Красный мак

Нулевой этаж больницы Святого Мунго был самым мрачным местом во всём магическом мире. По крайней мере, так думала Гермиона, идя по длинному тёмному коридору, отделанному чёрным гранитом. Ей очень хотелось достать волшебную палочку и применить «Люмос». Но в этом коридоре, названным в народе «Дорогой скорби», только слабые огни двух масляных ламп в конце, у массивной двери, служили ориентирами и источниками света. Всё остальное было под запретом. Её дыхание превращалось в пар, и стук каблуков неприятно разносился в пространстве. Перед тем, как взяться за ручку двери, она украдкой бросила взгляд на висевшую перед входом металлическую табличку с надписью «Комната для церемонии прощания». Девушка разгладила чёрную мантию, поправила алые маки в букете и вошла. Это был просторный круглый зал, весь в таком же угольно-чёрном граните, как и коридор. Потолок его был увешан миллионами тонких цепей, на которых местами, словно капли слез, висели хрустальные подвески. Из центра потолка вниз спускался серебристый поток света, озаряя мрачную картину: закрытый чёрный лакированный гроб, стоявший среди пышных букетов из белых лилий. Гермиона на миг застыла на месте, а затем обвела зал взглядом. Никого. Только она и усопший в оглушительной тишине. Девушке стало не по себе от этой мысли. — Что ж, — произнесла она слишком громко, как ей показалось, отчего сама вздрогнула и перешла на шёпот. – Думаю, я сделала всё, что было в моих силах. Гермиона быстрым шагом преодолела расстояние до гроба и положила цветы на его крышку. От того, что всё вышло очень торопливо, как будто бы она желала поскорее со всем покончить, ей стало неловко. Она единственная, кто не остался безразличен к его смерти. Не стоит сейчас вести себя так, словно это была подачка с её стороны. Раз организовала мерзавцу достойные похороны, так хоть проститься надо по-человечески. — Ладно, Малфой, — начала она, нерешительно положив руку на закрытый гроб. — Тебя сейчас, наверное, мало заботит чистота моей крови. Да и вообще этот мир… Но я очень надеюсь, что ты обрел покой и встретил своих родителей. Она вздохнула, вспоминая его семью. Их сложно было назвать приятными людьми, но сейчас ей казалось, что в какой-то степени она могла бы понять их, а главное - простить. Люциус ушел из жизни ещё до суда, а вот Нарцисса провела в Азкабане несколько лет, прежде чем смерть забрала и её. Хуже всего пришлось Драко. Темное проклятие, прицепившееся к нему, должно быть, ещё во время Второй Магической войны, тяготело над его телом и разумом долгие годы, превращая в чудовище. По крайней мере, именно так писали газеты. И вот итог: Драко Малфой лежит на церемонии прощания, организованной грязнокровкой Грейнджер, и она же - единственный человек, пришедший проводить его в последний путь. — Мне жаль, что с тобой это случилось, Малфой. Умереть от проклятия страшнее всего. Гермиона непроизвольно погладила крышку гроба и задумалась. Раз она сейчас одна в зале, то можно было бы и взглянуть на последствия этого проклятия. Сердце её забилось сильнее от страха и любопытства. Она опустила пальцы на ручку, в нерешительности сжала её и слегка потянула вверх, чувствуя, как легко приподнимается крышка… Опустила. Оглянулась по сторонам, убеждаясь, что по-прежнему одна. А потом всё-таки осторожно подняла её немного вверх. Он был бледен, невероятно бледен. И кожа казалась светящейся и прозрачной, словно фарфоровой. Смерть разгладила и умиротворила его черты, превратив в подобие восковой куклы. Однако ни уродства, ни разительных изменений она не нашла. Перед ней был всё тот же Малфой в строгой чёрной мантии, что Гермиона выбрала для него. Платиновые волосы с проседью у правого виска убраны назад, руки сложены на груди, а пальцы тонки и изящны. Вот только палочки в них не было, как это принято на похоронах волшебников. Должно быть, её уничтожили ещё до суда. — Миссис