Чудовище

Просто, блять, усядьтесь и проявите внимание!

Вокруг слишком шумно, послушайте хоть секунду.

Как до этого дошло?

Когда всё стало так погано?

© Asking Alexandria – Where Did It Go?

Он перестал ощущать себя в безопасности стоило Чесу выйти из комнаты. Несколько кружек горячего чая не спасали от озноба, пробирающего до костей, как будто душу заморозили изнутри. Плед постоянно сползал с плеч, не помогая согреться. Ди вздрогнул из-за громких возгласов родителей из коридора. Тяжелые шаги мамы, и более крадущиеся – отца. - Засранец! Какого хрена ты шляешься хер пойми где?! – Вики с грохотом опускает шлем на журнальный столик. - Дорогая, не кричи. Сейчас он нам все объяснит. Отец улыбался своей жутковатой улыбкой, смотря на него прямым равнодушным взглядом. Руки сложены за спиной, голова наклонена чуть в сторону, словно он рассматривает интересный дорогой экспонат. У Ди против воли вырывается истерический смешок. - Тебе смешно? Нет, тебе смешно?! Мы три раза обкатали этот чертов город, я подняла на уши всех, чтобы найти твою сраную задницу! А ты смеешь ржать мне в лицо? Из груди поднимается удушающая волна, которую он не в силах сдерживать. Громкий неестественный смех наполняет комнату. Ди хватается рукой за собственное горло, сжимая, в нелепой попытке то ли заткнуться, то ли окончательно себя прикончить. Кислорода не хватает, но он не останавливается, продолжая заливаться хохотом, закашливаясь, а после смеясь еще громче. Ему плевать на разъяренную мать, что выглядит теперь до жути растерянной. Плевать на отца, что опустил руки, переглядываясь с Чесом, явно не зная, что предпринять. Сознание плывет, собственный голос отражается в ушах, кажется еще немного и крыша окончательно поедет. Он не замечает в какой момент по щекам начинают стекать слезы, зло трет кожу свободной рукой, задыхаясь от смеха, пытаясь судорожно протолкнуть в легкие немного кислорода, чтобы не отключиться. Не плевать ему в этот момент только на Чеса, который вновь позволяет использовать себя, как жилетку для соплей. Который прячет его от взглядов родителей, от паршивости ситуации, от запаха гари и Сэма. Стоило уткнуться носом в рубашку дяди, и он перестает задыхаться, сжимая в кулак клетчатую ткань. Беззвучный крик вперемешку со слезами, что уже градом падают из глаз. Родная теплая ладонь, что гладит по спине, тянущая боль в груди. «Идиот-идиот-идиот… Какое же я…» *** Честно говоря, он перестал думать про Сэма. Во всяком случае осознанно. У него были дела поважнее, вроде разбирательства со внезапно вспыхнувшими чувствами к своему дяде, которые оказались взаимными. Плюс поступление, отслеживания себя в списках кандидатов на зачисление, завершение работы над приложением, ночные кошмары, ну и много чего еще по мелочи. Поэтому Ди не сразу понял, кто мог написать ему с незнакомого номера. «Привет. Встречаемся около кафе, где познакомились»

«Сэм?»

«Я не готов пока к встречам. Давай в другой раз»

«Быстро же ты забываешь своих парней» «Жду к 20:00. Опоздаешь – и этому милашке не поздоровится» *прикрепленное фото*

«Что ты имеешь ввиду?»

«Какого черта вообще происходит?»

«Сэм!»

