Рыжее счастье.

POV Алексей Я почти не спал ночью, постоянно просыпаясь от того, что во сне на меня, обвиняюще и с укоризной, смотрели тёмно-карие глаза. -Ну, что я за сволочь? – который раз спрашивал сам себя. – Вроде умею держать себя в руках, а тут… Как выключило. Бля-я-я, придурок, ещё и ударил! Кого? Мальчишку! – со стоном, я перевернулся на живот и уткнулся мордой в подушку. Полежав ещё немного, решил, что надо подниматься, потому что работу ещё никто не отменял, поэтому, вздохнув, я сполз с кровати и поплёлся в ванную. Включив воду, я залез под тёплые струи, и опять мои мысли повернуло в сторону Вити. Вот же, блядь! Ведь утром встаёт не только солнышко! А тут ещё и возбуждение вновь по полной накрыло. Я добавил холодной воды, но и это не помогло. Упругие струи ласкали кожу, ещё больше усиливая моё внутреннее напряжение. Тело отозвалось дрожью, а руки самопроизвольно потянулись к члену, который гордо торчал вверх, требуя внимания. Охватив его ладонью, я облокотился о стену ванной и закрыл глаза. И тут же перед моим мысленным взором возник образ рыжика. Пальцы крепче сжали основание члена, медленно двигаясь по стволу к головке. Обратный путь, снова вверх. Вниз. Ещё несколько поступательных движений. Чувствительное нажатие на уздечку, хриплый стон сквозь зубы.… Кажется, я шепчу его имя, представляя, что это его руки ласкают меня. Я ускоряю движение руки, тело сильно потряхивает. Представляю, что он опускается на колени, облизывает головку, охватывая мой член губами. Скользит по стволу, языком пробегаясь по всем венкам. Быстрее… Ещё… Ещё… да-а-а-а-а… Я кончаю настолько мощно, что даже закружилась голова, а перед глазами поплыли разноцветные круги. В изнеможении опускаюсь на колени, уткнувшись лбом в холодный кафель. Вода хлещет сверху, смывая следы моего утреннего срыва… Пиздец, бля, дожили. Чтобы я, не знавший никогда ни от кого отказа, вот так позорно занимался самоудовлетворением, получая от этой дрочки такой нереальный кайф, которого, кажется, не испытывал никогда. И что такого в этом мальчишке, что от него мне так рвёт крышу? Но как же можно его не хотеть? Эти волосы, губы, глаза… Бля-я-ядь, как магнитом тянет! Мои душевные терзания прервал звонок телефона. И как-то сразу ёкнуло в груди, и заколотилось сердце. Наскоро обтерев тело, я ломанулся из ванной, поскользнулся, чуть не навернулся и, добравшись, наконец, до комнаты, принялся искать мобильник. И как обычно, фиг найдёшь, хотя он трезвонил, не переставая. Когда я уже скрипел зубами, он обнаружился, стоило стянуть одеяло с кровати. - Да, - рявкнул я в трубку. - Алёшенька, это Даша. Приезжай срочно. Витя… - девушка всхлипнула. - Говори уже, не тяни, – меня сразу прошиб холодный пот. - У Вити температура очень высокая. Он бредит, его всего колотит. Мы скорую вызвали, а они всё не едут и … - Еду,- не дав ей договорить, бросил я. Одевшись за несколько секунд, в армии мной бы гордились, я вылетел из квартиры и побежал к машине. Не жалея тачку, я гнал по дороге, наплевав на все правила и знаки. Чудом «гайцов» нигде не встретил. Подъехав к знакомому дому и заглушив мотор, я оглядел двор: скорой не было видно, значит, ещё не приехали. Вот помирать будешь, а их не дождёшься! Не прошло и минуты, как я забежал на третий этаж и уже давил на звонок. В этот раз дверь открылась сразу. В прихожей меня встретила Даша, которая, как оказалось, убегала на работу. Отодвинув девушку в сторону, я быстро прошёл в Витину комнату. Возле кровати сидела его заплаканная мама и мокрым полотенцем обтирала сыну лоб. Сам же парень метался на кровати и так тяжело