Красный мак

Со смешанными чувствами девушка вышла из дома на залитую солнцем мокрую улицу и направилась к машине. Драко стоял у авто с плохо скрываемым нетерпением и лёгкой примесью презрения на лице. Он успел несколько раз демонстративно пригладить волосы, прежде чем она подошла к нему. - Должно быть поломка маггловского крана очень серьёзная проблема, Грейнджер, - произнёс парень раздражённым голосом. Типичный манерный выговор Малфоев тут же обозначил дистанцию между ними и все случившееся в спальне растаяло как мираж. - Кран не сломан, - ответила Гермиона небрежно. - Мы с Пэнси просто немного… Поболтали. Она достала ключи из заднего кармана джинсов и тревожно огляделась по сторонам. Субботним утром на весенней улице не было ни души, но Гермиона знала, что уже совсем скоро привычная суета тихого пригорода заполнит окрестности. Сложно было сказать помнят ли её соседи, но вот высокий, разодетый в рубашку и брюки парень, чьи волосы бликуют платиной, непременно вызовет интерес, как минимум у местных девчонок. Лучше бы им скрыться, да побыстрее. - Я ведь не пожалею о том, что позволил вам разговор наедине? - порывисто произнёс Драко, глядя как она возится с дверцей авто. - Позволил? – Гермиона повернулась к нему, но быстро отвела глаза, сосредоточившись на замке. Казалось, они оба избегали смотреть друг на друга, кидая взгляды только украдкой. – Ты считаешь, что я у тебя в рабстве? Он ухмыльнулся, словно эта мысль ему была приятна, и тут же коротко пояснил: - Твоё настроение изменилось. Девушка на секунду вскинула вверх брови. - Интересно, - после недолгой паузы ответила она, не отрываясь при этом от дверцы автомобиля. - Я даже представить себе не могла, что ты следишь за моим настроением, Драко. И если так беспокоишься о содержании наших разговоров, то почему сам ушёл? Гермиона меньше всего хотела, чтобы её слова прозвучали как укор или обвинение в бегстве, но именно так всё и получилось. По лицу Малфоя проскользнула мимолётная тень растерянности и непонимания, но он почти сразу овладел собой, издав сдавленный смешок. - Думаю, что сегодня я уже достаточно много понял и о тебе, и о Пэнси. Короткое чувство онемения в ногах, неровный удар сердца и паническое желание сменить тему на пару секунд парализовали девушку, но потом она сказала: - Ты же почти не разговаривал с Паркинсон, что ты мог узнать? Малфой самодовольно хмыкнул в ответ. Гермиона сразу обо всём догадалась. - Ясно. И когда ты успел покопаться у неё в голове? - Когда стало очевидно, что разговор по душам со старой подругой не состоится. Они сели в машину и, оставшись наедине, наконец переглянулись. Что-то вновь защекотало внутри. Нет! Драко совсем не такой как Гарри и особенно не такой как Рон. Даже сравнивать теперь их было невозможно. Гермиона старалась сосредоточиться на ключе зажигания и приборной панели. Руки её ощутимо тряслись. - Чёртов навигатор опять вырубился. Теперь придётся лететь пониже, чтобы ориентироваться по местности. Получится немного дольше, чем хотелось бы. Она намеренно игнорировала продолжение их разговора и Малфой, кажется, был не против. Он откинулся назад, закрыл глаза и вновь пригладил волосы, словно успокаивая себя. - Кто приходил за Паркинсон в больницу? – спросил Драко спустя пару секунд молчания. - У тебя есть догадки? - Завтра я постараюсь выяснить это в министерстве. Инцидент с маггловским госпиталем наверняка не останется без внимания Мракоборческого отдела. Сейчас же будет разумнее сконцентрироваться на предстоящем ритуале, - Гермиона взглянула на вмонтированные в панель часы. Большая стрелка близилась к одиннадцати. - Скоро утро днём сменится, а мы еще не знаем, что понадобится для вечера. Вдруг подготовка окажется длительной, - на этих словах Гермиона скосила глаза на руку Драко, где всё еще был виден тонкий порез. - Ты со всем справишься, - с холодком ответил Малфой, поправляя манжет рубашки, словно почувствовав на себе любопытный взгляд. - Вы с Пэнси уверены во мне больше, чем я сама, - девушка завела машину, собралась было ехать, но вдруг остановилась, воскликнув: - Дементр! Я же хотела попросить у неё ещё немного крови для обряда! Прежняя совсем