Новая жизнь

      Взгляд тут же сместился вверх. В небо. Серое, но уже не такое, как в зиму. Наоборот, в нем углядывались проблески весны. Да и снега вокруг не виднелось.       Деревья вокруг него обветшали, а их корни прогнили, отчего не было ни цветов, ни листьев. К ним шли темные сгустки, высасывая из земли все соки и жизненные силы.       Выпрямив спину, мальчик взялся за края кокона, помогая себе выбраться. И опустив босые ноги на жёсткую траву, повел плечами. Из-за сильной боли, он даже не понял куда пришел, кажется это самый обыкновенный лес... Мертвый. Ни души. Ни растений, ни животных, - все вымерло.       Потянувшись, мальчик радостно улыбнулся, будто ребенок увидев новую игрушку. Именно с таким настроем, Джокер направился к краю леса. С холма прекрасно открывался вид на деревню. На то, как сизый дым взмывал вверх из труб, как маленькие человечки ходили туда сюда. Каждый из них занят своей проблемой и им явно нет дела до других. И так было, и так будет, - это удел человечества.       Протянув ладонь к видневшейся вдали деревне, мальчик выпустил из неë черный дым, что тонкими струйками устремились в небо. Достигнув определённой высоты, они собрались в один целостный ком, заслоняя солнце. После чего раздался грохот, от которого у Джокера волосы на голове встали, но не от страха, а от сладкого предвкушения.       Услышав грохот, Куромаку поспешил опередить Пика, и заместить следы. Говорили ему тренироваться в саду, нет, он уперто продолжает дома, вот и сшиб вазу. Впрочем, ненадолго, стоило парню произнести магическое заклинание, как осколки собрались в одно целое. Поставив раритет на место, Куромаку смог наконец-то выдохнуть и отдохнуть. С самого утра он повторяет заклинание, которые выдал ему Пик перед отъездом, только теперь не абы куда, а с Ромео к Хелен. Вару долго пытал его, зачем и куда, а вот Куромаку сразу все понял. Возможно демон мог бы помочь снять проклятие, было бы неплохо... Хелен явно не заслуживала такого.       Подобное было несправедливо, ведь она не виновата, а расплачивается за грехи своей пра-пра-пра и еще несколько пра бабушки. Куромаку даже интересно, что она такого натворила, что покарали еë именно так, но спрашивать не решался - не тактично, да и не его это дело.       Пока Вару был занят с Клео в саду: одна читала книги, а второй занимался магией, Куромаку пытался понять, чем занять себя дома. То что недопонимание между парнями ушло, не значило, что Вару перестал капать на мозги Куромаку. Он все еще с пренебрежением обращался с парнем, да по дружески, но порой это ощущалось больше, чем шутка.       Не смешная и долгая, которая затянулась на несколько месяцев. Но Вару был чист, и искренне вел себя с Куромаку, даже перья перестал трогать, хотя Куро уже думал, что он их засалит окончательно. Но не смотря на все, нефилим все еще ощущал подвох, пускай даже Клео прониклась к нему, хотя может потому что они ровесники? Да кто их знает. Что Куромаку знал точно, что если тут весна жаркая и тёплая, то вот в его родной деревне, еще где-то лежал снег. Пускай уже и середина марта. Выстрелив в манекен, Куромаку закрылся крыльями от отлетевших в стороны щепок, и тяжело выдохнул. Отчего на сердце не спокойно... Возможно от предвкушения, ведь Пик недавно огласил, что Куромаку сможет вернуться домой. Как же он ждал этого дня... Прикрыв веки, Куромаку вдохнул легкий воздух, в котором смешались запахи трав и смолистых деревьев. Его будоражала даже малейшая мысль, что он наконец вернётся в свою комнату, обнимет Зонтика, посидит у озера и сходит по грибы. Такие мелочи, но он скучал по ним. — Маку!       Девичий голосок пронзил его похлеще грозы в майское утро. Повернув голову в сторону дома, Куромаку заметил Николь. Отмахнувшись от последующих за еë появлением вопросов, парень ринулся у девушке. С одного взгляда все было понятно - что-то случилось, и что-то плохое.       Еë волосы спутались, пряди в пыли, как и одежда. Еë роба и так была не свежа, из-за постоянной работы с камнями, но сейчас она выглядела еще хуже, а ноги босые, у кожаного фартука отлетела лямка. — Николь, - — Маку, он вернулся, там все в огне.       