дышал, что казалось, ему не хватает воздуха. Сердце сжалось от этой картины, и чувство вины затопило меня с новой силой. Значит, пока я там на него дрочил, мой рыжик тут в бреду метался. И всё из-за меня! Если бы я вчера приехал раньше, ему не пришлось бы торчать под дождём. - Здравствуйте, Вера Николаевна, - сказал я, подойдя ближе. – Что с ним? Давно скорую ждёте? - Здравствуй, Алексей, - поздоровалась в ответ женщина. – Давно, уже больше часа, а у Вити температура очень высокая. - Та-а-ак, быстро его одеваем, я отвезу, мне не трудно, – сказал я. - Его одежда в том шкафу. И я прошу мне помочь, сама, боюсь, не справлюсь. А Иван Сергеевич уже ушёл, да и Даша тоже, – женщина умоляюще посмотрела на меня. Не говоря ни слова, я подошёл к шкафу и, не глядя, взял какую-то футболку и спортивные штаны. Вера Николаевна уже стянула с Вити одеяло и пыталась усадить его ровно, чтобы я смог напялить на него вещи. - Витенька, сынок, подними руки, нам надо тебя одеть, - шептала женщина. – Вот так, мой хороший, вот так. Парень даже глаз не открыл и весь горел так, что я поторопился натянуть на него шмотки. В следующее мгновение мы попытались поднять его на ноги, но он тут же обмяк и повис на мне безвольной куклой. Плюнув на всё, я просто взял его на руки и понёс к выходу. Вера Николаевна прошла вперёд и открыла мне дверь. Спускаясь по лестнице, я старался идти как можно быстрее, но очень осторожно, прижимая к груди драгоценную ношу. Выйдя из дома, я подошёл к машине и нащупал в кармане пульт от сигналки. Бережно придерживая рыжика, кое-как, локтем, снял машину с сигнализации и кивнул на заднюю дверь. Мать Вити открыла её, и я осторожно уложил парня на заднее сиденье. Витя застонал, но так и не открыл глаза. Я сел за руль и ждал, когда уже сядет его мама. Но она не спешила усаживаться. - Алёшенька, мне уже надо на работу, - женщина виновато смотрела на сына. – Я знаю, что Витя в хороших руках. Ты сможешь отвезти его в больницу, без меня? - Конечно, нет проблем, - сказал я, а в душе всё кипело: сын помирать собрался, а ей на работу надо. Меня аж трясло от злости, и я еле сдерживался, чтобы не наорать на тётку.(прим. бета: во выдержка у парня, я б уже енту тётеньку за ножки бы раскрутил, да с разворотика, головушкой о бетонную стеночку) - Вот тут его документы, паспорт, полис, всё что надо, - засуетилась она. - Всё! Мы поехали, а то ему хуже, - сказал я, поворачивая ключ зажигания. – Не беспокойтесь, довезу. Мотор заурчал, и женщина отскочила от машины. А я надавил на газ и рванул с места. *** Наверное, меня берёг мой ангел-хранитель, потому что я снова гнал с сумасшедшей скоростью, и мне опять не встретился ни один пост ГАИ. Так что, до больницы я добрался очень быстро. Аккуратно вытянув парня из машины, я опять взял его на руки и так и зашёл в здание приёмного покоя. - Чего вам, молодой человек? – неприветливо, и как-то сухо, поинтересовалась медсестра, что сидела за столом и попивала чай. - Тут это… температура высокая, бредит, врача надо, - я чёт даже растерялся. - Всем врач нужен, посидите пока, - тем же тоном и продолжая пить чай. - Температура у вас? - Да, блядь, у меня, что не видно? – взорвался я. - А парня я так, просто прихватил, для балласта! Какого хера вы тут сидите и ничего не делаете? – я уже почти рычал. - Всё, что не делается, всё к лучшему, - последовал ответ. - И, молодой человек, - медсестра поднялась и строго глянула на меня, - хамство и грубость в приёмном покое, для нас вещь привычная, так что вы мне тут не кричите. - Простите, - пробормотал я, – но ему и правда плохо. - Хорошо. Его