his soul is a violin

Люди-скрипки всегда были печальнее остальных. Струны их душ были тоньше, чем у других инструментов, и они острее реагировали на воздействия, будь то внешние или внутренние. Их было легко задеть. Однако скрипки были не только печальны, но также изящны и утончённы, а в руках своего музыканта они становились по-настоящему могущественными — никто не играл на струнах душ так, как это делали они. В музыкальном мире даже существовало поверье, что они были единственными, чья музыка могла касаться обыкновенных, не склонных к обращению душ. Тэхёну было приятно осознавать о себе такое, но без того самого заветного музыканта он был беспомощен. Сам на себе не сыграешь. Пусть он в совершенстве овладел способностью растворять свою человеческую оболочку ещё в школе, его душу-скрипку некому было взять. Он не нашёл истинного, а кому попало себя не отдашь. Не принято. Поэтому всё, что ему оставалось делать, это ждать и скучать, ждать и... Грустить. Печалиться, как подобает одиноким скрипкам. А ведь он уже давно выпустился из школы и закончил престижный университет. Образование для него было способом расширить кругозор и познакомиться с кем-то за пределами семейного круга. К величайшему сожалению, его интересы не совпадали с интересами современной молодёжи. Он не любил шумные тусовки, не любил зависать в сомнительных местах по ночам в поисках приключений на пьяную задницу. Вероятно, его бывшие одногруппники считали, что он вообще не любил веселиться. Вот только ему больше приносили удовольствие прогулки по паркам ранним утром, дни, проведённые в музеях и картинных галереях, вечера в дорогих ресторанах за простой чашкой кофе ведь главное — атмосфера. Возможно, его изнежили родители, но он ценил такое своё воспитание. Он был истинной скрипкой, что могло быть ему ближе, чем искусство? Он не знал. Именно поэтому он не понимал своего единственного хорошего знакомого в студенческие годы. Чимин был главной оторвой потока, постоянно попадая в передряги, чудом не переступая допустимые законом границы. Тэхён не раз и не два выручал его по доброте душевной (в основном, помогал со сдачей долгов). Ему было интересно, куда Чимин делся после выпуска. Может, образумился, устроившись на работу, или, и того лучше, обзавёлся своим музыкантом. Тэхён вот сейчас работал на фабрике по производству деталей для искусственных струнных инструментов: наблюдал за практически полностью автоматизированным процессом создания струн и проверял их на качество и прочность. Ему предлагали место за прилавком одного из семейных магазинов, но он сам вызвался стать рабочим фабрики. Работа не пыльная, да и это было предприятие его отца, поэтому он не парился и довольствовался малым. Кому бы не понравилось сидеть на попе ровно и получать при этом приличные деньги? Приемником компании в любом случае станет не он. Это место по праву займёт его старший брат Намджун, искусный музыкант, знающий толк в хороших инструментах и уже обретший своего истинного, Ким Сокджина с душой-виолончелью. Намджун сейчас активно готовился перенять бразды правления компанией. А уж за прилавок поставить всегда найдётся кого. Так что Тэхён, как заказывал, каждый будний день надевал форму и отправлялся работать на фабрику — массивное сооружение в промышленном районе города. Расположена фабрика была с краю, поэтому уже через дорогу от неё можно было попасть в офисный центр. Офис их семейной музыкальной компании по производству и продаже инструментов был там совсем неподалёку. Тэхён любил забегать туда в обед, чтобы занести брату кофе из его любимой кофейни, ведь сам Намджун ни за что бы не вырвался за ним с работы. Был слишком занят. Вечно у него не было времени даже на банальный перекус. Однако кофе, который приносил Тэхён, он всегда исправно выпивал и искренне благодарил младшего брата за заботу. Тэхён любил эту его благодарную улыбку в такие моменты. Именно с мыслями о благодарной улыбке Намджуна Тэхён направлялся на выход из кофейни. В руке он как обычно нёс стаканчик среднего размера из плотного картона. На поверхности напитка сегодня были изображены ноты, что не могло не радовать. Как же он любил музыку... И как же громко он закричал, когда свежесваренный кофе оказался на его розовой форме. Стаканчик вылетел из вмиг ослабевших пальцев, и остатки кофе разлились по полу, пачкая обувь. Налетевший на него мужчина тоже