Чудовище

Мои губы наглухо зашиты,

Я смотрю, как я истекаю кровью,

Они толкают и дергают меня,

И это убивает изнутри.

© Hollywood Undead – Sell Your Soul

Прошел всего лишь месяц с небольшим после возвращения Чеса домой, а его квартира уже превратилась в типичный притон. Пустые банки из-под пива покрывали большую часть пола, грязная одежда украшала спинку дивана, а из импровизированной пепельницы окурки вываливались на подоконник. Глэм, который успел пару раз зайти проведать друга, охарактеризовал все это безобразие, как «Свинарник». На что Чес пожал плечами, считая это обыкновенным творческим беспорядком. Хотя точнее будет сказать – последствиями творческого запоя. Последний музыкальный тур надолго оторвал его от родных людей, но вместе с тем дал толчок к развитию. Музыка была для него всем. Долгое время она заменяла ему семью, друзей, развлечения. Она же помогла ему найти Глэма, она же возвела его на пьедестал, она же продолжала помогать ему и по сей день. Через нехитрые аккорды он мог передать все то, что словами сказать никак не получалось. И люди ценили его музыку, восхищались ей. Поэтому уже пару недель он корпел над строчками песен, перебирая струны изрядно побитой гитары. Этой ночью все шло по обычному сценарию. Из открытого нараспашку окна доносились голоса веселых компаний, в воздухе витал запах сигаретного дыма, с примесью аромата приближающегося дождя. Правда на небе не было ни облачка. Духота забивалась в нос, не давая нормально дышать. Чес в очередной раз стер пот со лба, что-то бурча себе под нос. У него никак не получалось закончить песню, все выходило слишком примитивно. Пронзительный аккорд слился с трелью дверного звонка. - Ну кого там принесло, – раздраженно выдохнул мужчина, нехотя отставляя гитару. – Клянусь, Глэм, если это опять ты со своими нотациями о важности прогулок, то я… Ди? Честно сказать, он совершенно не ожидал, что подросток придет к нему. Друг рассказывал, что они с Сэмом немного поцапались из-за подаренной Чесом книги, после чего Ди перестал наведываться в гости, изредка отвечая на сообщения. Черные разводы на щеках, порванная в нескольких местах рубашка, на шее нет привычного чокера, зато отчетливо видны синяки и… прости господи это что, тоналка? - Можно я у тебя переночую? Пожалуйста, – парень судорожно выдыхает, напряженно сжимая и разжимая пальцы, словно ожидая, что Чес пошлет его куда подальше. Хриплый больной голос, как будто огревает его по голове. Мужчина прекращает пялиться на Ди, отходя в сторону, чтобы тот мог зайти. Парень неловко мнется у порога, когда закрывается входная дверь, растерянно оглядывается по сторонам. - Проходи в гостиную, я сейчас. Хорошо, что у него еще осталось немного виски. Чес наполняет стакан наполовину, достает из холодильника небольшую пачку апельсинного сока, стараясь понять, чем еще он может помочь. И что вообще могло случиться? Вариантов слишком много. От играющих подростковых гормонов, до… Впрочем, что «до» он предпочитает не додумывать. Ди курит непривычно быстро, даже толком не выдыхая. Глубоко затягивается, кашляет и затягивается еще глубже. Чес отбирает у него сигарету, вместо этого вручая стакан с виски. Большая ошибка, учитывая, что парень залпом опрокидывает в себя крепкий напиток, заходясь удушающим приступом кашля. - Успокойся, дыши, – Чес садится рядом, аккуратно беря Ди за руку. – Вот, запей. Сок исчезает в два счета, и парень наконец-то выдыхает. Постепенно дыхание выравнивается, взгляд становится более осмысленным. Он сжимает руку мужчины в ответ, откидываясь на мягкую спинку дивана. От алкоголя на щеках проступил неяркий румянец, Ди слабо улыбнулся на ласковое поглаживание