Новая жизнь

      Тело охватил яркий свет, под ним, оно рассыпалось и собиралось вновь. Наступила лёгкость: нет мыслей, нет страданий, нет боли. Разум чист настолько, что казалось это лишь пустая коробочка. Когда руки просочились сквозь толщу портала, девочка вышла с другой стороны, тут же дрожа всем телом. Голова закружилась от нарастающей тяжести, взгляд поплыл, и пошатнувшись Николь оперлась о рядом стоящее дерево. — Поверить не могу! Не прошло и секунды! Не успев даже отойти к мосту, Эмма обернулась на трель портала. Она думала, что они уйдут и больше не вернутся, отчего была спокойной и данная картина еë напугала, и были бы волосы на руках, они бы скорее всего встали бы дыбом от вида девчонки. — Хэй, ты меня видишь? — потребовалось пара шагов, чтобы разорвать расстояние между друг другом и уже стоять напротив Николь. Поморщившись, она лишь помотала головой, в знак согласия, тут же прикрывая ресницы. Голова идет кругом, да таким, что к горлу подступила тошнота. — Ну тише, — похлопав еë по спине, девушка глянула на стражу тут же шикая на них. — А ну бегом за лекаршей! Сама же вновь обратилась к Николь и повела еë в свои покои. Влияние портала сильнейшим образом сказалось на ней, потому-то часто проходить через них нельзя.       Девушка-ромашка сразу же начала осмотр, внимательно следя за состоянием девочки. К счастью, Николь нужно было просто отлежаться и по хорошему поспать. Эмма всерьёз забеспокоилась о ней, это дитя не побоялось вернуться в чужой город, не побоялась столкнуться с опасностью. Неужели этот русал им так дорог. Дитя пришлось оставить в покоях, пока сама Королева направилась к выходу на поверхность. К сожалению, после всего случившегося, она уже не могла использовать магию как прежде, пришлось находить новые пути для существования.       Идя по винтовой лестнице, Эмма невольно задумалась о прошлом. Еë отец так красиво превращался в дымку, что самой принцессе хотелось так же. Она с детским восторгом наблюдала за ним, а потом повторяла и в итоге стала самой первой, кто обучился чудодейственным силам, пускай и была крохой. Счастье длилось недолго, ведь этот черствый корешок желал стать мужем и по совместительству королём, но к его разочарованию, Эмма не желала иметь никаких отношений. Итог… Им пришлось перестроиться, и за год соорудили совсем иную структуру.       Поднимая по ветвистой лестнице, еë взгляд упал вбок, на корни деревьев, что источали серебристо-лунный свет. С синеватых пучков, стекали капли чистейшей воды, что слезами падали в огромный резервуар. Он был глубоким и простирался далеко за горизонт, гладь такая спокойная, хотелось залезть в неë по горло, обнять себя и заснуть.       Откинув от себя подобные мысли, Эмма поднялась на еще одну ступень выше и с интересом подсчитала целую систему переплетающихся корней, как и ожидалось, уровень воды упал и все от недостатка деревьев на поверхности. Меньше деревьев, меньше волшебной воды — меньше магии для поддержания древа. Если же дерево погибнет, погибнет лес и все живое в нем.       Нахмурившись, Королева все же поднялась на поверхность, где еë встретила глухая ночь. Нежные травинки тут же склонились под еë шагами, шелест листвы будто стал громче, ведь каждый хотел услышать новость: «К нам снизошла сама Королева! " Закатив глаза к небосводу, на коем сверкали златые звезды, девушка отмахнулась от слухов. Они подобны лесному пожару — разрастаются быстро. На еë плечах лежит никому непосильная ноша, от которой не только дух захватывает, но еще и ствол, что проходил сквозь все тело, словно позвоночник. От того казалось, что все тело ноет, каждая веточка и каждый листочек.       Подняв взгляд к небу, еë взору предстали тысяча маленьких огоньков, от этого становилось так спокойно, будто она в беспробудном сне. —Excusationem, possum accipere locum tuum?       С тихим треском приоткрыв веки, Королева обернулась на позади стоящую девушку. Еë длинные, зеленые пряди травы свисали по плечам, передние забраны в произвольный хвостик, что был закреплён необыкновенным гребнем, украшенный разноцветными цветами и бутонами. Ниже и моложе Эммы, но еë время уже вышло, это видно по глазам, что больше не питают всякой магии, побледнели — увяли, словно туман над утренней рекой.       Положительно кивнув, Королева отошла на пару шагов в сторону, позволяя ей встать на притоптанную синюю траву и устремить свои руки к луне. Под светом небесного светила, девушка прикрыла небольшие ресницы, чувствуя свободу. Больше ничего еë не держало на этой земле, она выполнила свое предназначение, она воспитала прекрасного наследника — пора на покой. Сквозь все еë деревянное тельце пробился свет, скрип дерева об дерево разнесся по всему леса. Еë ноги проросли глубоко в землю, где вышли у того самого «бассейна», лишь в паре сантиметров от них. Руки и голова покрылись корой и вытянулись вверх, после чего сплелись воедино, и вот перед Эммой предстало новое, совсем нетронутое дерево.       Отвернув подбородок в сторону, она лишь облокотила руку о другой ствол, но ладонь прошла мимо… Взгляд тут же приковался к трухе, что начал сыпаться с коры. Листва зашумела, закричала, а после превратилась в стайку стрекоз, оставляя разрушенный ствол без опоры. Один момент, и он рассыпался во прах… Эмма тяжко выдохнула, это было привычным делом, но почему-то данная ситуация заставила почувствовать тяжесть. Наверное от того, что за спиной загудели сотни таких стрекоз. Зеленые, с переливным оттенком, они уносились прочь к луне, оставляя место для новых саженцев. Только вот, соотношение того, сколько выросло и сколько исчезло — колоссально. Это вновь посеяло в глубине Королевы сомнения, а правильно ли она сделала?