Уизли? Голос внезапно появившегося распорядителя церемонии напугал девушку, и крышка с громким хлопком опустилась на место, отчего букет маков соскользнул и рассыпался по полу. — Мистер Страуд, – отозвалась она и опустилась на корточки для того, чтобы собрать цветы. Распорядитель подошёл и начал помогать Гермионе собирать с пола букет. — Красные маки? — задал вопрос высокий чернокожий мужчина с седыми волосами. — Их обычно приносят павшим в бою воинам. Но, мистер Малфой… — Он умер от проклятия, тяготевшего над ним ещё со времен войны. Так ведь? — спросила Гермиона, возвращая цветы на место. — Верно. И вы причислили его к солдатам Второй магической? — А разве он им не был? — с присущим гриффиндорцам вызовом в голосе произнесла она. — Мистер Малфой - такая же жертва войны, мистер Страуд. И то, что он умер спустя годы, не отменяет его причины смерти. Мистер Страуд внимательно посмотрел на неё. Казалось, он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. — Хотите проститься? — вежливо предложил распорядитель. — У нас есть несколько подходящих композиций... — Нет, мне уже пора, — прервала его Гермиона. — Скажите только, много ли людей пришло сегодня на церемонию? На ту, что я просила провести до моего визита для всех желающих. Мистер Страуд смотрел на неё долю секунды, а потом сухо произнёс: — С мистером Малфоем пришли проститься только вы, миссис Уизли. Гермиона на секунду опешила от его слов, но потом взяла себя в руки. — Понимаю, конечно… Она оглянулась по сторонам, оценивая работу распорядителя, и, найдя её превосходной, одобрительно закивала. — Чтож, от лица Министерства магии выражаю вам благодарность за проделанную работу и надеюсь, что вы сохраните в тайне место упокоения Драко Малфоя. Так же, как… — Так же, как и остальных членов его семьи, — закончил за неё мистер Страуд. — Всё верно, — дипломатично улыбнувшись, сказала Гермиона и, кивнув в знак прощания, направилась к выходу. — Миссис Уизли! — окликнул её у дверей распорядитель. — Раз уж мне пришлось стать хранителем этой тайны, а после младшего Малфоя хоронить больше некого, и, вероятнее всего, мы с вами уже не встретимся, то позвольте мне задать вопрос? Гермиона нервно закусила губу, ожидая начала скользкой беседы, но, умело состроив дружелюбный вид, обернулась к мистеру Страуду, давая понять, что внимательно его слушает. — Почему вы сделали это для них? Школьная дружба? Это был именно тот вопрос, на который Гермиона сама хотела бы получить ответ. Она не могла найти или вспомнить тех причин, что заставили её пойти на должностное преступление ради дани уважения к семейству врагов и преступников. Поэтому ответ был такой, который обычно она давала в любой неясной ситуации корреспондентам: — Министерская тайна. И пока мистер Страуд не начал требовать от неё откровений за свои услуги, Гермиона поспешила покинуть зал для церемонии прощания.

***

Грейнджер подошла к барной стойке, где стоял Гарри, и скинула промокшую мантию. Друг жестом велел бармену налить два огневиски. — Ты же не за рулём? — переспросил он, обращаясь к девушке. Гермиона в этот момент уже достала волшебную палочку и иронично посмотрела на Гарри. — Прости, — улыбнувшись, произнёс он, прежде чем девушка начала сушить волосы и одежду заклинаниями. — Очевидно, прилети ты на форде «Англия», осталась бы сухой. — Форд Уизли - очень приметный вид транспорта в магическом мире. А мой визит в Мунго не должен был привлекать особого внимания. Гермиона закончила приводить себя в порядок и уселась на высокий стул рядом с другом. — Мне казалось, что тебя невозможно пересадить из автомобиля на метлу, — пошутил Гарри в тот момент, когда бармен наполнял бокалы огневиски. — Так и есть, — кивнула Гермиона, поднимая свой бокал. — Поэтому я шла пешком и до нитки промокла. Гарри выдал смешок и тоже поднял свой бокал. Но, посмотрев друг на друга, они вспомнили печальный