Красный мак

— Что произошло? — спросила Паркинсон. Гермиона ощупала шею, убедившись в отсутствии на ней цепких пальцев Малфоя, и села, успокаивая сбитое дыхание. — Думаю, он ждал вовсе не меня, — девушка закашлялась, в горле ужасно першило. — А может, вообще никого не ждал. — Ты пробовала схватить его так, чтобы символы на твоем теле с ним соприкоснулись? — Схватить? Ты, видимо, сказала об этой «незначительной детали» слишком поздно, Паркинсон! — сорвалась на крик Гермиона и вновь разразилась приступом кашля. Кровотечение из носа усилилось, и несколько тёплых капель упали на колени, испачкав балахон. По одному только опасливому взгляду, который бросила на неё Пэнси, стало понятно, что выглядит она скверно. Но слизеринка никак это не прокомментировала. Она поджала губы, вернулась к книге, лежащей на алтаре, и уткнулась в страницы. — Мы не закончили ритуал. Гермиона протестующе замотала головой. — Я не пойду к нему. А вдруг Малфой превратился в нечто демоническое? Воскрешения противоестественны, и если мы занимаемся именно этим, а я начинаю думать, что так оно и есть, то самое время остановиться и не доводить дело до конца. Гриффиндорке, конечно же, следовало бы поразмыслить над этим до того, как в потустороннем мире её попытались задушить. Но процесс разгадывания тайны настолько увлёк её любознательную натуру, что всякая осторожность была отброшена до момента наступления критической ситуации. — Тебе просто необходимо схватить его и перенести сюда. Так нарисовано в книге, — настаивала Пэнси, игнорируя разговор о сути происходящего. — Грейнджер, у нас больше нет зелья для снадобья, чтобы повторить попытку. И некоторые травы почти догорели. Я понимаю, что это не прогулка в летнем саду, но если ты не вернёшься за ним, всё будет напрасно. Гермиона попыталась успокоиться. Каждый вдох сопровождался мучительным спазмом. Она уже была уставшая и обессиленная. Как можно в таком состоянии заниматься колдовством? Но Пэнси продолжала упрямо смотреть на неё. На лице слизеринки появилось выражение горького разочарования, подстегнувшее гриффиндорский дух. Грейнджер собрала волю в кулак и вновь легла на ложе из маков, закрыв глаза. — Хорошо, я попробую войти с ним в контакт. Но если окажется, что Малфой уже не человек, то переносить в мир живых я его не стану, Пэнси. Паркинсон вернулась к прежним заклинаниям, и очень скоро Гермиона провалилась в поток красного вихря. Едва очутившись на месте, гриффиндорка инстинктивно заслонилась руками, ожидая нападения, но его не последовало. Тогда она повернула голову в ту сторону, где до этого находился Драко. Ложе его было пустым. Уже в следующий миг она услышала тяжёлый вздох. Гермиона оцепенела. Страх опутал её тело и пополз по позвоночнику. Он сидел у её ног, обхватив свои колени руками и склонив на них голову. — Малфой? — прошептала девушка, осторожно поднявшись с земли. Безумный вихрь продолжал свистеть вокруг них, но голоса и звуки стали разборчивее. Он поднял на девушку пустой взгляд. То, что на лице его в этот момент не было желания убивать, уже значительно облегчало ей задачу. — Драко! — позвала она, чуть громче. — Ты? — ответил он хриплым и сдавленным голосом. Малфой тяжело дышал, как будто его изводила лихорадка, но разум человека в нём, кажется, пробудился. Гермиона села перед ним и заметила на парне тот символ, что случайно отпечатался ранее, когда слизеринец в порыве ярости навалился на неё. Он горел ослепительным золотым блеском. Гермиона быстро перебрала в голове места, где на ней находились остальные рисунки: один золотой знак был на левом плече, два — на каждой из ладоней. Ещё один, как она помнила, Пэнси нанесла на правую щеку, затем по центру груди, но он уже присутствовал на Малфое. И последний — чуть выше пупка. Да уж… Последний был самый сложный для переноса. Гермиона даже осмотрела свой живот, прикидывая немногочисленные варианты. Драко уловил её движение, и взгляд его застыл на обнажённой груди девушки, всматриваясь слишком внимательно, слишком долго и слишком прямо. Он определённо пытался найти этому объяснение, но не находил. Затем он обнаружил, что сам сидит перед ней совсем без одежды. Это, очевидно, смутило его еще больше. Тело его было исхудавшим. Под тонкой кожей прорисовывался рельеф мышц и сизые линии выступающих вен. Грубые бледно-розовые полоски шрамов наискось пересекали