Красный мак

Сначала она злилась на Пэнси, прикидывая в уме варианты событий, способных стать причиной такого чудовищного опоздания. Потом Гермиона уже злилась на себя, поддавшуюся уговорам слизеринки. Но ведь Пэнси Паркинсон дала ей Непреложный обет, а значит, побег стоил бы ей жизни. Нет, она не могла сбежать. Она сама сказала, что им предстоит вечером вновь увидеть Драко. Странное, конечно, утверждение, потому что иероглифы Пэнси не прочитала, а других подсказок в книге не было. Значит, о ходе ритуала Паркинсон знала чуть больше, чем планировала рассказывать Гермионе. Что она так долго делает в Лондоне? Вдруг встречается с сообщниками? Удивительным образом в ней сочетались наивная простота и этот пресловутый слизеринский подтекст во всём, что они делают и говорят. Ещё днём Гермиона расшифровала древнеегипетские надписи, что выдала книга. Они говорили о магическом обряде, совершённом Исидой ради воскрешения Осириса*. Время его проведения указывалось ночное, так что у девушки было в запасе несколько часов, чтобы отыскать пропавшую слизеринку. Поскольку Гермиона уже знала, как выглядит дом Пэнси, то смогла быстро трансгрессировать в нужное место. Оказавшись на другой стороне дороги от дома, гриффиндорка сразу заподозрила неладное. Свет горел во всех окнах. Дверь, ведущая в квартиру, была приоткрыта так же, как и дверь в жильё соседки. Гермиона осторожно подошла и заглянула внутрь. Посреди комнаты стояла невысокая женщина средних лет, блондинка, короткостриженая. Она надиктовывала громкоговорящее письмо и с усердием вытирала руки о кухонное полотенце. Девушка похолодела от ужаса, когда поняла, что руки женщины были перепачканы кровью. — Срочно прибудьте сюда! Возьмите медиков! Они лежат наверху, и я не знаю, что мне делать, — голос её был взволнованным, но твёрдым. Женщина завершила послание и взглянула на свои ладони, которые казались липкими и по-прежнему грязными. С миной отвращения она вышла из комнаты и включила кран на кухне. Гермиона тут же воспользовалась ситуацией, прошмыгнув в квартиру прямиком на второй этаж. В освещенной спальне на дубовом полу было двое: Пэнси и Маркус Флинт. Вокруг них тёмным пятном расползалась лужа крови. Девушка неподвижно лежала на спине, широко раскинув руки и устремив взгляд в потолок. На ней был чёрный пеньюар, прилипший к телу. Парень в одних брюках склонился над ней и шептал какие-то слова с видом безумца. В руке Маркус держал огромный кухонный нож со следами крови, а из заднего кармана торчала волшебная палочка. Неподалёку в вазе стоял букет красных роз, а на столике бутылка шампанского и два бокала. Причина долгого отсутствия Пэнси стала очевидна. Гермиону затрясло мелкой дрожью. Нацелившись на Флинта, она выбила нож и забрала палочку. — Любовь моя… Любовь моя… — шептал он, прижимаясь лицом к телу своей подруги. Гриффиндорка готова была поклясться, что выглядел Маркус как самая настоящая жертва «Империуса»**. Вдруг она заметила, что пальцы Пэнси дрогнули. Слизеринка медленно перевела взгляд на Грейнджер и попыталась что-то сказать. Изо рта вырвались только хрипы и бульканье. Тогда она дёрнула рукой, и из ладошки выкатился полупустой пузырек с настойкой бадьяна. Неизвестно, как долго разыгрывалась трагедия в доме, но было очевидно, что в какой-то момент Пэнси пыталась оказать себе первую помощь. Гермиона проклинала себя за то, что весь вечер провела впустую, глазея из окна на подъездную дорожку и выдумывая ерунду, вместо того, чтобы раньше отправиться на поиски Паркинсон и попытаться предотвратить случившееся. Она оттащила скулящего Флинта к стене, чему он совсем не сопротивлялся, продолжая монотонно раскачиваться и шептать признания в любви, после чего приподняла сорочку Пэнси и обнаружила глубокую рану на животе. Содержимого в пузырьке едва бы хватило на то, чтобы остановить кровотечение, но этого было бы достаточно, чтобы выиграть время до больницы. Гермиона равномерно намазала багровую полоску бадьяном. Вдруг внизу раздались хлопки. Следом послышался приглушенный мужской голос: — Где они? — Наверху, — ответил ему женский. Кто-то стал быстро подниматься по лестнице, но голос, звучавший ранее, его остановил: — Погоди, не будем спешить. Расскажите, что тут случилось, миссис Шелби? Много ли было свидетелей? Шаги замерли. — Свидетелей? — обескураженно переспросила