Красный мак

Оставшись с глазу на глаз в полумраке кабинета, Гермионе было невыносимо сложно произнести хоть слово, чтобы разрушить тишину. Она без интереса рассматривала гладкую обсидиановую плитку на стенах, пурпурный штандарт Министерства позади кресла Кингсли, стопку бархатных папок с золотистой буквой «М». Лишь бы только не смотреть другу в глаза. Гарри заговорил первый: — Я что-то не понимаю, — сказал он, вопросительно изогнув бровь. — Давно ты в Министерстве? — С самого начала презентации, — ответила она, прочищая горло. — Почему сразу не зашла ко мне? — Вообще-то я заходила и наткнулась на очень неприятную семейную сцену. Даже любопытно, почему Джинни так зла на Билла и Флёр. — Ах… ты об этом, — он, кажется, уже и забыл о размолвке с женой. — Ерунда. Небольшие дрязги большого семейства. Но я неприятно удивлён, что ты не присоединилась к нам за столом. Гермиона развела руками с деланной непринуждённостью. — А разве ты давал мне такие инструкции? Официально я находилась в командировке. Её ответ не был правдивым полностью, но зато исчерпывающе всё объяснял. Гарри согласно кивнул, затем устало запрокинул голову на спинку дивана, снял очки и потёр глаза. — Прости, — на выдохе произнёс он. — В последнее время на меня навалилось столько дел, что я начинаю терять над ними контроль. — Может, пора найти помощника? — предложила Гермиона. — Пожалуй. Артур сегодня тоже говорил, что должность главного мракоборца подразумевает подчинённых, а не только приятелей. — Ну, раз уж сам Артур такое сказал, то, наверное, стоит задуматься. — Мне сложно руководить, ведь большинство из моего отдела значительно старше меня. — Но они не имеют твоего опыта сражений, Гарри. По правде говоря, никто не имеет подобного опыта. Война сократила ряды сотрудников Министерства, и многие карьеры движутся вперед быстрее, чем это могло быть в мирное время. По крайней мере те, чья деятельность находилась в зоне риска. Перестань бояться и осознай своё место и положение. Гарри наклонился вперед, придвинулся к Гермионе и взял её за руки. — Спасибо, — произнёс он с благодарной улыбкой. — Без твоей поддержки я бы и половину трудностей в жизни не преодолел. Гермиона цокнула языком и отвернулась от друга. — У тебя для этого теперь есть жена. — И ты, — добавил он многозначительно. — Я бы хотел, чтобы Бруствер назначил тебя главной в новом проекте. Не прямо сейчас, по завершении дела Малфоев. Кто, как ни ты, лучше всех справится с распределением магической силы и не допустит, чтобы она досталась всяким Дадли и Вернонам, согласна? Гермиона на секунду задумалась, а потом ответила: — Скажу честно, мне не по душе этот проект. Я считаю, что затея крайне опасная. Мы не можем вмешиваться в мироздание и тем более в процессы распределения магии между людьми. А насчёт моего дела… — она сокрушенно покачала головой, подбирая слова. — Отдавать магглам родовые заклинания ради политических целей — верх глупости! — Такое и раньше было. Эти толстосумы щедро спонсируют космическую программу и хотят заклинание Малфоев в виде задатка, — вздохнул Гарри. — Министерство не поменяло правила игры. Просто ты теперь больше знаешь. Гермиона высвободила свои руки, встала и неодобрительно посмотрела на друга. — Значит, и с Малфоями поступили «по правилам», Гарри? Как ты мог? — Мог что? — Я думала, что решение похоронить их в поместье стало твоим актом прощения и сострадания. Что это только наша с тобой тайна. Ты поручал мне задание, ссылаясь на секретность. А оказалось, что это спланированная операция Министерства. Настолько спланированная, что… их… — девушка тяжело дышала, борясь с эмоциями. — А если бы Драко не умер? Вы бы убили его? — Я знал, что ты именно так всё воспримешь, но всё равно скажу, что не стану обсуждать цели и методы Министерства, — лицо его было спокойным, голос твёрдым. — Если хорьку суждено было подцепить проклятие и от него погибнуть, то так тому и быть. Я не буду скорбеть по нему. И ни по кому из семейств Пожирателей смерти. Повисла тяжёлая пауза. — Мы ведь его с детства знали, и он, насколько помню, даже твой дальний родственник, — Гермиона попыталась воззвать к человечности. — Мои родственники теперь носят фамилию Уизли, а он её презирал, — Гарри вскочил, подошёл к