Красный мак

Гермиона практически вывалилась из портала на землю. Солнце медленно поднималось над горизонтом, и раннее весеннее утро приятно холодило разгорячённое колдовским огнём лицо. Дышать стало значительно легче. Девушка, опустившись на траву спиной, раскинула руки и перевела дух. Его сердце билось… Этот факт вызвал непроизвольную улыбку. Если над смертью возможна была победа, то она, кажется, только что одержала её и испытывала необычайный душевный подъём. Возвращаясь в поместье, она увидела птицу в рассветном небе. Гермиона узнала в ней своего министерского филина. Филин нёс в клюве жирную мышь. Насытившись, он не спешил проглотить очередную добычу и болтался с ней в воздухе, то набирая высоту, то спускаясь ниже. Гриффиндорка уже встала, чтобы позвать его за собой и напомнить о существовании клетки и министерской дисциплины, как при очередном вираже филин выронил несчастного грызуна прямо на гравий у ворот. В ту же секунду из-за пирамидального тисового куста выскочил белый павлин и клюнул «подарок небес». — Ну привет, ещё один призрак мэнора, — с лёгкой ухмылкой произнесла она и пригляделась. — А ты неплохо справляешься, как для одиночки. Павлин и вправду выглядел ухоженным и полным сил. А ведь только пару месяцев назад закончилась зима. Прекрасный и величественный, он остановился и начал бойко разгребать лапами землю, ища чего повкуснее дохлой мыши. Филин с визгом носился вокруг. Вдруг на груди павлина что-то сверкнуло золотым огоньком. Девушка присмотрелась. Вещица казалась тонкой, почти неуловимой для глаза. И если это была запутавшаяся в перьях нитка, то нужно было срочно помочь птице. Гермиона достала из кармана палочку и со взмахом произнесла: — Акцио. Золотая змейка слетела с шеи павлина и поплыла к ней по воздуху. Когда вещица легла в ладонь Гермионы, она уже была почти уверена в том, что знает её предназначение. Тонкая цепочка с изящным ключом, навершие которого было выполнено в виде буквы «Д». Сердце её застучало сильнее. Появилось острое желание проверить находку. Она побежала к дому. Дверь в очередной раз не поддалась, так что Гермиона вновь была вынуждена залезть через окно. Девушка взлетела наверх по лестнице и дрожащими пальцами вставила ключ в замочную скважину. Раздался хруст. Лёгкое дуновение ветерка сообщило о снятии защитных чар, и дверь отворилась. Гермиона стояла как заворожённая на пороге спальни Драко Малфоя. В комнате были задёрнуты шторы, и царил таинственный полумрак, размывая очертания интерьера. Ей невыносимо хотелось зайти, чтобы осмотреть там всё. И она бы непременно так поступила. Вот только… Его бы эта ревизия наверняка смутила и, может, даже расстроила. Девушка закрыла дверь и повернула ключ, активируя защиту. Что-то неуловимое произошло в её отношении к Малфою. Сейчас, имея возможность узнать всю подноготную Драко, ей было стыдно вторгаться в его личное пространство. Стыдно в первую очередь перед ним, а не из чувства такта и благодаря своему воспитанию. Как же всё это неправильно! Малфой ещё ничего не сделал, чтобы она начала его уважать. А она не из тех, кто даёт поблажку за красивые глаза. Жалость к мертвецу? Мученику? Об этом предупреждал Гарри? — Ох, Мерлин, помоги! — кусая губы, произнесла она и побрела прочь, накинув цепочку с ключом на шею.