женщина, которая оказалась соседкой Паркинсон. — Никаких свидетелей… Но… Разве вы не заберёте её в больницу? — Заберем, — твёрдо ответил голос. — Но она там вся в крови… — Не беспокойтесь об этом. Лучше проверьте, хорошо ли задёрнуты шторы, и закройте, наконец, чёртову дверь! Гермиона похолодела. Они не спешили оказывать первую помощь, и это было очень тревожным знаком. Миллион мыслей зародилось в голове гриффиндорки, но ни одна из них не подсказывала, что оставлять тут Паркинсон будет разумно и безопасно. Рана слизеринки хоть и была серьёзной, однако трансгрессировать с ней, пожалуй, получилось бы. — Послушай, Пэнси, сейчас я попробую перенести тебя в больницу. Приготовься, пожалуйста. Паркинсон с тревогой посмотрела на неё, сглотнула и тихо прошептала: — Кровь… собери… Гермиона не сразу поняла, чего хочет от неё Пэнси, но потом сообразила, что каков бы ни был исход, без её крови будет невозможно попасть в кромлех или продолжить читать книгу. А если она станет не в силах помогать, то наверняка погибнет от Непреложного. Заклинанием «Акцио»*** Гермиона притянула пустой бокал, стоявший на прикроватной тумбочке, и принялась ребром ладони собирать в него густую кровь с пола. — Оставайтесь здесь, мы поднимемся наверх, — громко сказал мужчина, после чего шаги на лестнице возобновились. Девушка прижала к себе бокал, схватила Пэнси за руку, сосредоточилась… Носок тёмного грубого ботинка показался в дверном проёме… Она закрыла глаза и в следующий миг перенеслась прямо ко входу в госпиталь Святой Марии — единственному медицинскому учреждению магглов, которое удалось вспомнить. Доктора с изумлением смотрели на вновь прибывшую пациентку. Они никак не могли понять, чем была «заклеена» её рана. Но вид полубезумной сопровождающей, прижимавшей к груди бокал для шампанского с кровью и две странные деревянные палочки, натолкнул их на мысли о полиции. Гермиона быстро ретировалась, твёрдо решив при первой же возможности вернуться.

***

До полуночи оставался час, когда девушка трансгрессировала в поместье. Она забежала в комнату леди Малфой, нашла подходящий флакон духов и, предварительно очистив его, перенесла в него кровь слизеринки. Всё это время Гермиона не переставала думать о том, как Флинт оказался на свободе и кому понадобилось наводить на него одно из непростительных? Простая проверка волшебной палочки Маркуса показала, что последним заклинанием был «Круциатус» после которого парень угодил под следствие. Значит, с того момента он палочкой не пользовался. Кто-то подсунул её в его карман уже после наложения заклятия «Империус». Что такого могла сделать Пэнси, чтобы её пытались убить с помощью зачарованного бойфренда? Гермиона очень надеялась на то, что маггловские врачи справятся, и она сможет поговорить со слизеринкой. А пока следовало продолжить ритуал для Малфоя. Она спрятала палочку Флинта в тайнике, раздобыла на кухне банку оливкового масла, упомянутого в обряде, взяла последний мешочек трав с янтарными кусочками фимиама, ступку, флакон с кровью Пэнси и фолиант. Затем сложила всё в сумку и направилась в кромлех. Ночь была тёмная. Вокруг стояла зловещая тишина. Гермиона пересекла поле и подошла к озеру. Впереди показалась чёрная гладь воды, покрытая зарослями гигантских водяных лилий. Холодный огонёк «Люмоса» высветил тропинку, ведущую к холму. Гермиона внезапно поняла, что лягушки в водоёме молчали, как молчал и соловей в дубовой роще. Ей стало не по себе от этой мысли, и она ускорила шаг. Вдруг со стороны озера донёсся странный звук, как будто что-то тяжёлое хлюпнуло у самого берега. Гермиона на секунду замерла, но звук не повторился. Она убавила яркость огонька и, разбирая только край тропинки перед собой, быстро поднялась на холм, очутившись перед гранитной глыбой мегалитического сооружения. Ей казалось, что зайти одной в мистическое пространство кромлеха будет страшно. Однако ночь на просторах Малфой мэнора была не менее жуткой. Гермиона смазала каплей крови след детской ладошки. Внизу у озера хрустнула ветка, и зашелестел камыш, словно кто-то осторожно пробирался через него. После дождя звуки были особенно отчётливо слышны в кристально-чистом воздухе. Девушка прислушалась, стараясь различить мягкие шаги во тьме ночи, но тут перед её лицом появилось знакомое алое свечение портала. Гриффиндорка без раздумий шагнула в него.

