солнце

      новогодний корпоратив в фэс медленно, но верно подходил к концу: галина николаевна спела свой романс, майский отставил в сторону гитару и допивал водку с петровичем, валечка сидела за столом, положив голову на плечо новой оперативницы, риты власовой, будто они знакомы всю жизнь, а не работают вместе второй месяц.       юля же, словив лёгкую грусть, решила прогуляться по зданию службы, дабы побыть в одиночестве и заодно избежать внимания со стороны кости.       девушка вышла на лестничный пролёт, вдохнула сигаретный дым, который туманом стоял с верхнего до её этажа и ниже и впервые подумала о том, почему она так старательно выстраивает границы между добрыми друзьями-коллегами и своим прошлым: неужели совсем не умеет доверять?       капитан лишь изредка вбрасывала факты о себе, будто играла в «правду или действие», пожизненно вытягивая «правду», и никто не знал о ней ничего, кроме базовых сведений: фио, возраст, прошлые места работы, адрес. никто не знал о том, что у девушки за плечами музыкальная школа по классу скрипки, расстройство пищевого поведения, цирковое училище и потеря родителей.       никто не знал о том, что нравится юле делать в свободное время, куда она ходит, что читает и что слушает, где любит обедать, какие смотрит фильмы.       на самом деле, кроме лисицына и валечки никто и не стремился узнать ничего о соколовой, и в принципе она понимала коллег: рано или поздно, всем надоедает биться об стену, не подающую признаков жизни; не желающую отвечать. девушка умело избегала разговоров на личные темы, уходила от ответов, отшучивалась и сливалась по-тихому.       юлька грустно улыбнулась и решила уже было пойти обратно в обход по всей фэс, как вдруг услышала, что кто-то играет на гитаре, причём, в переговорной комнате с накрытым столом. она поторопилась вернуться к коллегам, идя на смутно знакомые аккорды.       подойдя, юля замерла в дверях: майский дрых, сложив голову на столе, а его гитара была в руках девушки, которую соколова видела за вечер буквально два или три раза, после чего словно начала избегать.       катя сидела спиной к выходу, собрав завитые волосы в низкий хвост и закрутив длинные рукава белой рубашки, чтобы не мешали. она перебирала струны, будто на слух подбирая или вспоминая нужные аккорды, когда к ней лёгкими шагами подошла валечка и что-то прошептала на ухо; катя, улыбнувшись, кивнула. [я раскрашивал небо, как мог. оно было белым, как белый день.]       антонова вернулась к рите, заставляя ту встать с кожаного кресла, отводя немного в сторону и шепча что-то на ухо, касаясь губами кожи, чем удивила юлю: ей показалось, что между ними что-то есть, или это у них такая дружба?       власова, поймав её заинтересованный взгляд, лишь мягко ухмыльнулась в ответ, приобнимая валю, покачиваясь в такт музыке, прижимаясь друг к другу.       а буквально через несколько секунд гордеева слегка охрипшим голосом начала петь, и юля отключилась, будто попала в другое измерение, где не существовало ничего и никого кроме кати, её бархатистого голоса, её рук с аккуратным маникюром, которые создавали музыку, зелёных лисьих глаз, подведённых чёрным карандашом — соколовой не нужно было видеть лицо девушки, которую она старательно игнорировала весь вечер, чтобы вспомнить: она была прекрасна.       прекрасна в своей свободной белой рубашке и при галстуке, в облегающих классических брюках, на очередных высоченных каблуках и с вечной смешинкой во взгляде, подчёркнутом на этот раз ещё и праздничным макияжем. [я лил столько краски на небеса, и не мог понять, откуда там тень.]       юля чувствовала себя такой нескладной и несуразной на фоне гордеевой, что неосознанно пряталась в палантин весь праздник: и зачем только она вырядилась, будто на вручение оскара? к чему это дурацкое алое платье, причёска, в которую она старательно собирала непослушные короткие волосы, лодочки на высокой шпильке?.. к чему она здесь, такая неправильная и лишняя соколова, никчёмная клоунесса? [это было в жаркий июльский день, когда болота горят, когда зажигается всё от одного взгляда.]       юля чувствует, как по лицу текут слёзы, но впервые не пытается их остановить или спрятать: ей кажется, будто так становится легче. она не осознаёт, как с закрытыми глазами начинает подпевать кате, вспоминая такую до боли знакомую песню.       юля не видит, как гордеева, услышав её голос, разворачивается вместе с гитарой и теперь уже поёт, глядя на девушку.       и обе не замечают, с каким теплом на них глядит валечка, положив голову на грудь ухмыляющейся риты, что смотрит на получившийся дуэт взглядом, полным тепла.       власова всё так же крепко прижимает к себе валентину, мягко поглаживая светлые волосы и что-то шепчет той на ухо, показывая взглядом на странную парочку своенравной кати и вспыльчивой юли.