Прерываясь на глоток воздуха, девушка не сразу смогла договорить. Из кухни показались две ребяческие головы, заинтересовавших услышанным. — Как?! Постой, ты использовала тот камень? — Да, - выровняшись, она утерла щеку, размазывая по ней сажу. - Солнце загородил огромный туман, с него на деревню обрушилось сотни залпов огня. Я не знаю, что делать. Я... Перехватив чужие ладони, Куромаку сжал тонкие, но в мелких зарубках, пальцы, в своих. — Нам нужно вернуться. Он ищет меня. Я смогу отвести его от деревни. — На подвиг, и без нас?! Услышав тонкий писк, Куромаку в удивление поднял взгляд на Вару, поправив очки, пододвигая их ближе к переносице. — Но вам незачем туда идти. — Куромаку, не дури... Ты закрыл от меня свои мысли, но я их могу прочитать и без своих способностей. - Несмотря на вопросительный взгляд Вару, Клео прошла к Куромаку, перехватывая из рук в руки метлу. - Я с вами. От твоей до деревни Хелен минут 10 на метле. Я позову на помощь. — А я просто помогу! Я тоже буду героем! Вару наконец смог подлезть под руку Клео, держа в руке свой посох с красным шариком на конце. — Ребят... Вы не обязаны... — Куромаку, деревня горит! - Почувствовав, как уже его пальцы сжимают, Куромаку неловко отвел взгляд в сторону, - давай в благородство поиграем чуточку позже! — Встаньте в круг, да так, - за перенос ребят за несколько километров, отвечал Вару. Телепортация - магия сложная, она включает в себя множество факторов. Как например погоду, время, и настрой самого мага. И вот с последним у Вару проблем не было, он был очень воодушевлен тем, что именно он имел честь перенести ребят в эпицентр.       Концом посоха, парень вычертил на деревянном полу символы, начиная читать заклинание. Шарик посоха озарился синим светом, следом за которым пошла вспышка, ослепившая их. Куромаку впервые телепортировался таким способом, и кажется последний. Никакого журчания воды, как от камней, морского бриза. Он слышал лишь гулкий шум, а из тела будто несколько раз все вытряхнули и выкинули в глубокую дыру. Летел он по ощущениям долго, и как только приземлился, в нос ударил запах гари. И не только он. Крики, отчаяние, мольбы - Куромаку ощущал это по одному лишь тяжелому воздуху, в то время как в округе не было ни души. — О звезды, - взмолилась Николь, наблюдая за тем, как к ним прибывает телега с водой, понемногу начиная тушить дома. Пострадавших было не так много, но скоро их число могло возрасти. Как и говорила Николь, солнце перекрывало огромное темно-серое облако, со сгустками красного света, погружая все в алый цвет. — Я за Пиком.       Через секунду, Клео уже не было рядом, разрезая потоки воздуха, та направилась по железнодорожным путям в сторону дома Хелен. — Какой кошмар...       Почему-то именно сейчас, мозг отключился. Куромаку не мог думать ни о чем больше, он даже не знал, как действовать в такой ситуации. Надо быть одновременно не только здесь, но и там, и там . А Феликс? Дыхание перехватило, воротник рубашки стал душить, и попытавшись его расстегнуть, Куромаку закашлялся.       Из мантры его вывел отчаянный крик, перед взглядом заплясали тени. Подняв голову, парень увидел, как на них несется рыжее пламя. Только вот долететь до земли, и испепелить подростков оно не успело, ему помешал нежно голубой свет. — Вару... - Оперевшись о землю, дабы стоять устойчивее, Куромаку поднялся, наблюдая за полупрозрачной волной, что потушила чужую магию. Вару впервые казался серьёзным. Его губы четко проговаривали слово за словом, выстраивая в целое заклинание, от его использования изумрудные зрачки глаз, засияли. По коже Вару пробежался озноб. Это было сильное заклинание, но он справился с ним. Обернувшись на Куромаку, Вару помог Николь подняться. — Мы позаботимся о городе, найди его! Рассуждать о здравости решения, времени не было, и потому кивнув, Куромаку развернулся, делая широкий взмах крыльями и поднимаясь в воздух.