Ди несколько секунд гипнотизировал взглядом фотографию белого котенка, и с каждым мгновением убеждался, что это Микки. Питомец Хэви. Каким образом он оказался у Сэма? Что за нелепые попытки выманить его из дома? В любом случае, Ди с тяжелым сердцем решил, что пойдет на встречу. Они перестали видеться и общаться очень резко, поэтому ситуация требовала разъяснения. Нужно было уже поговорить, расстаться, как нормальным взрослым людям и не вспоминать друг о друге. Погладив пальцами браслет на запястье, он захватил запасные ключи, выходя из квартиры. Чес ушел в магазин за продуктами, а потом хотел заскочить к родителям, что-то передать отцу, поэтому Ди решил, что не стоит беспокоить мужчину, ведь разговор надолго не затянется, и ничего плохого не случится, он же теперь сможет за себя постоять. Сможет уйти. Так Ди размышлял, пока шел по пропитанным закатным солнцем улочкам. На часах было около 19:21, и нужно было торопиться. Поток людей мерно обтекал здания, проезжающие мимо машины шумно гудели, мелодии звонков, щебетание разговоров. Чем еще может порадовать летний вечер? Парень неосознанно улыбнулся, вспоминая, как Чес обещал купить ему пачку сигарет, ибо: - Задолбал тырить мои, мелкий пакостник! Люди недоуменно косятся на него, когда не удается сдержать злорадного хихиканья. Сам подсадил, а теперь возмущается. Что Ди сделает то со своей зависимостью? Совсем не смешно стало, когда он столкнулся лицом к лицу с обладателем поистине замораживающего взгляда. С главным героем всех артхаусных кошмаров. Все та же идеально выглаженная рубашка, обаятельная улыбка и не тающий кусок айсберга в зрачках. - Здравствуй, малыш. От одного приветствия его прошиб холодный пот. Ди сглотнул, выдавливая из себя приветливую улыбку. Обмен любезностями прерывает недовольное мяуканье. Сэм морщится, раздраженно доставая из позади стоящей коробки котенка, небрежно всовывая того в руки Ди. - Иди за мной. Парень не успевает ничего возразить, крепче прижимая изворотливое существо к телу, чем заслуживает пару неглубоких царапин. Микки протестующе бьет лапками, вертя мордочкой из стороны в сторону, наблюдая за тем, куда его несут. - Сэм, что происходит? Зачем ты стырил котенка? - А разве ты пришел бы по-другому? – Сэм усмехается, доставая из кармана коробок спичек. – Знаешь, в древности люди приносили жертвы богам, чтобы их задобрить, попросить хороший урожай и доказать свою безусловную любовь. Он протянул Ди спички, как раз в тот момент, когда они вышли на какой-то заброшенный пустырь. И Сэм начал копаться около ближайшей мусорки, что-то нервно отыскивая. Ситуация была бы комичной, если бы не ощущение опасности, что сиреной било тревогу в голове. Микки когтями цеплялся за ткань футболки, начиная почему-то мурлыкать. - Я не понимаю, что… - А тут нечего понимать, – Сэм поставил картонную коробку, около обшарпанной стены гаража. – Ты докажешь мне свою любовь, принеся в жертву этого миленького котика. Чертова бесконечность уходит на сопоставление всех данных. Коробок спичек, белый комочек у него на руках, коробка и бутылка, судя по всему, чего-то горючего. Он прижимает котенка ближе, делая пару шагов назад. - Совсем умом тронулся? Я думал ты хочешь нормально поговорить! – Сэм улыбается, когда приближается к нему. – Мы расстались, я тебя не люблю, все кончено. Так что прекрати устраивать цирк. Краем глаза он заметил, как что-то блеснуло, а потом к горлу оказался прижат небольшой перочинный ножик. Сэм продолжал улыбаться, не давая отстраниться ни на сантиметр. - Наверное тебе отшибло память, но ничего, я напомню. Про твои прекрасные обнаженные фотографии, про то, как ты отсасывал за деньги незнакомым мужикам, про то, как нюхал кокаин,и, как я забирал тебя из ментовки, ведь там есть знакомые моих родителей. Ди кажется забыл, как дышать, от шока, не ощущая даже холода металла. Обнаженные снимки у Сэма определенно были, с этим он поспорить не мог. Да в принципе и плевать, пусть подавится и делает с ними, что душе угодно, но вот по поводу всего остального. - Что за чушь ты несешь? - То, что я с сожалением расскажу Глэму, если ты не будешь подчиняться. - Да отец никогда не поверит в подобное! - Уверен? После незаконного репетиторства он поверит во все, что я ему скажу. А вот поверит ли он тебе? Сыну, что неоднократно обманывал его доверие, что не имеет никаких перспектив, что является полным ничтожеством. - Заткнись, сука! Просто заткнись, – Ди разъяренно посмотрел прямо в глаза Сэму, понимая, что проиграл, ведь именно такой реакции от него и ждали.