ладони. - Говори адрес, – парень непонимающе окидывает мужчину взглядом. – Того, кому я поеду отрывать яйца. По спине пробегает неприятный холодок, когда Ди опрокидывает голову назад и заливисто смеется. Люди так не смеются, когда им весело. Нет. Они смеются так, когда им чертовски плохо. Парень резко затихает, кажется впадая в продолжительный ступор. Нечитаемый взгляд направлен куда-то в пространство. Чес осторожно тянется к нему, вытирая стекающую слезинку. Ди неосознанно шарахается в сторону, но, наткнувшись на непонимание в родных карих глазах, приходит в себя. - Тебе когда-нибудь хотелось исчезнуть? - Было дело, – Чес подвинулся ближе, обнимая дрожащего парня за плечи. – Но ты ведь не обо мне хочешь поговорить? Ди шмыгает носом, зло вытирая хлынувшие по щекам слезы. Не истерики же пришел закатывать, а… Зачем собственно он пришел? «Чтобы не пойти с крыши прыгать» – услужливо напоминает внутренний голос. Слезы продолжают литься из глаз, стирать их становится бесполезно. Он вырывается из объятий, сдирая с себя рубашку, мечтая сжечь ее на ближайшей помойке. Дальше идет футболка. Ди медлит несколько секунд, а потом зажмуривается, откидывая сомнения. - Пиздец, малой, – шокировано выдыхает Чес, разглядывая обнаженный торс. На ключицах были видны свежие порезы, но это цветочки по сравнению с коллекцией синяков разных форм и размеров. Большие лиловые пятна на ребрах, чуть поджившие желтовато-серые на животе. Несколько маленьких темных синяков на запястьях. И два овальных кровоподтека на спине, предположительно от ударов ногой. «Как ты вообще двигаешься?!» – первая мысль, которая приходит в затуманенное сознание. Хочется схватить аптечку и обработать всем чем можно, приложить лед, вызвать скорую. Но с другой стороны – взять с кухни самый большой нож для разделки мяса и пойти убивать. Только он прекрасно понимает, что ни то, ни другое не поможет Ди перестать дрожать и зажимать рот рукой, в попытке сдержать рыдания. Поэтому он хватает с кресла плед и укрывает им парня, как можно бережнее притягивая его к себе. Ди утыкается мокрым носом в шею и жмется еще ближе, как будто не может толком согреться. - Ты со мной. Все хорошо. Чтобы ни случилось, я рядом, слышишь? – успокаивающе шепчет мужчина. Но Ди мотает головой из стороны в сторону, начиная плакать сильнее. Открывает рот в немом крике, крепко хватаясь за чужую рубашку. Часто дышит, пытаясь восстановить дыхание, но не выходит, и он снова кричит, пока не заканчивается воздух, и он не задыхается от нахлынувших в одночасье эмоций и воспоминаний. *** Сэм пришел к нему, как раз тогда, когда родители уехали в кино, а Хэви ушел гулять со своими друзьями. Ди сидел в наушниках, печатая элементы программного кода приложения, которое он хотел запустить в ближайшем будущем. Краем зрение он уловил что-то красное, мигом развернувшись он уткнулся носом в букет алых роз. - Привет, зайчонок. Вы бы хоть двери закрывали, а то мало ли кто проникнет. - Ну пока проник только ты, – недовольно заметил парень, позволяя поцеловать себя в щеку. – В честь чего приволок этот веник? - Как грубо, Ди, – Сэм цокнул языком, хитро улыбаясь. – Разве мне нужен повод, чтобы подарить цветы своему парню? - Вот именно, что парню, а не девушке, – Ди фыркнул, откладывая букет в сторону. – Подожди немного, мне надо закончить. Прохладные пальцы приподняли край футболки, оглаживая полоску открывшейся кожи. По телу пробежали мурашки. Горячие губы впились в шею, оставляя засос поверх небольшого синяка. - Сэм, подожди… Да стой же ты! – Ди резко отстранился, поправляя одежду. – Я не в настроении, и мне надо закончить работу. Он развернулся обратно к компьютеру, но экран потух. - Упс… – Сэм усмехнулся, убирая палец с кнопки перезагрузки. – Теперь тебе не надо ничего заканчивать. Ди подавился возмущением, когда чужой язык проник в рот. Ладонь легла на затылок, не давая возможности отстраниться. - Зато я в настроении. Не хочешь что-то сделать с этим? Иллюзия выбора, ведь Сэм уже начал расстегивать ширинку на брюках. Ди глубоко вздохнул, покорно опускаясь на колени перед парнем, помогая приспустить ткань.