свернулась, вдруг она не сработает. Гермиона начала открывать бардачок, перегнувшись через Драко, чтобы найти там заранее прихваченный пустой флакончик, но его холодная ладонь крепко и решительно схватила её за запястье. - Нам больше не нужны ни Паркинсон, ни её кровь, - выдохнул он. - Никаких посторонних в ритуалах с этого дня не будет. Только ты и я. Поняла меня, Грейнджер? Гермиона медленно отстранилась назад, не спеша вынимать свою руку из его ледяной хватки. - Как же мы откроем книгу? – спросила она. - Мне точно нужно озвучивать ответ? Или ты уже сама догадалась, что моя кровь также подходит? - на этот раз он ухмыльнулся ей как-то свирепо. Нет, она не догадалась. Хотя мысли её иной раз шли в верном направлении. Но глупая уверенность в том, что Малфой захочет избавиться от неё, едва сможет подобрать ключ к книге, всегда уводила в сторону от правильного ответа. Гермиона наконец решилась разжать и отстранить холодные пальцы блондина. - Ты замёрз? – бросив быстрый взгляд на его лицо спросила она. - Сосредоточься лучше на своём ав… мобиле, Грейнджер, - резко ответил Драко. Ледяные искорки в его голосе больше не смущали девушку. Казалось, что после разговора с Паркинсон она знала о Малфое нечто такое, что обезоруживало его перед ней. Гермиона пристегнула ремень и двинулась по улице на взлёт. - Раз уж мы заговорили о Пэнси, хочу заметить, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, - переключаясь на невидимый режим произнесла она. - Ты сильно давишь на неё из-за того, что она не смогла выполнить свою миссию. - Она предательница, - безразличным тоном сообщил Малфой, вновь с удобством устраиваясь в автомобильном кресле. - Она помогла мне совершить ритуал в первую ночь. Я тогда сильно сомневалась в том, что хочу продолжить колдовство. Именно Пэнси настояла на завершении начатого. - Паркинсон слизеринка, так что не питай надежд на счёт её желания помогать другим. - Я и не питаю. Я знаю, что она хотела заменить себя мною. Но теперь она, кажется, даже сожалеет. - Единственное о чём она действительно сожалеет, Грейнджер, так это о том, что не имела возможности сбежать после первой ночи, как хотела бы. Ты правда взяла с неё Непреложный, обернувшись моей матерью? – спросил он, ставя в тупик своим вопросом. - Да, - кивнула Гермиона. Она не сообщала Драко таких подробностей. Если он увидел её перевоплощение в голове Паркинсон, то что ещё он мог там обнаружить? Например то, как она обнималась с Гарри в библиотеке… Вдруг он сейчас об этом спросит? Чем можно себя оправдать? Или какое придумать разумное объяснение тому, почему она вышла замуж за Рона Уизли? Об этом ведь Пэнси тоже знает. С чувством тревоги и смутного страха она просто летела прямо, даже не разбирая маршрута. В горле пересохло так, что даже стало трудно глотать. Но вместо вопроса она услышала только негромкий и приглушённый вздох и тихие рассудительные слова: - Быть хранителем и потенциальным спасителем богатого древнего рода волшебников приятно и почётно только тогда, когда у этого рода не возникает проблем. Когда от тебя не требуют акта героизма. Сакральной жертвы в виде твоей жизни. Поверь, Грейнджер, Паркинсоны перестали радоваться выпавшей им чести ровно тогда, когда Волан-Де-Морт перестал существовать. А то и раньше. Когда стало окончательно понятно, во что мы все были втянуты и чем это может обернуться. Гермиона мельком глянула на Драко, стараясь разобраться, верно ли она поняла его слова. - То есть вы знали, что служите чудовищу, но продолжали это делать? Драко промолчал, громко и раздражённо выдохнув. - И, что значит «жертвы в виде жизни»? – добавила девушка. - Ты ведь говорил, что «Красный мак» не приводит к смерти? – сглатывая, спросила она. Малфой помолчал ещё немного, потом вновь как-то неопределённо хмыкнул и сказал: - Знаешь, Грейнджер, а я ведь не думал, что наша первая встреча окажется такой горячей. Голос блондина прозвучал скорее как тихий и взволнованный шёпот, но от этого только яснее и очевиднее была его уловка. Драко определенно пытался вышибить Гермиону из колеи, заставить отойти от обсуждения сути ритуалов, и особенно от темы служения злу. Нехитрая