять вверх. Что ж, он ошибся. Он бьет по кисти ровно один раз, и этого достаточно чтобы жалкое оружие выпало из судорожно сжатых пальцев. Следующий удар приходится в живот, из-за чего Ди сгибается пополам, хватая ртом воздух, но ему не дают опомниться. Сэм наматывает его волосы на кулак, рывком заставляя принять вертикальное положение. - Ты кажется не понял, – свободная рука ложится на горло. – Мы немного повздорили, и я тебя даже пальцем не тронул. А ты включил истеричку и сбежал. Язык оставляет влажную дорожку на щеке. Ди хватает чужую руку, пытаясь хоть как-то ослабить давление, чтобы нормально вздохнуть. Но пальцы сжимаются крепче. - Попробуешь вытворить подобное еще раз, я тебя этим ножом так изуродую, что даже мамаша твоя не узнает,– шепот ввинчивается в сознание раскаленной лавой – Не забывай, что я знаю про нелегальное репетиторство. У меня есть некоторые горячие фотографии, и я могу много чего интересного рассказать твоему любимому папочке. Так что, будешь рыпаться? Ди отрицательно мотнул головой, задыхаясь от резкого потока воздуха, наполняющего легкие. Наконец-то, он мог дышать. Сосредоточившись на этом простом действии, он не сразу услышал, как в дверь постучали. - Мальчики? У вас все в порядке? - К сожалению, нет, – Сэм состроил виноватое выражение лица. – У Ди прихватило живот, может найдется какое-нибудь обезболивающее? Если что, я могу сходить в аптеку. - Обезболивающее есть на кухне, думаю Ди и сам в состоянии за ним сходить. - Да, отец, – прохрипел парень. Тянущая боль пульсировала в мышцах, почему-то отдавая в голову. Он изо всех сил старался вести себя, как ни в чем не бывало, старался не бежать. Облегчение накрыло с головой, как только он оказался по ту сторону собственной комнаты, которая вмиг перестала казаться безопасным пристанищем. - Я только хотел уточнить останешься ли ты на ужин? Мы собирались пересмотреть «Оно». - С удовольствием, тем более я обещал Хэви помочь ему пройти уровень в игре. Дальше парень предпочел не слушать, продвигаясь к лестнице. *** Если честно, Ди чертовски испугался, когда Хэви спалил его и Сэма перед родителями. Не то, чтобы они когда-либо отпускали гомофобные шутки или угрожали выгнать его из дома за ориентацию, но подростку искренне казалось, что Глэм не будет в восторге от этой новости. Частично он оказался прав, потому что отец крайне серьезно отнесся к небольшому каминг-ауту, требуя немедленно познакомить семью с избранником. А Вики только фыркнула, отпуская шутку по типу: «Ну, ты хоть не залетишь». Первый совместный ужин пришел довольно напряженно, но по итогу Глэм поддержал выбор сына. И так постепенно Сэм нашел подход к каждому члену сумасшедшей семейки. С Хэви они изредка рубились в видеоигры, у Вики он интересовался разными моделями байков и внимательно слушал об особенностях их ремонта. Глэма же подкупил манерами и воспитанием, серьезным отношением к жизни. Ди всегда поражался той легкости, с которой Сэм общался с его родителями и братом. Ведь он знал, что они довольно сложные люди, как по характеру, так и по внешности. Но Сэм никогда не говорил плохо о его родных, неизменно возвращался, оставался на семейные ужины и поддерживал светские беседы. Когда-то Ди считал эти моменты самыми идеальными за всю свою жизнь. Когда-то… Он отвоевал себе место в углу небольшого диванчика, поджимая под себя ноги. Только экран телевизора освещал гостиную, выхватывая из полумрака силуэты людей. Родители устроились в обнимку чуть дальше Ди, а Хэви с Сэмом сидели на подушках около их ног. Брат то испуганно, то восторженно вскрикивал, хотя они видели этот фильм не один раз. Вики добродушно посмеивалась, трепля младшего по волосам, и отвечая на его комментарии. Глэм о чем-то спрашивал у Сэма, а тот живо отвечал, размахивая руками. Фильм нужен был только для фона семейной идиллии. «И какого черта я здесь делаю?». Никто не спрашивает, куда он уходит. Комната встречает его душным полумраком. Щелкнув замком на двери, он направляется в сторону окна. Сладкий запах цветов и травы врывается в комнату, слегка освежая. Рука сама тянется к косметичке, натыкаясь на пачку лезвий. Напульсник падает на пол, оголяя исполосованное запястье. Неделю назад затянулись порезы, оставляя после себя багровые полосы. Ди проводит по ним пальцами, чувствуя мелкие толчки пульса сквозь кожу. А ведь он мог бы херануть вдоль. Вены словно пунктирной линией вырисовываются через тонкую кожу. Только надписи: «Вскрывать здесь» – не хватает. Ди усмехается, вполсилы проводя по запястью. Порез мгновенно заполняется темной