Костёр для Неба

      Огромная площадь города была заполнена народом, который пришел утолить жажду интереса. И ведь было из-за чего! Впервые почти за два месяца была найдена ведьма. Причем ею оказалась далеко не та, кого можно было ожидать. Подумать только, ведьмой оказалась добрая на вид цыганка, которая жила на окраине города и к которой все отпускали своих детишек, да и множество людей сами были не прочь зайти в её пестрый шатер. Но теперь обман раскрылся, и наказание предательницы скоро будет приведено в действие.       И вот, ведут столь нашумевшую персону. Её руки связаны, но в этом нет нужды. Ведьма покаялась и не станет ни на кого нападать. Ведь так?..       Путь до небольшой платформы перед костром не занял много времени. Уже через пару минут грешницу поставили туда и начали зачитывать приговор.       — Ты созналась в грехах, за кои нам вечно Бога молить, — Инквизитор говорит жестко, твердо, обвиняюще и без капли сомнения. — Наша матерь Святая Церковь тебя готова простить. Кайся, грешница, в своих деяниях, повтори же свои признания.       — Сознаешься ли, что проводила сатанинские ритуалы? — речь перехватывает другой инквизитор, с тем же тоном.       — Сознаюсь, — голос той, чей единственный путь теперь сожжение, звучит опустошенно. Будто она уже по ту сторону.       — Сознаешься ли, что наводила порчу на жителей города?       — Сознаюсь.       — Сознаешься ли, что оскверняла плевком распятие?       — Сознаюсь.       — Сознаешься ли, что отреклась от Христа?       — Сознаюсь.       — Сознаешься ли, что впала в ересь?       — Сознаюсь.       — Каешься ли ты в своих деяниях, ведьма?       — Каюсь.       Одно слов и судьба окончательно становится неизменной. Ведьму привязывают к деревянному столбу. Остались считанные секунды до неизбежности. Инквизиторы отходят подальше, им не хочется оказаться на её месте, чтобы они не говорили про очищение души на костре.       Палач не подносит факел к труту и хворосту, в этом нет смысла. Он просто кидает его в почти что костер. Огонь начинает быстро поглощать все, что только может, и спустя уже нескольких секунд всепоглощающее пламя цепляется за подол платья. Ведьма не кричит. От неё слышатся лишь хрипы, большее теперь невозможно, ведь огонь стремительно поглощает все силы. Народ толпится, глядит заинтересованно и обсуждает все происходящее. Иного от них и нельзя было ожидать.       Ведьма… Что за мысли у неё в голове? Многие хотели бы знать ответ на этот вопрос. Некоторые отдали бы все, чтобы узнать творящееся в разуме своих жертв. Возможно, они ожидали чего-то философского или сложно, но на самом деле все мысли, по крайне мере сжигаемой сейчас ведьмы, были предельно просты. В уме еретички царило лишь желание смерти. И лишь одна мысль была в этом по истине страшном царстве.

Вот оно! Сейчас! Еще мгновенье и…

      — Эй, милая, что с тобой? Ну-ну, что случилось? — высокий голос, в котором легко читалась тревога, почти буквально выдернул шатенку из плена кошмара.       Ника почти ничего не видела в царящем мраке. Взглядом удалось выцепить лишь склонившийся силуэт, обладателя которого Летта не узнавала, что было весьма странно. Возможно, это лекарь? Или кто-то новенький? Но почему тогда он называет её милой?       За всеми этими мыслями девушка даже не сразу заметила, что она плачет. Она поняла это только тогда, когда тело потребовало свое и издало всхлип, смешавшийся со вдохом столь желанного кислорода, что требовали горящие легкие. После всхлипа склонившийся человек как-то растерялся и прекратил что-то ласково воркать. Второй невольный всхлип заставил силуэт действовать. Некто взял Нику на руки и, вновь начав что-то успокаивающее шептать, принялся носить по, как оказалось, просторной комнате. Поправочка, по абсолютно незнакомой Николетте комнате.       Страшно. Это естественно, не так ли? Сначала страшный и до ужаса реалистичный кошмар. Кошмар ведь? А затем какая-то чужая комната и странный мужчина, что с легкостью смог взять Нику, как ребенка, и теперь не понятно что хочет сделать.       Незнакомца хочется оттолкнуть, хочется вырваться, но тело не слушается. Кажется, даже просто голову поднять подвиг. Но Летта все пытается вырваться. Впрочем, не было похоже, что это доставляет неудобства мужчине. От этого хотелось еще сильней вырываться, но тело было удивительно слабо и выдохлось еще почти в самом начале сопротивления. Или это из-за болезни? А может из-за плача?       Это не имеет никакого значения. Тело истратило все свои силы, и причина становления его таким слабым совершенно не волновала. Сознание мутнеет от усталости. Совершенно незаметно подкрадывается тьма, но не та, что в комнате, а другая, затягивающая, словно трясина, в свои объятья и дарящая забвение.