***

— Николь! — Дядя! Завидев племянницу, Данте поспешил обнять еë, прижать и поцеловать в лоб. — Как ты меня напугала, что же ты совсем не щадишь своего старика. Голос был сухим, но одновременно с этим счастливым, он так долго искал еë, предполагал худшее, но теперь... — Уходим, здесь нельзя оставаться. Впервые ощутив от дяди такую сильную хватку, Николь не сразу смогла возразить делая инстинктивно пару шагов вперед. Тут же останавливаясь. — Нет. Нужно помочь раненым. — Вообще, я бы советовал тебе уйти, - вмешался Вару, не давая Данте попытки переубедить еë. - Но перед этим, помогите мне защитить то что здесь уцелело. Следом за вопросительным взглядами, парень протянул им две склянки с неизвестной жидкостью. — План такой-

***

      Феликс занимался рутиной. Ромео с Пиком направились к Хелен, старший брат наконец решил брать все в свои руки. Это радовало, потому полный энтузиазма Феликс начал готовку пирога. Только вот этот рецепт всегда наводил на него определённую грусть. Этот самый пирог, который так любил Куромаку. Вот вспомнишь, и к груди само собой подходит удушающее чувство горечи от утраты. Он ждал Куромаку, потому утерев непрошенные слезы, Феликс решил быть хорошим мальчиком и дождаться его приезда.       Приподняв подбородок, Феликс чуть склонил голову на бок, сквозь открытое окно запахло гарью. Но этот запах тут же перебился аромат лаванды, которая тоже была в рецепте, и с ней к Феликса натянутые отношения. Она притупляла его обоняние, впрочем, оно сейчас и не было нужно.

