Чудовище

Кричи, если хочешь.

Можешь вопить, если нужно,

Только отпусти все –

Сорвись на мне!

Беги, если это необходимо.

Рви и метай, если тебе нужно

Восстановить контроль.

© Thousand Foot Krutch – Take It Out On Me

Звон посуды был слышен по всей квартире. Чес что-то активно нарезал на кухне под негромко играющую с телефона музыку. Приятный аромат готовящейся еды рассеивался в воздухе, наполняя пространство домашним уютом и спокойствием. Ди уплетал наспех приготовленные, но от того не менее вкусные бутерброды с копченной колбасой, параллельно набирая на клавиатуре знакомые символы. Неторопливое занятие помогало отвлечься от навязчивых мыслей и полностью погрузиться в работу. «Надо закончить блок, а затем запустить проверку…» Послышался громкий хлопок дверцы духовки, и в проеме комнаты появился довольно улыбающийся мужчина. - Через час ужин будет готов. - Эм… – Ди закинул в себя остатки последнего бутерброда. – А я уже наелся. - Ну и ради кого я корячился? Несмотря на грозный тон, Чес совсем не выглядел злым или расстроенным. Жестом фокусника он достал из-за уха сигарету, а в кармане рубашки отыскалась зажигалка. Приземлившись в свое кресло, мужчина берет в руки инструмент, на автомате разыгрывая простенький мотив. Небольшая пауза, чтобы стряхнуть пепел и сделать глубокую затяжку. Парочка аккордов, слух улавливает неидеальное звучание. Мягко подкрутить колки, сыграть еще раз. Вот теперь хорошо. Чес вынимает сигарету изо рта, выдыхая дым в потолок, жмурясь от удовольствия. - И как у вас это получается? Оказывается, Ди уже с минуту пялился на него, отвлекшись от ноутбука и открытых в нем вкладок. - Что именно, малой? - Играть, – парень тяжело вздохнул, возвращаясь к работе. – У тебя и Хэви это выходит так легко и непринужденно. Не понимаю, что я делал неправильно. «У тебя просто нет музыкальных способностей, успокойся» Чес задумчиво пялится на подростка в ответ, и неожиданно пересаживается на диван вместе с гитарой, пододвигаясь ближе. - Покажи, чему научился. Ди еле успевает подхватить инструмент, который без предупреждения запихнули ему в руки. Пальцы по привычке обхватили гриф, жесткие струны впились в кожу, оставляя после себя красноватые следы. Оно и понятно, ведь последний раз гитару он брал несколько месяцев назад, обещая, что больше никогда не попробует. Ди закусывает нижнюю губу, пытаясь припомнить хоть один выученный аккорд, и при этом правильное положение тела. «Выпрями спину» – проносится в голове поучительным тоном. И он резко распрямляется. Что ж… Никогда не говори никогда. Его бренчание сложно назвать игрой, особенно на фоне профессионального музыканта, коим являлся Чес. Струны недовольно дребезжали, звук противно резал уши. Пальцы жгло, и они не слушались, поэтому зачастую никакого звучания не было вовсе, так как Ди элементарно недожимал струну. Промучившись минут пять, он перебрал несколько аккордов, ни один из которых не был чистым. Захотелось отбросить ненавистный инструмент в сторону, и больше никогда о нем не вспоминать. - Неплохо для новичка. Ди вздрогнул, не заметив в какой именно момент Чес оказался у него за спиной. - Давай немного помогу. Чужая рука заставила разжать судорожно зажатые на струнах пальцы, переставляя их на другой лад. Парень изо всех сил старался поставить правильно, но из-за долгого перерыва и отсутствие тренировок, это давалось с большим трудом. - Хэй, расслабь кисть, парниша, – Чес шутливо потряс ладонью парня в воздухе.