плечи и торс, спускаясь к животу. Проследить за их направлением ниже Гермиона не решилась. Драко поднял на девушку глаза, полные мучительной тревоги, ища ответ на все странности происходящего. Затем отвёл взгляд в сторону и отрицательно покачал головой. — Нет, — тихо произнёс Малфой. — Они бы не отправили ко мне Грейнджер, — он закрыл глаза и с силой сжал голову руками. — Чушь! Я опять брежу. Потом открыл глаза и убедился, что упомянутая Грейнджер всё ещё сидит перед ним. — Драко, успокойся и доверься мне, — Гермиона рискнула придвинуться ближе и положила руку ему на плечо. — Что ты делаешь? — он дёрнул плечом, стряхивая её ладонь. В голосе его появились грубые нотки. Затем, приблизив лицо, сказал: — А ты знаешь, что в Азкабане есть кое-кто похуже дементора? — то, как он произнёс эти слова, заставило Гермиону вздрогнуть. — Да, Грейнджер, я тут всякое видел. Поттеру следовало бы учесть это, прежде чем присылать тебя ко мне. Значит, он думает, что всё ещё находится в тюрьме, переживая заново своё состояние до наступления момента смерти. — А ты хочешь выйти отсюда? — осторожно поинтересовалась она, подыгрывая его безумию. — Выйти из Азкабана? — Да, из Азкабана. Я помогу тебе. Он наклонился ещё ближе. Дорожка пепельно-серых волос внизу живота Малфоя открылась взгляду Гермионы, отчего она ощутила неловкость и полностью сосредоточилась на блестящих каплях испарины, покрывающих его острое лицо. — Лучше просто убей меня. Нежно, как это умеют делать женщины, но быстро. Проклятие действует слишком медленно, слишком долго. Я уже устал ждать смерти! — с горечью воскликнул он. А потом с ним что-то случилось… Драко закрыл глаза, внезапно обнял её и прижался, выдав звук, похожий на всхлип. Гермиона поняла, что его действие не было предназначено лично ей, а скорее выражало то отчаянное одиночество, сумасшествие и боль, которыми были наполнены последние дни жизни Драко Малфоя. В необъяснимом порыве сострадания она положила руки ему на плечи и успокаивающе погладила. Он замер, потом громко выдохнул, как будто с души его упал камень, и произнёс: — Помоги мне… Гермиона решила, что лучше момента уже не будет. Без лишних раздумий она стащила с себя до колен балахон, чтобы все символы точно отпечатались на его коже, прижалась к нему меченой щекой, переплела пальцы рук, чувствуя, как в ладонях разлилось тепло, и, наконец, прислонилась животом, ощутив облако его жёстких волосков чуть ниже собственного пупка. Но изучать его физиологию ей больше не пришлось, как и встретиться с его реакцией на её действия. Тёплый вихрь поднял их и утащил в красную воронку. Она открыла глаза, и первое пришедшее к ней ощущение было невыносимой головной болью. Пространство вокруг словно сделалось стеклянным, и первый вдох никак не удавался. Тело Малфоя под простынёй поднялось. Он сел и сорвал с себя покров. Лицо Драко, мертвенно-бледное, выражало ужас. Он раскрыл рот, словно совсем разучился дышать, и со свистом втянул воздух, затем завалился на бок, и его стошнило чёрной, как смола, жижей. Вокруг послышалось тихое роптание. Гермиона огляделась и поняла, что по ту сторону камней стоят размытые человеческие фигуры. Все они были разного пола и возраста, но неизменно с белыми, как лён, волосами. Они наблюдали за происходящим, голоса их становились громче. Паркинсон подскочила к ней из ниоткуда, поднимая за локоть на ноги. — Нам нужно уходить, Грейнджер! Срочно! Гермиона, едва переступая, побрела, ведомая Пэнси. Уже перед входом в портал она оглянулась, чтобы посмотреть на Драко, и увидела, как его обмякшее тело заволокли лепестки красных маков, превратив в подобие гигантского кокона. Фигуры людей с белыми волосами вздымали вверх руки и возгласами произносили заклинания, походившие на церковное пение. Пэнси дёрнула Гермиону с силой, и они оказались по другую сторону портала. Ночь была ясная, звёзды излучали изумительно яркий свет. Где-то со стороны дубовой рощи доносилось пение соловья. Гермиона упала на колени. Её так затрясло от пробиравшего до костей озноба, словно она очутилась на заснеженном январском поле, а не на цветущем весеннем холме. С её кончика носа на траву капали горячие капли тёмной липкой крови. — Мы справились? — спросила она, вытирая лицо. — Да! Ты молодец, Грейнджер! — похвалила её Паркинсон. После её слов Гермиона облегчённо выдохнула и провалилась во тьму.

