Костёр для Неба

      — Тшш, все хорошо, это я, твой ангел-хранитель.       Ника не сразу осознала произнесённые слова. Нет, она их прекрасно услышала, но смысл ускользал. К счастью или к сожалению, долго это не продлилось, и уже через несколько секунд смысл слов был полностью осознан. Осознан, но не принят. Хоть по какой-то причине такое откровение не вызвало никакого эмоционального отклика, но принять слова все равно не выходило. Летте казалось, что это очередная шутка сознания, что это всё нереально и она скоро проснётся. Но этого не происходило.       Очевидно, «ангел» — цыганка всё ещё не верила в сказанное, — не настаивал на ответе, а потому лишь слегка отошёл от колыбельки. Это заставило девочку выйти из ступора и скользнуть взглядом по няне, что заставило кое о чём задуматься. Это была другая, не желтоглазая нянечка, и она была гораздо более хороша в своей работе, по скромному мнению Ники. Обычно эта светлая, почти во всех смыслах, а не только внешностью, девушка замечала всё, что происходило с подопечной, а потому должна была как-то отреагировать на происходящее с Леттой, но никакой реакции на то, что её взял какой-то незнакомец не последовало. Очень странно. Отсутствие реакции заставляло думать про худшие варианты. Может, неизвестный использовал гипноз или что-то такое? Ника как-то пару раз лично видела, как одна старая карга облапошивала людей на деньги и заставляла их думать, что некоторые ненормальные вещи это в порядке вещей и не надо обращать на них внимание. Если честно, Летта до сих пор не может понять как та гадалка смогла это всё сделать, но потенциал подобных умений впечатлял.       Нет, сама Ника, конечно же, тоже кое-что умела и могла вполне развести какого-нибудь простачка на небольшую сумму, но это был её максимум. Её коньком было воровство, а не мошенничество. Это было довольно странно, учитывая, что её мать могла обмануть любого, но факт оставался фактом. Хотя почти полное отсутствие каких-либо способностей в обмане не мешало цыганке видеть сразу же, когда перед ней мошенник. Странный мужчина мошенником не был, и это ещё больше пугало Летту, ибо сказанное им не могло быть правдой. Или могло?       Прикосновение холодной руки не дало скатиться в начавшуюся истерику. Ника не могла понять почему сразу не заметила исходящий от мужчины холод. Отчего-то этот мороз напоминал о тумане над рекой одного города, где как-то раз остановился табор. Цыганка очень смутно помнила о событиях тех лет, они лишь иногда вспыхивали в памяти мимолетным блеклым пятном, чтобы вновь пропасть на много месяцев. В нынешней жизни Летты эти воспоминания проявились впервые. Причины такой странности были неведомы Нике, да и вообще кому-либо. Возможно, дело в пережитой тогда тяжелой болезни. Возможно, в том, что это было действительно давно. А может, то время было таким серым и неинтересным само по себе, что и воспоминаний-то толком не осталось.       За размышлениями цыганка и не заметила, как сначала мужчина позвал её, а когда всё же обратила на него внимание, то тут же в глазах начало темнеть. Вновь девочку окутало чёрное одеяло сонной пустоты.