обжёгся, словив несколько горячих капель грудью (откуда он вообще взялся?!), но он будто и не заметил этого. Первым делом он молниеносно вытянул подальше за спину руку с папкой документов, попятившись немного, чтобы наверняка её спасти. Тэхён же, едва прекратив голосить, попытался стянуть с себя одежду, дергая молнию комбинезона и буквально разрывая на себе тонкую рубашку. На глаза навернулись жгучие слёзы. Ни о чём другом, кроме как о попытке избавиться от обжигающего нечто, чем стала его собственная одежда, он в тот момент не думал. А стоило бы задуматься, как он будет выглядеть, оголив торс посреди кофейни. Благо, что пустой. Бариста, будто волшебник, уже через несколько мгновений оказался рядом и протянул Тэхёну полотенце, в которое он завернул лёд. Неужели у них это был не первый случай? Тэхён благодарно кивнул, прижимая прохладную ткань к повреждённой коже, и наконец обратил внимание на того, кто его толкнул. Статный молодой мужчина в дорогом костюме хмуро встретил его взгляд. Тэхён сквозь слёзы улыбнулся ему. Он ведь сделал это не нарочно? Винить некого. Мужчина на мгновение потерялся, заметив его попытку улыбнуться сквозь очевидную боль, но быстро взял себя в руки, вновь напустив на лицо серьёзность. — Извините, — сказал он. — Я не хотел Вас задеть. Поспешил. Коротко, и не сказать, что искренне, извинился он, но Тэхён заметил не это. Тэхён заметил лишь то, как красиво прозвучал чужой голос. Будто музыка... Его глаза распахнулись шире, непроизвольно выпуская навернувшиеся слёзы. Услышать музыку чужого голоса было редкостью. Настолько большой, что доступной лишь в одном случае: когда ты слышал своего истинного. Мужчина, однако, не заметил его изумления. Он взглянул на часы, чертыхнувшись (явно куда-то опаздывал). Вновь обронил просьбу его простить, вручил свою визитку и сорвался с места за дверь, унося с собой возможность Тэхёна заиграть в его руках. Тэхён испугался, дёрнувшись было за ним, но на бег не сорвался. Его мигом одолели сомнения (не успеет же, зачем бежать). Так мужчина и ушёл, а Тэхён остался стоять на месте с колотящимся сердцем и гулом в ушах. Будто обухом по голове огрели, и вот он теперь ощущал все прелести болезненного ощущения. В руке он, не глядя, сжимал чужую стильную визитку. Не сразу, но он всё-таки сдвинулся с места, пропустив мимо ушей ворчание бариста («Что за наглость, он же Вас обжёг...»), однако было уже поздно. Мужчина среди случайных прохожих, которые проходили мимо кофейни, не обнаружился. Быстро смутившись своего вида под чужими взглядами, Тэхён вернулся в кофейню, по-прежнему прижимая полотенце к груди. Кожу жгло, и, похоже, жечь теперь будет ещё долго. — О, Вы вернулись! Я уже подумал, что Вы побежали за ним. Как Вы? — участливый бариста уже вновь стоял за стойкой. На полу от инцидента не осталось и следа. — Знаете, я довольно часто обжигаюсь сам, поэтому ношу с собой мазь и даже бинты... На Тэхёна было жалко смотреть: он замер посреди кофейни, потерянно глядя перед собой. На румяных щеках блестели ещё не высохшие дорожки слёз, комбинезон и рубашка свисали с худых плеч, обнажая поцелованную солнцем кожу, а полотенце едва прикрывало раскрасневшийся ожёг на груди. Он не среагировал на слова бариста, поэтому тот решил всё сделать сам. Юркий паренёк временно закрыл кофейню, повернув вывеску расписной надписью «Закрыто», и сбегал в подсобку за всем необходимым. Когда он вернулся, Тэхён по-прежнему напоминал собой каменное изваяние. — Извините, — легко касаясь пальцами чужого голого плеча, сказал бариста в попытке привлечь-таки его внимание. Тэхён вздрогнул, реагируя на прикосновение. Он опустил взгляд на паренька, который был ниже него, и его лицо наконец приняло осмысленное выражение. Парень по-доброму усмехнулся, наблюдая за ним. — Воспользуетесь мазью от ожогов? Чем раньше нанести, тем вероятнее быстрое заживление, — спокойно, как с маленьким проговорил бариста. Тэхён лишь молча кивнул. Уже в небольшой уборной, куда бариста его отправил, щедро намазавшись популярным средством от ожогов, он рассмотрел-таки чужую визитку. На ней белым по черному значилось следующее:

Чон Чонгук Владелец театра «Golden» по адресу XXX

Название театра поблёскивало золотом краски, а на обратной стороне Тэхён обнаружил номер телефона. Просто и со вкусом. А главное, теперь Тэхён знал, куда идти искать. Как говорится, кто не спрятался, я не виноват.