манипуляция – перейти в плоскость обжигающих разговоров и просто не отвечать на поставленные ранее вопросы. Девушка могла бы легко с ней справится и продолжить беседу в прежнем русле, но особый интерес, пробудившийся в её спальне, теперь вновь набирал силу. Его уловка сработала. - Ты… пытался задушить меня, - чуть запнувшись ответила Гермиона, стараясь снизить градус его намёка. - Сейчас я говорю о другом моменте. О том, что ты решила показать мне в своих воспоминаниях, - упрямствовал Малфой. - Кстати, почему именно его? Он до сих пор волнует тебя? Гриффиндорка не собиралась уступать под натиском его слов, она выровняла голос и ответила: - Кажется, что момент наших обнажённых объятий больше волнует тебя, Драко, раз ты о нём говоришь. Я тогда не контролировала свои воспоминания. Возможно оно просто было одним из последних, и ты его без труда нашёл. - Нет, тебя что-то зацепило в нём, но что? Моя слабость? Или моё тело? Голос Драко становился грудным и низким, отчего внутри Гермионы словно завертелся волчок, лихорадочно и нервно закручивая всё её естество. - Твоя честность. И открытость. Я тебя таким никогда не видела, - сказала она твёрдо. - Значит эти качества ты ценишь в парнях прежде всего? Разговор, наконец, пошёл в открытую. Гермиона даже не глядя на Малфоя готова была поклясться, что на лице его сейчас красовалась ухмылка. - Прежде всего я оценила их именно в тебе, - прямо ответила девушка. – Редкое сочетание, как для слизеринца. - Особенно для меня? – подметил он с бахвальством. - Особенно, - кивнула она. - А хочешь я тебе скажу, что в твоём воспоминании больше всего поразило меня? - Ну-у-у, - протянула Гермиона. – Не уверена, если честно. - Веснушки у тебя на груди, - Драко рывком поднялся и развернулся к ней. - Честно говоря, веснушки на женской груди в теории мне казались противными, - рассуждал он с такой лёгкостью, будто речь шла о чём-то совершенно посредственном и будничном, например, о сахарных перьях из «Сладкого королевства» в Хогсмите. - Но в твоём случае, Грейнджер, они были очень даже милые. Такая красивая и аккуратная россыпь прямо в ложбинке, словно крошки от шоколада. Гермиона едва сдержала неумолимо ползущие наверх брови и открывающийся в изумлении рот. Взяв под контроль свою мимику, она медленно, но очень уверенно посмотрела на него. О, да! Он ждал её реакцию с самыми лукавыми и бесовскими искорками в глазах. - Ты всегда такой болтливый, Малфой? – повелительным тоном спросила она. – Или только на очень волнующие тебя темы? Драко улыбнулся ей так широко, как не улыбался еще никогда. И его прямой взгляд, медленные, но неумолимо расширяющиеся зрачки, становились лучшим подтверждением всех невероятных теорий Пэнси Паркинсон. Не произнося ни звука, он убедительно расписывался под каждым словом слизеринской подруги. - Великолепно держишься, Грейнджер! – похвалил он, как будто даже с гордостью. – Мне становится всё сложнее смутить тебя. Чистейшее и неподдельное восхищение. Оно-то и сломило Гермиону окончательно. Под натиском внезапных чувственных открытий и под воздействием его странно-волнующего взгляда Гермиона осела и выдохнула, издав звук, больше напоминающий стон. - Зачем? – спросила она, стараясь всеми силами больше не поворачиваться в сторону блондина. Даже краем глаза не замечать его сверлящий, препарирующий взгляд. Пусть всё это лучше окажется очередной хитрой магией, чем правдой. - Зачем я хочу смутить тебя? – уточнил он, уже серьёзным тоном. – Затем, что это помогает мне лучше тебя узнать. А нам ведь много чего еще предстоит сделать вместе, Грейнджер. Ты же понимаешь всю ответственность? - Если тебя что-то интересует, Драко, просто спроси. - А я и спрошу, - подхватил он. – Ты ответишь честно? - Постараюсь. Как же прожигал его голос. Словно вопрос был уже задан, а она тянула и не говорила ни слова из того, что он желал бы узнать. Ещё немного подобной пытки и она выскочит из машины прямо на лету. - В другой раз, - тихо произнёс он, отворачиваясь и откидываясь назад. Малфой больше ничего не говорил и Гермиона старалась не смотреть на него, огибая макушки деревьев вдоль автомобильной дороги, на которую с трудом вернулась.