***

Она сразу почувствовала едва уловимую перемену в пространстве. Мир по другую сторону прохода был не для живых. Теперь Гермиона совершенно точно это знала. На поляне никого не оказалось. Трава поднялась, едва касаясь щиколоток. Цветы мака, как и все следы их пребывания прошлой ночью, исчезли. Медно-красный тонкий месяц в призрачном сиянии плыл над полосой тёмного высокого леса. Совсем рядом, за одним из камней, появился незнакомец. Мужчина возник словно из ниоткуда, в лёгкой молочной дымке. Он был стар, одет в лохмотья прошлых эпох. Растерянно озираясь, мужчина плакал и призывал некую Лорену. Гермиона сделала пару шагов в его направлении, чтобы постараться как-то помочь, но странный человек, словно не замечая её, развернулся и побежал к лесу. — Оставайся в пределах круга. Голос Драко звучал властно и звонко, подобно лязгу железа. Он стоял возле алтаря, одетый в рубашку и брюки, которые были выбраны для его вечного сна. Чёрная ткань одежды оттеняла бледность кожи. Фигура Драко выражала спокойствие и безмятежность. Ни намёка на лихорадочное безумное поведение прошлой ночи. Прекрасная выверенность и гармоничность черт его лица поражала. Казалось, весь облик слизеринца стал безукоризненным, как парадный портрет. Разве живой человек мог быть таким? Он в упор смотрел на неё. Гермионе стало по-настоящему жутко. Все слова застряли в горле. Её пробирал озноб, хотя ни тепла, ни холода она сейчас не ощущала. — Привет, — растерянно выдала девушка. Её приветствие утонуло в его абсолютном и невозмутимом равнодушии. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она так, словно пришла навестить старого друга в больничной палате. Он чуть склонил набок голову, прошёлся по ней изучающим взглядом и задал свой вопрос: — Почему ты так выглядишь? Гермиона только сейчас поняла, что стоит перед ним в перепачканной кровью одежде, с растрёпанными волосами и наверняка безумным взглядом. Объяснить подобный вид было практически невозможно. Она подошла к алтарю, с опаской поглядывая на Малфоя, достала фолиант и раскрыла его на заклинании «Красного мака». Сначала Драко не выразил ни удивления, ни испуга. Он приблизился и перевернул несколько страниц, изучая их. Затем пальцы его дрогнули, и воздух со стоном вырвался из его лёгких. Их взгляды пересеклись, и Гермиона поняла, что он испытал шок. — Мы с Пэнси начали ритуал прошлой ночью, а сегодня она попала в неприятности… — девушка поджала губы, вспоминая случившееся, — поэтому теперь я попробую справиться сама. Драко нахмурился. — Она жива? — Да, надеюсь, что с ней скоро всё будет в порядке, — Гермиона немного сомневалась в сказанном, поэтому голос дрогнул. Малфой мгновенно уловил это колебание. — Теперь ты за неё? — уточнил он. — И в какой момент ожидать появления Поттера и Уизли? Он начал обходить гриффиндорку по кругу. — Драко, — она пятилась, не сводя с него глаз, — если ты понимаешь, для чего это заклятие, то лучше помоги мне. После я всё тебе расскажу. Гарри и Рон не имеют ко всему происходящему никакого отношения. — Я всё прекрасно понимаю. Особенно то, что тебя здесь быть не должно, Грейнджер, — его голос стал ломким. — Вы втроём всегда идёте в одной связке. Если я вижу тут тебя, значит, практически разговариваю и с ними. Сложно было представить, до какой степени гордость Гермионы была ущемлена его обезличиванием. Словно она существует только как часть «знаменитого трио», а за пределами него не может быть ни её собственных принципов, ни её личного мнения. — Моя жизнь, — твёрдо начала гриффиндорка, — не подчинена Гарри и Рону. Я здесь по своей воле и желанию. Драко перехватил её гневный взгляд, и они какое-то время