документы у вас с собой? – я кивнул. – Давайте. Какая температура? Когда поднялась? – вопросы посыпались, как из рога изобилия, только успевал отвечать. Хорошо, что его мама успела мне всё рассказать. Наконец, всё закончилось, и Витю определили в одну из палат. Меня к нему пока не пустили, вот я и сидел в коридоре на диванчике. Чтобы хоть немного унять тревогу и беспокойство, решил прогуляться до кафетерия, да на работу позвонить. Поговорив с шефом и получив разрешение на три дня отгулов, я вернулся к палате, где лежал мой рыжик. Дверь была приоткрыта, и, заглянув, я увидел, что Вите уже поставили капельницу, но парень всё равно метался по кровати, стонал и был весь в поту. - Его бы протереть чем, - сказал я, подойдя ближе, – горит весь. - Знаете, у меня таких больных море, и за каждым мне не усмотреть, не то, что протирать, - устало вздохнула медсестра, что ставила капельницу. – Ему бы руку привязать, а то мечется, ещё иглу собьёт. И вообще-то скоро лекарство подействует, но если хотите, молодой человек, дам вам спиртовой раствор, сидите и протирайте, чтобы хоть немного сбить жар. Я согласно кивнул и помог закрепить ремнями руку парню, чтобы он себя не поранил. Потом мне принесли полотенце и миску со спиртовым раствором. Периодически смачивая полотенце, я протирал Вите лоб, шею, плечи, грудь.… При этом, лишь слегка касаясь кончиками пальцев его кожи. И старательно гнал от себя все пошлые мысли, которые, даже не смотря на состояние рыжика, не смотря на чувство вины, всё равно лезли в голову. Не выдержав, я прижался губами к горячим и сухим губам парня. Меня совершенно не заботило, что в палату, в любой момент, могут зайти. Сейчас был важен только он, только моё солнышко. - Боже, Вить, прости меня, - прошептал я сквозь слёзы, - прости придурка. Только выздоравливай, слышишь? Это же из-за меня ты заболел. Только я виноват. Знал бы ты, как я люблю тебя, малыш, и как мне плохо, что причиняю тебе одну боль. Прости. *** Так прошло три дня. Три самых долгих дня в моей жизни. Днём я постоянно был возле Вити, а вечером уходил, потому что приходили его родители, а мне не хотелось, чтобы они меня видели. И каждый день я просил у него прощения и говорил о своей любви. Хотя мне кричать хотелось, чтобы знал весь белый свет. На третий день рыжик очнулся. Я как раз был у него в палате, когда заметил, что он глубоко вздохнул, моргнул пару раз и посмотрел на меня своими незабываемыми глазами. От этого взгляда у меня тут же сработал режим «урода»: - Неужели, блин, очнулся? Как ты достал меня за это время! Если бы не Дашка ноги моей тут не было бы. Парень что-то прошептал, и я не сразу допёр, что он просит пить. Подав ему стакан, я понял, что сил у него нет совсем, даже руки поднять не смог. Вздохнув, я поднёс стакан к его губам, а рукой, помогая, придержал голову. Пальцы тут же зарылись в шёлк волос, и я непроизвольно стал поглаживать его затылок, пока Витя жадно пил воду. Убрав стакан, я сел обратно на стул и старался вообще не смотреть на парня. Мысли сбивались в кучу, и я не знал о чём его спросить, поэтому и молчал, как истукан. Прошло минут пять, пока я наконец сообразил: - Как ты себя чувствуешь? – ага блядь, догадался, о чём спросить. Да по нему и так всё видно, вон, аж круги под глазами. Я встал и подошёл к окну. Там, за стеклом, весна была в самом разгаре, зеленели листья, расцветали первые цветы.