– Представь, что дрочишь. - Чего?! – Ди вырвал свою руку из захвата, сжимая гриф. - Ну, во время дрочки ты же своего дружка так не сжимаешь? Вот и на струны с такой силой давить вовсе необязательно, – мужчина еле сдерживался, чтобы не засмеяться от смущенного вида подростка. – А то рука быстро устанет, и удовольствия никакого. - Я понял, завали! – рявкнул Ди, все же позволяя Чесу снова направить его. Пальцы действительно перестало ломить, после того, как он позволил себе немного расслабиться. Горячее дыхание щекотало шею, заставляя мелко вздрагивать. Другой рукой Ди послушно провел по струнам. Приятный мелодичный звук запоздало дошел до его сознания. Это точно он сыграл? Парень обернулся, встречаясь с озорным взглядом карих глаз. - Другое дело. Немного практики и будешь шпарить, как… Договорить мужчина не успел, ведь Ди буквально повис у него на шее, затыкая поцелуем. Чес кладет ладонь на чужой затылок и отвечает на поцелуй. Парень проходится языком по его губам, чуть прикусывая. Ненадолго отстраняется, чтобы вздохнуть и вновь мягко приникает в нежном поцелуе. Ди прикрыл глаза, наслаждаясь звенящей пустотой в собственной голове и теплом любимых губ. Все еще до конца не верилось, что теперь он может так сделать. Может подойти к Чесу в любой момент и поцеловать в губы, в щеку, в шею… Куда угодно. Может сколько угодно его обнимать, лежать рядом. - У тебя ничего не горит? – Ди чмокает мужчину в нос, отстраняясь. Чес в прострации пялится на него, по инерции тянясь следом за еще одним поцелуем. А потом звонко хлопает себя по лбу, матерясь сквозь сжатые зубы и исчезая из комнаты с космической скоростью. В спину ему летит заливистый смех. *** После того, как они проснулись в обнимку на потрепанном диване, неловкость преследовала их весь день. Молча они позавтракали и разбрелись каждый по своим уголкам, не зная, что делать дальше. Но вечером Ди не выдержал и попросил Чеса лечь спать с ним, потому что так было комфортнее. Рядом с дядей он чувствовал себя в безопасности. Возможно поэтому в ту ночь, кошмары впервые за долгое время не пришли, позволяя ему выспаться. Закончив работу над программой, он направился в спальню, напоминая, что совсем не против разделись с Чесом кровать и этой ночью. - Ты иди ложись, я позже приду, лады? - Лады. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Ди не удерживается, мимолетно целуя мужчину в щеку, быстрым шагом скрываясь за дверями спальни. Сердце гулко билось в ушах, а кровь жаром прилила к лицу. Оставалось только зажать рот рукой и завизжать, как последняя влюбленная девчонка. Концентрация счастья в последние дни резко подскочила вверх, и от переизбытка эндорфинов возникало желание творить полную дичь. Но несмотря на перевозбужденное состояние, вызванное долгим насыщенным днем, он даже не запомнил, как уснул. Темнота вокруг затянулась перед глазами, как тугая повязка. Где-то вдалеке раздавались протяжные крики, больше походившие на вой диких животных. Смутно он начинает видеть размытые силуэты, что медленно приближались к нему. И парень разворачивается, сбегая со всех ног, старясь не оглядываться назад. Картинка сменяется. Стволы деревьев устремлены далеко в небо. Над головой проносится непонятное существо, задевая волосы. Ди инстинктивно нагибается, но не удерживается на ногах и падает во что-то вязкое. Жидкость забивается в рот и нос, мешая дышать. Он погружается в нее с головой, изо всех сил работая руками. Через пару десятков мучительных гребков, он выныривает на поверхность. Ноги перестают болтаться в пространстве, находя твердую опору. Ди оглядывается по сторонам, с удивлением отмечая, что стоит на пороге собственного родного дома. Не успевает постучать, как к нему выходит отец, а следом за ним Сэм. - Я же говорил, что он вернется. - Это было ожидаемо. Только места для него больше нет. Глэм кладет руку Сэму на плечо, притягивая ближе. Внезапная фотовспышка