барному столику министра и налил себе огневиски. — Давай-ка поговорим о твоём платье, Гермиона. Красивое платье. Тебе очень идёт! — Спасибо, — с сарказмом присвистнула она. — Но лучше не будем менять тему. — Мы и не меняем. Я ведь понимаю, что на поиски нарядов у тебя времени не было. Как бы его хозяйка отреагировала на то, что её, очевидно, дорогую одежду носила магглорожденная ведьма? Гермиона прикусила губу, скрестив руки на груди в оборонительной позе. Мракоборца в Гарри давно уже было больше, чем друга, и ещё больше, чем любовника. К горлу подступил ком обиды. — Ясно, — тихо произнесла она. — Ты живёшь в их доме. Наверное, он способен очаровать своей роскошью и красотой. Но не забывай, кто гостил там до тебя и с чьего щедрого позволения. Малфои были мерзавцами! Туда им и дорога! — с этими словами он опрокинул второй бокал огневиски, даже не поморщившись. Затем налил ещё бокал и протянул Гермионе. — Не жалей их! И не сочувствуй им! Когда у тебя с Роном появятся дети, и ты отправишь их в Хогвартс, там не будет тех, кто назовёт их сама знаешь как. Она выпила огневиски залпом, не почувствовав вкуса, и вернула бокал. — Представь мир без таких, как Малфои, — продолжил Гарри. — Лучше он или хуже? Гермиона поняла, что всё давно уже пошло не по тем жизненным сценариям, которые казались ей естественными и правильными. Это безумие не имело ничего общего с её представлениями о мире, в котором они победили. Ничего! — Министр просил, чтобы ты показал мне что-то в Хранилище тайн, Гарри, — сама сменила она тему, не желая отвечать на вопрос. — Да, но как главный мракоборец я решил поступить по-другому. Суть задания теперь ты знаешь. Поживи еще пару дней в мэноре, понаблюдай за происходящим, а потом прими решение, готова ты заниматься этим делом или нет. — Я уже сейчас могу тебе дать ответ, что готова. — Не торопись. Пока я вижу только Гермиону, рвущуюся защищать всех без разбора мучеников. Если у этих подонков объявится помощник или ещё хуже, наследник, я хочу быть уверен, что ты не дрогнешь и не кинешься его спасать из чувства справедливости. Гермиона сконфуженно отвернулась и даже интуитивно пригладила волосы к шее, где могли ещё оставаться синяки, старательно ею замаскированные. Мысль о том, что Гарри сильно опоздал со своими выводами, молнией пронзила её. А если друг о чём-то и догадывался, то давал ей шанс самой занять правильную сторону. — Хорошо, — заключил он в ответ на её молчание. — Тебя сегодня могли видеть, поэтому я скажу Рону, что ты вернулась, и Кингсли усадил тебя за отчёты, оставив в Лондоне. Потом тебе нужно будет заглянуть домой. Выбери день сама. Сувениры я заранее приготовил, они в моём кабинете, так что история будет выглядеть правдоподобно. — Гарри, — оборвала его рассуждения Гермиона. — Я не хочу возвращаться в Нору. Я не хочу выдумывать, где я была и чем занималась. Понимаешь? Друг на какое-то мгновение уставился на Гермиону ничего не соображающим взглядом. — На что ты намекаешь? — Я не хочу быть с Роном. — Ты про развод говоришь? — уточнил Гарри, возвращая на нос очки. — Если возникнет необходимость. Пока я просто хочу взять паузу. — Давай без глупостей, — раздражённо сказал он. — Ты знаешь моё мнение насчёт семьи. — Но я же не о твоей семье говорю… — Ты говоришь о НАШЕЙ семье, Гермиона. Уизли — наша с тобой семья. И я бы лучше продолжил разговор в своём кабинете, если ты не возражаешь. — Не возражаю? Мерлин! Я много против чего сегодня готова возразить, Гарри! Я долго думала об этом и считаю, что мы сошлись с Роном только потому, что была война. Нам хотелось хоть какой-то стабильности. — Вы симпатизировали друг другу всегда, и я помню, как ты ревновала его к Лаванде. — Мы всегда были втроём, Гарри. Когда кто-то откалывался, другим это не нравилось. Я и тебя к Чжоу ревновала. Но ты был так одинок с этим бременем противостояния Тёмному Лорду, что я злилась и радовалась одновременно из-за твоего увлечения. А Джинни просто была нашей. — Но вот мы вчетвером. Все свои. И ты хочешь это разрушить? — Да, — коротко ответила она. — Потому что всё стало нездоровым. Он громко выдохнул. — Гермиона, давай просто прекратим этот разговор. Пожалуйста, уезжай, — Гарри принялся перебирать папки на столе министра, потом, будто