повод встречи и, не чокаясь, отпили по глотку. В пабе почти не было народа, что не удивительно для дневного времени. Они сидели в малом зале с низкими деревянными потолками и крохотными круглыми окошками. Снаружи лил прохладный весенний дождь, отчего внутри становилось особенно уютно и тепло. — Как всё прошло? — поинтересовался друг. Гермиона с осторожностью огляделась по сторонам и наклонилась к Гарри. — Ты знаешь, — перейдя на шёпот, произнесла она. — Всё было очень странно. Гарри сдвинул брови и вопросительно посмотрел на неё. Гермиона продолжила: — Я отправила письма от лица Министерства Гойлу, Забини, Паркинсон и ещё некоторым слизеринцам, приглашая их почтить память друга. — Что?! — возмутился Гарри. — Я же просил тебя максимально скрыть участие министерства в судьбе Малфоев. Гермиона виновато прикусила губу. — Да, но… Это уже не имеет никакого значения, потому что никто не явился попрощаться с ним. Слова девушки заставили Гарри облегчённо выдохнуть. Он пригубил огневиски и, убедившись, что их никто не слушает, сказал в назидание подруге: — За всю историю Азкабана ни один преступник не был похоронен в семейном склепе своего поместья. Таковы правила. Но для Малфоев мы сделали целых три исключения. Ты понимаешь, что это может повлечь за собой грандиозный скандал? — Понимаю, но ведь это так весело — нарушать правила, — с улыбкой заключила она.

***

Уже на следующий день за завтраком она поняла, как опрометчиво было приглашать слизеринцев на церемонию прощания с Малфоем, а после явиться туда же самой с букетом цветов. Рон сидел за столом мрачнее тучи, а Молли Уизли, возившаяся у плиты, демонстративно поджала губы и проигнорировала пожелание доброго утра. Верный признак глубокого недовольства. — Что-то случилось? — вкрадчиво поинтересовалась Гермиона, наливая себе чай. — Ты вчера была в Мунго? — с нажимом в голосе спросил Рон, разворачивая перед ней свежий номер «Пророка». Гермиона опустилась на стул и вслух прочитала заголовок статьи, над которым красовалась огромная колдография Драко Малфоя: — "Кому был дорог Пожиратель смерти? Эксклюзивное интервью с церемонии прощания". Она быстро пробежалась по статье. Да, кто-то из тех, кому она отправила письма, явно променял школьную дружбу на звонкую монету, продав «жареную» новость «Пророку». И, конечно, журналисты проследили за ней. Но, похоже, что Гермиона осталась бы неузнанной под капюшоном мантии, если бы тот, кому доверили регистрационный журнал в больнице, не выдал фамилию таинственной посетительницы. — "Миссис Уизли принесла букет красных маков", — злобно перекривил слова из статьи Рон. — Я не хотела тебе говорить, — сохраняя невозмутимый вид, произнесла Гермиона, — но это было распоряжением Министерства. К тому же у них на фото только здание Мунго, а в тексте сплошные домыслы. Кто вообще поверит этой статье? Молли что-то фыркнула себе под нос, а Рон принял это за сигнал и пошёл в наступление: — Маме с утра прилетело пять сов от родственников с вопросом: зачем она пошла прощаться с Малфоем? Ты понимаешь, что это удар по её репутации? — По её репутации? Рон, ты серьёзно? Абсолютно безосновательная статейка способна ударить по званию домохозяйки? Вы же согласны, что это бред? — обратилась она к миссис Уизли. Молли бросила нож в раковину и повернулась к ним с лицом, перекошенным от гнева. Гермиона инстинктивно подалась назад. — Может быть, ты чересчур современная и деловая, раз даже не захотела организовать приличную свадьбу с моим сыном, и теперь добрая половина родни вообще не знает, что Рон женат! Но как бы там ни было, я не допущу, чтобы о жене моего сына, раз таковая имеется, говорили, будто она слонялась за Пожирателем. Пусть уж лучше думают, что это была я. По крайней мере, этот мальчишка был моим родственником. Слово «слонялась» прозвучало как самое грубое в мире ругательство. Гермиона в изумлении посмотрела на мужа, но