Новая жизнь

      Глядя на небрежный почерк Николь, Куромаку лишь тихо вздыхает, проводя пальцами по засохшим чернилам. Почерк такой, что нужно прямо голову поломать, но это была меньшая проблема. Главная заключалась в том, что многих ингредиентов не знал даже Ромео. Данные виды просто не росли на территории его места жительства и частого пребывания. Николь благополучно вернулась в родной город, оставив Куромаку одного решать эту задачку.       Вроде бы решение простое, закупить нужные травы там, где они продаются. Только появилась новая помеха, что мешала двигаться вперед, а именно занятость Ромео. Знахарь вновь был нужен деревни, ведь в октябре поднялся холодный ветер, что срывал рыжие листья и уносил их на пожелтевшую траву. А за ним пришли болезни, в том числе простуда. Пускай рецепт лечения был прост: чай с травами, мед, иногда отвары, все банально и просто. Только многим нужен осмотр, отчего Ромео зачастил с походами в городок.       Почесав затылок, Куромаку надул губы и глянул на лес за окном. История повторяется... Каждый его новый день стал похож на прошлый. Уборка, сбор осенних трав и ягод, иногда поход к Зонтику и Габриэлю, помощь Феликсу. Какой-то замкнутый круг. Встав со стула, он направился вон из своей комнаты, решая сделать перерыв на чай.

***

      В зеркале отразился блеск сапфировых глаз, что тут же скосились в бок, рассматривая стену над кроватью. Над ней висели фотографии мальчика с его друзьями. Как мило... Но кажется нужно что-то делать, иначе он проторчит тут вечность. Осев на пол, сгусток заурчал, тут же выбираясь из зазеркальной стороны. Ощутив прохладу, что витала в комнате, жижа лишь забулькала, медленно продвигаясь к стене и исчезая в ней.

***

      Пройдя на кухню, Куромаку зевнул, прикрывая рукой рот. Феликс ушел в город, а Ромео должен подойти с минуты на минуты. Поставив чайник на огонь, мальчик уставше глянул в окно, ощущая как сводит живот. Осенью совсем делать нечего, а без Ромео зелье для Зонтика не сваришь. Когда хлопнула дверь, он уже наводил себе чай, скучая и не зная, чем себя занять. — Как дела? Подняв взгляд на Ромео, тот лишь махнул рукой, мол не очень. Улыбнувшись, знахарь прошел к нему, тут же беря из миски печенье. — Скучно? — Да.       Короткий диалог, в котором даже смысла нет, но впрочем он помог отвлечься. Видя состояние ребенка, Ромео призадумался - стоит ли сообщать ему эту новость. Понимая, что это намного лучше, чем молчать, он облокотился о столешницу, доедая печенье и отряхивая руки от крошек. — Знаешь, Феликсу уже восемнадцать. В школу поступать ему явно не вариант, потому я предложил ему попробовать себя в роли знахаря. "Знахарем? " - пронеслось в голове Куромаку, отведя пепельный взгляд в сторону, он лишь кивнул. Мальчик никогда не думал о Феликсе так глубоко, он же и правда не ходил в школу, не занимался, и умеет лишь следить за хозяйством. А время идет, неумалимо и быстро. Оглянуться Куромаку не успел, как уже ему четырнадцать, а Феликсу и подавно восемнадцать. Парень растет, но не может же он стоятьна месте.       Молчание затягивалось, и осознав это, Куромаку отпил чаю и выдохнув горячий воздух, кивнул. — Это замечательно, ты будешь учить его? — Да, - чуть устало кивнул парень, подтверждая слова Куромаку. — Мне жаль, что ты тоже не можешь ходить в школу. А еще Хелен обещала приехать, сказала, что Феликсу будет полезно узнать и о еë работе. И мы можем съездить в один город у моря, закупиться товарами для твоего зелья.       Данные слова заставили мальчика поднять голову и расплыться в теплой улыбке. Ура, наконец этот замкнутый круг разорван. — Когда поедем? - уже с поднятым настроением спросил мальчик, кажется его состояние улучшилось от данных вестей. — Можем на следующей неделе, когда осенние дожди пройдут. — Почему нет, - тут же согласился Куромаку, - А когда Хелен приедет? — Я как раз планировал, что она приедет обучать Феликса, пока она с ним, мы поедем за нужными травами.       Понимающе кивнув, Куромаку облегченно пропустил воздух сквозь ноздри и нежно улыбнулся. Кажется все встает на свои места, и данное постоянство радовало.

