Другая жизнь

       — Залазь в машину, — прерываемая шумом ветра и звоном капель дождя о зонт и землю прикрикнула Мияко.              Из-под зонта выскользнула маленькая тень, перескочила в машину и громко хлопнула дверью. Мияко устало вздохнула и, обойдя машину, села за руль.               — Что случилось? — вопрос был встречен фырканьем и недовольным взглядом. — Ладно, тогда поговорим дома.              Мальчишка ехидно и криво усмехнулся сестре, но на этом всё и закончилось, поэтому Мияко завела машину.               — Пристегнись.              Некоторое время они ехали, сопровождаемые только звуками грозы, но мальчик не выдержал молчания.               — Ты потом опять на съёмку?               — Да, и скорее всего надолго: погода испортилась, а мы ещё много не отсняли. Если хочешь, можешь заказать себе что-нибудь.               — А как же «обязательно поужинаем сегодня вместе»? — съязвил мальчик.               — Рё, пожалуйста, хватит. Если хотел ужинать вместе, то не стоило устраивать потасовку в классе.               — Ты бы и так не приехала, — уверенно заявил он.               — Рё, пожалуйста, — настаивала Мияко, — давай поговорим дома.               — Конечно. Если ты там сегодня появишься.               — Я очень постараюсь приехать пораньше, — Мияко вздохнула, смотря на обиженное лицо брата. — Давай я немного задержусь и сделаю нам мисо — перекусим вместе.              Глаза Рё сверкнули, и она уже готова была принять эту маленькую победу, но тот быстро опомнился и свёл брови.               — Сдался мне твой мисо. Делай что хочешь, можешь и не возвращаться вовсе. Но хватит тогда так настойчиво играть в родителя, нее-чан.               — Рё…               — Хватит. Тебе в двадцать не был нужен мелкий четырёхлетний спиногрыз, а мне сейчас не нужен назойливый опекун, ночующий на работе! Всё, вырос — живи свою жизнь!               — Хватит! Поговорим дома: я за рулём, — Мияко попыталась успокоиться и сосредоточиться на дороге.               — Вот и зачем ты за руль садишься, если тебя так триггерит?!               — Ты бы под зонтом предпочёл домой бежать?               — Может и так! Можешь остановиться, и я сам пойду до дома, а ты поезжай на свою работу горбатиться, пока, наконец, не вспомнишь, что тебе там не место.               — И где же мне тогда место?               — Ты у меня спрашиваешь?! Дура! Тебе же противно всё это: надеваться во всё, что только скажет начальство, продавать своё лицо с любым товаром. Я уже жду, когда тебе агентство скажет рекламировать мазь от геморроя — мечта же!               — Хватит! — Мияко увела машину на обочину дороги и, заперев двери, дала себе немного времени успокоиться. — Рё, спасибо тебе, но это не то, о чём тебе следует беспокоиться. Я попробую взять в этом месяце отпуск, и мы съездим куда-нибудь развеяться.               — Уволься.               — Если бы всё было так просто… — брат продолжал сверлить её взглядом, и в голове проскочила неприятная мысль. — Ты вчера не спал, когда я вернулась?              Рё отвёл взгляд, и Мияко всё поняла.              Этот понедельник выдался чертовски тяжёлым: завал на работе, нервное начальство, проблемы с анализами и регулярное отсутствие сна — навалилось всё разом. Она и сама не заметила, как, переступив порог дома, поддалась эмоциям и начала проклинать и работу, и начальство, а после и всё, что только попадалось ей на глаза.              Опомнившись, Мияко пошла в комнату брата, но тот уже спал, или так ей тогда показалось.               — Рё…               — Поехали домой, — он отвёл взгляд к окну и больше ничего не сказал.              Так и не найдя, что сказать, Мияко слабо кивнула и завела машину. Больше такого она себе не позволит: что бы не готовила для неё жизнь, она выстоит.              К сожалению, доехать домой им так и не удалось: перед лобовым стеклом возникла вспышка голубого света и прямо на их капоте оказался красноволосый мужчина в классическом кимоно и европейским мечом в руках. В секунду всё смешалось и начало темнеть.              