***

      Приоткрыв веки, что будто бы налились свинцом, Николь медленно приподнялась. Ощущая боль в груди. На мгновение жмурясь, девочка отбрасывает от себя бесполезные мысли, что заполонили еë голову. Повернув подбородок в сторону, она только сейчас смогла оглядеть комнату в которой находилась. Стены погрязли в темной золе, словно их обожгли огнем, пол же был целым и невредимым. Создавалось предположение, что тёмная сыпь пробиралась откуда-то сверху, она поглощала всю поверхность до которой могла докоснуться, а вот до пола не дошла… Не успела. Опустив голову вниз, она поняла, что лежит на переплетении тонких веточек ивы, они крепко держались друг за друга, тем самым создавая кровать. Вообще, Николь до конца не была уверена, а нужны ли таким существам кровати.       Поднявшись, она отряхнула шорты и потянулась. За все то время, что она пребывала во сне, еë мышцы застоялись и теперь ныли. Впрочем, небольшой разминки хватило, чтобы привести себя в чувства. Вновь обведя взглядом комнату, она наткнулась на небольшой столик, а на нём множество различных фруктов и ягод. Взяв парочку с собой, девочка вышла из спальни в коридор. Хотелось поскорей найти Королеву, ведь надолго здесь находится ей нельзя. Данте будет волноваться, он и так делает все возможное для неë, потому не лучшее было бы решение разочаровывать его.       Медленными шажками она пробиралась все глубже, совсем не ведая куда идет. Наоборот, Николь было все больше интересно происходящее. Это казалось все большим сном: данные существа, магическое дерево, порталы… Благодаря Куромаку, она познала столько всего нового. Погрязшая в мыслях душа, внезапно натыкается на приоткрытую дверь. Чуть потерянная в забвение, она не сразу соображает, что самолично зашла в чужую комнату. На круглых очках, бликами отразился нежный, но затухающий свет.       Прекрасный цветок, что склонил свою голову в бок. Со всей скорбью и грустью он смотрел прямо на Николь, словно вопрошал: «Ты пришла избавить меня от страданий?» Только вот Николь впервые видела такой бутон, отряхнув руки от еды, она направилась прямо к растению, что росло прямо из пола, пробивая деревянную кору. Его стебель обломан и тонок, словно кто-то с силой вырывал из него листья, бутон потерял половину своих лепестков, а сам он выглядел до ужаса болезненным.       Стоило Николь хотя-бы попытаться докоснуться до белых лепестков, как с двери послышался недовольный кашель. — Ты любопытная, — поровняясь с девочкой, Эмма перехватила еë руку, бережно опуская еë и не давая совершить задуманное. — Прошу прощения. Николь с удивлением обратила внимание на тепло, что исходило от еë руки. Медленно переведя взгляд на бутон, девочка спокойно рассматривала каждый изгиб лепестков, такие аккуратные, белые, нежные и хрупкие. — Пойдем же, нам стоит многое обсудить. Эти слова выводят из некого транса, в который окунули сознание Николь этот прискорбный цветок.       Шаги отдавались тихими и приглушёнными, будто они находили глубоко под куполом, откуда не выходят звуки. Пройдя через арку, что цвела нежно розовыми цветами, они вышли прямо к большому озеру, в середине которого росло огромного размера дерево. Его кора и листья золотились светло желтым цветом, сверху на него падают солнечные лучи, единственные, что попадали в подземное царство. До ушей доносился шум водопада, быстрое течение в озере и… Треск? В любопытстве повернув голову вверх, Николь с замиранием сердца наблюдала за тем, как широкая ветвь опустилась прямо к одному из мостов, которыми было окружено дерево. Перед Николь стояли девушки в белых одеяниях. Они не выглядели, как обычные горожане Инфериса, они не состояли из корней, а больше были похожи на белые цветки. Нежные лепестки волос, что завязаны тонкими лианами, придавали их фигуре больше строгости. Тонкие орлиные носы и суровый взгляд, что упал на гостей, как только длинные пальцы взяли в свои руки семечко, размером с две ладони Николь. — Моя королева, — грубым, но при этом совсем не злым голосом, начала девушка. — Дерево вновь дало мальчика. Если так продолжится, то наш лес погибнет… Со всем вниманием, Николь впитывала эту информацию, слушая каждое слово и запоминая. — Мне жаль, но все как и прежде, утопить. — Что?! Нет! Вы не можете!       