***

      Город встретил своим легким и соленоватый бризом, от которого кружилась голова, а из легких выходил смех. Выйдя из вагона следом за Куромаку, Ромео растегнул пуговицу плаща, чтобы почувствовать лето полной грудью. Они добирались до сюда достаточно долго, и в отличие от их деревни, где уже наступили холода, здесь царила умиротворение и теплота. Зеленые листья бушевали на легком ветру, а аромат горячей выпечки взмывал глубоко вверх под облака. Небо же чистое, и белой ваты там не столько много, но они все равно создавали причудливые формы.       Куромаку все осматривался по сторонам, замечая насколько легкая и не нагруженная была архитектура города. Повсюду деревья, кусты и лианы, что расползлись по стенам домов.       Не смотря на яркие вывески, что висели под козырьками крыш, Ромео заходил не во все. На мгновение, Куромаку даже подумал, что они заблудились, но знахарь уверил его, что это не так. По правде говоря, Ромео не совсем понимал, где именно взять эти травы, но говорить это мальчику он не желал. Мысли шли медленно, тягуче, и тогда на ум прешла ярмарка у моря. На губах заиграла счастливая улыбка, ведь как он мог забыть об этом месте! По своему чарующе и полезное для любого, кому нужны ингридиенты: будь то для зелья, или супа на обед. Воодушевившись, он повернулся к Куромаку, который заинтересованно рассматривал мозаику на стене одного из домов. — Идём? Я знаю куда нам, тебе там определенно понравится. Наконец отрывая свой взор от узоров, мальчик кивает, соглашаясь идти с Ромео хоть на край света.       По каменным тропам они прошлись прямо вниз по улице, с моря дул сильный ветер, заставляя волосы развиваться. В небе зависали чайки, крича с высоты полета, и наблюдая за торговцами. Каждый выращивал свои плантации и с удовольствием делился урожаем с другими, естественно за хорошую сумму. Идя по деревянному мостику, Куромаку смотрел на лодочки и корабли, и на матросов, что разгружали ящики и мешки. В это время Ромео оглядывался, тут же присматривая нужные травы. Кажется это было слишком легко. В воздухе стоял соленоватый бриз, и пока старший был занят, Куромаку наслаждался последним днем лета. Подбежав к самому краю, он с замиранием сердца ощутил морские капли волн, что ударялись о мостовую. — Мам, слишком много... — Закрой свой рот! Мне надоело слушать твое нытье, у нас совсем нет денег надо это. На язвительный тон дамы, Куромаку тут же повернул голову в сторону, ища в толпе ту самую. И нашел, в нескольких метрах от него стояла женщина в чуть приклонном возрасте, но не смотря на это, она имела роскошную прическу, платье, драгоценности. Все в ней, даже тон, выдавало некую надменность. Рядом стоял сгорбившись, белесый от седины мужичок еë лет.       Парень же казался больше мертвецом, чем человеком. Чуть округленное личико, впалые щеки, выступающие из под рубашки кости ключиц. Побледневшее личико контрастировало с нежно голубыми глазами. В своих мазолистых руках, он держал режущие пальцы пакеты. Грубо отмахнувшись от сына, а скорее всего, это и был еë сын, она обратила внимание на дорогее колье. Взяв его в свои руки пухлыми пальцами, она поднесла его к короткой шеи, тут же расплываясь в гадкой улыбке. — Альфред, мне идёт? Я куплю его. — Конечно, моя тыковка, - ласково отвечает мужчина, даже не смотря на сына, что в стыде переминается с ноги на ногу.       Эта пара казалась идеальной, и наверное они и были бы ей, если не учитывать факта, что они напрочь забыли о ребенке. Послышался треск, а после него глухой удар об деревянную мостовую. — Ах, мне жаль, - с дрожью в голосе произнес мальчик, что с неведомым ужасом в глазах уставился на порванные пакеты. — Тц, да как ты посмел уронить мои платья? - на данное проишествие, женщина чуть ли не взвизгнула свиньей.       Еë пухлое лицо налилось краснотой от гнева, а голубой взгляд впился в виновника проишествия. Кажется еë даже не заботило то, что она привлекает внимание. — М-мам, прости пожалуйста, я сейчас подниму.       Рухнув на колени, парень собирался было протянуть руки к пакетам, как вскрикнул от боли, отдергивая пальцы к груди. На коже запульсировала боль, от этого же и пару слезинок застыли в уголках глаз. — Даже не смей трогать их своими грязными руками! Я лучше куплю себе новые, чем буду носить то, к чему ты прикасался.       