… Всё набирает силу, обновляется. Вот и я решил стать другим. Пусть даже я никогда не смогу признаться ему в любви, но ведь можно быть просто друзьями. А начать я решил с извинений: - Ты это, извини меня. Блин, я знаю, что придурок, но ничего не могу с собой поделать. Я когда тебя вижу, прям, беситься начинаю. Прости. Витя промолчал и, оглянувшись, я увидел, что он спит. Тихонечко выйдя из палаты, я твёрдо решил, что раз нет любви, пусть будет дружба. *** - Алексей на связи, - ответил я на звонок мобильного. - Привет, это Даша,- я закатил глаза, услышав голос девушки. – Алёшенька, забери, пожалуйста, Витю из больницы. А то родители не могут, да и у меня не получается. Его сегодня выписывают, – закончила она свой монолог. - Хорошо, заберу, – не стал я отказываться, хотя чувствовал себя таксистом. Подъехав к больнице, я дождался Витю. Увидев, как солнце заиграло в его волосах, от чего они стали казаться чистейшим золотом, я не мог оторвать глаз. Я просто стоял и поражался, открыв рот, его природной красоте. Меня затопила волна нежности к этому мальчишке и нереально крутое чувство, когда хорошее настроение берётся откуда-то просто так, без причины. Хотя причина была, и весомая, рыжик - собственной персоной. Мне захотелось сделать для него что-то приятное, особенное и, приехав к нему домой, я решил приготовить обед. Благо, готовлю отлично, спасибо маме, научила. Пока Витя отдыхал в комнате, я прошерстил холодильник и стал кашеварить. Я уже заканчивал, когда рыжик зашёл на кухню. Блядь, и почему у меня дыхание перехватывает, когда я его вижу? Немного поговорив, я уже было выдохнул, и решил, что у нас получится, хотя бы, общаться без нервотрёпки, но следующая фраза Вити опять сдёрнула все мои стоп-краны. Я, как ни старался, опять не сдержал свой взрывной характер и набросился на рыжика, как волк на ягнёнка. Я схватил его за шею и почти прижался губами к его уху, прошептав: - Если бы… Если бы не Дашка, ноги бы моей не было в этом доме. А ты вечно под ногами путаешься. Такой весь беззащитный, покорный, теплый… - я вдыхал его запах и сходил с ума. Дыхание сбилось. Ещё секунда, и я не выдержу, мне реально снесло башню. Я был готов взять его прямо здесь и сейчас. Поэтому я ломанулся вон, бегом из этого дома, чтобы никогда сюда не возвращаться. Иначе в следующий раз я уже не смогу сдержаться…(прим. бета: млять, я счас тоже не сдержусь=).) Выбежав из подъезда, я выхватил мобилу из кармана и дрожащими пальцами набирал один номер за другим. Мне надо было спустить пар. Но все мои друзяшки, вдруг, оказались либо заняты, либо влюблены по уши. Наконец, я решил позвонить ещё одному товарищу, с которым вместе куролесили в постели так, что соседи выходили на балкон покурить, послушав наши стоны. Трубку долго не брали, и я уже решил нажать отбой, когда услышал сонный голос: - Алло. - Привет, Андрюха. Это Лаки. Помнишь меня? - Угу, помню, - пробормотал парень. - Как дела? – спросил я. - Не скажу. - Почему? - недоумевал я. - Потому что, если я скажу, мне нужно будет спросить как твои, а мне, если честно, похуй… - Тогда не спрашивай, а давай просто встретимся, – сказал я. - Знаешь, Лаки, я сейчас встречаюсь с самым замечательным парнем на свете, и тебе советую найти такого. Так что, сорри, друг, - закончил парень и отключился, не дав мне даже слово вставить. Да что за напасть такая? И этот туда же! У всех цветочки, бабочки, романтика, у меня одного тьма беспросветная. Жил себе спокойно, но нет, угораздило влюбиться. Да ещё и в натурала ко всем моим несчастьям. Ээх, жизнь моя жестянка! - Да пошло оно всё к чёртовой бабушке! – в сердцах воскликнул я, садясь в машину. - Всё, решено! Расстаюсь с Дашкой и больше не вижусь с рыжиком. Авось, поможет. Приняв решение, я завёл машину и уехал, прочь, подальше от этого дома, подальше