Языком он обводит головку не до конца возбужденного органа, медленно поглаживая ладонью вверх-вниз. - Быстрее, – шипение сквозь сжатые зубы. Ди обхватывает член губами, обводя языком вокруг головки. Постепенно он привыкает к ощущениям, беря глубже в рот. Но Сэму этого оказывается мало. Он больно сжимает его волосы, буквально насаживая на свой член. Ди мычит, упирается руками в чужие бедра, но парень его как будто не слышит, а после и сам начинает двигаться навстречу. Ди изо всех сил сдерживает рвотный позыв, стараясь не обращать внимание на боль в горле. Глаза слезятся, дышать получается с трудом. Толкнувшись особенно глубоко, Сэм с протяжным стоном кончает, разжимая пальцы. И так горящее огнем горло, начинает нещадно саднить. По подбородку стекает чужая сперма, а соленый привкус во рту вызывает желание… Он еле успел тогда добежать до туалета. *** Ссора возникла на ровном месте. Так получилось, что в кафе зашла одноклассница Ди, с которой они иногда общались на перемене от скуки. К удивлению парня, она была очень рада его видеть. Сладкий аромат ванили он чувствовал еще добрые десять минут после того, как девушка перестала виснуть у него на шее. С не читаемым покерфейсом, он выслушал сожаления о том, что он не пришел на выпускной. Насчет дальнейших планов – кратко ответил, что подал документы в колледж. На том и разошлись. - Да не флиртовал я с ней, что ты городишь? – Ди выкинул пустой стаканчик в мусорку, поворачиваясь к Сэму лицом. Звонкая пощечина стала полной неожиданностью. Больно не было, скорее непонятно и очень обидно. - За что?! - Удаляй ее номер, уверен он у тебя есть, – не просьба, приказ. Где-то Ди слышал, что с психами лучше не спорить. А как еще назвать человека, который приревновал его к девушке, с которой он кроме школы нигде никогда не виделся? Поэтому Ди показательно удалил контакт, доставая сигареты. - Я же просил тебя не курить больше, – не заставил ждать раздраженный комментарий. - А ты въеби мне посильнее с ноги, может я хоть что-то пойму, – огрызается Ди в ответ, с третьего раза наконец поджигая сигарету. Со стороны Сэма повисает гробовая тишина. Ди упорно заставляет себя не оборачиваться, выпуская дым в голубое небо. - Прости, я вспылил, – ладонь ложится на покрасневшую щеку. – Болит? Сэм выглядит действительно виноватым, с искренней заботой заглядывая ему в глаза. - Не болит. Пошли уже. Недокуренная сигарета улетает куда-то в траву. Ди примирительно берет парня за руку, направляясь в сторону дома. *** Он не собирался идти с ним на встречу. Не после инцидента с ножом и явных угроз. Поэтому он упорно игнорировал все звонки и сообщения, вплоть до того момента, пока Сэм не начал звонить отцу. Когда они успели обменяться номерами –Ди, хоть убейте, не понимал. Да и для чего? В любом случае Глэм настоятельно «посоветовал» помириться с «таким вежливым молодым человеком», ибо «он единственный, кто может на тебя хорошо повлиять». Но пошел Ди к Сэму разумеется не поэтому, а из-за страха, что тот может сдержать обещание и выдать отцу некоторые нелицеприятные подробности его биографии. Что ж, с этим решением он капитально проебался. Впрочем, как и всегда. Он же никчемный блять дебил. Придурок конченный. Дегенерат… Только эти слова