***

      Ослепнув на мгновение от природного света, Куромаку наконец вылетел из опасной зоны и теперь направлялся к отдалённым домам. Зеваки выходили посмотреть на происходящее, но при виде мертвого следа, что расползался трещинами по траве, тут же запирались по домам. Куромаку следовал именно за ним. За желтой, гнилой, увядшей травой, которая взялась здесь из неоткуда. Вокруг поля со снегом, а тропа будто прожжена костром, так еще и так ровно, будто указывала путь.       Почувствовав не ладное, Джокер обернулся, следом за этим, тут же уходя влево, на поляну, перед домом. Воспользовавшись этим, Куромаку перекрыл собой проход к дому, вставай на землю между ним и Джокером. — Явился, не запоздал? Расплывшись в нахальной улыбке, Джокер упер руки в бока, приподнимая носик.       Только вот увидев, что Куромаку ни на секунду не расслаблялся, повел плечами. Такая серьёзность доставляла неудобства, и еще труднее было заставить его действовать необдуманно. Наоборот, Куромаку был полностью сосредоточен на стоящем впереди мальчика. Он казался обычным ребенком. С густыми, непослушными рыжими волосами, искренними глазами и детской наивностью. Джокер был наивен. А его сила дана ему не по годам. Если бы его только направили когда-то, помогли бы ему...       Прикрыв ресницы, парень выдохнул, шепча про себя заклинание и вытянув правую руку вперед, ощутил внутри себя бурю эмоций. Куромаку не хотел думать о том, что могло бы быть. Потому что этого никогда не будет. Перед взором засиял свет, в сапфировых глазах отразились блики белого, с оттенком в желтый. Но это лишь разыграло в мальчика смех. Щелкнув пальцами, он ушел с пути лазера, что прошелся по земле, оставляя тёмный след. — Ты такой радикальный, - очень нежно произнес Джокер, лишь смеясь над попытками парня ранить его. — Иначе нельзя. - Взмахнув крыльями, Куромаку поднялся в небо. Под изумленный взгляд, в небе расползлись золотые нити, вырисовывая руну. — Я просто хотел лучшей жизни для себя, разве это преступление? Воскликнул Джокер, окутывая свое тело в черную жидкость, и благодаря ней поднимаясь над землей. В тот момент, как с неба рухнули на землю обжигающие столбы света. — Нет. Но ты поддался слабости. Ты выбрал наихудший путь. Спокойно произнес Куромаку, стараясь не выдавать своего волнения. Он не хотел думать об ужасном, о том, что ему предстояло сделать. Но казалось, Джокера это не смущало. Он как ребёнок, воспринимал все, как игру. — Ты отвратителен мне Куромаку. — А ты мне. Решим все быстро. — Ну раз настаиваешь.       Раскинув руку в стороны, мальчик засмеялся, поднимая из земли черные сгустки. Куромаку потребовалось быть наиболее изворотливее, чем с Пиком, чтобы не быть подбитым и скинутым наземь. Если бы это произошло, то его бы тут же задушили, или может вывернули руки и ноги в разные в стороны. От этих мыслей, становилось холодно, а по спине проходили мурашки.       Чем больше парень уворачивался, тем сильнее злился Джокер, скорее на самого себя, чем на него. Он не был таким же ловким, не имел крыльев, чтобы парить под облаками, а его магия пускай и окрепла, все еще была нестабильной. Джокер совсем не умел ею управлять, он тратил еë не рационально, и тем самым загоняя себя в угол. Растеряно отпрыгнув в сторону, мальчик мельком бросил взгляд на страдающий город. По крайней мере, он думал, что тот страдает. Но к его ужасу, это было совсем не так.       Шквал атак не затих. Огненные стрелы все еще поражали город, но что это... Купол? Взметнувшись выше, Джокер не поверил своим глазам, а Куромаку невольно улыбнулся. Он знал, что в душе Вару было что-то хорошее, и сейчас оно защищало жителей. Если бы они могли, то разглядели бы вдалеке, под самым куполом четырнадцатилетнего мальчика, чьи силы выходили из него бурным потолоком. Пальцы до красноты впились в древко посоха, чей кончик искрил бурным потоком света. Вены ошпарило огнем, благодаря чему они покрылись белым цветом, а нитевидные следы шли от глаз по щекам. Он не чувствовал боли, но ощущал напряжение во всем теле, и чем больше он выпускал силу, тем сильнее онемевали кончики пальцев. — Как мило... Но так глупо, - проследив за тем, как красное пламя огня расползлось по поверхности щита, Джокер лишь хмыкнул. Ненадолго выпадая из боя - глупая ошибка. Дернув щекой, мальчик приложил к горящей кожи ладонь. Это чувство... То самое, которое он ощутил при последней встрече. Боль. Она давала прекрасное впечатление жизни, позволяя полностью вкусить еë.... она же и вывела Джокера из пелены забвения.       