кровью, которая стекает вниз. Второй приходится чуть ниже. Ди раздраженно вытирает лезвие об штанину. Внезапный приступ ненависти к самому себе заставляет со всей силы ударить по руке наискось. От резкого приступа боли на глазах выступают злые слезы. Капли крови глухо ударяются об пол. - Блять. Ди вытаскивает из рюкзака влажные салфетки. Прижав одну к руке, он глубоко вдыхает терпкий запах металла. Никаких мыслей, никаких чувств. Совсем ничего. Только липкая обжигающая пустота. Ручка двери дергается, и лишь потом раздается нетерпеливый стук. - Ди! Открой немедленно! Отец редко злится, но Ди может поставить себе памятник за регулярное доведение Глэма до приступов гнева. Ну или могилу вырыть, как вариант. Неторопливо натянув на себя толстовку, Ди открывает дверь, незаметно пряча левую руку за спиной. Разъяренный взгляд отца его почти не трогает. В конце концов несколько минут назад он всерьез планировал самоубийство, какое ему дело до ненужного кудахтанья. - Сэму позвонили родители, он ушел домой, попросив попрощаться с тобой за него. Ты что не слышал, как мы тебя звали? «Пап, мне больно» – Ди отрицательно качает головой, заталкивая признание глубже в кровоточащую душу. - Я тебя совсем не узнаю в последнее время. Сидишь в своей комнате целыми днями, с гостями не соблюдаешь даже элементарных правил приличия, грубишь всем без разбора, отказываешься проводить время с семьей. Про то, что ты до сих пор не решил, куда ты пойдешь после школы я вообще молчу. Тебе настолько плевать на все? Ди неопределенно ведет плечами, продолжая смотреть в пол. Глэм устало трет переносицу, слабо улыбаясь испуганному Хэви, который поднялся на шум. - Сэм такой целеустремленный и вежливый мальчик. Тебе бы поучиться. На этих словах отец уходит, не оборачиваясь. Он не может или не хочет заметить скатившуюся по щеке слезу. Ди прислоняется спиной к двери, съезжая по ней на пол. Беззвучный крик вырывается из груди, он часто дышит, пытаясь справиться с накатившим приступом боли. Рука сжимает ткань толстовки прямо напротив сердца. «Хэви несоизмеримо талантливее тебя». Новый приступ боли вырывается из груди беззвучным воем. Он тратит на него весь кислород, начиная задыхаться. Слезы катятся по щекам, и он обнимает себя руками, в попытке унять дрожь. «Ты опозоришь меня». Хочется снова взять в руки лезвие, но идти слишком далеко, а душевная боль только набирает обороты. Ди зажимает себе рот рукой, чтобы никто не услышал его жалких всхлипов. «Такой вежливый и целеустремленный… Тебе бы поучиться». Парень не выдерживает и начинает истерически смеяться. Он захлебывается воздухом, кашляет, но все равно продолжает, не в силах остановиться. Руками обхватывает голову, утыкаясь между дрожащих коленей. - Заткнись, заткнись, заткнись… – отчаянный шепот, вперемешку со смешками. – Пожалуйста, заткнись! Хватит! Но в памяти, как по команде появляются картинки недовольного Глэма, читающего ему нотации. Вечное усталое разочарование в голубых глазах, направленное на него. Веселая заинтересованность и молчаливое одобрение, направленное на кого угодно еще. Ди задыхается, кричит, чувствуя, как грудная клетка сжимается, кости ломит, а сердце заходится в бешеном стуке. Телефон вибрирует на столе, уведомляя о новом сообщении. Парень поднимается на автопилоте, шатаясь от головокружения. «На этот раз, я тебя прощаю». Короткое сообщение от Сэма пробуждает еще одну волну истерического хохота. Ди падает на кровать в чем есть, плюнув на уборку улик и обработку порезов. Кое-как завернувшись в рулет из одеяла, он с интересом пялиться в стену добрые минут десять, пока разговоры внизу не стихают. - Он меня прощает. Заебись блять. Этой ночью он так и не засыпает, вздрагивая от каждого шороха, и зябко кутаясь в одеяло. Где-то под утро из оцепенения его выводит жалобное мяуканье. Котенок забегает в комнату, как только Ди открывает ему дверь. - Ну, и что ты хочешь? Маленький засранец не обращает никакого внимания на хозяина комнаты, обнюхивая брошенные на пол вещи и салфетки, с интересом трогает лапками безжизненный телефон. Но стоит Ди упасть обратно на кровать – заходится протяжным мяуканьем. Парень приоткрывает один глаз, оценивая ситуацию. Плач не умолкает. - Да ладно-ладно! – он опускает руку, поднимая котенка на кровать. – Только замолчи уже. Пушистый комочек вальяжно проходится по кровати, но в итоге устраивается под теплым боком подростка, довольно мурлыкая. Ди слабо улыбается, внезапно чувствуя накатившую сонливость. Под мерное урчание нового члена семьи, он забывается крепким сном.