***

Когда Гермиона пришла в себя, то обнаружила, что лежит в ванне, наполненной остывшей мыльной водой с горьким запахом трав. Под голову было подоткнуто мягкое полотенце, а рядом, прямо на полу, подперев подбородок кулаком, дремала Пэнси. Грязный ритуальный балахон валялся скомканный, и это значило, что у неё с Паркинсон, учитывая обнажённое тело гриффиндорки, взаимоотношения определённо перешли на новый, более доверительный уровень. За узким высоким окном виднелось серое небо. Ясный погожий денёк сменило очередное ненастье. Гермиона без интереса посмотрела на мокрое стекло, покрытое каплями дождя и прилипшими к нему маленькими белыми лепестками от цветущих деревьев. А ведь сегодня Гарри обещал нанести ей визит. Было утро вторника, и он вполне мог явиться до начала рабочего дня, как уже делал раньше. Однако в доме стояла тишина, и если бы друг решился проникнуть в мэнор, визжащие чары непременно оповестили бы об этом. Гермиона осторожно встала, обернулась в полотенце и подошла к зеркалу в перламутровой раме, что висело над умывальником в ванной комнате леди Малфой. Отражение её испугало. Глубокие тени залегли на лице, а судя по засохшим коричневым пятнам, кровь вчера струилась не только из носа, но и из ушей, и даже из уголков глаз. Местами на коже оставались следы золотистой краски. Но самым неприглядным открытием стали синевато-багряные пятна на шее — следы его пальцев. Гермиона набрала в медную раковину тёплой воды и принялась смывать с себя остатки запёкшейся крови и чернил. — Мерлин всемогущий, какое счастье, что ты очнулась! — Пэнси открыла глаза и с облегчением выдохнула. — Я добавила тебе в ванну отвар полыни. Это помогло унять твою дрожь и нейтрализовало действие магии. Ну и ночка! — Спасибо, — сказала Гермиона, и звук собственного голоса больно ударил в виски. — Я сама дошла до дома? — Почти, — коротко ответила Пэнси. Слизеринка поднялась с пола, обнаружив, что за время сна с её порезанной ладони сползла повязка, и рана опять начала кровоточить. Она уселась на край ванной, попытавшись заклинаниями излечить руку. — Я дам тебе настойку бадьяна. Магические раны тяжело заживают, но настойка творит чудеса, — предложила Гермиона, видя её попытки. — Хорошо, — согласилась Пэнси, и из уст слизеринки это прозвучало совсем как благодарность. — То, что у тебя на шее, тоже бадьяном лечить будешь? — Попробую, — ответила Гермиона, прикидывая в уме пару заклинаний из колдомедицины. На всякий пожарный случай. — Он сделал? Может, расскажешь, что ты там видела? Воспоминания о пережитом ночью приключении тугим узлом стянулись в животе Гермионы, даря невнятные горько-сладкие ощущения. Это был, безусловно, великолепный опыт, но с привкусом нарушения закона. — Я поняла, что его последние дни, а может, и месяцы, в Азкабане были кошмаром. Малфоя съедало некое проклятие. Всё-таки оно у него было. Ещё одно, помимо родовой магии. Послушай, Пэнси, вчера, когда мы с Драко вернулись, ты видела людей по другую сторону от мегалитов? — Ну да, — ответила слизеринка. — Это были его предки? — Все до единого. Когда они начали возникать вокруг холма, а книга выдала картинку с вереницей странных персонажей, то я, честно говоря, испугалась. Но потом рассмотрела в одном из них своего дорогого мистера Малфоя и успокоилась. Люциус улыбался, и мне стало очевидно, что ты справляешься. Гермиона закончила приводить себя в порядок. И хотя не все следы удалось убрать с помощью тёплой воды и мыла, вид её стал значительно свежее. — Книга общалась с тобой с помощью картинок и латыни? — спросила она. — Не совсем. В конце появилось несколько древнеегипетских иероглифов, но я их уже не переводила. Понадеялась, что ты займёшься этим. — Думаю, что заклинание «Красного мака» сборное, и каждая его часть принадлежит разным авторам из разных культур и верований. Паркинсон поморщилась, не желая углубляться в скучные магические тонкости, и быстро завершила беседу, добавив: — И всё же с картинками было удобнее всего. Девушки перешли в спальню, где за окном Гермиону поджидала мокрая министерская птица, которая принесла короткое, но очень