ослепляет, заставляя отойти назад. Ди часто моргает, пытаясь рассмотреть, за что он ухватился пальцами. Это оказывается семейная фотография, где отец обнимал маму за талию, а Хэви показывал «козу», пока Сэм улыбался, смотря прямо в камеру. - Подождите, здесь какая-то ошибка. С вами должен быть… Стальная хватка на горле перекрывает доступ кислорода. Ди цепляется за чужую руку, что без особого труда поднимает его над землей. Страх охватывает с ног до головы, мешая сопротивляться. - Единственная ошибка здесь – это ты. Им нужен я! Сэм разжимает пальцы. Ди падает на землю, кашляя и пытаясь отползти в сторону. Его больно хватают за волосы, заставляя смотреть прямо в ледяные, замораживающие душу глаза. - Может отсосешь мне, шлюха? Вжикнула молния на брюках. Воздуха не хватает, все вокруг превращается в бессмысленный цветной калейдоскоп и только ухмыляющееся лицо Сэма остается неизменным. Он пытается встать, но снова и снова, падает обратно на землю. - Ало, подъем! Просыпайся, ну же! Ди! Парень рывком выныривает из сна, хватая ртом спасительный кислород. Влажная футболка противно липнет к телу. В свете уличного фонаря он видит обеспокоенное выражение лица Чеса, что сидит на краю кровати. - Воды принести? - Нет, – хриплый голос царапает горло. Кошмар не заканчивается. Он видит, как тени ползут по стенам, подбираясь ближе к нему, нашептывая неразборчивые фразы. Отовсюду раздается мерзкое хихиканье, от которого сердце начинает биться в горле, и Ди отдал бы что угодно, лишь бы больше никогда его не слышать. С каждой секундой страх отвоевывает все больше здравомыслия, заставляя поддаться животной панике. Но нет… Нет-нет-нет, он не хочет слышать, не хочет видеть и помнить. Хочет, чтобы немедленно все прекратилось. Нужно отвлечься, забыться, сделать хоть что-нибудь. Чес не сопротивляется, когда подросток дергает его на себя. Не сопротивляется, когда Ди начинает горячо и развязно его целовать. Он отвечает на поцелуй, стараясь смягчить, подсознательно желая успокоить. Но это не срабатывает, потому что Ди забирается ледяными руками под домашнюю рубашку, ногтями впиваясь в спину. - Притормози-ка, малой, – мужчина перехватывает запястья парня, когда тот пытается расстегнуть его джинсы. – Что с тобой? «Помоги мне» – Ди с трудом фокусирует затуманенный взгляд на лице мужчины, ловя отблеск карих глаз в полумраке спальни. Вместо шепота он теперь слышал только собственное бешеное сердцебиение. Вид нависающего сверху мужчины лишь усиливал тяжесть огромного булыжника внутри груди, что не давал успокоиться. Но отступать было поздно, а бежать – некуда. - Трахни меня! Чес несколько секунд был свято уверен, что просто неправильно расслышал. Но по плотно сжатым губам и прямому выжидательному взгляду, понял, что слуховые галлюцинации на сегодня, к сожалению, отменяются. Будет ложью сказать, что он не задумывался об этой стороне отношений с подростком, особенно после принятия своих чувств. Он все-таки человек, а людям как-никак свойственно мечтать и фантазировать. И, наверное, стоило порадоваться, что мечты превращаются в реальность, вот только… Он наклонился ниже, мягко целуя приоткрытые губы. Осторожно прикоснулся к шее, нащупывая хаотичный бешеный пульс. Ди вздрогнул, когда Чес поставил колено между его разведенных ног. Ему было слишком жарко, не хватало кислорода, но он не решался отстраниться. Нужно немного потерпеть и скоро отпустит. - Ты весь дрожишь, – констатировал Чес, разрывая поцелуй. – Плюс совсем не возбужден. - В чем проблема? –Ди снова потянулся к ширинке. – Не заморачивайся, трахни и все. Мужчина отстранился полностью, плюхаясь на соседнюю сторону кровати, пресекая поползновения в свою сторону. - И