Девочка подала голос, тут же выступая из-за спины Эммы. У неë в голове не укладывалось, как можно убить того, кто может помочь. Ведь Эмме неоднократно говорили, что от этого закона больше вреда, чем пользы. И Эмма не упрямая, она сама видит и понимает… Но какие риски, что кто-то вновь не воспользуется еë беспечностью и не уничтожит цветок полностью. — Прости дитя, но это не тебе решать… Девушка в белых одеяниях тут же поклонилась, решая унести это семя и похоронить глубоко в водах. — Позвольте мне! Я хочу воспитать его! Хочу помочь! Чуть ли не крича, взмолилась Николь. Отчего перед глазами все поплыло, и голос охрип. Ей страшно. Она хочет домой, но не может… Не сейчас. Оставить этот народ, значит обрести их на гибель по собственной глупости. — Ты хочешь воспитать? — задала вопрос Эмма, и опустила голову, смотря на девочку с высока. В еë глазах цвета спелой ягоды, она видела тот самый рассвет, что когда-то застала на поверхности. Первый и последний раз… Возможно от этого воспоминания на душе стало до безобразия спокойно, особенно в такой ситуации. Пропустив через себя воздух, Эмма сложила руки на груди. Молчание тяготило, заставляло отступить и подпустить страх слишком быстро. — Хорошо, у тебя есть шесть цветений на это. По истечению этого срока, мы отправим тебя домой. Насчёт рецепта не переживай, тебе помогут.       Эти слова заставили Николь облегченно выдохнуть. Не теряя надежды помочь, девочка начала трудный путь.       Днем она пыталась воспитывать мальчишку, что был слишком энергичен для обычной ромашки. Иногда она сбивалась с ног, бегая за ним и пытаясь догнать. Все еë наставления проносились мимо его ушей, из-за чего еë нервы были на пределе. Когда он успокаивался, Николь могла дописать рецепт, или даже рассказать ему сказки. В такие минуты, ребенок казался сущим ангелом и лучшим дитя в мире. А после все начиналось по новой.       Эмме нравилось наблюдать за попытками Николь, но она уже знала что все падет прахом. И даже не потому, что не верила в неë, а потому что она человек. Семечко никогда не будет слушать чужих, и Королева это понимала. Так дни, сменялись днями; в городе всегда царил свет, отчего понять, когда ночь или день, крайне сложно. Не смотря на это, Николь приспособилась наблюдать за лучами, что были устремлены на дерево. Если они яркие и теплые — день, блеклые и холодные — ночь. И подсчитав на пальцах все прошедшие дни, Николь с ужасом поняла, что она упустила все шесть…       Сидя у стола, она с замиранием сердца пересчитывала, загибая маленькие пальчики и прижимала их к груди. Нет. Сколько бы она не пыталась, шесть, остается шестью. Поникшее состояние не скрылось от глаз Эммы, впрочем, это не было проблемой, ведь она ничуть не удивила Королеву. — Николь… Всё хорошо. — Нет! Ничего не хорошо! Я не смогла выполнить простейшую задачу и из-за этого у вас ничего не изменится!       Обратив на правительницу свой взгляд, она тут же приподняла рукавом оправу очков, вытирая непрошенные слезы. — Ego cognovi. — Губы сжались в тонкую полоску, — Николь, тебе пора. Впервые Эмма назвала еë по имени, тут же беря со стола листочек с небрежным, но округлым почерком, подавая его девочке.       Из-за проема на них смотрел взгляд полный недоумения, и мягкий топот детских ножек преследовал их на всем пути к месту обитания портала. — Куда ты?! Детский, совсем невинный голосок озарил тишину. Это обстоятельство заставило Николь обернуться на стоящего перед ней мальчика. Его белые лепестки трепыхали от волнения, в то время, как пальчики сжимались в кулачки. Внезапно, девочка ощутила тяжесть на груди, словно по сердцу прошлись острием ножа. — Прости, но мне пора, меня ждут дома. — Прискорбно сообщила Николь, складывая одну ладонь, поверх второй. Пальцы непроизвольно сжали бумагу в руках. Отчего вдруг и дышать стало тяжело, будто на грудь навалили плитой. Казалось, она жила здесь всегда, душа совсем не желает расставаться с Инферисом и тем, кто населяет этот город.       Холодные объятия вывели Николь из бездумной прострации. Опустив взгляд вниз, она видит широкие лепестки и высокого парня, что все крепче сжимает еë. — Не уходи… Пожалуйста. — Как же он не хотел расставаться с ней. Как можно расстаться с той, кто столько раз дарила улыбку. Рассказывала истории по вечерам, была рядом, и не ругала за все его шалости. А теперь она сама же и уходит! Несправедливо!       Приоткрыв рот, девочка с восторгом смотрела на повзрослевшего, а ведь она помнил его совсем маленьким. На губы легла нежная улыбка, погладив того по щеке, Николь лишь поцеловала его в лоб, одарив ствол теплым поцелуем и прошла за Эммой в портал. Таким образом, она даже и слова ему не сказала, молча ушла, оставив рану. Но что значит такое ранение для бессмертного существа? Предательство? Отнюдь. Николь и правда другая, и у неë другой мир. Стоит ли поэтому плакать? Нет. Никак нет.