***

      Разум возвращается легко. Сначала Ника осознает себя в сладком сне, а уже в следующий миг девушка открывает глаза в яве. От чего-то чертовски мутный и почти не фокусирующийся взгляд зацепляется за незнакомку, что склонилась над цыганкой. Попытка встать с кровати не увенчалась успехом. Но неизвестная замечает её пробуждение и берет на руки. Берет. На. Руки. Её. Взрослую и отнюдь не миниатюрную девушку, хотя скорее женщину.       Возможно, Летта еще долго ничего не понимала бы, если бы зрение не прояснилось. Очертание вещей все еще было весьма размыто, но этого уже хватило для того, что бы рассмотреть собственное тельце. Первое, что заметила Ника это слишком маленькая рука. Как будто… Детская? Размытость не дает ничего толком разглядеть, хоть она и уменьшилась.       Осознание изменений тела вызвало эмоции не сразу, а вот через пару минут… На глаза навернулись слезы, что делали задачу рассмотреть хоть что-то абсолютно невыполнимой, а из-за комка у горла было невозможно вздохнуть. У женщины была самая настоящая истерика. Детская истерика.       Впавшая в ступор темноволосая быстро из него вышла и теперь немного паникуя пыталась успокоить Николетту. Безуспешно. Истерика лишь набирала обороты и даже не думала прекращаться. И, возможно, будь цыганка в своем теле, а не в этом, то это могло бы продолжаться долго, очень долго, но тельце ребенка было слабо, безбожно слабо, а потому все силы покинули Летту уже спустя жалких нескольких минут.       Уже почти что привычный мрак окутал женщину даря короткое, но ставшее бесконечно желанным забвение.

***

      Мрак сна уходит уже привычно мгновенно, не оставляя за собой хотя бы малейшего следа. Ника вновь с надеждой огляделась, а после, тяжко вздохнув, закрыла обратно глаза. Не уснет, но морально лучше станет. Женщина все еще не может принять то, что стала младенцем. Точнее заново родилась, мысленно поправила себя Ника. Вот уж что-что, а узнавать то, что она никоим образом не могла узнать, а после верно все сопоставлять Летта умела великолепно. Даже саму её эта способность периодически удивляла - обычно, в те моменты когда она узнавала какой-то компромат, который чуть позже спасал, если не её жизнь, то честь точно. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая, кто она такая.       После нескольких томительных минут теперь уже не женщина все-таки открыла глаза и, тихо перевернувшись, посмотрела на увлеченно читающую что-то нянечку. Да, она явно стала дочкой аристократов. Дорогая мебель, украшения матушки, качественная одежда, дочери торговцев или каких-то мелких дворян в виде прислуги, а также многое другое указывало на то, что семья явно была дворянской, пусть даже их титул мог быть куплен. Хотя матушке все равно следовало бы поменять нянечку, Летта не понаслышке знает об удивительном стремлении детей убить себя и даже в столь плохой ситуации могла с ходу рассказать пару-тройку способов самоубийства.       В очередной раз вздохнув, Ника все-таки решила показать своей непутевой няне, что она проснулась. С трудом подползшая к краю колыбели девочка уже приготовилась высказать все, что она думает об оставлении детей без присмотра, как с громким шелестом нечто возникло прямо перед её глазами. Это было столь неожиданно, что девчушка впала в легкий ступор, который закончился уже спустя пару мгновений, а затем боязно отряпнула от, как оказалось, пергамента. Поправочка - летающего пергамента. Такая чистой воды чертовщина заставила Летту вновь впасть в ступор. На этот раз более долгий. Спустя показавшуюся непозволительно долгой минуты цыганка все-таки вернулась в реальный мир и первым делом посмотрела на нянечку. Нянечка читала и спасать свою подопечную от дьявольских происков не собиралась. Боже, да она вообще совершенно ничего не заметила!       Занервничавшая из-за этого цыганка не смогла пересилить свое собственное любопытство и попыталась прочитать написанное на пергаменте, перед этим подползя к нему поближе.

Загружено ноль процентов из ста.

      Прочитать мелкий и противный почерк оказалось гораздо легче, чем Николетта подумала в начале. Хотя начинать несколько раз с начала ей все равно пришлось. Написанное слегка пошатнуло мир Летты и заставило её опять впасть в ступор. Все же, несколько не этого ожидаешь от контракта с Дьяволом, а ничьей больше проделкой это быть не могло.       Вернувшаяся в нормальное состояние Ника решила проигнорировать проказу демона и, свернувшись в комочек, легла обратно спать. Уснуть конечно же не выйдет, но, а вдруг?