безмолвно стояли, читая в глазах друг друга эмоции и намерения. Затем он отступил, отвернувшись. — Уходи, Грейнджер. Ритуал должна провести Паркинсон, а не ты. Замена невозможна. Гермиона достала из сумки флакон с кровью и окропила страницы фолианта. Под иероглифическими надписями проступили рисунки, призывающие воскурить половину трав из мешочка, а вторую половину растереть в ступке и смешать с маслом. — Что ты помнишь о вчерашней ночи, Драко? Он пристально наблюдал за её действиями. — Последнее, что я помню, как лежал в Азкабане на койке и испытывал дикую боль… Гермиона понимающе кивнула, поджигая горстку трав заклинанием. А затем она оттянула ворот кофты, продемонстрировав круглые фиолетовые отметины на своей шее. Холодный обвинительный взгляд, посланный Малфою, сказал ему обо всём. Драко молчал. Дыхание его участилось. — Замена уже произошла. Вчера я рисковала жизнью, чтобы оживить тебя. Это стоит того, чтобы вызвать хотя бы немного твоего доверия… — Доверия? Тебе? — он подошел к ней и с силой захлопнул книгу. — Что бы вы ни сделали с Пэнси, доверять вам троим я не стану, даже если от этого зависит моя жизнь. — От этого зависит и жизнь Пэнси тоже, — спокойно возразила Гермиона. — Я дала слово твоей матери, что помогу тебе, а Пэнси поклялась мне. Поэтому, если ты не будешь плеваться ядом и очистишь свой ум от глупых клише относительно так волнующего тебя «школьного трио», то я закончу ритуал, и мы освободимся от неприятного общества друг друга. Гермиона вопросительно посмотрела на парня, в ожидании его решения. Драко выдал отрывистый смешок. — Делов-то! Где ты видела мою мать? — Случайно обнаружила её на картине в мэноре. — Ты была в моём доме? Гермиона бросила короткий взгляд на его лицо. Оно выражало лёгкую примесь презрения и любопытства. — Была, — ответила она, не решаясь сказать ему, что живёт там практически со дня его смерти. Он хмыкнул, быстро что-то обдумав. — И ты, основываясь только на разговоре с портретом, решила поучаствовать в обрядах, о которых ничего не знаешь? Верно? — губы Малфоя сжались в полоску, в глазах сверкнули недобрые огоньки. — Как ты стала главной в ритуале? — Всё вышло случайно, Драко, — слабо попыталась оправдаться девушка. — Случайно, Грейнджер, режут палец, — сквозь зубы процедил он. — Ты сама не знаешь, во что ты влезла. «Красный мак» сломает тебе жизнь, чёртова ты гриффиндорская выскочка. Если ты доведешь ритуал до конца, то… — он тяжело сглотнул, не решаясь закончить фразу. — Я умру? — прямо спросила Гермиона. — Нет, но… — он смерил её пламенным взглядом, а потом со вздохом закрыл глаза. — Ты предпочла бы смерть. — А Паркинсон, выходит, тебе не жалко? — Она другая, Грейнджер. Она нашего круга, и её вели к ритуалу… — он осёкся, видно, сболтнул лишнего. Гермиона прикусила губу. Догадка, посетившая её, обидой уколола глаза и горечью отозвалась в сердце. Смерть не изменила взглядов Малфоя. Как был магглоненавистником, так им и остался. — Увечья? Сумасшествие? — будничным тоном перечисляла девушка возможные необратимые последствия, старательно выравнивая дрогнувший голос. — Ты не отступишься, да? Хочешь продолжить? — Я не услышала ни одного весомого аргумента, Малфой, за исключением того, что глупые предрассудки крови тебе важнее собственной жизни. Высоко же ты ценишь свои принципы. Гермиона вновь открыла книгу и принялась яростно измельчать травы и благовония в каменной ступке. Хруст фимиама, безжалостно раздавленного рукой ведьмы, на мгновенье приковал к себе внимание слизеринца. — Принципы? — не сразу понял он. — О, Мерлин! Грейнджер! Она закончила с измельчением и стала тонкой струйкой вливать масло в порошок. — Я говорю