***

      Вдохнув совсем иной воздух, у Николь закружилась голова. В легких нарастал жар, а перед взором все поплыло. Устояв на ногах, она лишь поправила лямку майки, что успела порядком износиться, а теперь постоянно спадала из-за резкой худобы. Пройдя сквозь портал, Эмма оценила состояние дитя, и только после того, как ей стало лучше, она повела еë через лес в сторону дома. Понемногу стволы деревьев редели, а прощальные лучи солнца пробивались сквозь листву. Завидев дом Ромео, Николь совсем позабыла о рядом стоящей королеве, переступив корни Вечнозеленых крон, направляясь к тому месту, с чего все началось.       Поправив челку, Эмма вновь прокрутила в голове произошедшее. Человеческое чадо смогла пробудить силы у создания древа. Неужели Эмма взаправду совершает настолько ужасную ошибку, что сама Жизнь дает ей намёки.

***

— Она не приходила? — Разочарованно спросил Данте, смотря невидящим взглядом на корзину ягод, что передал ему Феликс.       Прошла неделя с пропажи племянницы. Началась учебная неделя и Данте стали поступать письма с распросами, на которые он ответил достаточно расплывчато. Стараясь скрыть от сестры факт того, что Николь осталась в неизведанном городе, он соврал ей. И пока эта ложь работала, но надолго ли?       С каждым днём надежда ускользала из рук, будто солнечные зайчики в полдень. Подняв стеклянный взгляд на небо, он увидел пробивающиеся сквозь облака звезды и луну. На синем небе расплывались желто-рыжие пятна от заката. Еще один день подошел к концу.       Королева обвила ствол дерева, обнимая его и наблюдая за тем, как красноволосый наконец увидел свою девочку идущей к ним: похудевшую, уставшую, но счастливую. Тут-то корзина падает в траву, рассыпая ягоды по земле. Но какое до них было дело, когда хотелось побыстрее прижать племянницу к себе. Завидев Данте, Николь сама ускорила шаг, переходя на бег, спотыкается, подворачивает ступню, но наконец обнимает шею дяди, прижимаясь ближе и повиснув на ней. Одаряя еë поцелуями, Данте забыл обо всем на свете, забыл о том, зачем пришел к Ромео, что его ждут заказчики в городе. Все это казалось таким пустяком! Николь наконец вернулась, наконец рядом и ничего ей не угрожает. — Данте… Не плачь, пожалуйста. — Просьба вышла скомканой и сдавленной, ведь сама Николь была на грани слез. Как же хорошо вернуться домой. Данте лишь утыкает нос в еë волосы, ощущая нотки спелых фруктов и вдыхает его. — Прости моя искорка, но я так счастлив, что ты жива и невредима… Не могу сдержать их. Ветер поднимает ввысь тихий смех, что тут же растворяется где-то в небе. Улыбаясь, с крыльца на них смотрел Куромаку. Он знал, что она вернется. Она сильная девочка. Глянув на Феликса, он тут же присел к тому на тропинку, помогая собирать рассыпавшиеся ягоды.