его лицо сейчас отчётливо выражало одну единственную фразу: «вот именно». — Бросьте, это всего лишь газетные сплетни, — успокаивающим тоном произнесла она. — Про нас и раньше писали… — Про нас! — оборвал её Рон. — Сейчас речь не о нас, а о моей фамилии. — Ты уже год как замужем, — продолжила нравоучения Молли. — То, что могла позволить себе мисс Грейнджер, не уместно, когда ты миссис Уизли. — Я должна оправдываться за то, что тоже называюсь миссис Уизли? Говорите так, словно это титул или звание! Гермиона резко поставила чашку на стол и встала из-за него. Молли сопроводила её действия пристальным взглядом. Наверное, переживала за сохранность посуды. — Средневековье какое-то, — с иронией ухмыльнулась Гермиона. — Средневековье?! — вскипела Молли. — Носить фамилию Уизли – это честь и обязанность. За всю свою жизнь я ни разу не посрамила ни своего мужа, ни его род! — Вот как? Всё ясно! Извините, что я, подобно вам, не желаю сидеть дома, сложа руки и варить луковый суп. Более очевидного намёка на бедность семьи Уизли, чем любимое ими блюдо низшего класса англичан, невозможно было придумать. Гермиона тут же поняла, что перешла черту, и поспешила ретироваться: — А теперь мне пора в Министерство магии. Гарри наметил совещание на девять утра, а я тут с вами всякую ерунду обсуждаю. Ещё уволит меня! — Гарри хороший человек, он не сможет отказать тебе в должности, — не унималась мать Рона. — Но в его семье порядок. Он зарабатывает деньги, а Джинни сидит дома и бережёт семейный очаг. — Джинни беременна! — поражаясь сказанному, Гермиона перешла на повышенные тона. — Но вы правы, Гарри хороший человек! Наверное, мне следовало выйти замуж за него. Не дожидаясь ответной реакции, девушка схватила мантию и выбежала из дома. Уже заводя машину, она увидела появившегося на пороге Рона. Его лицо было багрового цвета. Должно быть, мамочка высказала ему всё своё негодование. Однако догнать Гермиону он уже не успел. Девушка тронулась с места и взмыла в воздух.

***

Гермиона зашла в кабинет к Гарри и устало плюхнулась на диванчик у кофейного столика. — Вызывали, шеф? — с усмешкой спросила она, облокачиваясь на низкую кожаную спинку локтями. Гарри достал сигареты и сел рядом на стул, придвинув к краю столика пепельницу. — Джинни прислала мне сову, — с первым кольцом дыма сказал он. — Прости! — простонала Гермиона, запрокинув голову назад. — Она на восьмом месяце, а я такое ляпнула. — Да уж… У мамы с дочкой нет секретов. Но, слава Мерлину, твою фразу обо мне никто всерьёз не воспринял, а о месте захоронения Малфоя в статье не было и слова. Гермиона одним движением придвинулась ближе и ловко выудила сигарету из пальцев Поттера. — Джинни злится? — спросила она, делая затяжку. — Немного. А вот Рон и Молли куда больше. Девушка сокрушённо покачала головой, возвращая сигарету другу. — Чего они хотят от меня? Гарри пожал плечами, изучая её лицо. — Чтобы ты сидела дома и рожала Рону детей, — выдавив смешок, произнёс он. Гермиона сползла на сиденье дивана, сняла туфли и закинула ноги на колени к Гарри. Он отложил сигарету, взял в ладони одну её ступню и принялся массировать, а затем пересел на диван, разместив ноги Гермионы по обеим сторонам своих бёдер. Она, не открывая глаз, задрала юбку до пояса, намекая на полную свободу действий с его стороны. Он с интересом проследил за её движением и повёл свою ладонь вверх по внутренней стороне ноги девушки. — Мы же решили больше этого не делать, — шёпотом произнёс он, расстёгивая ремень. — Мне срочно нужно почувствовать, что я не собственность семейства Уизли. Гарри без лишней прелюдии снял с неё бельё и придвинул к себе. Удивительно, но секс с ним давал невероятное облегчение и чувство свободы. А он как будто не мог ей отказать в таком проявлении дружбы. Хотя не раз они сходились во мнении, что гадко поступают по отношению к законным супругам. После он сделал им кофе и