***

Единственным местом в мэноре, где гриффиндорка чувствовала себя спокойно, теперь стала библиотека. Стены её были, словно бронёй, обставлены высокими книжными стеллажами, а широкий дверной проём давал возможность наблюдать за проходом на кухню, откуда, она надеялась, никто не появится. Окна помещения не только выходили на парадную часть поместья, где могли показаться визитёры, но и открывали вид на озеро и дубовую рощу за ним. Смотреть в ту сторону Гермионе было почему-то завораживающе приятно. Она приняла душ, наконец-то сменила одежду и обустроила новый тайник в большом библиотечном глобусе, где до этого лорд Малфой держал свою очередную коллекцию дорогих горячительных напитков. С момента исчезновения Пэнси Гермиона практически ничего не делала из бытовых обязанностей по дому, и хаос вокруг был тому свидетельством. Её окровавленная одежда лежала в ванной комнате леди Малфой, пергаменты были разбросаны по библиотеке, а то немногое, что представляло ценность, она таскала с собой в чемодане, как улитка. Однако Гермиона решила не тратить время на уборку и стирку, поэтому просто засунула в багажник автомобиля всё, что раздражало своей неопрятностью. Надо было бы ещё разобраться с разгромленной кухней и постараться найти в доме хоть что-то, способное усыпить бдительность Министерства. А впрочем… Сначала подготовка к ритуалу. На этот раз книга приготовила для неё поистине неприятный сюрприз, испещрив стройными рядами алхимических формул пергаментные страницы. Священное таинство предполагало изготовление достаточно сложного зелья. Гермиона сразу начала работу. Простота ингредиентов — вот то малое, что немного облегчало задачу. В саду легко можно было найти корень одуванчика, листья сон-травы, стебли хвоща и цветки крипоцвета. Котелок и некоторые инструменты стояли в небольшом кабинете, примыкающем к библиотеке. Там же, на дальней полке шкафчика, она видела порошки основы и пузырьки с настойками. Сложность состояла скорее в том, что варить его предстояло более семи часов, очень кропотливо выверяя и подготавливая все составляющие компоненты. День был необыкновенно жаркий. Ни малейшего ветра, даже слабого потока воздуха Гермиона не ощущала с момента возвращения из кромлеха. Она настежь открыла окна в библиотеке, чтобы выпустить влажные пары медленно кипящего в котелке зелья. Воздух, густой и тягучий, плавился под палящими лучами солнца, и переход светила через зенит не принёс облегчения. Вязкая, нестерпимая духота сводила девушку с ума. Даже тонкая футболка и короткие шорты от пижамы не спасали. Она постоянно помешивала варево, обдувая себя клочком пергамента, и даже не заметила, когда густой молочный туман начал подниматься над озером и окутывать рощу, поля и дорогу, неспешно продвигаясь к дому. Когда же день начал угасать, Гермиона развернула кресло к окну и устроилась в нём с чашкой зелёного чая из пакетика и солёными крекерами, купленными на заправке по дороге в мэнор. Последний луч солнца сполз по корешкам книг и, поблёкнув, исчез на паркете. Вечер порождал в девушке смутное беспокойство. Все чувства по неясным причинам напряглись. Мир вокруг словно остановился: птицы замолчали, а стрелки часов, казалось, больше не отбивали секундный ритм. Будто весь мэнор со всеми его склепами, приторными цветами в саду, громадами зелёных лугов и удушливыми испарениями над гладью озера не просто замер, а навалился ей на плечи тоскливой тяжестью, вырывая её сердце и таща его из груди прямо с жилами и венами. Гермиона прикладывала руку к солнечному сплетению и надавливала, в надежде избавиться от неприятного ощущения. Всему виной разговор с Гарри. Муки совести из-за Рона. Так она объясняла творящиеся с ней вещи. Уже