***

      На этот раз пробуждение было достаточно тяжелым. Довольно неожиданно, но Николетте сразу понравилась это чувствующаяся тяжесть, хоть это и не совсем нормально по её мнению. Вполне вероятно, что цыганка вообще бы не проснулась, если бы не какой-то тихий и глухой, но очень настойчивый шум где-то рядом. Открывать глаза не просто не хотелось, но и было тяжело. Не привыкшее зрение сразу бил яркий солнечный свет, что также было довольно необычно. Обычно если на девочку начинало падать солнце, то шторы занавешивали.       Но даже в конце концов открыв глаза, Ника тут же закрыла их обратно. Первое увиденное сразу настроило на не очень приятный лад. Тот «ангел» всё же оказался не шуткой разума и сновидений, а вполне реальным… чем-то. Летта не совсем понимала как всё-таки будет правильно его называть. Он точно не был ангелом, в этом цыганка была твердо уверена, он также не был человеком, а потому мужчиной она вряд ли могла его называть, а имя этого нечто Нике было неизвестно и узнавать его совершенно не хотелось девочке. Она вообще предпочла, что бы этот некто ушел и никогда больше не возвращался.       К сожалению, неизвестный совершенно не хотел уходить и, похоже, знал про то, что Ника проснулась. Взяв девочку на руки, он посмотрел на неё и тут же получил хмурый взгляд в ответ. Смысла притворятся теперь больше не было. Чему-то улыбнувшись «ангел» заговорил:       — Вижу, тебе уже лучше. Я рад. Кхм, но, пожалуй, нам стоит начать сначала. Я твой ангел-хранитель и меня зовут Рикардо. Ты видишь меня потому, что тебя пытались забрать дьявольские приспешники, и я боролся за то, что бы ты осталась здесь, в своем теле, — на этом моменте Рикардо замолчал. Видимо для того, что бы Летта переварила услышанное.       Это было на удивление легко. Сказанное не вызвало никакого внутреннего сопротивления и это не заставляло напрячься. Совершенно. Это было странно. Цыганка наклонила голову, как бы намекая на продолжение слов, но Рик от чего-то чуть смущенно перевёл взгляд куда-то в сторону и говорить явно не собирался. Едва слышно вздохнув, Ника стала рассматривать «ангела». Выглядел он смутно знакомо и так… Обычно. Относительно короткие волосы, что торчали во все стороны, смуглая кожа и немного грубые черты лица. Выделялись разве что довольно большой рост и яркие, будто бы светящиеся изнутри зелёные глаза. Неожиданно взгляд зацепился за какое-то… Свечение? Приглядевшись, цыганка заметила, что это был скорее задержавшийся где-то свет, чем свечение. При ещё большем внимание удалось заметить, что по форме застрявший свет был похож на что-то вроде крыльев. Стоило это только осознать, как Рикардо дрогнул, словно очнувшись от дремы, и легонько подбросил Николетту.       — А ты, насколько я знаю, когда-то в прошлом Николетта, простая цыганка, умершая от болезни, а теперь же Юни Джиглио Неро, недавно рождённая дочка одного очень влиятельного торговца. Аристократа, если тебе угодно, — Ника прекрасно видела, что этот «хранитель» что-то недоговаривает, но решила промолчать. Возможно, ему просто слишком сложно или долго, а то и всё сразу, будет объяснять правду. Сама узнает, если выживет и успеет подрасти.       Нет, Николетта, конечно, прожила достаточно долгую и достойную жизнь для кого-то вроде неё, но все же прожить чуть дольше хотелось, а потому цыганка всей душой надеялась, что то, что она теперь с голубой кровью увеличит её шансы на выживание до взрослого возраста. А там уж можно будет и спросить у матушки, и замуж выйти за кого-то, скорей всего, подходящего статуса, что точно даст понять, кто теперь такая Летта.       Рикардо резко и нервно повел плечом со странным выражением лица, как будто мог слышать мысли Ники, и они ему категорически не нравились. Прокашлявшись, «ангел» заговорил:       — В любом случае, я буду оберегать тебя и всегда буду рядом. Правда, взрослые детки уже не могут нас видеть, прости. Но ты всегда сможешь позвать, поговорить со мной и после, даже когда будешь уже старенькой бабушкой. Мы пройдем долгий путь. Очень долгий, длинной в целую жизнь, — девочка не верила ни единому слову этого странного мужика. Хотя бы потому, что просто не понимала его.       Внезапно раздался шорох. Это был пергамент, такой же, как и другие до него. Даже всякие шероховатости и вмятины такие же. И почерк на этих пергаментах всегда был слишком одинаковый и правильный. Ника была уверена, человек не может так писать. Из-за всего этого, а также из-за появления из воздуха, цыганке не очень нравились эти пергаменты.       Видимо, поняв по недовольному выражению лица, что что-то не так, Рик проследил за пергаментом, а затем, задержав на секунду взгляд, взмахнул более-менее свободной рукой. В тот же миг пергамент распался на, кажется, тысячу искорок. Мягко улыбнувшись, Рикардо вновь начал говорить нечто своей подопечной:       — Не пугайся, это… Послания от других ангелов. Они пишут и мне, и тебе. Я могу дать прочитать тебе их позже. Кстати, ты не хочешь спать? — спросил подозрительно улыбаясь «ангел».       Резко навалившаяся усталость заставила девочку глянуть на Рикардо с какой-то непередаваемой смесью недоверия, подозрительности и чего-то ещё. Она не просто подозревала, она была уверена, практически знала, что Рик что-то сделал. Но с усталостью, как ни странно, сил бороться не было, а потому уже спустя несколько минут мир погрузился во тьму.