насколько часто отсутствие возбуждения не было проблемой? Ди накрыло одновременно волной облегчения, помноженного на тотальное раздражение. Собственное тело ощущалось до жути некомфортно, будто колючий комбинезон, который к тому же мал по размеру. Кожа чесалась, и больше всего – запястье. Ди неосознанно начал царапать корочки ран, провоцируя небольшое кровотечение. Чес замечает это слишком быстро, опять фиксируя его руки в крепком захвате. - Что ты хочешь от меня?! – выкрикивает подросток прямо ему в лицо. – Меня заебали твои задушевные разговоры! Отвали нахуй, понятно?! Мышцы напряглись еще больше, готовясь принять удар. Ди очень хотелось закрыть голову руками и сжаться в комок, когда Чес поднялся с кровати. Но мужчина не собирался ничего делать, направляясь к комоду, что стоял в самом дальнем углу комнаты. - Не хочешь рассказывать – будешь слушать. Парень сглатывает, послушно беря фотокарточки дрожащими пальцами, стараясь прогнать возникшую перед глазами сцену из недавнего кошмара. С нескольких фото на него смотрит улыбающаяся пухленькая шатенка в ярком красном платье. На следующем снимке она стоит в обнимку с темноволосым молодым парнем, а около них играет с мячом встрепанный карапуз. На последней фотографии изрядно пополневшая старая женщина, что лежит на больничной койке, задумчиво глядя в окно. Ди присмотрелся повнимательнее, с трудом узнавая в ней ту самую молоденькую девушку с первых снимков. - Познакомься, моя мама. Ты можешь называть ее Эля. Думаю, она побила бы любого, кто посмел бы назвать ее бабушкой или тетей. Ди ничего не ответил, пытаясь осознать и запомнить важную информацию, ведь это первый раз, когда Чес говорит при нем о своей маме. За окном начало светать, из-за чего нереальность происходящего ощущалась вдвойне острее. - Она вышла замуж в двадцать, родила в двадцать два и похоронила мужа в двадцать шесть. Если честно, отца не могу вспомнить до сих пор, помню только черные мужские ботинки, да запах машинного масла. Мама у меня всегда была молодцом. По специальности педагог, работала учителем в местной школе, а по вечера подрабатывала уборщицей там же. Крутилась, как могла. И да, иногда ее заносило. Могла отвесить подзатыльник или запустить чем-то в порыве злости, но неизменно извинялась, чуть ли не на коленях прощения просила перед мелким мной. А потом она начала выпивать. Сначала только по выходным, потом вечером перед телевизором, затем днем проверяя контрольные… Я вырос, а она продолжала пить. Голос мужчины оставался спокойным, он даже улыбнулся на последней фразе. Но Ди мягко говоря охреневал от истории жизни незнакомой женщины и маленького мальчика. Из ступора его вывела положенная на колени тетрадка. - Можешь прочитать, если хочешь. Это ее личный дневник, нашел уже после того, как она скончалась в больнице от рака легких. - С-сочувствую. Чес улыбнулся шире, поглаживая парня по лодыжке. Каждая боль, как ни странно, имеет свой срок годности. И у этой застарелой раны он давно истек, поэтому мужчина чувствовал лишь светлую грусть по образу матери, по их редким беседам и ее мудрым советам. - Дело прошлое, пережили, так что не стоит, – мужчина протянул Ди широкий кожаный браслет. – Последний ее подарок. Она вручила мне его задолго до дня рождения, будто зная, что не доживет. На внутренней стороне браслета серебром блеснули витиеватые буквы. Подросток прищурился, чтобы разобрать надпись. «Оставайся сильным» – еле успел прочитать он, прежде чем мужчина бережно перехватил аксессуар, щелкая застежкой. - Вау, словно на тебя сделали! А мне он всегда был маловат. Браслет идеально охватывал запястье, будто ему здесь было самое место. Ди завороженно рассматривал поблескивавшие