Рука метнулась вверх, собираясь обрушить новый удар, от чего мальчик лишь зажмурился, ожидая новой боли. Ухо уловило чужой топот, в то время как за этим последовало шлепок о кожу, но парень не ощутил этого, лишь по привычке содрогнулся, а когда осознал, поднял ресницы, осматривая незнакомца впереди.       Терпеть подобное, Куромаку не смел. Внутри словно разгорался пожар, он охватывал легкие, заставляя их сжиматься и выдыхать горячий воздух. Перехватив веер женщины, пальцы заныли от жгучей боли. Кожа запылала от металлической и тяжелой рукоятки. — Как вы смеете так обращаться с ним?! Пепельный взгляд словно прожигал дыру в недовольном лице женщины, что лишь скривила губы и попытался отдернуть руку.       Внезапно поднялся ветер, обдувая со всех сторон, пока синие волны ударялись о мостовую, разбиваясь. Пряди каштановых волос выбились из высокого пучка женщины, и это привело еë в ужас похлеще, чем ребенок вставший на пути и даже не пискнул от железной рукоятки веера. — Моя причёска! Чертов ветер! Выдернув из чужой руки свое имущество, она выронила его, заставляя болтаться на ленте вокруг запастья. Сама же начала поправлять тонкими пальцами в белых перчатках выбившиеся пряди. — Какое право вы имеете так издеваться над ним? - вновь повторил Куромаку.       С горизонта заходили тучи. Некогда светлое небо, понемногу затягивалось серостью и приближением дождя. Волны не переставали выбрасываться на мостовую, отчего на глади воды постоянно смешивалась пена, оставляя пузыри на поверхности. — Мальчик, какое тебе дело до этого? Мой сын, моя собственность, что хочу то и делаю! Вскинув голову к верху, она презрительно отвела нос в сторону, тут же складывая руки на груди. — Но! — Прошу прощения, - Возразить Куромаку не дали, ведь услышав подобный скандал, Ромео поспешил взять его за руку и отвести в сторонку. На что женщина лишь фыркнула, тут же проводя веером снизу вверх, приказывая сыну встать. — Куромаку, что это за концерт? - взяв мальчика за плечи, Ромео тут же потребовал ответов. — Ты видел как она с ним обращается! Это просто ужасно и отвратительно, я хочу помочь ему!       Стараясь не переходить на крик, а говорить более менее шёпотом, Куромаку выдохнул холодный воздух сквозь ноздри, показывая недовольство от всего происходящего. В мыслях смешались те самые воспоминания, что были похоронены в бездне с тех самых пор, как Ромео забрал его от торговца. Куро боялся такой жизни, он слишком хорошо еë прочувствовал и никто более, не достоин такой участи. — Ты ничем не поможешь... Маку, успокойся, - прохладный ветер, забиравшийся под одежду, заставил парня поморщился и поднять голову на море. Оно было до крайности не спокойным. — Нет могу, я... Я... - тут голос дрогнул. Что он может? Хороший вопрос... Ответа на который нет даже у самого Куромаку. Сглатывая подступивший к горлу ком, он лишь сиплым голосом продолжил. — Я готов на все...       Конечно же эти слова не остались незамеченными, ведь все это время темноволосая внимательно следила за ними.       Поднявшись, голубоглазый парень лишь поежился от мурашек по всему телу и отвел взгляд от неприятного чувства, словно приближалось нечто плохое. Никогда еще, он не был так близок к правде. — На все? Как интересно, - подала голос женщина, тут же расплываясь в неприятной, не сулящей ничего хорошего, улыбке. Еë красная помада идеально подходила к монохромному платью, что держалось на плечах. Обернувшись к ней, Ромео не сразу сообразил чего именно подобная особо может захотеть. — Раз он так нужен вам, пять серебрянников. Тут уже Куромаку не совсем понял о чем она, а когда понял, то тут же оскалился, а тучи лишь сильнее сгустились над землей. "Да как... Как она смеет так поступать! Что за мерзавка, как вообще ей пришло в голову продать человека, так еще и по такой цене!" У Куромаку кружилась голова от такой несправедливости, пока Ромео все еще не до конца понимал серьёзности этой дамы. — Прошу прощения? — Глухой? - тут же скривилась женщина, поднимая веер параллельно своему мужу, даже не давая тому возразить. — Отдаю этого мальчишку за пять серебрянников! — М-мам. Охрипший, слабый и болезненный голос, наконец раздался в воздухе, но был тут же перебит матерью. — Заткнись, я пытаюсь извлечь из тебя какую-то выгоду. Ну так что? Карий взгляд упал на этого самого парня, изучая его: бледный, измученный и избитый. Щеки впалые, взгляд небесных глаз утратил блеск, а оборваная и грязная рубашка висела на нем мешком. Страшно подумать, что могло скрываться под одеждой. Белое, худощавое тельце или же кожа, натянутая на скелет. — Ромео... С трепетом, Куромаку дотронулся до его края плаща, сжимая в двух пальчиках ткань.       