о последствиях для тебя! — Каких?! — Думаешь, я сейчас преподнесу тебе на блюдечке все древние знания нашего рода? — Меня сейчас стошнит от этой чистокровной драмы, — девушка с таким ожесточением размешивала масло с порошком, что практически сбила его в густую пену. — Ты с упрямством ребенка вскрываешь закрытую банку с ядом, в надежде найти там шоколадное печенье, — с горечью сказал он и повернул к себе книгу. — Как хочешь. Мои варианты всё равно закончились тогда, когда ты решила в очередной раз всунуть свой нос не в свое дело. В этот момент изображения в книге начали излучать лёгкий золотистый свет. Неизвестно, что поменялось в душе и мыслях Малфоя, но он притих. Затем спокойно произнёс: — Ритуал потребует разных магических обрядов в течении десяти ночей с момента моего возвращения в тело. Ты к этому готова? Гермиона кивнула, хотя с ужасом подумала о том, как будет объяснять Гарри необходимость продления своей работы в мэноре. — «Исида покрыла тело Осириса божественным елеем», — Драко скосил взгляд на гриффиндорку, продолжавшую взбивать масло с порошком из трав и благовоний. — Елеем, а не кремом, Грейнджер. Её щёки едва заметно вспыхнули. — С таким настроением, как у нас, всё равно ничего не получится, — ответила она. — Получится, — слишком уверенно произнёс он. А после добавил: — К несчастью для тебя. Она скривилась, изображая отвращение к его словам. Он вышел на центр кромлеха, расстегнул рубашку, снял её и с удивлением осмотрел. Гермиона наблюдала за ним, ощущая нарастающие смущение и неуверенность. Не узнав предмет гардероба, Драко отбросил рубашку на траву и обернулся к девушке. — Если тебя кто-то подбил участвовать в этом, то с таким же успехом он мог бросить тебя под поезд. А если ты действительно влезла сама, по своей известной гриффиндорской тупости, то я в последний раз тебя предупреждаю, — Малфой сделал паузу, дав ей возможность ответить, но она не ответила. Гермиона втянула носом воздух, взяла каменную чашу и подошла к нему. Он посмотрел на гриффиндорку. — Я обязан был предупредить. Таков магический контракт. — Это самое заманчивое предупреждение из всех, что я слышала, Малфой. Теперь я точно не в силах устоять перед ним. Его губы дрогнули в желании улыбнуться, но Драко быстро подавил в себе эту эмоцию. — Через десять ночей я буду рад увидеть твою реакцию, когда ты поймёшь, чем занималась всё это время. Гермиона опустила пальцы в масло и положила ладонь на его грудь. Провела по ней и с ужасом отдёрнула руку. Малфой был холодный. Такой, каким она ощущала его в своих снах. А ещё таким, каким она помнила его в гробу, когда дотронулась до его лица, ища признаки вампиризма. Её резкое действие вызвало выражение растерянности на его лице. — Что не так? — спросил он. Гермиона отступила на шаг, стараясь скрыть испуг. Прикасаться к нему было жутко. Она скользнула по Драко взглядом, стараясь понять его природу. Может, ей просто показалось? Девушка повторно опустила пальцы в масло. — Почему у тебя руки дрожат? — опять задал вопрос он. Гермиона вернула ладонь на прежнее место и вновь ощутила холод. На этот раз она продлила прикосновение, сместившись в область сердца и замерев там. Тело его было мягким и приятным на ощупь, но кожа настолько ледяной, словно только что с мороза. Как она и ожидала, грудь Драко отвечала ей полным молчанием. Ни единого удара сердца, ни малейшей пульсации. Но ведь он дышал… — Тебя пугают шрамы? — Малфой продолжал теряться в догадках, видя её замешательство. Только после его слов Гермиона посмотрела внимательно на его тело и поняла, что вчерашние розовые полоски, оставленные навечно, выглядели теперь бледными и едва заметными