***

На подлёте к Стокбриджу зарядил проливной дождь. - Погода ужасная, - сказала Гермиона, решив наконец нарушить гнетущую тишину. – Ты голоден? Может перекусим? – предложила она, заметив вереницу маленьких домиков деревушки сквозь поток воды, разбиваемый дворниками с монотонным скрипом. Драко молчал. - Стейк? Жареная картошка? Ты что предпочитаешь? — спросила она, но ответа вновь не последовало. Молчание начинало тяготить, и девушка повернулась к Малфою. Он лежал неподвижно, голова была откинута назад, глаза закрыты. И можно было бы подумать, что он уснул, если бы не губы, слегка посиневшие и начавшие пересыхать. - Ты чего! – выкрикнула Гермиона, схватив его за руку. Пальцы слизеринца были не только холодные, но и безжизненные. Он никак не отреагировал ни на её крик, ни на прикосновение. Грейнджер, бросив руль, тряхнула парня и шлёпнула по щекам, но без какого-либо результата. Драко Малфой, казалось, был мёртв. Опять… - Очнись! Гермиона кинулась искать пульс, чуть выровняв второй рукой автомобиль, который уже начал цеплять днищем верхушки деревьев. Из-за стресса и суеты она ничего не смогла распознать и почувствовать. Девушка вернулась к управлению Фордом и вжала педаль в пол, поднимаясь выше и минуя деревушку. Она погнала старенькое транспортное средство сквозь полные воды тучи и уже через каких-то пятнадцать минут добралась до спасительного мэнора, заливаемого струями дождя. В голове настойчиво стучала только одна мысль: «Драко должен оказаться дома как можно быстрее!» Её решение взять Малфоя с собой было катастрофичной глупостью! Он еще не возрождён, слаб и возможно привязан к книге, кромлеху или даже самой могиле неведомой колдовской силой. Но разве сам он этого не знал? Несколько секунд Гермиона просто сидела в машине и соображала, что делать дальше. Затем она выскочила под дождь и побежала к двери поместья, которая ожидаемо была заперта. Девушка ощупала себя в поисках палочки, страшно испугалась подумав, что потеряла её, а потом вспомнила что она у слизеринца. Драко намеренно выхватил волшебную палочку из рук гриффиндорки, инсценировав добычу трофея в сражении. И теперь магический инструмент принадлежал ему, в то время как сама Гермиона, ранее завладевшая палочкой Маркуса Флинта, вполне могла рассчитывать на её верное служение до той поры, пока они с Драко не совершат добровольный обмен. Размышляя об этом, она добежала до окна и безуспешно попыталась его открыть. Мэнор был полностью заперт хозяином. Недолго думая, Гермиона схватила мокрый камень с подъездной дорожки и с размаху кинула его в окно. Стекло дрогнуло, дав трещину, но устояло. Тогда вслед полетел булыжник покрупнее и завершил начатое. С громким звоном осколки полетели вниз. Запирающая магия отступила под натиском грубой атаки камней. Гриффиндорка забралась на подоконник и ввалилась в библиотеку, чудом не поранив ладони о разбросанное вокруг битое стекло. Она ринулась к большому глобусу, где организовала тайник, и извлекла из него волшебную палочку Флинта. Стараясь не терять времени, девушка поспешила покинуть дом тем же путём, которым проникла, но уже у самого окна ей вдруг показалось, что в холле поместья кто-то стоит и смотрит на неё. Гермиона резко обернулась. Никого. Она замерла, оглядываясь и прислушиваясь. Ничего, кроме шума дождя и хруста стекла под ногами не нарушало покоя и тишины. Но вот она заметила то, чего быть не должно: круглый стол, поверхность которого украшала карта Малфой мэнора был накрыт зелёной скатертью, той самой, в которой она хранила ритуальные предметы. Девушка выставила вперед палочку и вновь оглядела неприветливый, зловещий особняк. - Не сейчас! – выкрикнула она в глухую тишину поместья. – Сейчас мне нужно помочь Драко! Ей ожидаемо никто не ответил и Гермиона поспешила вылезти из окна на улицу. Блондин продолжал лежать неподвижно и единственное, что вселяло надежду в Гермиону, это отсутствие признаков окоченения. Она пристегнула