совсем стемнело, когда она увидела, что со стороны озера в тумане появился алый свет. Гермиона сначала приняла его за вспышку молнии, потому что гроза казалась естественным окончанием жаркого весеннего дня. Но свет не гас и даже разгорался ярким пламенем, расползаясь по мутной дымке уже почти до самой подъездной дорожки. Внезапно в центре свечения возникла одинокая фигура. Она плыла сквозь молочно-красную пелену и, приближаясь, стала узнаваема. Гермиона застыла, считая удары сердца вместе с его шагами. Рубашка, накинутая на плечи, была расстёгнута, а изящные заострённые черты лица Малфоя смягчала полуулыбка, когда он подошёл к окну, за которым стояла девушка. Во внешности его сквозила какая-то жуткая симметрия, тревожная, колдовская красота, вызывая растерянность и чувство странности всего происходящего. — Попалась, Грейнджер! — произнёс он с ухмылкой. Застигнутая врасплох, она растерянно моргнула и вздрогнула от звука его голоса. — Как ты вышел из круга? — спросила, сглатывая. — Ты привела меня, — ответил он, обводя взглядом библиотеку за её спиной. — Я пришёл по следу твоей крови. — Объясни! — Что тебе объяснить? Грейнджер, ты же всё запачкала ею. И, конечно, оставила след. Ниточку прямо к твоему… — он опустил взгляд в область её грудной клетки, словно прослеживая направление невидимой нити, и слабо ткнул пальцем ровно по центру того места, что саднило весь вечер. — … сердцу. Затем Драко медленно повернулся и пошёл к двери. Гермиона отскочила от окна и выбежала в холл. Только сейчас она почувствовала, что с его появлением боль в груди отступила, удушливая жара сменилась приятной вечерней прохладой, и пространство вновь становилось прежним. Теперь она хоть и смутно и неясно, но осознавала истинную причину своего странного состояния. Она даже не предполагала, что такое вообще было возможно — прийти по следу её крови из другого мира! Девушка молча уставилась на медную изогнутую ручку. Неизвестное заклинание по-прежнему блокировало вход в дом. Но, словно во сне, ручка на её глазах повернулась, дверь скрипнула и легко отъехала в сторону. Драко стоял на пороге, и она не могла отвести глаз от него. Удивление боролось в ней с сильнейшим страхом. — Пригласишь меня войти? — слова звучали откровенно издевательски. Затем Малфой вошёл сам, не дожидаясь ответа. — Ты здесь одна? — задал он вопрос, окидывая внимательным взглядом пространство тёмного холла. Наверное, на лице её в этот момент отразилось всё, что происходило внутри, потому что холод его глаз смягчила очередная короткая улыбка, собравшая в уголках несколько морщинок и сделав его немного похожим на живого человека. — Чего так напряглась, Грейнджер? Сама же вчера спрашивала про кого-то… необычного. Сейчас Гермиона совершенно точно не могла понять, кто вызывал у неё больший страх — чудовище из шахты или явившийся из красного зарева Малфой. — Ну? — поторопил Драко, переведя на неё взгляд. Потом серые глаза его скользнули по её фигуре, замерли на коротких бежевых шортиках, поднялись к шее и с любопытством пригляделись. Гермиона интуитивно приложила ладонь к груди, словно прикрываясь от возможного нападения. Малфой, продолжая смотреть неотрывно, подошёл и отвёл руку девушки в сторону. Указательным пальцем подцепил тонкую золотую цепочку и вытянул ключик из-под ворота футболки. — Я не заходила, — на опережение сказала она. Он смотрел на ключик как заворожённый и казался таким отстранённым и мистическим… Боже милостивый! Совсем как во снах! Может, это и есть очередной сон? — Почему? — задал Драко вопрос, внезапно отступив назад и отпустив цепочку. — Почему ты не зашла в комнату? Говорить о том, что из чувства уважения к нему, она совсем не хотела, поэтому