Двое на острове, не считая компании

Таня мрачно смотрела на крышу над головой. Не, реально, рай Робинзона, только они не Робинзоны. До шалашей вчера руки так и не дошли, потому строительство перенеслось на следующий день — и только под вечер девушка, весь день осваивавшая чистку рыбы, обнаружила некоторую неточность в количестве «обиталищ». — Я не буду с тобой в одном шалаше спать, — заявила Таня, едва Глеб оказался внутри помещеньица. — Иди строить свой, — ухмыльнулся некромаг, растягиваясь на полу, — прямо сейчас. Думаешь, мне слабо?! — Бейбарсов! — Что — Бейбарсов? Я уже больше двадцати лет Бейбарсов. — Ты обязан уступить мне шалаш! Жить в одном шалаше с парнем претит моим моральным принципам! Да еще и с совершенно посторонним парнем! — Если тебя так волнует именно эта сторона вопроса, все просто: соглашайся со мной встречаться и эта проблема отпадет сама собой. — Не хочу! — Ну и мучайся тогда, тебе это нравится. Твоих подруг, кстати, ничего не смущает, — невинно заметил Глеб, — словом, самая высоконравственная тут именно ты. Еще бы, в шалаше с тобой-то не им жить. Хотя кто-кто, а Склепова бы не отказалась… — Вот к ним и пойду! — А ты уверена, что тебя там ждут? — хмыкнул Глеб. Таня осторожно высунула нос наружу. Из импровизированной палатки Гломова и Склеповой раздавалось громкое хихиканье, а Ягун, похоже, о чем-то громко и со вкусом вещал Кате… Птичка-говорун отличается умом и сообразительностью, умом и сообразительностью… — только и пронеслось в голове Гроттер. И даже брачные игры у них сопряжены с «потрепаться». Девушка в бессилии села в самом дальнем углу. Да — рады ей там, определенно, не будут. Глядя на страдалицу собственных моральных норм, Глеб довольно хмыкнул. — Ложись. Если тебя так смущает мое присутствие, я лягу, когда ты уснешь. В глазах его плясали бесенята — даже в полумраке видно. — Чтобы проснуться в твоих объятиях, без женской чести и далее по списку?! А ты поразительно догадлива… Некромаг продолжал ухмыляться, сжирая ее взглядом. Едва она, пискнув, что пойдет спать к костру, начала подниматься, он просто сгреб ее в охапку… — …Отодвинься, — прошипела Таня. — Между нами и так около полуметра. — С тобой это вообще не расстояние! — Держу пари, Валенка ты бы так не стеснялась, — философски заметил парень. — Валенок… Тьфу, Ванька, не пытался уложить меня в постель при каждой нашей встрече! — Что в очередной раз подчёркивает, что он глупец- но знаешь, я не в обиде, мне больше достанется… И вот, несмотря на свое сопротивление, постель ты делишь именно со мной, — хмыкнул Глеб. — Скорее, груду листьев и покрывало. Выйди из шалаша! — А как же поговорка «с милым рай и в шалаше»? — Ты?! Милый?! — Милый. И тебя от моего присутствия трясет крупной дрожью, — довольно сообщил очевидное воспитанник ведьмы. — Я всего лишь… замерзла — нашлась Таня. — Ой ли?.. Ну да, не так уж сильно она и соврала. — Да. Отдай рубашку, — потребовала девушка, — мне холодно. — Ты так хочешь, чтобы я остался без рубашки, распутная женщина? — оживившись, хмыкнул некромаг, — и что еще ты хочешь с меня стащить? — Бейбарсов! — рявкнула Таня, и парень снова ухмыльнулся. — У тебя есть своя. — И мне все равно холодно! — Пододвигайся… Согрею с превеликим удовольствием. Сволота. Таня продолжала мерить его гневным взглядом. Ладно, сами просили… Едва его руки покорно коснулись пуговиц, девушка, моментально осознав, что обнаженный по пояс некромаг для нравственности намного опаснее, нежели одетый и выпендривающийся, сникла и запросила прощения. Бейбарсов многозначительно смотрел на место рядом с собой. — Я обещаю тебя не лапать, — произнес он, — если только сама не захочешь. Угу, жди. — …Ты, кажется, обещал не лапать, — прошипела Таня. — Мои руки всего лишь лежат на твоей талии. Как мне еще тебя греть, если даже прикоснуться к тебе нельзя?! — Это поэтому твоя ладонь мне под одежду заглядывает?! Бейбарсов тяжело вздохнул и лишь сильнее уткнулся в ее затылок. Руку он, к слову, убрал — с демонстративным сожалением. — Нет, это, воистину, пытка, — пробормотала Таня еще час спустя. От энергетики призрачного разврата — при том, что они просто лежали рядом — здесь было невозможно находиться. Ей было… Неудобно. Она даже пошевелиться лишний раз опасалась, — а еще сердце колотилось так громко, что в уши отдавало. И