–В такое мой отец никогда не поверит, так что твой план провалился. - Ну, придется подкрепить его веру звонком в полицию, например, или скринами наших диалогов, где я умолял тебя остановиться. - Нет… У тебя не может быть доказательств, это все ложь… - И тем не менее они у меня есть. Могу также рассказать про твою маленькую интрижку с лучшим другом семьи. Дыхание сбивается, он не успевает осознать происходящее, как глаза расширяются от шока, а сердце пускается вскачь. Откуда он может об этом знать, ведь они с Чесом признались друг другу всего несколько дней назад? - Какие эмоции… Неужели я попал в точку? – Сэм надавливает сильнее на нож, приобнимая в стальном захвате. – И вот тебе последний аргумент. Парень наклоняется ниже, шипя в самое ухо. - Я перережу тебе сонную артерию, не задумываясь, если ты сейчас же не положишь этого гребанного кота в коробку. Ноги слабеют, колени предательски дрожат. Ди сглатывает комок в горле, борясь с нахлынувшей паникой, пытаясь найти, какой-нибудь выход из ситуации. Но не находит. - Я долго буду ждать? - Сэм, может не надо? – он ненавидит то, как жалко звучит его голос в этот момент. – Это уже как-то слишком… И кошмар вспыхивает ярким пожирающим пламенем. *** Постепенно он более-менее приходит в подобие нормы. Кто-то впихивает ему стакан с валерьянкой, хотя Ди предпочел выпить чего покрепче, но бухать на глазах у родителей, после зрелищного нервного срыва идея так себе. Поэтому залпом опрокинув горькое пойло, он пытается изобразить хотя бы подобие благодарной улыбки. Судя по сочувственным взглядам окружающих – не получается. - Расскажи им, – Чес кладет ладонь на его плечо, чуть сжимая. – С этим пора что-то решать. Парень на автомате кивает, слишком уставший, чтобы спорить. Все эмоции вышли вместе с дурацким смехом и слезами, теперь внутри зияющая черная дыра. Глэм стоит в дверном проеме, напряженно сложив руки на груди. Ди скользит по отцу равнодушным взглядом, поворачиваясь к маме, что поменялась местами с Чесом и села рядом. Опустив голову, он делает пару глубоких вдохов, собираясь с мыслями. И рассказывает. Рассказывает о первой пощечине, затем об еще одной. О том, как ему чуть не проломили ребра за принятый подарок от дяди. Об ударе в живот и избиении в подворотне. Как хотел спрыгнуть с крыши и пришел к Чесу. А затем о тупом шантаже, ноже у горла и… Микки. Почему он не смог поступить иначе? Взять котенка и драпануть со всех ног. Позвать с собой Чеса, Хэви… Да кого угодно! Отказаться, дать отпор, уйти. Ну почему, почему он такой слабак? Такое чудовище. Вики крепко прижимает его к своей груди, а Ди понимает, что совсем не заслуживает этих успокаивающих объятий, но не может не обнять маму в ответ, сдерживаясь, чтобы не зареветь снова. Она, как маленького, целует его в макушку, нашептывая, что все скоро пройдет, что все будет хорошо. И так хочется ей верить. - Вики, уложишь Ди спать? Мы пока поговорим с Чесом. Парень на отца так и не смотрит, боясь увидеть в голубых глазах привычное безразличие или, того хуже, презрение. Послушно он отправляется в спальню, все еще позволяя маме крепко себя обнимать. Зря боялся. Ведь в глазах Глэма в эту секунду все, что угодно, кроме безразличия. Чес молча идет на кухню, доставая из холодильника две бутылки пива. Они усаживаются за стол, гремя стульями и железными крышками. Глэму требуется, как минимум один хороший глоток, чтобы начать говорить. - Это же не все, да? - Да. К сожалению, это лишь основная часть всего пиздеца. - Как давно ты узнал? - Перед тем, как позвонил с предложением, чтобы малой пожил у меня. - Скотина. - Сам такой. Они сидят в напряжении, что душной волной заполняет комнату. Как бывает, когда людям хочется сказать слишком многое, но они не знают с чего начать и сомневаются, стоит ли говорить вообще. Чес может по пальцам сосчитать, когда видел друга настолько растерянным, подавленным. Обычно Глэм – ебучее