просто пожала плечами. — Долбанное гриффиндорское благородство, — выдохнул Драко с кривой усмешкой. — Ты готова к ритуалу? Она ответила коротким кивком. — Что сегодня будет? Гермиона подошла к книге и раскрыла её на последней проявленной странице. — Я сварила зелье, но его применение пока неизвестно. Судя по составу, это что-то очень тонизирующее. Только в такой концентрации пить его просто смертельно опасно… Ты сегодня останешься здесь? Последний вопрос вырвался сам собой. Драко подошёл к остывающему котелку и помешал с интересом голубоватое варево. — Надеюсь, что пить это и вправду не придётся. Затем он вышел в холл, осмотрел пустые каменные стены и замер напротив входа в кухню. Будто что-то услышал. Гермиона неотрывно следила за ним, пока доставала пузырёк и мазала кровью чистую страницу фолианта. — Здесь ОСТАНЕШЬСЯ сегодня ты, Грейнджер, — Драко резко обернулся к ней и пошёл обратно в библиотеку. — А я просто вернулся. Домой. Гермиона опустила взгляд в книгу, где сразу за рецептом зелья проступил яркий рисунок. Она рассмотрела его и замерла. — Узнала, что нужно сделать с зельем? Малфой подошёл к ней сзади и навис, опершись на стол руками и заглядывая в фолиант. Его плечо, как бы между прочим, почти незаметно коснулось спины девушки. От этого внезапного контакта мышцы Гермионы напряглись, а позвоночник застыл колом, словно каменный. От Драко веяло живым согревающим теплом с лёгким ароматом дыма и горькой полыни. А ещё была далёкая, но всё-таки ощутимая нотка сырой земли. На проступившем рисунке изображалась сцена, похожая на те, что встречались в старинных средневековых книгах или на цветных витражах в храмах. Мужчина лежал в небольшой купели, а женщина, склонившись и опустив свои волосы в воду, омывала его грудь мокрыми прядями. Драко усмехнулся, обжигая щёку горячим дыханием. — Крепись, Грейнджер! Это только четвёртая ночь. Мириады мурашек высыпали по телу девушки, щекоча и покалывая кожу. Гермиона рваным вздохом втянула воздух и сглотнула. — Надеюсь, что дальше будет больше заклинаний, чем действий, — как можно суше ответила она, сама себе не поверив. Малфой неоднозначно хмыкнул ей в ответ. О да! Теперь она в полной мере поняла, почему для ритуала готовили Пэнси. Нужна была не просто исполнительница, а та, что проведёт его от границы смерти до начала новой жизни сквозь весьма щекотливые и пикантные обряды. Понимал ли это Драко так же явственно, как она? — Ладно, — сказал он, отстраняясь. — Ты правда не заходила в комнату? Гермиона бросила косой взгляд, выражая своё презрение к его сомнению. — Что ж, пошли… Он подхватил котелок и пошёл по направлению к лестнице. — Куда? — Ко мне… — Зачем? — Там есть ванна, Грейнджер. Гермиона еще находилась под впечатлением от своего внезапного открытия и пыталась сообразить, как можно организовать предстоящее действо так, чтобы оно проходило в менее откровенном формате, чем предписывала книга. — Я могу просто обтереть тебя зельем. Не обязательно погружаться в ванну. Малфой нахмурился, не сразу поняв её предложение. А потом удивлённо поднял брови, кажется, предположив, что она стесняется. Ещё хуже! — Не годится. Парень на картинке, очевидно, в восторге от происходящего, — он издал язвительный смешок. — А меня значит должны просто обтирать? Нет уж! К тому же я хочу смыть с себя масло и переодеться. Он продолжил подниматься по лестнице, и Гермиона, прихватив книгу, поплелась за ним. У самой двери она сняла цепочку с шеи и протянула Драко. — Оставь себе. Мне это уже не нужно. Комната открылась с той же лёгкостью, что и дверь. Дом слушался его без всякого взмаха палочки. Одного властного жеста было достаточно, чтобы чары отступили. Сначала ей показалось, что