Но силы постоянно менялись. Предсказать победителя не представлялось возможным, обе стороны напирали, и оба это понимали. Куромаку был быстр, ловок, расчетлив, но его атаки слабы. Джокер силен, но не опытен. Не понимает, как порой действовать, и слепо пытается задеть нефилима. Это выводило мальчика из себя. А очередной раз вскинув ладонь, Джокер создал огромныц сгусток энергии, который был направлен на Куромаку. С лёгкостью взяв вправо, серовласый ожидал увидеть в глазах оппонента разочарование, но вместо этого, нахальный смех.       А после... время замедлилось, словно весь мир остановился. Ощутив волну, ударившую в спину, Куромаку смог выровняться, не упав. Краем глаза заметил пламя, а после в груди все сжалось от подступающей горечи. В стеклах очков, отразился обрушившийся дом. Хлопок, и вместо летнего домика, одни балки. Они падали на снег, обжигали его, пачкали в пепле. Над домом повис густой смог.       И внезапно, у Куромаку что-то щелкнуло. Перемкнуло. Ему внезапно стало все равно, на моральные принципы или гуманность. Как можно быть гуманным к такому роду существу!       Повернувшись к мальчику, Куромаку провел рукой по воздуху, ударяя Джокера фиолетовым светом, разрезая воздух. Расплывшись в улыбке, Джокер с лёгкостью поставил стену из затвердевшей ненависти, как вдруг в воздухе что-то просвистело, а самого мальчика откинуло наземь. Взрыв был мощный, аж гул застал в ушах. — К-как... Я думал это лимит твоей магии... Подняв сапфировый взгляд, Джокер стиснул зубы, тут же создавая новые сгустки. — Почему ты такой упрямый! Почему!       Но Куромаку не слышал его слов. В голове один гул, перед взглядом все еще стояла картина их разрушенного дома, пускай он и остался позади. Пик говорил не позволять эмоциям взять вверх, но сейчас...это было невозможно. Гнев, злость, отчаяние - казалось в Куромаку смешали все человеческие пороки, и он готов был выплеснуть все на Джокера. Он заслуживает этого. После всех этих мучений, он достоин одного.       Появившись на протоптанной дороге, Ромео покрепче сжал кулаки, чувствуя, как ногти вписываются в ладонь. Хелен сочувственно положила руку в белой перчатке ему на плечо. — Поторопимся!       Впереди шла Клео, показывая взрослым дорогу до города. Пик не смог перенести их ближе, ведь чужая магия мешала. А отличие от других, он не гадал, он знал точно, что мешало ему. А теперь, когда демон стоял перед купалом, он прекрасно видел того, кто посмел помешать ему. — Идите за Куромаку, я разберусь здесь.       Крылья грубо рассекли воздух, в отличие от Куромаку, Пик не плавал по воздуху, он буквально разрезал его, протискивался сквозь потоки, и все для того, чтобы одним заклинанием уничтожить целое облако. — Делитант.       Цыкнул демон, забирая вьющиеся пряди назад. Но блокатор никуда не делся, впрочем, Пик и не говорил, что это Джокер. Опустившись ближе к куполу, Пику было достаточно направить потоки магии в одну указанную точку, и по поверхности щита прошлась рябь, а после все посыпалось стеклом, рассыпаясь в прах, так и не долетев до земли.       В этот момент, Вару получил толчок, а после он будто сам готов был рассыпаться на куски. Благо, Пик успел словить его быстрее, чем тот успел долететь до земли. — Пик? — А кто еще? — ... Хорошо. Вару не хотелось говорить ни-че-го, он устал, тело не слушалось и было каменным. Повиснув на руках мужчины, мальчик прикрыв ресницы, потерял сознание от перенапряжения.       Ромео, Хелен, и Клео были уже на горизонте, когда по земле прошлась дрожь.       Волна затронула и лес, заставив деревья шептаться чаще, а озеро померкнуть.       Эмма, Зонт и Габриэль покинули свои дома, чтобы увидеть все своими глазами.       А вот Ромео пожалел, что увидел. Удушающее чувство сковало горло, дышать стало труднее. Сколько мужчина не пытался, он лишь делал жалкие попытки. Дом родителей был разрушен полностью. Остались лишь камни, балки, валяющиеся по округе мебель. И сердце пропустило очередной удар. — Феликс... Феликс!       Это было последнее, что мог потерять Ромео. Пробираясь сквозь остатки снега, мужчина с лёгкостью перепрыгнул через каменный забор, голыми руками хватаясь за первый попавшийся булыжник, кажется остатки камина. Ничего. Внутри сплошная пустота, а в разум проникали лишь самые отчаянные мысли, которые заставляли черепную коробку трещать. К его безудержному горю, добавился еще и Куромаку, что в дали вел разгоряченную битву с Джокером. Он старший брат. Так почему все беды обрушились именно на младших? Почему они расплачиваются за его грехи!       Шум досок вывел парня из своего мира, в который он погрузился от слепой пелены на глазах. Рядом все еще была Хелен. Не смотря на платье, девушка придержала доску, за которую было схватился Ромео, и помогла ему еë перевернуть. Отойдя на пару шагов, Клео тоже искала хоть что-то, похожее на человека.