эта некромагическая зараза, лежащая рядом, получала от всего несравненное удовольствие. Что сказать — дорвался. Хоть кому-то хорошо. — Почему я все время вижу сны про ту девушку и капитана пиратского судна? — чтобы перевести тему, поинтересовалась Таня. — Может, инкарнации. Может, просто… отпечаток. Покажешь завтра утром те чётки. Без своего дара я тебе, конечно, ничего дельного не скажу, но хоть выводы сделаю. Бейбарсов молчал. Он тоже видел сны, но об этом Тане с ее привычкой накручивать и думать не в том русле было знать не обязательно. — Это неправильно, — упрямо заметила Гроттер и он лишь фыркнул, — а еще более странным выглядит то, что мы совершенно случайно попали сюда, совершенно случайно наткнулись на корабль, на котором плавали — я уже не говорю, что он находился посреди джунглей! И еще более странно то, что все чувствуют нечто подобное. Я видела взгляды Гломова, Ягуна и Склеповой, пока мы бродили по кораблю — точно им это место что-то напомнило, и никто не может вспомнить, что именно. — Почему тебя так напрягает тот факт, что мы могли жить в другой реальности? — Не знаю. — Если мы любили, и мы были… — начал было Глеб, но тут же умолк. Гроттер в кои-то веки перестала от него отодвигаться, и спугнуть ее он не желал. Что ж, милая Таня — времени много, и нам, и правда, никто не помешает. Если ты такая упрямица, придется идти обходным путем… Уснула она поздно ночью, слушая шум прибоя, проснулась в его объятиях — придавленная им. — Немедленно слезь с меня!!! — заорала Таня с самого утра. — Это, вообще-то, ты ночью жаловалась на холод. И ногу на меня кидала ты. И… — Хватит! Под утро ее преследовали сны, в которых Глеб целовал каждую клеточку ее обнаженного тела, только с утра оба были в одежде. А может, это снова были сны о той девушке?! Из шалаша она вылетела красная, как помидор, под оглушительный хохот некромага и заинтересованные взгляды Склеповой и Кати. А ближе к обеду ее ждало новое испытание — если прежде Бейбарсов героически претерпевал жару, то при постройке навеса таки совершил то, о чем его ночью по дурости просила Гроттер, а именно остался без рубашки, в одних подвернутых брюках… — А вы чего тут сидите? — пробормотала Таня, глядя на вольготно растянувшихся под деревом подруг. Вид у тех был самый что ни на есть заинтересованный. — Любуемся красотой, — тут же хихикнула Склепова, — да ты присоединяйся! Посмотреть есть на что. Неужели не прекрасное зрелище? — Ну да, навес — это всегда прекрасно, — осторожно выдавила рыжая, присаживаясь рядом. Катя хихикнула. — Да, но мы наслаждаемся не перспективой, а процессом. — Чего?.. Гробыня окинула ее сочувствующим взглядом и вернула разномастные очи «на место». — Ну посмотри! Какая красота, Гроттерша… Какая красота. Рыжая, наконец, сообразила, что от нее требуется и покраснела. Ягун был хорошо сложен, но худощав, Гуня похож на массивного перекачанного атлета, Бейбарсов же… — Да. Уж точно поинтереснее некоторых ветеринаров будет. Некромаг, высокий и подтянутый, напоминал греческого бога. — Заметь, Гроттерша. И этот охрененный мужик, по которому слюни текут, может быть твоим, а ты артачишься… Какие вьющиеся волосы, что почти до плеч доходят! Какие широкие плечи! Какие мышцы, какие кубики на… — Хватит! — Смотри, Кать, а в глазках ревность-то сверкает! — и Гробыня обрадованно подскочила. Гуня с Ягуном, заметившие внимание подруг, дружно приосанились, но девушек это не смутило — и только Таня отвела голову в сторону: в глазах некромага сверкнула самодовольная насмешка. Телеведущая помахала гиганту, провоцируя у того небывалый подъем духа: топором он застучал в два раза активнее. — Знаешь, экстремальные условия отлично показывают человека в его истинном свете, — мудро заметила Катя. — Да уж. Теперь даже я не скажу, что ее Душимышкин эгоист. — И чего ей не нравится? Первая красавица Тибидохса искренне недоумевала. — Да все ей нравится, просто тараканы внутренние бегают по кругу и мешают жить! Так и бегают, так и бегают! — А ничего, что я тут рядом сижу?! — возмутилась Таня. Она осторожно скосила глаза на воспитанника Алтайской ведьмы: посмотреть, и правда, было, на что. Парни попросили воды — и поскольку королевы отдыхали, нести флягу пришлось Гроттер, и самым тяжелым было отводить взгляд от бисеринок пота на смуглой коже…