открыл окно навстречу моросящему весеннему дождику. Выход на оживлённую улицу магического Лондона был привилегией его кабинета и одновременно проклятьем. Гермиона достала из пепельницы недогоревшую сигарету и успела сделать последнюю крепкую затяжку. — Ну что? Тебе легче? — спросил Гарри, заправляя мятую рубашку в брюки. — Да, — улыбнулась Гермиона, подходя к окну. — С тобой я отдыхаю душой и телом. Даже думать не хочу о том, что предстоит возвращаться в Нору. Мерлин всемогущий! Само это название – Нора! Гарри подошёл сбоку и задёрнул штору. — Твой вид говорит сам за себя, — пояснил он. Гермиона обернулась и посмотрела в висевшее на стене зеркало. Её волосы были растрёпаны, блузка держалась на одной только пуговице, а губы и щёки хранили непристойный алый румянец. — Конспирация. Ну конечно же, — иронично произнесла Гермиона. — А что если бы я и вправду стала твоей женой? Лицо его заметно напряглось после её вопроса. Гарри прокашлялся и, взяв чашки, понёс их к кофейному столику. Гермиона выжидающе наблюдала за ним. — Раньше ты такого не говорила. — Раньше я об этом не думала… — Перестань, — прервал её Гарри. — У меня есть жена. А у тебя есть муж. Уизли - наша с тобой семья. Я тебя и Рона много лет знаю, поэтому точно могу сказать, что скоро всё наладится. — Много ты знаешь! — огрызнулась Гермиона, приводя себя в порядок. — Ну не злись ты, — он подошёл и поцеловал её в губы, что делал крайне редко, несмотря на частую интимную связь. Она отстранилась, не желая поддаваться ему, и пошла к двери, но Гарри удержал её за руку. — Что ещё, мистер Поттер? — Ты правда не хочешь возвращаться в Нору? Она обречённо вздохнула. — Мне проще ещё раз спуститься к Василиску в подземелье… Гарри таинственно улыбнулся и пошёл к рабочему столу за толстой стопкой бумаг в кожаной папке. — Есть задание. Но даже не знаю, как ты к нему отнесёшься... Гермиона подошла ближе, заглядывая в пергамент. — Если оно подразумевает под собой срочную командировку, то я уже согласна. — Подразумевает, — кивнул Гарри. Он пристально посмотрел на девушку, как будто оценивая, насколько она годится для предстоящей работы, но затем решился и продолжил: — Есть протокол касательно тех семей, чей род прекратил существование. Слышала о нём? — Да, я его читала. Пару лет назад Визенгамот принял решение накладывать чары на опустевшие поместья, чтобы не порождать среди магглов слухи о заброшенных домах с привидениями. Гарри восхищённо улыбнулся. — Умница. Если род вымирает, не оставив завещания, то на дом и имущество накладываются чары вечного забвения. Гермиона хмыкнула и нервно прикусила губу, понимая, про какой род сейчас пойдёт речь. — Мне следует наложить чары на Малфой мэнор? — догадалась она. — Ага, — кивнул Гарри. — Но не сразу. Прежде Министерство должно провести ряд проверок: обыск в поместье, изучение фамильных ячеек банка Гринготтс. Ну, ты понимаешь, о чём я. Нужно убедиться, что у Малфоев нет наследников, прежде чем навсегда законсервировать эту дыру. И самое главное - проверить, нет ли там каких артефактов, способных принести пользу миру магии. — Или навредить ему, — продолжила фразу Гермиона, понимая, о чьём доме идёт речь. — Других заданий нет? — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Я бы не просил тебя об этом, но только мы с тобой из Министерства знаем, кто похоронен в фамильном склепе. Так что ни к чему допускать туда посторонних. — Мне предстоит там жить? — с ужасом спросила Гермиона. — Увы, но это только на время следствия. Рону скажу, что отправил тебя на выставку достижений шаманизма в самый центр амазонских джунглей. Зная его неприязнь к паукам, змеям и прочей живности, он точно туда не сунется. — Гарри, я не представляю, как буду жить в этом доме. — Ты справишься, а я буду тебя навещать. Так что мы сейчас отправимся в Нору, и ты соберёшь свои вещи, пока я расскажу Молли и Рону сказку про шаманов.