— Мы нашли!

      И эти слова, раздавшиеся близко, казались Ромео далёкими звёздами. Губа невольно задрожала, при виде зеленых лиан, что откинули обугленную деревянную балку в сторону. Эмма отошла в сторону, понимая, что здесь она сделает немногое, особенно с переживаниями людей. Зонт и Габриэль, сидели возле бессознательного тела. Блондинистые волосы, цвета золотой ржи, разметались по полу. На лице мелкие царапины, а по телу синяки и мятая одежда. — Феликс! Мальчик мой!       Сердце разорвалось. Не сдерживая слезы, мужчина упал перед ним на колени. Прикоснулся к его, все еще тёплым щекам, и притронулся своим лбом к его. Феликс казался живым, и в подтверждение к этому, из его рта вашей легкий выдох. Если бы Ромео не наклонился, он бы и не услышал этого. — Он еще жив, - резким движением подняв голову, Ромео начал руководить тем, что нужно отыскать для приведения брата в сознание. — Я помогу, - Хелен помогла уложить блондина удобнее, подложила под голову свою сумку, что захватила на случай серьёзных ранений, а Зонт и Габриэль с Клео начали метаться из стороны в сторону, собирая остатки раскиданные по всей окрестности.       Защита, снова защита, и снова. Джокера начало это бесить. Он не мог ответить Куромаку тем же, не мог. Или же... На мгновение остановившись, для того чтобы прислушаться, Джокер победно улыбнулся. Он ошибался, все это время, у него был козырь. Который он совсем позабыл разыграть. Теперь же, все карты были открыты, и Куромаку пришлось отступить. Нефилим не знал, что происходит. Вся та масса черной ненависти, будто ожила, маленькими движениями ползя к своему создателю. Джокер ступил ближе, перехватывая ту в свои руки и позволяя ей себя поглотить.       Куромаку однажды видел эту фигуру, в зеркале. Но теперь, даже сапфировые глаза не блестели из темноты. Джокер полностью слился со своей ненавистью, одурманенный жаждой мести. За то, что его бросили, предоставили самому себе, когда он так отчаянно нуждался в помощи.       Теперь, бой заиграл по новому. Теперь Куромаку проигрывал, не в силах одолеть такую магию. Она била, царапала,кусала. Попадая на кожу, она оставляла мучительные ожоги, заставляя сердце парня скрипеть и сжиматься. С каждым разом, Куромаку отходил на шаг, когда наконец понял, что дальше дом. Дальше Ромео, и дальше друзья. Больше некуда было отходить. В этот момент, он кое-что вспомнил... То, что позволило ему гордо подняться в небо, озаряя Джокера своими белыми крыльями. "Взлети повыше, очерти взором примерное расстояние, и произнеси:" Шепот Пика проник в его разум змеей, опутывая каждую извилину, не давая даже вздохнуть свободно. Расправив крылья, и вознеся ладони к нему, Куромаку молвил не своим голосом.

Силой, дарованной мне, заключу я нас в ангельский круг.

Пусть заберет он нас с тобой.

Чтобы не жили мы на земле,

чтобы не разрушали еë плоды.

Чтобы избавить еë от бед,

которые мы с тобой ей принесли.