они входят в мрачный колодец. Сверху вместо потолка было затянутое тёмными облаками небо. Послышались тяжёлые глухие шаги, и во тьме над ними склонилась огромная голова дракона. Он широко разинул пасть, внутри гортани его появилось пламя, и зверь изрыгнул его, казалось, прямо им на головы. Гермиона почувствовала, как колени её непроизвольно подогнулись в секундном порыве страха. Но вместо обжигающего потока огня по спальне разлился мягкий тёплый свет. Это была просторная комната со светлыми матовыми стенами, покрытыми необычной фактурой, при ближайшем рассмотрении похожей на выбеленную кожу ящерицы. Плотные тёмно-серые шторы закрывали окна от потолка до самого пола, не давая дневному свету, любопытным взглядам, да, наверное, и любому звуку проникать внутрь помещения. Они занимали полностью одну стену, а на второй стене в чёрной стальной раме висел большой постер Паддлмир Юнайтед* с подмигивающей и махающей руками командой, оставившей тут же свои автографы. Рядом с ним было ещё много всяких рамок с отдельными игроками в квиддич из разных команд и стран, среди которых Гермиона не без удивления обнаружила даже Виктора Крама. Три метлы, судя по всему, коллекционные, крепились у самого потолка на той же стене, что и постер с колдографиями спортсменов. Компактная кровать, на которой, впрочем, одному вполне хватало места, стояла на парящем в воздухе подиуме. — На нем можно летать по комнате, Грейнджер, — махнул Драко рукой в сторону кровати, заметив её интерес. — Попробуй. Команды те же, что для метлы. Но только по комнате, — предупредил он. — Мы с Гойлом когда-то вытащили её в окно, чтобы прокатиться, и рухнули прямо в мамин цветник. Гойл тогда сломал ногу и неделю пил Костерост, придурок. За кроватью стена была закрыта большим листом меди, покрытым абстрактными чёрными узорами. Драко отставил зелье в сторону и дотронулся до одного из них. По всей поверхности пронеслось яркое голубоватое свечение. Затем кусок металла отъехал, образовывая проход. Он зашёл в него. Послышался шелест одежды и бряцанье вешалок. Гермиона продолжала озираться, ходя по спальне. У противоположной от кровати стены стоял длинный стол и парящий в воздухе стул без ножек. На нём наверняка тоже можно было летать по комнате, подумалось ей. Посреди стола лежало несколько книг, в том числе учебник по зельеварению для шестого курса, один сдувшийся нелопающийся светящийся шарик и упаковка от чудо-хлопушки Доктора Фойерверкуса. А еще там был чёрный стеклянный куб на хромированных ножках. Она встречала их у волшебников и раньше, поэтому знала, для чего они применялись. Гермиона слегка коснулась его рукой, и из куба полилась мелодия песни «Magic Works»** в исполнении «Ведуний». Песня показалась ей слишком личной, и повторным прикосновением она заставила куб замолчать. — Верни! — послышался настойчивый голос из гардеробной. Девушка хлопнула глазами, но возобновила звучание музыки. Удивительно было услышать такую лирическую композицию, сидя в комнате того, кого они всю жизнь считали подонком, не способным на проявление нормальных человеческих чувств и эмоций. Но удивительнее этого было то, что она вообще находится в его комнате, будто в гостях у друга, который на самом деле ей симпатичен. Стоит посреди его спальни, испытывая неловкость и смущение из-за откровенного знакомства с его миром. Очень странное и будоражащее ощущение. Кажется, такое с ней было впервые. Музыка окунула Гермиону в далёкий 1994 год и Святочный бал. Ещё до воскрешения Тёмного Лорда, ещё до начала Второй Магической. Где они все были по-детски счастливы, и самым страшным препятствием казалась Венгерская хвосторога. Вот бы в Хогвартсе все удивились, узнав, где и с кем