***

      Вновь увидеть Рикардо удалось не скоро. Если быть точнее, то спустя практически месяц. Целый месяц, за который, как ни странно, стало гораздо лучше. Больше не было тех странных, приходящих из ниоткуда чувств, не было какого-то напряжения глубоко внутри. Теперь было как-то легко и просто. Как будто Ника действительно стала вновь ребенком, без каких-либо забот.       Хотя на самом деле заботы вполне себе были. Странное поведение людей вокруг и каждый день приходящие чужаки заставляли нервничать. Особенно вторые. Они вызывали ещё и здоровое опасение за свою жизнь. Приходили эти люди в белой одежде и чуть ли не каждый день зачем-то кололи девочку. Это было больно, но лишь сначала. Потом приходила какая-то чуждая усталость. Ничего не хотелось, сил сделать хоть что-то не было, а всё тело казалось нереальным. Нике не нравилось это.       Хотя также ей не нравилось то, что она не понимала язык окружающих. Он был странным. Чем-то похож на родной язык цыганки, но при этом сильно отличался. Но в любом случае, понять хоть слово было невозможно. Это тоже заставляло нервничать. Или беспокойство приходило не совсем от не знания языка, а от невозможности узнать, что теперь будет с Леттой? Хотя нет. Девочка по своему опыту уже могла сказать, что с ней будет.       — Помочь? — спросил чужой голос. Ника, почти только что проснувшаяся, вяло взглянула на его обладателя. Это был Рикардо. Сил на какие-то яркие эмоции не было, а потому цыганка только чуть склонила голову в вопросе. Да и не умела она еще говорить.       — Я могу и хочу научить тебя говорить на языке твоей новой семьи. Как никак я твой ангел-хранитель, — с успокаивающей улыбкой объяснил мужчина.       Летта лишь махнула рукой. Каких-либо желаний или нежеланий у неё сейчас не было. Внутри была какая-то пустота. Не та, которая бывает у взрослых, а другая: мягко окутывающая всё до чего дотянется, заставляющая забыть о плохом, затягивающая в свою глубину. Так что да. Сейчас, когда есть это родная пустота внутри, цыганке ничего не хотелось, и даже незнание языка не заставляло негодовать.       Рикардо же воспринял это жест, очевидно, хорошо. По крайней мере широкая улыбка на это намекала. Впрочем, мужчина очевидно заметил также и состояние своей подопечной. Так что улыбка стала мягкой, убаюкивающей, а няня, до этого наблюдающая за Никой, стала смотреть казалось бы сквозь неё. «Ангел» же присел рядом с девочкой, что была на мягком ковре. «Наверное, он очень дорогой», — как-то отстраненно подумала цыганка.       — Мы можем подождать пока тебе не станет лучше, — мягко произнес Рикардо, начиная гладить девочку по голове. Ника же особого внимания не обратила, начиная все-таки поддаваться пустоте и погружаться в неё, с каждой секундой всё меньше воспринимая реальность вокруг. Николетта была рада, что мужчина рядом был готов подождать.