***

— Он точно будет в порядке? — Какая же ты все-таки надоедливая. Шагая в сторону дома братьев, Пик нес на руках Вару, а Николь с Данте примостились следом. И если красноволосый молчал, сохраняя тишину, девушка все допытывала Пика своим языком без костей. — Я не знаю. Это не моя война. Сейчас все зависит лишь от Куромаку. Сдержанно произнес мужчина, приподнимая голову и склоняя в сторону так, чтобы хрустнуть шеей. И будто в подтверждение его слов, вдалеке засиял свет. Даже нет, столб света. — Интересно, - усмехнувшись своим мыслям, Пик приобнял Вару крепче, отталкиваясь от земли и взлетая. Николь с Данте перешли на бег, и чем ближе они подходили, тем сильнее вырисовывались очертания купола. Когда же они поравнялись, Данте лишь сухо вздохнул, видя разрушенный дом. А Николь пыталась найти взглядом Куромаку, но нашла лишь Ромео, который яростно что-то требовал от Пика. Только когда они подошли, Николь увидела, как беловласая девушка сдерживала Ромео, которого Николь не признала бы при других обстоятельствах. Его лицо покраснело, а руки тряслись. Волосы разметались и лезли в глаза. — Что с Куромаку! Отвечай! Что с ним?! - Голос дрожал, а в глазах читалась мольба. — Проклятие "Утраты", - произнес Пик, не отводя взгляда от белого купола. - Оно нужно ангелам, чтобы очистить мир от скверны, и от них самих. — О чем ты? — Ангелы считают, что если они ступили на землю, они осквернили еë. Поэтому это проклятие нужно, чтобы искоренить то зло, за которым ангелы спустились вниз, а заодно и самих себя. — Нет... Нет-нет-нет! Пик, сделай что-нибудь! — Не могу. Я не ангел. Но это проклятие не стабильно, потому у Куромаку есть шансы... 50 на 50.       У Ромео сменился целый спектр эмоций. Сначала страх, ужас, плачь. А когда по куполу прошлась паутинка трещин, - послышался вой. Болезненный вой. По белой поверхности прошлись темные удары. Оставляя на мгновение черные отпечатки, которые исчезли следом за криком. А после, весь купол озарился светом. Ромео ощутил, как внутри него что-то умерло, в тот момент, как купол треснул, и рассыпался на тысячи осколков.

***

      Всего на мгновение, Куромаку испытал жар, потом его тело обдало холодом. Его будто несколько раз окунули сначала в реку, а потом выкинули на жаркий песок. Все тело ныло, а разум горел огнем. На вески будто чем-то давили, сжимали...       А потом, все отступило. Приоткрыв ресницы, парень увидел перед собой разноцветные узоры. Они переливались, играли с друг другом, и плыли себе дальше. — Где я...       Поднявшись с колен, Куромаку сделал пару оборотов, чтобы наконец увидеть перед собой плачущего мальчика. Его рыжие кудри вились в разные стороны, а пальцы закрывали сапфировые глаза. Куромаку не видели, но знал, что они именно синие. — Это ты сделал? Где мы?!       Новая волна злости подступила, и тут же растаяла, ведь перед ним появился мужчина. Не пожилой, не молодой, не взрослый. Его лицо одновременно запоминающеся, но одновременно с этим, Куро понимал, что никогда его больше не вспомнит. Бородка, на голове, короткие, но объемные темно-коричневые волосы, развивавшиеся против законов физики. Он прикрыл своим крылом мальчика... А крылья то, Куромаку никогда таких не видел. Рыжие, с переливом в фиолетовый на концах. — Кто вы? С сомнением спросил парень, не ведая друг ли он или враг. — Я? - Переспросил мужчина, после чего тут же расплылся в теплой улыбке. - А ты как считаешь? — С-смерть? - Голос дрогнул от осознания того, что он натворил, но... Это был лучший вариант, потому не стоило ему сожалеть. — О нет, смерти не существует... Точнее, так такового его воплощения. Знаешь, что делают Фениксы? — Они... - Впервые Куромаку потребовалось время, чтобы вспомнить. - Их перья используют для зелий и посохов. — Нет-нет, что они умеют, как птицы. — ... Восстают из мёртвых? — Перерождаются. Я встречаю души и провожу их в новый мир, новое тело, новую жизнь. — Значит, вы Феникс? — Хм, - на мгновение, мужчина задумался но его лицо не выражало ни озадаченность, ни сомнения. - Возможно, кто знает. Куромаку, хочу познакомить тебя с Джокером. — Я знаю его, - чуть ли не сплюнул Куромаку, от отвращение к мальчику. — Ты знаешь то, что с ним сделало отчаяние и ненависть. - Проведя ладонью по чужим волосам, Феникс молча выудил из его головы, черного червя: черного, изворотливого и тонкого. Показав его Куромаку, Феникс разорвал червя двумя руками. — Это все делал он? — Да, но я не прошу его прощать. Он сделал много всего плохого. Он мог быть лучшим колдуном, но жизнь повернулась другой стороной. Джокер умер в тот момент, когда червь успел проникнуть в его разум. — Тогда, когда Ромео запер его в шаре. — Да, от былого ребенка осталась лишь оболочка. Возможно ранее, он смог бы противостоять, как все на земле. Такие червячки живут в каждом, но как и другие люди, ты смог разорвать своего. Оставив ненависть и злобу в стороне. — Что с ним теперь будет? Тихо спросил Куромаку, не по менявший своего мнения о плачущем на полу ребенке. Джокера нельзя было простить. — Его ждет новое тело, и надеюсь его следующая жизнь будет ярче. — А я? — Ты... На мгновение замолчав, Феникс дотронулся до бородки, проведя по ней сверху вниз. — Ты сделал очень смелый поступок, ты точная копия матери. В ушах появился звон. Помотав подбородком, парень вернул взор на Феникса. — Вы знали еë? — Я знаю всех, кто попадал ко мне. Моя память безгранична. — Как... Как она умерла? Почему оставила меня? На это мужчина ничего не ответил, и взмахнул крыльями. Перед взором вихрем сменились разноцветные пятна, на златое пространство.       Куромаку впервые видел город, почти полностью отливавший золотом. Оно было везде и блестело на солнце. Улочки казались сказочными, вышедшими из книги. Но на них ни одной души. Никого. Все обрамлено златом, от крыш домов, до краев каменных ограждений, но пусто. Прислушавшись, парень неожиданно для себя, услышал лишь свое же сердцебиение. И тут сквозь тишину прорезался топот босых ног.       Обернувшись, Куромаку не увидел никого, кому мог принадлежать шум. Повернулся в другую сторону, и снова пусто. В то время, как топот не утихал, и следом за ним, раздался колокольный звон. И только сейчас, перед взором предстал небесный горизонт. Сам Куромаку стоял на небольшой площадке из облаков, которая вела к безграничному озеру. Гладь его была чистой, даже прозрачной, а главное, через неë были видны поля и моря. Неужели... Это тот самый Град? Наверное, Куромаку стоял бы так долго, наконец чувствуя свободу и умиротворение. Умереть так, было бы приятно... — Прости.       Эти слова раздались внезапно, Куромаку не ожидал услышать молодой девичий голосок в тиши. Он был настолько мягок, что ласкал слух так же, как ветер обдает листья своими потоками, как создаёт музыку на сломанных стебельках рогоза. И обернувшись, Куромаку увидел рядом с собой незнакомку в накидке, лицо закрывал капюшон, а в руках свёрток ткани. — Мне так жаль, малыш, прости.