она сейчас проводит время. — Чему ты улыбаешься, Грейнджер? Он вышел из гардеробной, неся в руках одежду и зелёное полотенце. Гермиона постаралась сделать серьёзное лицо, что, по всей видимости, не очень у неё получилось. Но затем она подумала о том, что на четвёртом курсе и у Драко была нормальная жизнь обычного подростка. И не было там смертельного проклятия, Азкабана и церемонии прощания, на которую пришла только она. Гермиона закрыла глаза, и всё случившееся после вдруг показалось ей невыносимо несправедливым! Когда она открыла их, то заметила, что Драко уже с беспокойством смотрит на неё. — Просто очень личная песня, — коротко пояснила она. Одним взмахом Малфой заставил куб замолчать и с напряжённым лицом прошёл в ванную через очередную отъехавшую в сторону потайную дверь. Его ванная комната была отделана чёрным мрамором и имела зеленоватую фосфоресцирующую подсветку, заставив Гермиону неприятно поморщиться из-за своей мрачности. Он начал наполнять её водой и осторожной равномерной струёй влил зелье. — Можем добавить пену, чтобы ты не умерла от созерцания моей красоты. — Малфой, — протянула она с иронией. — Что? Я пока ещё заинтересован в твоём здравом уме и твёрдой памяти, Грейнджер. Он закончил с зельем и стянул с себя рубашку. Гермиона отвернулась, скрестив руки на груди. — Не льсти себе. Скажи, когда будешь готов. Послышался шелест одежды, а затем слабый всплеск воды. — Надеюсь, у тебя достаточно длинные волосы, чтобы соблюдать приличное расстояние. Можем приступать, — сообщил он. Гермиона обернулась и заметила, что вода в ванне была настолько мутной от зеленовато-голубого зелья, что погружённое тело практически сразу становилось невидимым глазу. Какое облегчение! Девушка распустила собранные в хвост волосы и оценила длину. Пожалуй, если влага распрямит их, то ей удастся без труда дотянуться до середины его груди, не сильно перегибаясь через край ванны. Она окунула прядь волос в тёплую воду и дотронулась до его плеча. Драко слегка вздрогнул, но сразу стиснул зубы, беря над собой контроль. Наверное, будь на её месте кто-то, кому бы он больше доверял, кого бы лучше знал, то не было бы с его стороны этого глупого ощущения неловкости, разбавляемого попытками шутить с надменным видом. А может, ему действительно были неприятны её прикосновения и, вынужденный терпеть происходящее, он просто ждал момента, когда она, наконец, перестанет быть нужной, когда её полезность сойдёт на нет? Что будет тогда? Избавится за ненадобностью? Как? Эти сложные, но такие очевидные вопросы не шли у Гермионы из головы. — Где ты нашла ключ? — спросил он, нарушая звенящую тишину. — На шее павлина, — ответила Гермиона, проведя волосами по его груди с особой нежностью и опускаясь к рёбрам, словно проверяя свою теорию о его отвращении к ней. Драко закрыл глаза и откинулся назад. — И как он только выжил? — с едва уловимой дрожью в голосе сказал он. — Раньше мне казалось, что хранить ключ от комнаты на шее павлина — это оригинально. — Павлин бы с тобой не согласился, — пошутила она, вновь зачерпнув воду и пустив мутные струйки вниз от его ключицы. Пальцы её мягко легли на грубую кожу длинного шрама, непроизвольно задержавшись там. Малфой неровно сглотнул. Гермиона отняла руку. — Я заметила, что ты колдуешь без палочки. Этот навык появился после того… — Открывать двери в доме — это еще не магия, Грейнджер, — Драко поднялся и сел, опершись локтями на колени. — Поместье начинает слушаться своего хозяина с момента его совершеннолетия, — он повернулся и протяжно посмотрел ей в глаза, а затем добавил: — Ты бы это знала, если бы была одной из нас. Слова прозвучали как оскорбление, хотя и вызывали обиду куда меньшую, чем в прежнее