Забытая любовь

Твои надежды оправданы. Он не приходит к тебе на протяжении 10 минут, а дальше Паша забирает тебя. Ты запрыгиваешь в машину, параллельно оглядываясь. Зачем-то. Ты опять показываешь своё волнение и Пашу начинает это напрягать. Вы здороваетесь, но ты чувствуешь, что «приветами» вы не закончите. — Не хочешь поехать куда-то и наконец поговорить? — Нет. — Тина! Сколько я ещё буду в догадках ходить? — Я не могу рассказать. По крайней мере сейчас. Друг медленно закипает, но ты действительно боишься говорить о прошлом. Боишься осуждений. — Ты же знаешь, что я никогда не буду винить тебя, чтобы не случилось. — Знаю, Паш, но я там действительно виновата. Очень виновата. Ты не в силах сдерживать слёзы, ибо воспоминания упорно режут сердце. — Ты любила его? — Да. Как и он меня. — Ты виновата в том, что вы разошлись? — Паш, я тебя очень прошу, хватит! Ты закрываешься руками, чтобы друг не видел твоё раскрасневшиеся от слез лицо. — Завтра начало съёмок, хоть на камеры не показывай ничего. — Я знаю. Вы доехали до Зазимья. Друг решил больше не тревожить твою душу и не задавал вопросов. Ты хочешь отвлечься, но Дан и предстоящий сезон не выходят у тебя с головы. Ты решаешь окончательно себя добить, когда достаёшь старый альбом, где собраны фото твоего юношества. Где собраны ваши с ним фотографии. Ты прикрываешь рот руками, чтобы сдерживать громкие всхлипы. Никого в доме нет, но сам звук резал тебе слух. Каждый проведённый день вместе все ярче всплывал в твоих воспоминаниях. Ты даже вспомнила вкус его губ. А тебе тогда было всего 20. Ты тогда была ещё Таней Либерман. Его Таней Либерман. Ты с силой закрываешь сборник воспоминаний и мелкие пылинки взлетают на уровне с твоими глазами. Похоже и сейчас не обойдётся без успокоительных. Ты опять не высыпаешься. Очень переживаешь из-за предстоящий съёмок, но обещаешь себе, что на камеры — 0 намеков на общее прошлое. Первая смена начинается в 12, но уже в 10 тебя красят и делают изумительную прическу. Никого с тренеров ты ещё не видела. Ты удивляешься когда при сборе тренеров Дан даже не смотрит на тебя. Он вводит тебя в заблуждения все больше и больше. Ты, конечно же, не признаешься ему, что вчера смотрела ваши фотографии и плакала, что тебе больно и ты жалеешь о своём поступке 15 лет назад. А Дан ведь даже правды не знает. И это тебя мучает ещё больше. Ты оцениваешь его актерство уже на съёмочной площадке, когда первых же выступлений он клеит тебя. Актеры из вас конечно не очень, но вы стараетесь. Ты боишься, чтобы он не ляпнул чего-то лишнего, но вспоминаешь, что он ещё и мудрый. Тебе сложно разобрать, искренний он в своих действиях или это лишь для камер. Но хорошо держишь дистанцию. Ибо тебе страшно Ты делаешь всё, лишь бы не пересечься после съёмок и даже не выходишь к фанатам на чёрный вход, после съемочного дня. Спокойствие Дана тебя чуть-чуть успокаивает. Совсем чуть-чуть, но хоть что-то. На камерах он мачо и ты понимаешь, что это лишь образ. В напряжении и побегах от Балана во время перерывов и после съёмок, проходит ещё 3 дня работы. Ты все так же шарахаешься от него в коридорах и делаешь все, лишь бы меньше сталкиваться с ним. Высчитываешь когда он должен выйти из гримерки, а после проскакиваешь и сама. У тебя успешно это получалось 3 дня, но в последний, ты просчитываешься и он наконец ловит тебя, когда ты со скоростью света неслась к выходу, дабы быстрее поехать домой и на месяц освободится от зрительного контакта с Баланом. Он хватает тебя за запястье и тебе становится тяжело дышать. Мурашки стадом пробегают по рукам и ты сквозь дрожь смотришь ему в глаза. — Пусти! Тебе не нравится, что он сжимает твою руку и неизвестность дальнейших его действий тебя очень пугает. — Я тебя 4 дня ловлю. Ты же сама понимаешь, что без разговора мы не обойдёмся. Чем быстрее мы поговорим, тем