— Нечего каяться этому отродью.

      Мужской голос рассек воздух. Его короткая борода, отливала серебром, а на голове лысина, подчеркивающая его старость. Хотя голос совершенно противоречил этому, с горла вырывался младой и живой. Подняв руку, мужчина вскинул меч, держа его за златую рукоятку, тем самым он откинул от себя белый плащ. Рядом с незнакомкой приземлились другие ангелы. Их крылья отливали чистым белым светом, а перья играли на солнце и были легкими. Но лица... Они все выражали отвращение, будто увидели самое омерзительную вещь на земле. — Ты посмела ступить не девственную землю, осквернить еë собой и подняться обратно в Град?       Почему стоило заговорить этому мужчине, как под кожей что-то начинало копошиться, вгрызаясь в кости. Страх? Или ужас?       Подойдя к девушке, ему пришлось приложить усилия, чтобы выдернуть из еë рук сверток. Она кричала, умоляла, но ей перекрыли дороги начищенные до блеска мечи. — Это преступление... Величайшее преступление, - но стоило ему взглянуть на ребенка, как тот тут же скривился в лице. Гримаса ужаса застыла на нем, и сдернув с малыша одеяльце, мужчина схватил маленькое тельце за ногу.       Оказавшись в перевёрнутом положении, малыш залился криком. На голове совершенно небольшой пушок, а щеки пухлые и красные, как у любого ребенка его возраста. — Крыльев нет! — А крылья-то нема! — Кощунство! — Смерть нечестивой!       На публику, мужчина поднял ребенка выше головы, дав увидеть всем, бледную, но абсолютно чистую спину. Ни намека на крылья. — Пожалуйста! Мы уйдем, мы больше никогда не появимся здесь!       Этот крик. Нет, мольба. Сколько боли слышалось с еë розовых, еще девичих губ. Она била себя по груди,давая клятву всем им. Но переглянувшись, ангелы лишь покачали головами. В тот момент, звук железа прошелся рокотом, и подняв меч на уровень её глаз, мужчина сердито прошипел. — Ты спуталась с человеком, в жилах этого существа нет ни намека на Ангелов! Нет ему жизни, ни здесь, ни на земле!       А Куромаку даже двинуться не мог. Он был зачарован тем, что сейчас видел перед собой.       Перед опытным и взрослым ангелом, стояла худая, болезненная девушка. Её перья в крыльях поредели, волосы тонкие и хрупкие, но лицо...В её глазах играли искры жизни, нос чуть заострен вверх, а ресницы пышные. Она была не то что похожа на ангела, она была образом их. И Куромаку не мог оторваться от её красоты, если бы не приговор, который вынес мужчина. — Смерть тебе, и чаду!       Все ангелы подняли мечи, готовые опустить на девушку. Как же Куромаку хотелось закричать, он сорвался с места, но прошел сквозь острие меча. Не веря своим глазам, парень обратил на себя внимание, видя полупрозрачное тело. Это было прошлое, а прошлое нельзя изменить ни при каких обстоятельствах.        Но вместо слез от девушки послышался лишь тихий выдох, а после прямо на глазах Куромаку, Ангелов разорвало. На белоснежном полу остались золотые кляксы, да мечи, говорящие о том, что когда-то на этом месте стоял кто-то живое. Вдалеке снова раздался колокольный звон, кажется о чем-то предупреждая.       Маленькими шажками, она прошла по ихору к плачущему ребенку и приобняв к груди, прошла с ним к озеру. Малыш не пострадал, и оказавшись в руках матери, пускай пузыри из рта, смеясь с самого себя. От увиденного девушка не сдержала улыбки. — Прости, я не знаю кем ты будешь там, но я дарую тебе имя - Амалиэль. Сзади послышался приглушенный шелест крыльев. Не сдерживая хрустальных слез, девушка поспешила опустить ребенка в воду. И как только его головка погрузилась в пучину, девушка разжала руки. Как бы ей не хотелось делать этого, как бы сердце не разрывалось от боли, она обернулась на целую стену из стражи. Конечно, она же применила одно из запретных заклинаний, даже если бы сбежала, это было бы вопросом времени, когда её бы нашли... Интересно, что ждет ангела после смерти? Куромаку не знал, что он плачет, пока снова не оказался в том разноцветном пространстве, рядом с Джокером и Фениксом. — Удивительная материнская любовь, что крепче любой стали и сильнее тысячи стражей. Она могла сбежать, но не сделала этого, давая тебе шанс попасть на землю. В тот день, шел дождь... Сказал Феникс, обернувшись на всхлипывающего Куромаку. Он не понимал, почему он плакал. Все-таки, живые существа не поддаются никакой логике. — Нам пора. — А как же я? Успел спросить Куромаку, когда Феникс раскрыл ладонью прорезь в пространстве, а Джокер послушно ступил туда, не обращая никакого внимания на Куромаку. — Тебе пора. — Как...Стойте, у меня еще вопрос! - Пока по щекам продолжали стекать слезы прямиком к подбородку, сзади парня что-то начало тянуть назад. - Что с Куроном? Я могу увидеть его?! — Его время еще не пришло, как и твое... Голос исказился, поплыл, а Куромаку будто оказался под толщей воды. — Маку! Это первое, что он услышал, когда тело стало ему послушно. Но оно было таким тяжелым, будто сверху была не одна бетонная плита. Закашлявшись, Куромаку через силу разлепил ресницы, видя перед собой яркое небо, и голову рыжей девушки. Почему же тело так ныло, каждый мускул и мышца. — Маку, - тон изменился, девушка не сдерживая слез обняла его за шею. Зажмурившись от резких движений, Куромаку не смог сдержаться, обнимая её в ответ. Посмотрев её за спину, Куро лишь неловко улыбнулся, видя разноцветные пятна. которые столпились вокруг него. Стоило девушки отпустить её, как к нему подлетели Феликс с Ромео. Куромаку даже не понял, что такого произошла, пока ему наконец не возвратили поломанные очки и не объяснили.       Оказалось, как только купол рухнул, Куромаку упал в снег, переломав не мало костей. Хелен, Пик и Ромео из последних сил пытались заставить его прийти в себя, но его сердце перестало биться. Сначала отошел от тела Пика, потом Хелен, один Ромео пытался запустить его сердце снова и снова, и тогда на смену ему пришла Николь. Уже никто не верил в счастливый конец, когда внезапно Куромаку поднялся. — Твои очки, - подав их Куро, произнес Данте, - там правда камень треснул, но его можно заменить. — А что за камень? - Прервал счастливое воссоединение Пик. — Обычный, на удачу... — Хах, тогда поздравляю, Куромаку, сегодня твой второй день рождение. "Третий", добавил Куромаку у себя в уме, но почти тут же улыбнулся, смеясь.

В этот день

15 марта 19хх года

Джокер был окончательно побежден, а его тело рассыпалось во прах вместе с ненавистью.