его ремнем и заклятьем Локомотор* заставила автомобильное кресло выскочить из салона на тонких и длинных металлических ножках. Левитационные чары Гермионе применять не хотелось из-за того, что слишком неприятной теперь казалась ассоциация с их прежним использованием. В два счёта кресло преодолело подоконник и поднялось по ступеням в спальню Нарциссы. Гермиона проследовала за ним, попутно осматривая дом. Сначала ей показалось, что изменений больше нет, но когда она прошла мимо большого зала, разукрашенного ею всеми цветами радуги, то обнаружила, что зал был чёрен и мрачен, как в первый день её пребывания в поместье. Монстр постарался? Призрак? Но затем Гермиона внезапно вспомнила, как жаловался Гарри на особняк Блэков, который они с Джинни пытались неоднократно переделать. Перетянутые мягким бархатом кресла и диваны вновь обрастали старой потёртой кожей, а над кроватью, обновлённой по последнему писку маггловской моды, к утру непременно вырастал пыльный балдахин. Должно быть дом Малфоев имеет схожие магические принципы. И нечего тут бояться! Монстр или призрак не стали бы наводить порядок. Точно бы не стали. Гермиона уверовала в свою теорию отбросив все неудобные факты, как, например, те, что в ночь её прибытия в поместье был настоящий погром и магия не спешила исправлять ситуацию. Но сейчас об этом просто не хотелось думать, да и времени на это не было. Она уложила Малфоя в постель, накрыв одеялом. Уже в спокойной обстановке гриффиндорка наконец нащупала нитевидный пульс, а приложив голову к его груди различила слабое сердцебиение. Значит не произошло ничего ужасного. Выдохнув, девушка распахнула окно и дала свежему влажному воздуху проникнуть в комнату. Дождь, кажется, немного утих и стало теплее. Нужно было забрать книгу из его спальни и поискать подсказку в ней. Если Драко стало плохо в мире живых, значит не так уж сильна та самая ментальная связь, о которой твердила Паркинсон. Гермиона проникла в комнату с помощью ключа и под неодобрительный драконий рёв забрала фолиант. Книга, открытая остатками крови Пэнси вопреки указаниям Драко, продемонстрировала ей один единственный, но очень тревожный рисунок - серебристый атам. Острый ритуальный клинок был изображён в натуральную величину и не давал практически никаких инструкций по применению, кроме короткой фразы: «Жди вечера». Она оставила фолиант в зоне видимости и прошлась по комнате, пытаясь найти себе место, чтобы следить за состоянием Драко. Наконец подошла к книжным полкам и перебрала пальцами выцветшие от времени и местами заплесневелые корешки старинных изданий. Вытащив одно из них, Гермиона устроилась на кровати рядом с парнем и принялась читать. Речь в книге шла об истории и родословной благородного семейства Блэков, что изначально неприятно удивило Гермиону и она едва не вернула книгу на полку, но потом девушкой завладело любопытство, ведь хронология жизни и деяний тех, чьим девизом была фраза: «Чистота крови навек», уходила гораздо глубже нежели это было изображено на гобелене в фамильном гнезде. Так она узнала, что родоначальник семейства прибыл в Британию из Рима в составе армии Авла Плавтия**. Имени его уже никто не помнил и в книге он значился как «Великий праотец», чьи магические таланты и навыки вызывали восхищение у всех последующих волшебников рода. Изучив биографии самых ярких представителей фамилии, Гермиона пришла к твёрдому убеждению, что беспощадность, тщеславие и жестокость – это общие качества и фундамент власти практически всех поколений Блэков. Но было ещё одно новое и холодящее изнутри ощущение, возникшее после погружения в мир древних тёмных магов. Едва осознав, что испытывает его, девушка встряхнула головой в попытке сбросить с себя мерзкое чувство. Оно было противно всей её природе, но настойчиво липло к подсознанию и определялось, как благоговейный трепет перед старинным могучим родом. Возникло понимание и даже принятие пренебрежительного отношения