весомое послание от Гарри. Он сегодня не появится в мэноре, но просит её завтра явиться в его кабинет к семи часам вечера «нарядно одетую». Конспирация не потребуется. Как это понимать? В это время в Министерстве еще полно народа. Радовало одно: неприятный разговор с другом был отложен, да и синяки с шеи до этого времени получится убрать. Фолиант сохранил иллюстрации и заклинания, дав Гермионе возможность с жадностью изучить все поступательные шаги ритуала, а книги с полки леди Малфой раскрывали его сакральный смысл. Так она узнала, что золотые символы были надписями на санскрите, а её путешествие в лимб* помогло соединить физическое тело Драко с его астральным и ментальным началами. Духи предков должны были позаботиться о карме и телах высоких планов**. Она старалась сосредотачиваться на важном, но разум вместо рациональных мыслей постоянно подкидывал Гермионе чувственный момент спасения слизеринца, когда его горячая кожа касалась её тела. А потом… М-да… Уж точно не ей осуждать влюбчивую натуру Паркинсон. Хотя во всём наверняка виноват упавший гемоглобин вследствие потери крови, а возможно и непродолжительное кислородное голодание. В любом случае плотный завтрак должен поправить и её состояние, и мысли.

***

О правах домовых эльфов в семействе Малфоев можно было судить по одному только расположению кухни в доме. Это была самая настоящая пещера, в которую вела винтовая лестница. Проход в круглый зал закрывал огромный плоский камень. Он отъезжал, как колесо, в сторону и с гулом становился на место, словно автоматические двери в маггловских магазинах. Кухня была герметичным и изолированным помещением. Ни запах, ни шум никоим образом не могли побеспокоить хозяев. В центре слабо освещённого зала находилась печь, похожая на широкий каменный колодец. Над ней висела огромная жаровня, крюки для котелков и чайников, а сверху в потолке зияла покрытая сажей дыра, служившая трубой и вытяжкой одновременно. Низкие деревянные столы и маленькие кухонные шкафчики стояли вдоль закопченных стен, сплошь увешанных медными кастрюлями и сковородками. Окон в помещении не было, даже самых крошечных, и воздух поступал из нескольких узких шахт, уходящих вглубь земли. Гермионе тут категорически не нравилось, но ледник, исправно поддерживающий холод с помощью магии, помогал сохранять продукты. Девушка быстро развела огонь и приготовила бифштексы из рубленой говядины и отварную спаржу. Она давно не ела с таким аппетитом. Затем, выбив несколько камней в стене ледника, они с Пэнси соорудили небольшой тайник для книги, обезопасив его парочкой надёжных, насколько это было возможно, заклинаний. По крайней мере, Гарри сюда точно не заглянет. — Я хотела бы слетать домой, — сообщила Пэнси, когда они заканчивали свою работу. — Мне нужно взять больше одежды и личных вещей, если мы здесь задержимся. — Завтра я отвезу тебя в город, перед тем, как пойти в Министерство. У тебя будет несколько часов, пока я решу вопросы с Гарри. — Но я хотела бы поехать сегодня. Зачем тянуть? — Сегодня мне тяжело садиться за руль, Пэнси. — И незачем, — настаивала Паркинсон. — Я трансгерссирую за воротами, как это сделал Поттер. — Я не уверена, что место трансгрессии не находится под контролем Министерства. — Брось! Если он поручил мэнор тебе, то не стал бы ставить контрольных чар. Я очень быстро, буквально на часок, Грейнджер. Ты бы пока вздремнула перед нашей встречей с Драко. Гермиона сдалась, и Пэнси благополучно покинула поместье. Но ни через час, ни даже через шесть, слизеринка не вернулась. Стрелки часов в библиотеке сместились на девять вечера, а Паркинсон так и не появилась за чугунными воротами дома. Гермиона стояла в библиотеке, окна которой выходили на подъездную дорожку, и с тревогой всматривалась в даль. Ночь опускалась на Малфой мэнор неумолимо быстро. *Лимб — место пребывания душ, не являющееся ни Раем, ни Адом. Символизирует его край Луны. **Теория 7 тел человека — слои биополя: физическое, эфирное, астральное, ментальное, кармическое, интуитивное, тело Нирваны. Считается, что после смерти они разделяются в течении 9-40 дней.