от мальчишки с тёмно-карими глазами… *** На следующий день я позвонил Даше и договорился о встрече в парке. Девушка опаздывала, и я уже начинал злиться, когда она показалась на входе в парк. Я поспешил ей на встречу. Слегка обнял и легко поцеловав в щёку, предложил прогуляться. Но она отказалась, и мы присели на лавочку. - Даш, я последние несколько дней много думал. Мне с тобой хорошо. Ты красивая, милая, добрая девушка. Но… - тут я сделал паузу, так как Даша развернула меня к себе и с тревогой стала вглядываться в моё лицо. - Но? – спросила она. - Но нам надо расстаться! - как в омут с головой, глядя ей в глаза. Я ожидал истерики, слёз, но вместо этого было молчание. Она отвела глаза и тихо спросила: - Но почему? У нас же все было так хорошо?! Или у тебя есть другая?! Я тебе надоела?! Что произошло, из-за чего ты хочешь расстаться?! Я вздохнул и продолжил: - Даша, послушай. Все хорошо, ты мне не надоела, нет, другой тоже нет. Ты замечательная девушка и винить тебя не в чем. Мне с тобой хорошо, весело и интересно. Но чего-то не хватает. Я сам не могу объяснить чего. Я хочу с тобой дальше поддерживать дружеские отношения, но не вижу наших дальнейших отношений, как пары. – Ты меня использовал, а теперь бросаешь! – не вопрос, а утверждение. Мне даже жарко стало, а вдруг.… Но останавливаться нельзя. - С чего ты такое взяла? Зачем обижаешь меня? Пойми меня, я хочу поступить, как лучше будет нам обоим. Мучить тебя или себя я не хочу, но и больше не получается быть с тобой так, как было все в начале. Это ведь жизнь, люди встречаются, расстаются. Давай не будем портить память о наших отношениях беспочвенными оскорблениями. – Я что-то сделала не так? Я исправлюсь, – девушка уже почти всхлипывала, что меня совершенно не устраивало. – Ты все делала так, и исправляться тебе не в чем. Возможно, мы не сошлись характерами. Возможно, я еще об этом пожалею. Мне не в чем тебя упрекнуть. И я не могу толком объяснить, но для нас так будет лучше, – я пытался, как мог, сделать все, чтобы она не расплакалась. Терпеть не могу женские слёзы, а если они перерастают в истерику, всё, капец моим нервным клеткам. – Но, ведь я тебя люблю, не бросай меня, - главное, чтобы без слез, молил я про себя. Сложно расставаться, если девушка плачет, но и это поправимо. Эта наука у меня была отточена до совершенства. – Тем более, если любишь, отпусти меня. Я ведь чувствую, что что-то не так… И пока наши отношения не развалились и не превратились в мучения с ссорами, давай расстанемся друзьями, - сказал я, обнимая девушку, продолжая успокаивать её, говорить, что лучшее у нее еще впереди. - Даш, ты красивая и все у тебя будет отлично. А если мы останемся вместе, то это непонятное состояние у меня на душе, которое я не могу объяснить, вымотает нервы и тебе и мне. Даша слушала меня и успокаивалась, что мне и надо было. Поговорив ещё немного, мы расстались возле входа в парк, и каждый пошёл своей дорогой. *** Расставшись с Дашей, я полностью погрузился в работу. Две недели я, как проклятый, днём и ночью пропадал в автомастерской. Я работал на износ, пытаясь выкинуть рыжика из головы, но это не получалось. А ночью… Ночью меня мучили сны, где он смотрел на меня своими чудесными глазами, в которых явно читалась печаль, и даже отчаяние. И опять чувство вины, что это из-за меня он страдает, из-за меня, сволочи такой. Поэтому я больше никогда с ним не встречусь, чтобы не причинить ещё большей боли. Отработав ещё неделю в таком темпе, я был вызван к шефу. А тот посоветовал мне взять отпуск, потому что закапывать трупы своих работников, которые