на темной коже редкие щипы, перекликающиеся с тонкими цепочками. - Чес, я не могу его носить, – он попытался снять украшение. – Это слишком дорогая вещь для тебя, вдруг я потеряю или… - Именно, всего лишь вещь – мужчина оставляет сухой поцелуй на ладони подростка, останавливая лихорадочные движения. – Потеряй, сожги, продай. Делай с ним все, что хочешь. Мне все равно. - Спасибо, – Ди опускает голову, борясь с неловкостью, и натыкается взглядом на дневник. – Зачем ты мне это рассказал? Чес тоже обращает внимание на помятую старую тетрадку. Он долго изучает ее взглядом, подбирая правильные слова. - Знаешь, довольно забавно, что мы с мамой наладили отношения, только когда она узнала, что смертельно больна. Почему-то именно в тот период времени она перестала пить и начала активно интересоваться моей жизнью. Мы многое обсудили в серых стенах больниц, даже кричали друг на друга, пугая медперсонал. Я обвинял ее в том, насколько она хреновая мать, что она меня по факту бросила. А после ее смерти нашел этот дневник и узнал, почему все случилось именно так, почему она внезапно запила и превратилась в безвольную стерву. Оказывается, ее изнасиловали, когда она поздно возвращалась из школы. Видимо очень спешила домой, раз решила срезать через темный переулок, где всегда были разбиты фонари. Там и тусовался этот ублюдок, который ее сломал. Смерть отца не сломала, а какая-то мразь, что посчитала себя в праве распустить руки и спустить штаны… В общем, не суть. Только хотел сказать, что молчанием ты ничего не добьешься. - Мне очень жаль твою маму, – Ди перевел дыхание, пытаясь поймать ускользающую от сознания суть разговора. – Но я не понимаю, к чему ты клонишь и о чем, я не должен молчать? - Скажи честно, он тебя насиловал? - Нет! С чего ты вообще взял? - Может быть со странной просьбы, твоего явно испуганного взгляда и отсутствия эрекции? - Опять двадцать пять, – Ди застонал, пряча горящие щеки в ладонях. – Практики бывают разные, ты в курсе? И знаешь, это не то, что я хотел бы с тобой обсуждать. - Трахаться значит ты со мной готов, а обсуждать грязные подробности нет, – Чес притянул брыкающегося подростка в объятия, не позволяя вырваться. – Какая бы не была практика, оба партнера должны получать удовольствие. Если одному из них противно, страшно, мерзко – это уже хрень полная. Последние слова, произнесенные полушепотом, отпечатались в сознании раскаленным железом, вскрывая память, заставляя вылезти наружу воспоминания. Он бы в очередной раз отмахнулся от них, заявив, что все это бред собачий, но как будто заново ощутил, как Сэм заставил его наклониться над столом, в очередной раз опуститься на колени, как полностью проигнорировал его отказ, забираясь под одежду холодными руками. И почему у мозга нельзя сбросить настройки? Ди чувствовал себя опустошенным и полностью обессиленным, утыкаясь носом в рубашку дяди. Пара глубоких вздохов, горячие ладони на спине, и внутренняя дрожь отпускает. Умиротворение накатывает неожиданно, как цунами, прогоняя из мыслей отвратительные образы, замедляя стук сердца. Пораженные внезапным эффектом, Ди пододвигается ближе, чувствуя, как Чес усиливает объятие. - Я не знаю. Ничего не знаю, – шепчет парень,так же крепко обнимая дядю в ответ. - Тшш, я рядом. Чес гладит его по спине и волосам, желая дать понять, что бояться нечего. Ди немного отстраняется, мельком замечая тени на стенах, а затем прижимается еще ближе, окунаясь с головой в ощущения безопасности и долгожданного покоя. Тени больше не двигались. В комнате стояла оглушительная тишина. Браслет все так же обхватывал запястье, призывая оставаться сильным. Кто бы знал, что скоро ему придется последовать этому совету.