глазу, словно обескровленными. — Просто вчера ты был… Горячий? Живой? — Какой? — уточнил он. — Тёплый, — ответила она коротко. Правда её воспоминания касались другого пространства, не материального. Драко вдруг поднял руку и немного оттянул горловину кофты Гермионы, разглядывая синяки. От прикосновения холодных пальцев девушка вздрогнула. — Может, расскажешь мне о вчерашней ночи, Грейнджер? Она начинает меня волновать. Гермиона сняла с себя его ладонь, заодно нанеся на неё масло. Надо было продолжать обряд. — Ты был сам не свой. — А сейчас? А сейчас кровь стучала у неё в висках от страха и смущения. Происходящее теряло ясность, пока руки Гермионы скользили по его предплечьям, плоскому животу, поднимались вверх, к ключицам, ложились на плечи и спину, гладили шею. Пальцы девушки прошлись по скулам парня и, наконец, легли на губы. Вновь ощущения из склепа настигли её, и Гермиона рывком убрала ладони. Малфой облизнул губы и скривился от привкуса масла. Он забрал у неё ступку с елеем и направился к книге, попутно нанося себе смесь на лицо и волосы. — Ты боишься трогать меня, — мрачно заключил он. — Извини, — виновато сказала девушка. — Это из-за того, что я видела тебя… — Мёртвым? — догадался Малфой. Он изучил инструкцию и прикинул, хватит ли ему масла. — Кошмарное, должно быть, зрелище. Еще и в этой дурацкой одежде, — с грустной усмешкой добавил он. — Прости, — тихо выдохнула Гермиона и подошла к нему, пытаясь забрать ступку и продолжить наносить смесь. Но слизеринец поднял её вверх, не желая отдавать. — Дальше я сам справлюсь. — Но там написано… — Грейнджер, ты хочешь узнать, что надето на мне под этими брюками? — Думаешь, это остроумно? — с укором произнесла Гермиона. — Нет, но забавно наблюдать за тобой. Дрожишь, как чёртов чихуахуа. — Да, Малфой! Я вижу, что ты вернулся, — раздражённо ответила Гермиона. Сказав это, она вдруг ощутила знакомое тепло на губах — признак того, что кровь вновь пошла носом. Но не успела девушка проверить своё предположение, как его ладонь приблизилась к её лицу, пальцы легли на подбородок, и одним движением Драко утёр тёплую каплю над верхней губой. На его большом пальце осталось карминно-красное пятно. — Тебе, наверное, пора уходить, — произнёс он, с острым интересом рассматривая его. Книга с хлопком закрылась. Гермиона согласно кивнула. — Завтра я вернусь. Надеюсь, пустые разговоры больше не отнимут столько времени. Он смотрел на неё исподлобья, помешивая испачканным пальцем масло в ступке. — Надеюсь, что завтра ты не явишься с Поттером и Уизли. Гермиона практически взвыла от негодования. — Ради всего святого! Ты можешь воспринимать меня отдельно от них, Малфой? Он пожал плечами. Девушка сокрушённо покачала головой, убрала книгу в сумку и ушла.

***

В её мире начался дождь. Он монотонно барабанил по листьям в синих предрассветных сумерках. Гермиона была удивлена, что время внутри кромлеха ощущалось иначе. Девушка поправила сумку на своём плече и уловила лёгкий аромат трав, смешанных с маслом, исходивший от её ладоней. Она приложила их к лицу и глубоко вдохнула запах. Тут же осознала чудовищность происходящего, отняла руки и, вцепившись в шлейку сумки, побежала по извилистой тропинке к дубовой роще. Уже обогнув береговую линию озера, Гермиона увидела впереди Малфой мэнор. Тонкий голубой дымок поднимался над домом из трубы. * Осирис и Исида — боги древнего Египта, относящиеся к Мифологическому периоду царствования. ** «Империус» — одно из трёх «Непростительных заклятий», применение его к человеку карается заключением в Азкабан. Полностью подчиняет человека воле наложившего это заклятие волшебника. *** «Акцио» — манящие чары.