сдохли на рабочем месте, он не собирается. Я немного поупрямился, но уже и сам чувствовал, как устал. Мысль уехать куда-нибудь, желательно подальше, показалась разумной. И я знал куда. Был у нас домик в деревне, на самой окраине, возле реки. Родители купили года два назад, для того, чтобы на пенсии отдыхать в тишине и спокойствии от шума города. Отец, правда, старый дом снёс, и на этом же месте построил небольшой, двухэтажный, уютный коттедж. Но оставил сад. Я любил там бывать – так хорошо и спокойно мне нигде больше не было. Позвонив родителям и получив разрешение поехать на дачу, я, не долго думая, собрал манатки и рванул в деревню. Когда я доехал до места, уже стемнело, и от усталости у меня закрывались глаза. Кое-как, даже не забирая вещи из машины, я прошёл в дом, поднялся в спальню на втором этаже и, рухнув на кровать, заснул. И впервые, за всё это время, мне ничего не снилось. *** Пару дней я только и делал, что ел, да валялся в гамаке,который был подвешен прямо между яблонями. Иногда я выбирался в деревню, чтобы дойти до магазина, да ещё гулял по берегу. Мысли же мои так и не пришли в норму. В голове был полнейший сумбур. Один раз, прогуливаясь вдоль реки, я увидел парнишку. Он был одет в какие-то широкие штаны, длинную футболку и кепку, которая была низко надвинута на лоб. С удочкой и ведёрком, он шёл к небольшому причалу, где были привязаны несколько лодок. Парень отвязал одну из них, залез и, помогая себе веслом, направился на середину реки. Что-то смутно знакомое показалось в нём, но я отогнал от себя эти мысли. Вдруг небольшой порыв ветра сорвал с его макушки эту нелепую кепку, и я увидел, как на солнце его волосы вспыхнули золотом. Рыжий. Сердце заколотилось, в груди сжалось, и я как сумасшедший побежал к реке. Но лодка, в которой сидел парень, была уже далеко, а из-за солнечного света, что бил прямо в глаза, было ни чего толком не рассмотреть. Я встряхнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли. Витя же в городе, его здесь просто не может быть, а мне уже в каждом рыжем парне мерещится он. Но теперь я каждый день наведывался к причалу, в надежде увидеть этого рыжего парня, но он не появлялся, а на меня снова навалилась глухая тоска. Такая, что захотелось напиться и забыться. Не найдя в местном магазине подходящего пойла, я залез в отцовскую заначку. "Улетел" я быстро, тем более на такой жаре. Не знаю, о чём я думал, но меня вновь понесло на тот причал. Я шёл туда, надеясь, что может, хотя бы, сегодня, увижу этого парня и, наконец-то, выясню - кто он, и почему так похож на Витю. Придя на место, я разочарованно вздохнул – никого не было. Немного побродив по берегу, я улёгся прямо в высокую траву и не заметил, как задремал. Разбудили меня какие-то крики. Я резко сел и тут же схватился за голову – виски ломило и казалось, что лоб сдавило железным обручем. Опять раздались эти крики, и я, окинув мутным взором окрестности, мигом протрезвел. Почти на середине реки кто-то барахтался и звал на помощь. Не раздумывая, скинул обувь, и как был, в шортах и майке, нырнул в воду. Плавал я хорошо, и мне хватило несколько мощных гребков, чтобы добраться до утопающего. Рассматривать эту русалку времени не было, поэтому одной рукой прижав к себе худенькое тело, а второй помогая себе держаться на воде, я поплыл к берегу. Тело не сопротивлялось, а вцепилось в меня всеми конечностями. Когда я почувствовал под ногами дно, отцепил от себя это чудо, что стучало зубами и, наконец, рассмотрел… И умер… И воскрес… И тонул уже я… На меня испуганно смотрели тёмно-карие глаза моего рыжика.