время. Гермиона сначала хотела уколоть его в ответ, потом в голову пришла мысль хлестануть Малфоя по спине мокрыми волосами, но затем она слащаво улыбнулась и сказала: — А Гарри в доме Блэков прекрасно справляется и без самооткрывающихся дверей. И Деннис Криви в доме Паркинсонов неплохо себя чувствует. Насколько больно она ткнула его в изменившийся мир, стало понятно почти сразу. Малфой продолжал выдерживать её взгляд, но при следующей попытке обмыть его плечо, он с неприязнью стряхнул её руку. — Нашла чем хвастать, — прошипел он. — Дом Блэков никогда не подчинится идиоту Поттеру. — Посмотрим, — задумчиво ответила Гермиона. — По-моему, он уже знает, как решить эту проблему. — Да что он может знать, кроме того, что ему другие подсказывают! Мальчик-которого-тянули-за-уши-всей-школой… — Зря ты так, Малфой. Гарри талантливый волшебник. Многие пророчат ему достойное будущее. — Талантливый, — он перекатывал слово на губах с мрачным видом. Гермиона заметила, как плечи его напряглись, дыхание стало глубже и тяжелее. Малфоя поглощала чёрная ярость. Он вновь откинулся назад, закрыл глаза и попытался успокоиться. Помедлив, она зачерпнула воду, чтобы продолжать ритуал. Гермиона сосредоточилась на его теле. Длинные следы давних шрамов обвивали торс, плечи и ноги. Наверное, ему они казались уродливыми, но девушка так не считала. Она, касаясь его только волосами, провела по направлению одной из борозд. Он фыркнул, заметив её движение. — Нравится? — уже совершенно недружелюбно произнёс он, — Хочешь узнать откуда? Твой… ТАЛАНТЛИВЫЙ… Ненавижу… Драко скрипнул зубами и сжал губы. Гермиона ничего не ответила, потому что история с режущим заклинанием за все годы не нашла у неё в голове оправдания. — А хочешь узнать, что было в Азкабане? Каково сдыхать в мучениях… — добавил Драко с ядом в голосе, не дождавшись от неё нужной реакции. — Хватит! — резко оборвала его Гермиона и встала, чтобы подать полотенце. — Война оставила всем нам много шрамов, но никто из нас не причастен к твоей смерти, Малфой. Даже не думай вменять это мне в вину! — А ведь ты могла бы прийти хотя бы на одно моё судебное заседание. Не пришлось бы теперь помогать мне таким изощрённым способом! — в глазах его теперь горел убийственный огонь. — Ни единого свидетеля на стороне защиты, Грейнджер! Ни одного долбанного слова в оправдание. Она встретила его обвинение прямым взглядом. — Ваши заседания были закрытыми. Никого не пускали. — И что? Я читал газеты, Грейнджер, — он вырвал у неё полотенце и поднялся. Гермиона отвернулась и вышла из ванной. — Ты же долбанная героиня войны, сучка! — выкрикнул он ей в спину. — Тебе весь магический мир пятки готов был лизать! Одно твоё слово! Одно грёбаное слово героини войны в защиту меня и матери… Гермиону затрясло мелкой дрожью от его слов, в горле стал ком. — Почему же вчера ты отверг мою помощь? Он быстро оделся и вышел следом. — Потому что уже поздно, Грейнджер! Матери больше нет. Некого уже оправдывать. Девушка обернулась. Малфой стоял босой, в тонкой серой кофте и тёмных штанах. Гнев раздувал его точёные ноздри, и пальцы добела сжимали мокрую ткань полотенца. — Может, вас нечем было оправдывать?! Ты об этом не думал? Может, тогда я хотела, чтобы вас наказали за все смерти, что случились на войне. Наверное, это звучит глупо, если стоишь в мокрой от зелья и прилипшей к груди футболке, взъерошенными волосами и фиолетовыми кровоподтёками на шее, следами его пальцев. Если всё, что ты делала за последние дни, было ради него. Но это было правдой, сказанной от чистого сердца. Он вскинул голову. Тонкая морщинка залегла между бровями. — Тогда какого хера ты сейчас здесь? Гермиона искоса глянула на парня, собирая волосы