вспомнив, что это не его стол, отошёл и отвернулся, выжидая, когда она уйдёт. — Будешь готова к серьёзному диалогу, отправь мне птицу. Гермиона по старой привычке поправила за другом стопку взъерошенных бархатных папок нежно-лилового цвета, попутно заглянув в одну из них. Это были награды за заслуги перед Министерством. Девушка без интереса закрыла её и, бросив короткое «Пока», покинула кабинет. Гарри был настолько привязан к Уизли и так старательно выстраивал семью своей мечты, что, казалось, любая девочка, родившаяся у Молли и Артура, имела стопроцентные шансы стать его женой. Любил ли он Джинни по-настоящему? Может, всё, что он хотел — это по праву занимать место среди них, а не просто быть другом, гостившим на каникулах? Гермиона не винила его за попытку обрести семью. Она просто устала быть частью его идеалистических декораций. Еще при первых признаках обречённости их с Роном отношений Гарри уловил её намерение покинуть «клан» и ловко предложил себя в качестве любовника. Все они вновь остались внутри своего круга. Проверенного. Безопасного. Но схема, построенная на удержании, не могла работать вечно. Противоречия росли, их интимная связь стала всё усугублять, а попытка дать девушке немного свободного воздуха и выйти за пределы их узкого мира привела к её уверенному нежеланию возвращаться обратно. Гермиона готова была поклясться, что сейчас он паниковал и судорожно соображал, как сделать так, чтобы она перестала мутить воду в его спокойном болоте. Ей нужен был горячий секс? Он постарался! Активная деятельность? Бруствер непременно уступит по просьбе Гарри место куратора нового проекта мирового значения! Должно быть, она жутко неблагодарная. Жутко. Ей было стыдно и больно от того, что все попытки друга рассыпались перед её внутренней глубинной неудовлетворённостью. Словно он кормил её красивыми пирожными из яркой рекламы, а на вкус они были одинаково пресными, как картон. И этот чёртов альтер мир их контр друзей начинал всё ярче сиять потусторонней притягательностью. В животе уже стягивался тугой узел ожидания новой встречи с Малфоем и колючим холодком щекотал где-то под рёбрами. Её несло на всей скорости в сгущавшихся сумерках над яркими огнями ночного Лондона, тёмными вершинами лесов и блестящими водами рек в мрачный, жуткий и по-колдовски притягательный мир мэнора. Её тайный мир.

***

К моменту возвращения Гермионы в доме уже царила беззвучная темень. Девушка оставила авто на подъездной дорожке, заколдовав его чарами невидимости на всякий случай. Она не решилась заходить в дом, да ей это было и не нужно. Всё необходимое для вечера уже лежало в сумке, собранной заранее. Гермиона трансформировала туфли в удобные балетки, чтобы не тратить время на переодевание, и, взяв сумку, направилась к кромлеху. Она шла, непрестанно оглядываясь. От каждого шума по спине бежали мурашки. В каждой тени ей виделось чудовище из подземелий. Но в противовес её страхам, лягушки устроили в эту ночь настоящий концерт в зарослях камыша, возвещая о том, что мир вокруг них сейчас безопасен и спокоен. Драко сидел на алтаре спиной к ней, поджав ноги по-турецки. Он был по пояс обнажён, и глянцевая, покрытая тонким слоем масла кожа давала красивые блики при свете уже высоко поднявшегося месяца. — Пришла… — хрустально чистым голосом произнёс он, даже не обернувшись. — Мне кажется, или ты опоздала? — Немного, — ответила Гермиона, снимая сумку с плеча. — Не переживай, я подготовилась к ритуалу, так что всё должно пройти гладко, как по маслу! — Как по маслу? Это сейчас сарказм был? Он наконец-то повернулся к ней и опустил ноги на землю, чтобы встать, но застыл в оцепенении, глядя на девушку в красном вечернем наряде. Несколько бесконечно долгих секунд он зачарованно осматривал её. Гермиона вдруг подумала, что он может узнать платье своей матери, и ей стало жутко стыдно. Краска непрошенной волной хлынула к щекам. Казалось, даже пальцы на руках покраснели. Но он ничего не сказал, отвёл глаза и подошёл к ней. Стоило ли самой прокомментировать внезапное преображение? Нет. Хотя теперь фраза о подготовке к вечеру звучала так же двусмысленно, как и комментарий о масле. Осталось только добавить ко всему этому её густой румянец и выйдет картина эталонной