проявление манер и самоконтроля. Человек, который никогда не лезет за словом в карман, найдет выход из любой ситуации – сидит перед ним с бутылкой пива, буквально убитый горем. - Он мог умереть. Он блять мог умереть! – Глэм зажимает рот рукой, прикрывая глаза. – И я ничего не заметил. Просто нихуя! - Не кричи, напугаешь. Друг поднимает на него больной отчаянный взгляд. - Мне стоит знать о том, что Ди недоговорил? Чес нервно закусывает нижнюю губу, размышляя над тем, стоит ли делиться оставшимися «хорошими» новостями. С одной стороны, было бы лучше, если бы подросток рассказал об этом самостоятельно. Но с другой, навряд ли он поделится с отцом такими откровениями, учитывая их отношения. - Сэм его не только бил, скажем так, – Чес поднялся со своего места, заглядывая другу в глаза. – У него левое запястье все в шрамах. И он сделал их сам. Глэм прячет лицо в ладонях, стараясь выровнять дыхание. Но не выходит. Чес неуверенно хлопает друга по плечу, раздумывая над тем, стоит ли посвящать его в последнее событие. - Ди меня поцеловал. И я ответил. Ну вот и все, теперь можно смело отправляться звонить в похоронное бюро, надолго живым после этого он не останется. Глэм замирает на некоторое время, все еще не отрывая ладоней от лица, а потом медленно открывает глаза, пялясь на него долгим пристальным взглядом. Чес ждет по меньшей мере того, что наполовину пустая бутылка прилетит ему в голову, но друг не двигается с места. - А ничего, что ты его с пеленок знаешь? - Поверь, я считаю себя конченным извращенцем за это. - Верю. Браслет матери ему подарил значит? Когда свадьба? Чес поперхнулся пивом, судорожно стуча кулаком по груди. Глэм потянулся вперед, хлопая его по спине, при этом гаденько усмехаясь. - А ты чего такой спокойный?! Как будто уже вызвал мне катафалк?! - Ну почему «как будто», – друг хлопнул в последний раз, с глубоким вздохом складывая руки на груди. – Не могу сказать, что знал об этом, но догадывался. Не было ничего такого в ваших тусовках, но стоило тебе укатить в закат, как он впал в полную апатию. Пытался конечно делать вид, что все хорошо, но ходил, как будто умер кто-то. Ты постоянно о нем спрашивал, он о тебе тоже, хоть и бесился от каждого твоего звонка, еще и телефон посеял, хотя раньше за ним такой невнимательности не наблюдалось. А потом у него парень появился, и я решил, что мне показалось. - Значит мое убийство отменяется? Глэм перевел на него серьезный взгляд и без тени шутки в голосе произнес: - Обидишь его, и я из тебя клумбу сделаю, понял? - Успокойся, если я его обижу, я сам себе харакири обеспечу. Бутылки чокнулись с характерным звоном. Залпом допив остатки алкоголя, они достали по новой порции из холодильника, усаживаясь обратно. Прошло минимум полчаса, но Вики так к ним и не присоединилась. - Может с тобой ему будет лучше, – неожиданно продолжил Глэм начатый разговор. - Это ты меня типа благословил? - В саду. Закопаю. Чес поднял руки в примирительном жесте, хлопая по карманам рубашки. Найдя в одном из них зажигалку, он поджег сигарету, распуская по кухне никотиновый туман. Глэм поморщился, отпивая из запотевшей бутылки маленький глоток. - Как я допустил это? Я же сравнивал Ди с Сэмом, говорил ему, что стоит поучиться у такого вежливого мальчика! Блеск блять… Вежливый мальчик, что поджигает котят, – друг завис на середине фразы. – Ебаный в рот, Хэви! - Так, хватит. Ты не ясновидящий и не господь бог, чтобы знать и видеть все и вся, – Чес придвинулся ближе, слегка встряхивая друга. – Дерьмо случается, тебе ли этого не знать? В голубых глазах проявляется осознанность. Мужчина почти физически ощущает тяжесть воспоминаний далекого прошлого, искалеченную юность, шрамы и душевные, так и не заросшие раны. Тем не менее, судя по всему это работает, помогая обрести самоконтроль, потому что лицо Глэма перестает быть таким чертовски растерянным. - Ты нужен Ди. Мы все ему нужны, – ободряюще улыбается Чес, кидая окурок в пустую бутылку. - Верно. Ты прав. Осушив оставшуюся порцию за долю секунды, он вытирает губы ладонью, пристально смотря на друга в ответ. - Ну и что будем делать? Глэм улыбается своей фирменной улыбкой, складывая руки в молитвенном жесте. - Доставай лопату. Мы идем убивать.