целая жизнь

когда цзян чэн впервые по душам поговорил с вэй ином (это было в ту самую первую ночь новой жизни мальчишек) тот признался, что больше всего на свете он хотел бы иметь место, которое смог бы назвать домом. «я как будто все еще бездомный а-ин, до которому никому нет дела, и я не хочу оставаться таким навсегда», - сказал ему вэй ин. тогда цзян чэн посмотрел на него как на придурка и почти лопаясь от собственной важности ответил, что у теперь у вэй ина есть дом. вэй ин покачал головой и сказал, что цзян чэн его не понял. тогда цзян чэн думал, что все понимает. что пристань лотоса для мелкого оборванца с улиц - его названного брата - не может стать родной по щелчку пальцев, потому что он тут находится всего ничего. цзян чэн родился в пристани лотоса, там же научился ходить и говорить, впервые подрался и схлопотал подзатыльник от матушки, сформировал золотое ядро, научился фехтовать и стрелять из лука, подарил свой первый поцелуй хорошенькой девчонке, все обрел и все потерял. он не знал иного дома и сделал все для того, чтобы так стало и для вэй ина. помнится, на это ушел не один месяц, но цзян чэн в упрямстве давал фору любому, и каждый раз поправлял вэй ина, когда тот говорил «давай вернемся в пристань лотоса». цзян чэн хмурился и отвечал, что они вернутся не в «пристань лотоса», а «домой». спустя какое-то время вэй ин привык звать резиденцию ордена домом, и цзян чэн впервые в жизни был так удовлетворен своей победой. пристань лотоса всегда была его домом и осталась таковым даже когда от нее осталась лишь куча тлеющих углей и вода окрасилась в красный от крови. даже когда на пепелище развевались белые с алым знамена вэней, а адепты в лиловом лежали безжизненными уродливыми грудами мяса где-то по углам. даже когда молодой господин цзян жил в походных палатках то тут то там и уже почти не помнил прохладу озер юньмэна. цзян чэн прошел сотни дорог и убил сотни людей для того, чтобы вернуться домой. пристань лотоса встречала его радушно и со слезами, как своего сына встречает мать (мать цзян чэна уже никогда бы не встретила его, но у него все еще были сестра, брат и орден), и цзян чэн не жалел себя, восстанавливая ее: по крупицам он собирал воедино кусочки своей жизни, по памяти отстраивал здания и причалы. когда над пристанью лотоса развернули свои крылья знамена ордена юньмэн цзян, цзян чэн наконец-то позволил себе вдохнуть спокойно. он был дома, и вместе с ним была дома его семья. а потом вэй ин ушел на луаньцзан и превратился в старейшину илина, а цзян яньли вышла замуж, переехала в ланьлин и стала цзинь яньли. цзян чэн со временем привык, что его брат охотнее называет домом ужасно стремную гору с мертвецами, а сестра - золотую башню кои, которую сам цзян чэн искренне терпеть не мог. что ж, все было вполне закономерно, хотя и не совсем так, как хотел цзян чэн, но у него по крайней мере все еще была его пристань лотоса. после смерти яньли и осады луаньцзан цзян чэн вернулся в юньмэн и осознал, что впервые в жизни не может сказать, где его дом и есть ли он вообще. и только тогда он наконец понял, что имел в виду вэй ин в ту самую ночь их первого разговора по душам. пристань лотоса была домом цзян чэна, но только его семья делала ее таковым. когда осознание этого накрыло цзян чэна с головой, пристань лотоса показалась ему не больше, чем просто кучей зданий. у цзян чэна была пристань лотоса, но больше не было дома.