влюблённой дурочки. Совсем ненужное ей впечатление. Ложное. — Прежде чем мы начнём, я хотела бы с тобой кое-что обсудить, — произнесла Гермиона, доставая книгу и открывая на месте закладки. — Когда ты полностью восстановишься и я завершу ритуал, нужно будет продумать место, в котором ты подождёшь до момента пересмотра твоего приговора. Я хочу поднять этот вопрос в Министерстве, поскольку считаю, что вердикт слишком суров и несправедлив. Она закончила говорить и увидела, что Драко сжал кулаки, отчего мышцы рук его напряглись, и в глазах появился недобрый блеск. Он стоял напряжённый, как струна, и в голове его явно шло хаотичное осмысление сказанного. — Ничего не смей предпринимать, Грейнджер, — наконец коротко ответил он. Подозрение и недоверие пропитывали каждое его слово. — Но они посадят тебя в Азкабан. Как минимум еще лет на пять. — Просто не лезь… От его голоса стало не по себе. Но сегодня она убедилась в том, что тюремное заключение — это еще не самый страшный финал, который может организовать для Драко Министерство. Если его тело станет ключом к обретению знаний о родовом заклятье, то они препарируют парня, как лягушку, едва только получат хоть малейший юридический повод забрать его под арест. А поводов пока было предостаточно… — С тобой нельзя вести конструктивную беседу, Малфой, — сказала она, умолчав о мрачных доводах. — Конструктивную беседу о чём, Грейнджер? О том, где я буду отсиживаться, пока ты будешь выбивать для меня оправдательный приговор? Ты себя слышишь вообще? Или, может, защита прав домовых эльфов не так увлекательна, как борьба за свободу Пожирателей. Многих ты уже успешно вытащила из тюрьмы? — Никого. Но я не хочу тратить свои силы, чтобы потом ты вернулся к исходной точке. — Добавь ещё, что начала симпатизировать мне, и я, быть может, соглашусь. — Ты просто мальчишка, Малфой! Я считаю, что с тобой обошлись слишком жестоко. Не имеет значения, симпатизирую я тебе или нет. — Во имя Мерлина! — он выкрикнул таким низким чужим басом, что воздух застрял в лёгких у девушки. — Не останавливайся! Проповедуй дальше, Грейнджер! Пока у тебя кровь не пойдёт носом и утро не настанет! Я ведь для этого ждал тебя?! Внезапная ярость схлынула с его лица так же быстро, как и накатила. Мысль о том, что она не спасает, а выпускает наружу нечто тёмное и страшное, царапнула сознание. Кажется, он уловил это лёгкое сомнение в её застывших, неморгающих глазах, потому что уголки его губ дёрнулись в лёгкой попытке сгладить впечатление, извиниться за порыв гнева, бесконтрольную демоническую эмоцию. Драко даже отступил на два шага назад. Во тьме раздался какой-то шелест. Несколько безликих фигур, серых и почти бесплотных, промелькнули по ту сторону камней. Гермиона вздрогнула. Он заметил и это. Теперь он был весь заточен на её реакцию. Неужели испугался, что она передумает проводить ритуал, разглядит в нём нечто, не достойное спасения. Значит, теперь её помощь стала важной. Словно считав это послание, он тихонько подтолкнул к ней книгу. — Начинай, — ничего не выражающим тоном сказал Драко. Она вопросительно посмотрела на него и увидела улыбку. Острую, как режущее заклинание, и даже безумную, но очень старательно изображённую. — Пусть они не мешают нам, — кивнул он в сторону теней за камнями. — Начинай. Об остальном поговорим потом. Гермиона взяла книгу покрепче и начала произносить заклинания. Сначала древний язык давался ей тяжело, но спустя несколько минут произношение выровнялось и полилось монотонной песней по холму. Девушка старательно выводила каждый звук, считая, что ошибка звучания может испортить всю мистерию. Она была так сосредоточена, что не сразу заметила, как танцующее пламя поднялось над землёй и кругом оцепило их, рисуя оранжевые и чёрные блики на лице Драко. Его гладкая холодная кожа стала ярче поблёскивать в свете огня. Тепло разгорячило её и подняло вокруг них горько-сладкий, дурманящий аромат смол и трав. Гермиона на секунду оторвалась от чтения, заворожённая происходящим. Малфой имел невообразимо чарующий вид. Высокий, широкоплечий, мужественный… Как давно он был таким, и почему она не замечала? Девушка с любопытством рассматривала его и ловила на себе ответный изучающий взгляд. — Теперь мне надо изобразить анх