***

      Девочка очнулась резко. Она была в своей колыбели. Комната была залита лучами солнца. Был рассвет или закат? Непонятно. Кажется, Ника заснула. В принципе, ничего страшного. Разве что было жаль ушедшую пустоту. Совсем чуточку, но…       Впрочем, наклонившийся над колыбелью мужчина быстро отвлек от мыслей. Выглядел он теперь пусть немного, но все же печальней. Явно что-то случилось, но, честно говоря, Летте было всё равно. Сама она умерла, и что дальше? Поплакала немного, да и всё. Если уж девочка смогла это пережить, то и этот мужик, гораздо старше её, точно переживёт свое маленькое горе. А если и не сможет, то плевать. Он Нике не отец, не брат, не муж, не сын и даже не друг. Почему она должна волноваться о чужаке?       И опять, словно узнав мысли, Рикардо дернул нервно плечом. Похоже, это было его привычкой. После, словно опомнившись, мужчина взял девочку на руки. В таком положении Летта смогла увидеть, что в комнате кроме них никого нет. Это был первый случай, когда девочка была, по сути, одна. Этого странного ангела-хранителя всё ещё хотелось принимать за иллюзию, злой морок насланный каким-то шальным духом.       — Так, ты хочешь узнать язык? — мягко спросил мужчина. Выглядеть он начинал всё страннее и страннее с каждой секундой. Возможно, в нём появлялось странное напряжение переплетающееся с отчаянным смирением? Будто бы вот-вот должно произойти нечто непоправимое, ужасное и отвратительное по сути своей. И будто бы можно было раньше как-то предотвратить это, а теперь… Нет. Дело не в этом. Что-то такое неуловимое менялось в глазах. Но что?       Впрочем, ответ был получен довольно быстро. Им оказался какой-то невообразимый грохот. Точнее серия грохота. Она заставляла чувствовать себя неуютно даже Нику. Настоящий ребенок, скорей всего, расплакался бы от страха. Так что не требовалось много ума, что бы понять происходящее. Что-то страшное происходит за пределами детской, и Рикардо хочет, вроде бы, защитить Нику. На самом деле звучало сомнительно, но пока что других версий не было, и вряд ли будет. Цыганка-то даже понимать окружающий её язык не умеет, что уж говорить про возможность говорить на нём.       Но в любом случае, если тебе предлагают что-то просто так, то бери это. Цыганка выучила это давным-давно и всегда следовала этому правилу. Сейчас было не совсем понятно точно ли не будет платы за обучение языку, но, похоже, выбора также особо не было. Так что Летта лишь что-то утвердительно пролепетала. Мужчина тут же засиял и начал что-то быстро тараторить. Язык был странным, будто бы поющим, пусть в нём и проскальзывали вполне знакомые слова, но все звуки в итоге превращались в абсолютно дикую кашу. Веры в то, что получится выучить хоть что-нибудь, не было. Хотя, с другой стороны, делать больше было нечего. Так что Летта решила попробовать, начиная повторять кое-какие слова за Рикардо. Выглядел он так, словно его сейчас от счастья разорвет.

***

      Грета со сдерживаемой паникой зашла в комнату маленькой госпожи. Её приставили к малышке Юни почти сразу же после рождения. Кому-то это могло показаться довольно странным решением — делать из элитного бойца няньку, но самой девушке прекратило так казаться, стоило ей лишь чуть ближе познакомиться с ситуацией. Её подопечная, девочка которой не было пока что даже года, оказалась единственной дочкой мафиозного Босса и наследницей одной из древнейших семей мафии. Что ж… Бывает и не такое. Да и в таком случае становится понятно столь трепетное отношение к защите ребенка.       Хотя полностью осознать картину Грета смогла лишь сейчас. Атака началась, когда маленькая госпожа спала. В комнату тогда еле доносились отзвуки боя, и о том, что что-то не так, Грета узнала от буквально вбежавшей коллеги Алессии, которая тоже была элитой — одной из учениц некой Лар Милч, и тоже няней малышки Юни. И именно Алессия пару дней назад рассказала инструкцию для действий в случае нападения на особняк. Грета беспрекословно начала их выполнять, пистолет-то всегда под рукой, и вроде всё должно было быть хорошо, но…       Враги смогли прорваться довольно близко к жилой комнате маленькой госпожи. Столь неожиданный повот событий мог вызвать проблемы. Очень большие проблемы. Колыбель уже давно закрывали лишь в исключительных случаях и вряд ли в спешке Грета не забыла об этом, а потому Юни вполне могла свободно из неё выбраться. Едва ли она смогла бы куда-то уползти, но вот просто свалиться и получить сотрясение мозга или другую травму вполне. И это-то при учёте, что пара шальных пуль все же попала в окна комнаты. Стекла были пуленепробиваемые, но все же этот факт подстегивал напряжение.       Впрочем, стоило Грете оглянуть комнату, как она тут же успокоилась. Малышка Юни сидела на середине пушистого ковра и смотрела куда-то в… пустоту? Казалось будто девочка смотрит на что-то конкретное, но в направлении взгляда была лишь пустота. Даже красивых обоев, подвешенной игрушки или улицы не было. Со стороны смотрелось жутко, но Грета не обратила особого внимания. Будучи подростком девушка часто подрабатывала нянькой, да и она была самой старшей в семьей. Так что к подобным жутким вещам она давно привыкла. Дети способны напугать и многими другими вещами. По сравнению с ними взгляд на несуществующее что-то это безобиднейшая вещь.       Но уже колючий взгляд госпожи Юни всё никак не отрывался от чего-то, или кого-то, пусть даже Грете пришлось её отвлечь осмотром всего тельца. Ничего страшного не обнаружилось. Даже хоть сколько-то испуганной девочка не была. Просто чудо какое-то, а не ребёнок. И в следующую же минуту взгляд Греты зацепился за кое-что странное. Очень странное. Колыбелька была закрыта.