Лунная песнь

На улице шел сильный ливень, яростно завывал ветер, гремела гроза, и вспышки молнии освещали серое, почти черное, небо. Мириам сидела у окна и наблюдала за дождем и бурей, гнувшей деревья чуть ли не к самой земле. Потоки дождя, барабаня по крыше, превращались в ручьи, падавшие на землю и растекавшиеся в разные стороны… Снова прогремел гром, как выстрел из ружья, блеснула молния. Мириам сильнее закуталась в шерстяную, связанную когда-то мамой накидку... Но теперь некому было заниматься рукоделием, шляпками, кроме самой Мириам… Месяц назад мама ушла на небо так неожиданно… Рози весь месяц проплакала, но Мириам не плакала. Она ни разу со дня смерти мамы не заплакала. Возможно, многие назвали бы девочку бездушной, бессердечной, но на самом деле ей было намного тяжелее переносить эту потерю. Когда человек плачет, ему становится легче, так как часть страданий и горя уходят вместе со слезами. Выпавшие же на долю Мириам тяжести сильнее отразились на ней: ее лицо побледнело и уже не было румяным, она перестала улыбаться, глаза больше не светились радостью и счастьем, а напоминали глубокий бездонный океан горя. Мириам сильно похудела, так что черное траурное платье стало велико ей. Рози тоже перестала улыбаться, румянец исчез с ее лица, и в ее глазах можно было прочитать великую скорбь. В последнее время она стала плохо себя чувствовать и слегла. Теперь доктор снова стал наведываться к девочкам и часто просиживать с ними целые дни. Мириам и Рози полюбили доктора от всего сердца за его доброту, за шутки, за улыбку ― за все! Да и сам доктор привязался к ним. Он восхищался добротой Рози и неотступным перед трудностями характером Мириам. Просиживая у кровати Рози целые дни, он охотно слушал дивные истории младшей сестры. Сейчас доктор еще не пришел, так как было еще слишком рано. Однако Мириам не могла больше спать, и поэтому села у окна, наблюдая за дождливой погодой на улице. У нее было так тяжело на сердце! Какой-то страх, тревога все сильнее и сильнее угнетали душу. Рози все еще спала, но Мириам очень беспокоилась за нее. Ее состояние с каждым днем ухудшалось... Доктор ей об этом прямо не говорил, но она видела, что каждый день, когда он уходил домой, его лицо становилось все беспокойнее, хотя он и не подавал виду. Мириам вспоминала, как было чудесно раньше, когда они вместе ― мама, Рози и она ― ухаживали за садом, сажали розы, поливали их. Еще ей вспомнились моменты, когда мама вскапывала весной землю, сажала цветы, а она и Рози бегали между грядками, гоняясь друг за другом, играли в прятки, смеялись, а мама, глядя на дочек, улыбалась. Мириам часто любовалась мамой, когда та склонялась над кустами замечательных ею любимых роз. Черные локоны обрамляли белое смеющееся лицо, а красные, как мак, губы улыбались. Чувствуя, что при этих сладких, но уже неповторимых воспоминаниях к горлу подступил клубок, Мириам сбросила накидку и выбежала в сад под дождь. Ливень безжалостно хлестал по щекам, волосы и одежда моментально промокли и стали липнуть к телу, но девочка не обращала на это внимание. Горе сдавливало ее, она беспомощно протянула руки к небу, навстречу дождю, словно ища защиты у природы. Из глаз хлынули слезы, она упала на траву и зарыдала…