быстрее тебя перестанет трусить в моем присутствии. — Пф! Было бы чего трусится. Ты таки вырываешь свою руку и показываешь себя пафосной, но он же знает какая ты на самом деле. — Тань, не веди себя так. — Тина, а не Таня. — Для меня Таня! Ты вспоминаешь, что 15 лет назад была ещё Таней и лично, он знает тебя именно по этому имени. — Таней меня называют лишь близкие мне люди, так что привыкай к Тине. Ты остаёшься резкой с ним и тебя удивляет его терпение. — Хорошо. Он соглашается и ты даже расстраиваешься. Почему? Да потому, что в глубине души тебе опять хотелось стать его Таней. — Пошли со мной. Он предлагает, но тебе опять становиться до жути страшно. Ты не хочешь показывать этого, поэтому думаешь над его предложением. — Я домой хочу. — А я с тобой хочу. Ты не сразу догоняешь значение его слов, ибо он подошёл к тебе слишком близко и тебе уже не до слов. Температура подскакивает минимум на градус, когда его ладонь ложиться на твоё предплечья. «Какой же он только нежным со мной» Впервые, после вашей встречи, ты думаешь что-то хорошее и даже прокручиваешь в голове предстоящий разговор. — Тин, я же тебя не виню и обида прошла давно, я просто хочу понять зачем ты тогда… — Дан! Ты перебиваешь его, дабы не слышать то противное слово, от которого тебе самой тошно. — Пошли на крышу, я хочу спокойно поговорить. Его нежность везде: в голосе, во взгляде, в касаниях. И ты не опять не можешь устоять, поэтому соглашаешься. В павильоне уже стоит гробовая тишина и лишь цокот твоих каблуков оставляет луну по всему зданию. Ты думаешь говорить ли правду ему или оправдываться, понимаешь, что она слишком горькая и он не заслуживает такого. Холодный ветер пронизывает тебя до костей, когда вы выходите на крышу. Дан подает тебе руку, чтобы ты смогла безопасно спуститься с невысокой лестницы, но ты игнорируешь его жест, ибо тебе очень страшно даже касаться его. Ты видишь, что обижаешь его, но по-другому пока не можешь. Вы подходите к краю и упираетесь в ограждение. На улице слишком темно, чтобы разглядеть его эмоции, но ты стараешься сделать это сквозь страх. Тишина длится секунд 40 и у тебя медленно едет крыша от молчания. — Ты имеешь право обижаться на меня, но знай — я уже не раз поплатилась за свои грехи. — С чего ты взяла, что я до сих пор обижаюсь? Вы смотрите вперёд и стоите в полуметре друг от друга. — Зачем тогда пришёл на этот проект? — Предложили, но ты права, согласился я только когда узнал, что ты здесь будешь. С каждым его словом ты все ярче вспоминаешь его характер и манеры. Твои любимые манеры. Ты не находишь, что ответить. — Я ведь пытался забыть тебя, понять твой поступок. Ты вытираешь горящую слезу со своей щеки и решаешься повернуть голову в его сторону. — Ты следил за моей жизнью? — Нет. Когда я просто слышал твоё имя, уже было больно. А ты? Следила? — Нет, иногда тоже слышала о тебе, и поверь, мне было не легче. Ты предсказываешь следующий вопрос Дана и уже мысленно проговариваешь ответ. — Зачем ты тогда сделала это? Не прогадываешь с предстоящий вопросом. Он не говорит слово «измена» и тебе кажется, что он знает больше, чем ты думаешь. Тебе становится слишком тревожно. — Что «это»? Ты осторожно переспрашиваешь, дабы убедиться, что он не знает тайны, которую ты носишь с собой уже 15 лет. — Изменила зачем? Что тебя не устраивало в нас? Он говорит с такой болью, что тебе становиться не по себе. Ты слишком виновата перед ним. — Прости. Ты шепчешь извинения и у тебя просыпаешься дикое желание обнять его. Через силу сдерживаешь себя. — Можно тебя обнять? Дан тоже очень тихий.Это помогает вам сохранять хоть какое-то спокойствие. Он будто читает твои мысли. Ты понимаешь как сильно соскучилась за этим настоящим Даном. Не тем, что обнимал тебя на камеры, а твоим Даном. — Можно. Он с силой прижимает тебя к себе и ты забываешь как дышать.