Шли секунды, а казалось идут часы. Делая шаг вперед, Ромео протягивает женщины монеты, которые тут же она сжимает в своих пухлых пальцах. — Ах, как же приятно иметь с вами дело. Не смотря на осуждающий взгляд мужа, она развернулась, забывая и про платья и про калье. Голубоглазый было развернулся за ней как та подняв веер, показала вниз - на пол. — Мальчик, куда ты? Эти слова сковали сердце. Ребенок в не понимании уставился на родную мать, желая протянуть руки к ней, но та лишь разворачивается, желая поскорее уйти от сюда. — Мам... Мама! Хотелось догнать, обнять, не отпускать. Слезы обжигали щеки, стекали к подбородку, как и сопли подходили к губам. Парень плакал, споткнувшись и упав на колени, он просто не знал что делать. — ... - тихо, боясь наделать лишнего шуму, к нему подсел Куромаку, и не решаясь дотронуться до плеча, просто привлек внимание голосом. - Давай начнем по новой, я Куромаку, это Ромео и мы желаем помочь тебе. — Ах, помочь, - с горечью выговаривает тот, смыкая пожелтевшие зубы, что вечно саднили во время еды. – Зачем я вам? Для чего?       А из головы не выходит цена в пять серебрянников... Чертова свинья на убой, на рынке стоит восемь! Почему жизнь настолько несправедлива, почему нигде нет ему покоя. Разделяя тоску ребенка, Ромео снимает с себя плащ, оставясь в одной белой рубашке, и накидывает его на плечи парня. — Как тебя зовут? Куромаку прав, мы хотим помочь, давай пройдем в наш номер в отеле. Осознавая, что выхода у него нет, он поднимается с колен, тихо проговаривая себе под нос. — Курон. Сквозь тучи наконец пробились лучи солнца, а на глади моря наконец воцарился штиль.       Курону оказалось шестнадцать лет, на два года старше Куромаку, но не умел ни читать, ни писать. Мать не озаботилась ничем из этого, ведь не предполагала, что ему это пригодится. Правильно, зачем слуге владеть такими навыками. Парень казался и на самом деле являлся болезненным ребенком.       Оставив детей одних в просторном двуспальном номере, Ромео отправился за более новой одеждой. Бюджет не резиновый, но парня нельзя было везти в деревню таким... По пути, они бы точно поймали тысячи пар глаз.       Рассматривая шрамы на руках парня, Куро поднялся с кровати и сняв с себя коричневую жилетку, привлек внимание Курона, заставив поднять голубые глаза на оголенную спину — Я... Я очень хорошо понимаю тебя. Я был в рабстве всю свою сознательную жизнь, пока меня не забрал к себе Ромео. Встав перед парнем, мальчик показал безобразные и рваные шрамы, до сего момента он хранил данный секрет и от Ромео и от Феликса, но почему-то хотелось показать их именно Курону. — Это больно, начинать все с чистого листа, но, - на этом моменте, он вновь накинул на себя рубашку и теперь уже развернулся к парню передом, застегивая пуговицы. - Позволь нам помочь...       Растерянным и совсем не понимающим взглядом, Курон смотрел на мальчика, стоящего перед ним. Рабство, шрамы, новый лист - почему все это звучит, как бред умалишенного! В голове абсолютная каша из сегодняшнего дня. Сжав пальцы в кулаки, он обнял свой живот, ощущая как его кишки сжимаются в тугой узел. — Не понимаю... О чем ты говоришь, - на языке противная горечь от тошноты. Хотелось домой... — Говорю о тебе... Курон, так ведь? Сев рядом, Куромаку положил на его плечо ладонь. Данный жест заставил парня закусить губу, но все-таки медленно кивнуть. — Тебе сейчас тяжело, но я уверен, совсем скоро все станет на свои места. — Ты... Ты уверен? - хриплым голосом спрашивает парень, не понимая уже ничего, от слова совсем. — Я правда смогу жить спокойно? — Да, сможешь. Я по крайне мере в это верю. Отведя голубой взгляд в сторону, Курон лишь судорожно выдохнула, ощущая как внутри что-то гниет. Больно, страшно... Почему этот мальчик такой добрый к нему, они же совсем не знакомы.       Через минут десять вернулся Ромео, что принес новые рубашки и брюки. Он боялся, что не угадает с размером, но к его счастью рукава были не слишком длинные, чуть закатать и хорошо. — Спасибо, - смущенно проговорил мальчик, утирая щеки и невольно радуясь обновкам. — Ничего, тебе идет такой фасон. Куромаку лишь молча улыбнулся, перебирая цветы и листочки, что они купили для зелья. Все готово, а это значит, что спустя три месяца у них на руках будет зелье превращающее Русала в человека.