их потомков к окружающим. Гермиона раздражённо отложила книгу и долго с отчаянной настойчивостью всматривалась в профиль Драко. Она не знала, что хотела обнаружить на его лице. Возможно сходство с римским профилем? Или тень уродства, будто печать коварных и аморальных злодеяний его предков. Но внешность парня казалась ей настолько безукоризненной, словно его черты были отлиты по идеальной форме. Вот он – последний представитель некогда величайшего семейства, имевшего отвратительно много денег и столько же силы. Было что-то будоражащее в её власти над ним. Сейчас она могла прикоснуться к любому участку его тела без ограничений и без его согласия. Могла расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке, оголить грудь, чтобы изучить шрамы. Могла проверить порез на запястье, поискать следы былой метки. А ещё… Могла взять клинок и вонзить ему в грудь, закончив раз и навсегда чистокровную линию надменного рода Блэков и им подобных Малфоев, возомнившими себя, пусть и не без основания, кем-то большими, чем остальные. От этих диких мыслей голова её закружилась, и Гермиона зажмурилась, опустившись на подушку. Должно быть сказывались недосып, голод и жажда, которые уже стали фоновыми состояниями за последние дни. Сейчас она немного полежит, восстановит силы, а потом проверит не осталось ли ещё чипсов или печенья в машине. И ещё чай! Горячий травяной чай идеально подошёл бы для такой промозглой погоды.

***

Она слышала своё дыхание, громкое и тяжелое. Каждый вдох и выдох глухим хриплым эхом разносились вокруг. Тело было расслаблено и погружено в тепло, только на лице и коленях ощущалась равномерная прохлада. Гермиона открыла глаза глядя в сплошную густую мглу. Перед ней постепенно вырисовывались неясные очертания то ли потолка, то ли ночного неба без звёзд. Попытка двинуть рукой привела к осознанию того, что она находится в воде. Затылок упирался во что-то твёрдое. Девушка привстала. В тускло освещённом пространстве она сидела в медной ванне с высокими бортиками, а напротив нее лежал Драко, тихий и недвижимый, скрытый по грудь мутной мыльной водой. Пошевелив ногами, она ощутила его твёрдые колени и безжизненно вздымаемые колыханием воды руки. Гермиона потянулась было к парню, как вдруг ванна, в которой они находились, качнулась словно лодка. Девушка быстро села на место и с опаской выглянула за край бортика. Оказалось, что они вовсе не стоят на полу, а плывут в чёрной, будто смола, воде. Её бликующая поверхность была различима только благодаря маленьким красным огонькам, озаряющим тусклым алым светом гигантскую площадь беспроглядной тьмы. Вот они приблизились к одному из дрожащих огоньков и Гермиона разглядела в нём цветок мака, плавающий на поверхности подобно кувшинке и сияющий как уголёк. Но тут она услышала тихий зловещий хохот. Сначала вдалеке, затем ближе. В полном отсутствии звуков он казался похожим на неприятный скрип. - Грязнокровная мерзавка! – послышались слова. Ужас, который возродился в Гермионе при звуке этого голоса, превзошёл все ожидания! Она резко выпрямилась, а затем опустилась на дно ванны и съёжилась в страхе. – Решила заполучить Блэка? Слова были произнесены громче, после чего Гермиона ощутила колыхание воды, будто кто-то подплыл к ванне совсем близко, а потом с обратной стороны у самого её лица прошлись чьи-то когти, с глухим скрежетом царапая медь. И вновь тишина. Гермиона хотела встать, но страх сковал её ноги, как это обычно бывает в кошмарах. Завалившись на бок, девушка вновь выглянула за край ванны. В ту же секунду она увидела то, что меньше всего хотела бы видеть: на поверхности чёрной воды белым пятном выделялось синюшно-бледное лицо Беллатрисы Лестрейндж. Абсолютно мёртвое, с распахнутыми глазами, затянутыми мутной плёнкой, обрамлённое копной блестящих угольных волос, которые даже мокрые торчали тугими завитками в разные стороны, словно ядовитые змеи. Её полупрозрачная кожа буквально светилась