и приводя себя в порядок. — Успокойся, Малфой. Я уже говорила тебе, что не намеревалась специально ввязываться в историю твоего спасения. И если тебе от этого станет легче, то считай мою помощь маленьким поздним раскаянием. Прости, что, разгребая последствия войны, мне некогда было бегать на ваши слушания! Он несколько секунд смотрел на неё с открытым ртом, потом, откинув полотенце, провёл руками по влажным волосам, заглаживая их назад, и, будто не веря своим ушам, покачал головой. А потом Драко так чисто и громко рассмеялся, что Гермиона отшатнулась назад. — Хорошо! Праведница Грейнджер, на которую дрочило пол Хогвартса, — Малфой устало усмехнулся, краем глаза наблюдая, как кровь с силой прихлынула к лицу девушки. — Раз ты всё-таки раскаиваешься, то будешь исправлять свою ошибку, старательно проводя каждый долбанный ритуал. Не так, как сегодня или тогда, когда размазывала по мне масло дрожащими пальцами. А с усердием! И если понадобится вытирать мне ноги, ты будешь это делать. Вот тогда всё будет правильно. Справедливо. — Что ты сказал, Малфой?! — вырвалось у неё на одном дыхании. — Повтори свои слова! Немедленно! — с нажимом на каждое слово выкрикнула она. — На сегодня мы закончили, Грейнджер. Выйди из моей спальни! — Не выйду! Она упрямо встала посреди комнаты и помотала головой. — Вышла, — низким голосом повторил он. — Только когда сама решу, — процедила она в ответ. Тогда Малфой в два счёта преодолел расстояние между ними и одним рывком сгрёб её в жёсткой хватке. Гермиона брыкалась и кусалась до тех пор, пока не оказалась за порогом его спальни. Дверь с хлопком закрылась, ставя финальную точку сегодняшней ночи. Гермиона оказалась в тёмном коридоре, тяжело дыша и ища мести. Её душили злость и обида. Под наплывом адреналина она пнула его дверь, но активированная защита поглотила даже звук удара. — Ну ты и сволочь! — выкрикнула она, и слова эхом разнеслись по молчаливому мэнору. Возникло сразу много идей, главной из которых была — уехать из поместья, бросив его. Можно было еще отправить Гарри птицу и посмотреть на перекошенное лицо Драко, когда на его пороге появится заклятый гриффиндорец. Гермиона нащупала ключ на шее. Сможет ли она с помощью него открыть дверь? — Малфои… Как будто вам кто-то чем-то был обязан! Она топнула ногой в бессильной злобе и пошла в комнату Нарциссы.

***

Ночью её разбудил стон и плач. Страшный и скорбный, от которого мурашки покрыли тело. Затем она услышала торопливые шаги, лёгкие и быстрые, прямо в коридоре. Сначала они пронеслись в направлении спальни Драко, потом обратно, мелькнув в узкой щели под дверью едва заметной в ночи тенью. Она села ровнее, всеми силами напрягая слух и зрение, буквально гипнотизируя дверь. Шаги затихли. Где-то вдалеке, может быть, даже внизу, скрипнула дверь. Всё опять замолкло. Гермиона продолжала всматриваться в полоску под дверью. Раздался протяжный скрип. Из комнаты Малфоя кто-то вышел. Он? Ступая по полу размеренными шагами, этот кто-то подошёл к двери её спальни и встал прямо за ней. Гермиона сидела, сжимая палочку. Кто-то стоял тихо, без движения, без звука. Так продолжалось долгие минуты, которые уже стали перерастать в часы. Она слушала и слушала, но ничего не происходило. Тело не могло больше переносить бодрствование, и девушку стало клонить в сон. Был ли кто-то за дверью на самом деле, или ей просто так показалось, она уже не понимала. Всё это мог быть обман слуха и зрения. Гермиона вновь прикрыла глаза и в следующее мгновение уснула. * Паддлмир Юнайтед — старейшая и самая титулованная команда по квиддичу. ** «Magic Works» — песня, прозвучавшая на Святочном балу в фильме. Рекомендована к прослушиванию для воссоздания атмосферы.