***

      Поезд казался до ужаса большим и шумным, Курон видел его издалека, но никогда не думал, что он когда-нибудь прокатится на нем. Пока Куромаку читал, а Ромео дремал, Курон продолжал думать о себе.        Он словно выплыл из омута болота, что постоянно перекрывал ему кислород и не позволял даже сделать глоток воздуха. Сейчас он ощущал свободные, чистые легкие, и ничего ему не мешало. Курон искренне радовался таким переменам, но одновременно с этим, он боялся их... Единственное, что знал парень, что он всей душой благодарен Куромаку и в частности Ромео. Шестнадцать лет он не видел жизни и вот теперь, благодаря сидящему рядом мальчику он наконец ощутил себя живым. Заметив грустный взгляд Курона, Куромаку отложил книгу и подсел к нему ближе, так же смотря в окно. — Как ты? Феликс совсем не страшный и он будет рад тебе. — Нет, Куромаку, я совсем не беспокоюсь на этот счет... Просто задумался о мелочах. Спасибо... Затаив дыхание, Куромаку смотрел на эту слабую улыбку. Совсем слабую, но искреннюю.

***

      Феликс встретил их со всей доброжелательностью и поспешил поскорее накормить братьев с дороги. Курону тот удивился, но узнав его историю, не стал возражать о его проживании с ними. На кухне оказалась Хелен, к которой тут же подсел Ромео, оставляя Куромаку один на один с Куроном. — Пойдём, - Взяв того за холодную руку, Куро повел в свою комнату. Пока они шли, они договорились с Ромео, что парень спит с Куромаку в комнате, в спальном мешке. — Вот тут я и живу. — Ого... Стоило тому переступить порог, как внезапно ощутил горечь во рту, и к горлу ком подступает. Впервые он чувствует себя в безопасности, здесь так тепло... — А? Что случилось? - обернувшись на звук всхлипов, мальчик поднял пепельный взгляд чуть вверх, заглядывая в лицо Курона. — Я... Я не знаю, - смахивая хрустальные слезы, парень впервые не хочет останавливаться. Объятия Куромаку заставили лишь мелко вздрогнуть и прижаться поближе.

***

      С наступлением зимы, на стене Куромаку появились новые фотографии, в особенности с Куроном. Эти бумажки - сосуды, что хранят воспоминания внутри себя.