голубым светом. Сквозь неё проступали очертания костей черепа, чёрные мелкие сосуды и крупные вены. - Мерзавка, - низко, почти перейдя на рычание, протянула ведьма и вновь гадко захихикала, обнажив ряд мелких и острых зубов, перепачканных чем-то буро-зелёным. – Ну что же ты молчишь?! – спросила она следом, и не дожидаясь ответа нырнула под чёрную воду. Гермиона отпрянула от бортика и вжалась в стенку медной ванны, но в следующую секунду на их жалкую посудину обрушился сильнейший удар, отчего плавсредство бросило на бок и часть внешней воды зачерпнулась через край. Второй удар последовал почти сразу. Тело Малфоя подскочило и вновь безжизненно рухнуло в воду. Тёмная жижа стала клубами подниматься из- за его спины и заполнять пространство, поднимая уровень к краям, теперь было понятно, что образовалась пробоина. Они тонули. Гермиона, преодолевая онемение, попыталась вскочить на ноги, но внезапная боль окольцевала её талию. Она опустила взгляд и увидела, что её опоясывает золотая цепочка, точно такая же как та, на которой она обнаружила ключ от комнаты Драко. Она тускло мерцала на талии и уходила блестящей ниткой куда-то вниз, прямо к телу парня. Девушка схватила цепочку, пытаясь разорвать, но магическая вязь не отступила под её натиском, прорезав в ладонях тёмные багровые полосы и окрасив воду ещё и кровью. Очередной рывок не принёс результата, а между тем Драко опустился уже по самый нос и, кажется, кусок ванны за ним каким-то образом отвалился, потому что вода вокруг сделалась совсем чёрной и до полного погружения оставались считанные секунды. - Хочешь его?! Тогда спускайся за ним, – хриплый замогильный голос Беллатрисы прозвучал вновь. Синее лицо покойницы опять взирало из чёрных вод у самого бортика, где сидела Гермиона. Рот её открылся в радостном и жадном предвкушении, глядя как медный ободок начал погружаться. Узловатые пальцы, на которых местами виднелись оголённые белые кости, легли на блестящие края с нажимом, помогая ванне тонуть быстрее. Оставался какой-то миг до того момента как Гермиона потеряет всякую точку опоры, и чёрная вода поглотит их, сделав добычей для мерзкой твари, в которую обратилась Лестрейндж. Гриффиндорака судорожно соображала, сможет ли отбиться от неё без помощи палочки и выводы напрашивались неутешительные… Но вот на небе словно образовался разрыв и в него выглянула удивительно яркая белая луна, озарив своим холодным сиянием всё вокруг. Вода мгновенно перестала быть грязной и чёрной, сделавшись совершенно прозрачной. И в этой кристальной чистоте Гермиона отчётливо увидела уродливое тело чудовища, похожее на гигантского речного угря, только синего и полупрозрачного, как медуза. От лунного света Беллатриса зажмурилась и издала леденящий душу вопль, переходящий в сумасшедший хохот. - Жду тебя внизу, грязнокровка! - выкрикнула Лестрейндж, а потом бросилась в воду и исчезла среди множества каменных строений, возвышающихся на дне. Едва Гермиона ощутила облегчение и радость, как новая волна кошмара захлестнула её. Она разглядела те самые строения. Всё дно неведомого водоёма было покрыто всевозможными склепами, саркофагами и могильными плитами, разных эпох. Они возвышались, нагромождённые в кучу, как одно гигантское необъятное кладбище, а прямо под ними, едва прикрытая тонущей ванной, зияла чёрная могила, ждущая покойника. И именно туда они опускались с ошеломительной скоростью. Девушке даже показалось, что внизу образовалась воронка и принялась стремительно засасывать их. Гриффиндорка не понимала находится ли уже под водой или ещё барахтается на поверхности, но она колотила руками и ногами изо всех сил, в тот момент, как золотая цепочка на её талии натягивалась всё сильнее, стремясь прорезать кожу или заставить отступить перед неизбежным финалом. Локомотор* - заклинание для передвижения предметов. Авл Плавтий** - политический деятель эпохи ранней Римской империи, командующий вторжением римлян в Британию.