золотой краской, — она чуть замялась, — прямо у тебя на лице. Точнее, на губах. Из того, что я поняла, мне необходимо символически вдохнуть в тебя жизнь. Он молчал, продолжая смотреть на неё, не моргая и не выражая никаких эмоций. Смотрел так, что пробирало до дрожи. — Ты мог бы подержать книгу, пока я сделаю всё, что нужно? Драко словно вышел из оцепенения и молча принял у неё фолиант. Гермиона пальцем зачерпнула краску и очертила его губы древнеегипетским символом бессмертия. — Уже не так страшно, Грейнджер? — тихо спросил он, когда она закончила. — Ты должен молчать, — строго ответила девушка. Она отставила чернильницу и забрала из его рук книгу. — Когда я приближу к тебе лицо, ты должен немного приоткрыть рот, Малфой. Он как-то подозрительно ухмыльнулся, но затем коротко кивнул и слегка облизнул губы, будто подготовился. — Хорошо, давай начнём, — она опустила взгляд в фолиант. Короткое заклинание было произнесено, и, набрав в грудь побольше воздуха, Гермиона подняла на него глаза. Драко медленно приоткрыл рот, глядя на неё. Девушка подалась вперед и выпустила струйкой воздух из лёгких прямо в разомкнутые губы слизеринца. Каково же было её удивление, когда с дыханием из неё вылетел поток красной пыли, похожей на ту, что кружила вихрем в лимбе вокруг них. Он с жадностью втянул её в себя и после вскрикнул, согнувшись, как от сильной боли. Гермиона сделала шаг, но пространство вокруг покачнулось, перед глазами пошли белые круги. Она попыталась выровняться, но её занесло, как пьяную, отчего она упала на бок, упершись руками в землю и выронив книгу. Пламя вокруг медленно угасало, оставляя кольцо чёрной выжженной земли. Драко выпрямился со вздохом облегчения и протянул ей ладонь. Гермиона не могла даже сосредоточиться на его жесте. — Ты как? — спросил он. Девушка молчала. Тогда Драко взял её за плечи и поднял на ноги. Гермиона пошатнулась, отчего он был вынужден приобнять её, предоставив свою грудь в качестве точки опоры. Она на мгновенье закрыла глаза, пытаясь восстановить равновесие, но потом прислушалась, открыла глаза и с изумлением уставилась на Драко. Слизеринец недоверчиво покосился в ответ. Взгляд Гермионы по-прежнему казался затуманенным. Она дёрнулась, а затем положила голову ему на грудь. Драко убрал от себя её пушистые волосы, щекотавшие лицо, одним движением откинув их на другое плечо. — Тише! — возмущённо отозвалась она, слегка ударив по его руке. Он замер и какое-то время смотрел на неё в раздумье. — Оно бьётся, — с придыханием сказала Гермиона. — Твоё сердце бьётся! Это открытие заняло все её мысли. Она отчётливо слышала тяжёлые, редкие и неровные удары. Его тело уже не обжигало ледяным холодом, а постепенно восстанавливало тепло, отчего у Гермионы перехватило дух. — Хочешь сказать, что у меня сердце не билось? — озадаченно ответил Малфой, отстраняя её от себя. — Дементр! У тебя опять это началось. Едва он закончил фразу, девушка почувствовала привкус железа во рту. Кровь тонкой струйкой потекла по её губам. Тёплые капли упали на его грудь, скатились по плоскому животу к брюкам. Она рывком отстранилась, быстро утерев лицо и смахивая следы с его кожи. Драко схватил её за руки, останавливая. — Уходи! Ты и так потратила много сил! — воскликнул он. А после, убедившись, что она может стоять на ногах, собрал сумку с книгой и подтолкнул девушку к порталу. Она растерянно оглянулась. — Я не могу не спросить тебя. Это важно. — Что ещё? — В твоём доме живёт кто-то… необычный? Он удивлённо посмотрел на неё. — Кроме тебя? — с язвительным смешком ответил Малфой. Гермиона даже вздрогнула от его слов. — Откуда ты узнал? — Ты пахнешь моим домом, Грейнджер. Надеюсь, вы не устроили в нём штаб-квартиру очередной организации добра? Она быстро замотала головой. — Прекрасно. А теперь уходи, пока в состоянии. Гермиона шагнула в проход. Драко молча наблюдал за тем, как красное сияние тускнеет и исчезает. Он опустил глаза на свою окровавленную грудь и провёл по багряному следу пальцем. Влажная тёмная кровь блестела в месячном свете таинственными искрами. Парень открыл рот и облизнул палец. Тонкая, как паутинка, алая ниточка сверкнула в воздухе и протянулась от него к месту, где только что закрылся портал. Он торжествующе улыбнулся.