приходили на ум, когда двое незнакомых парней затащили его в темный переулок. Сэм стоял со сложенными на груди руками, смотря на него сверху вниз. Честно, Ди ожидал чего похуже, ну там пыток, публичной казни… Или вгонять иголки под ногти уже неактуально? По факту его просто бросили на землю и хорошенько отпинали, превращая в живописный бифштекс. Ди крепко сжал челюсть, закрывая голову руками. Все тело ныло, резкие вспышки боли заставляли сдавленно стонать, но это было намного лучше того, что последовало после. Сэм позвонил его отцу, поставив вызов на громкую связь. Он в красках рассказал о том, чем Ди промышлял в школе, сетуя на то, что сам узнал об этом недавно, извиняясь, что не смог уследить. Глэм долго молчал, из-за чего внутри у парня напряглась невидимая струна, а затем с противным скрежетом оборвалась, когда отец сказал: - Жаль, что не ты мой сын, Сэм. Я поговорю с ним вечером, спасибо за информацию. Ди не помнил, в какой конкретно момент остался совершенно один в темной подворотне. В порванной одежде, с ноющими ребрами. Он помнил бесконечную асфальтовую дорожку. Помнил, что искал здание повыше, но их город почти полностью состоял из девятиэтажек. Слишком большая вероятность остаться в живых, он не мог так рисковать. В какой-то момент он обнаружил себя около двери Чеса, и на автомате зажал дверной звонок. *** Спина изрядно затекла, но мужчина не шевелился, чтобы не потревожить недавно задремавшего на его коленях парня. Чувство беспомощности после обрывочного рассказа о произошедшем усилилось в два раза. Он, взрослый мужчина, много чего повидавший на своем веку, не знал, что делать в данной ситуации. Правильней всего было бы сообщить Вики и Глэму, но… Ди пришел к нему, не к ним. Он ему доверял, по-детски наивно, искренне верил, что Чес его не сдаст, чтобы не случилось. Может и глупо, но мужчина не собирался рушить это доверие. Поэтому черкнув другу короткое смс о том, что Ди сегодня ночует у него, он выключил телефон. Перед глазами вновь и вновь появлялась картинка задыхающегося подростка, что судорожно цеплялся за его рубашку, с трудом выдавливая из себя слова. Как он вздрагивал от каждого движения в свою сторону, а как побледнел, убегая из его дома, когда понял, что забыл позвонить Сэму. - Старый дурак, – выругался мужчина, осторожно гладя Ди по спутанным волосам. – Можно было догадаться и раньше. Интуиция не подвела и в этот раз, чему Чес рад не был. Лучше бы он ошибся, лучше бы предчувствие оказалось назойливой паранойей, маразмом, ревностью, чем угодно, но только не правдой. Но время назад не повернуть, поэтому нет смысла сожалеть о том, что уже свершилось. Мужчина понимал, что Ди не рассказал ему и половины того, что происходило с ним за долгие месяцы. И от осознания этого факта становилось еще паршивей. Сколько же дерьма может вылиться на ни в чем неповинного молодого мальчика, который еще жизни толком не видел. - Тебе когда-нибудь хотелось перестать существовать? «Черт, Ди, не надо. Не стоит оно того. Ты жить должен, жить и радоваться жизни!» – и тут в памяти всплывает худое тело, все усыпанное синяками. Левое запястье покрыто глубокими, уже давно не заживающими порезами. - Какого черта ты не ушел раньше? Ты же не глупый парень, Ди, должен понимать, что так нельзя! - Я тоже много косячил, за что и получал. Ничего особенного, сам виноват. Хотелось хорошенько встряхнуть подростка за плечи и закричать в лицо: «В чем блять ты виноват? Ты не сделал ничего, чтобы заслужить такое, слышишь меня? Ничего!». Вместо этого он поправляет сползший плед, продолжая сидеть в неудобном положении. Впереди целая ночь для раздумий. Всего лишь ночь для составления плана действий.