***

             Следующее, что она почувствовала, это то, как чья-то рука крепко сжимала её предплечье. Прежде чем она смогла раскрыть глаза, по телу разошлась дикая боль.              Рё дрожал всем телом и захлёбывался в слезах, вцепившись в её руку.              Перед глазами промелькнул образ маленького мальчика, которого Мияко до смерти родителей видела от силы раз десять. Мальчишка, для которого она была абсолютно чужой, хоть и осталась единственной его роднёй. Брат, которого она действительно хотела оставить одного, возможно, навещая его раз в пару месяцев. Малыш, что каждую ночь звал родителей, и не хотел верить словам Мияко. Он так долго отталкивал её, что она и не заметила, как брат вцепился в неё мёртвой хваткой, отказываясь отпускать.               — Рё, — пробормотала Мияко, привлекая к себе внимание брата, — я в порядке.              В ответ на ложь спина резко стрельнула, и она лишь крепче сжала зубы, в попытке не закричать. Рё, заметив, что она проснулась, упал на неё, снова заходясь слезами.               — Мияко, Мияко, Мияко, Мияко…              Она подняла дрожащую руку и переместила её на спину брата.               — Всё хорошо.              Под тихие всхлипы Рё картинка перед глазами начала проясняться.              На бетонном потолке висела одинокая тусклая лампочка, света которой едва хватало, чтобы осветить всю комнату. В молчаливом согласии она пару раз мигнула, возвращая внимание Мияко к брату.               — Прости меня, пожалуйста, прости, прости, — Рё снова задрожал, крепче прижимаясь к ней.               — Ну, всё хорошо. Всё хорошо, крутой парень.              Несмотря на попытку Мияко слегка взбодрить брата, тот лишь продолжил шептать извинения.              Мияко сделала глубокий вдох и, резко оттолкнувшись, оторвала спину от холодного пола. Стараясь удержать равновесия, она взяла лицо брата в свои руки и заговорила.               — Всё хорошо, я в порядке — тебе не за что извиняться.              Заверения слабо помогли, и Рё снова упал на неё. Мияко сжала его в ответных объятьях, положив свою щёку на его макушку.              Перед глазами показалась ещё несколько силуэтов. Насколько утешительной была мысль, что они не одни в этом затхлом помещении, она ещё не решила.              То тут, то там, на бетонном полу лежали люди: кто-то сбился в кучки, сжавшись и стараясь максимально слиться с серыми стенами              Крепче сжав брата, Мияко перевела взгляд к решётке, за которой послышались шаги.               — Слушай, может, наконец, закроешь свой рот? Или давай в следующий раз ты будешь пить это говно и скверной блевать?               — Конечно, нет, Та-чан, — пропел второй слегка охрипший голос. — От меня же всегда есть польза в бою, разве нет?               — Ну да, ты же меч, функционал которого заканчивается на махании им из стороны в сторону.               — Думаешь, от знания песен есть польза, когда сосуд практически всегда бесполезен? Хотя лабораторная крыса из тебя действительно стоящая. Почти как из них!              С дерзким оскалом незнакомый Мияко мужчина схватился за прутья решётки и самодовольным взглядом окинул всех запертых за ней людей.               — Какой ты всё же отбитый, — сказал показавшийся вслед за незнакомцем мальчишка и, что-то пробормотав, широко раскрыл решётку.               — Кто бы говорил, — тот ещё шире оскалился и захохотал, зацепившись взглядом за Мияко. — Глянь-ка, а красотка пережила отделение. Док там, наверное, с ума сходит в ожидании. Вот уж кто действительно долбанутый!               — Ты хочешь, чтобы он тебя аякаши скормил?               — А кто ему об этом расскажет? — хмыкнул мужчина. — Что же, ребятки, официально признанные мёртвыми ближним берегом, тем, кого вижу впервые, «привет», надеюсь, вам понравится наша развлекательная программа. Начнём, пожалуй, с квиза: Вы же верите в богов?               — Ублюдок, — сквозь зубы выплюнул стоящий рядом мальчишка.               — Правильный ответ «да»! Можете рассказать Доку-саме: он обязательно обрадуется… Наверное! — мужчина снова расхохотался.               — Ладно, выходите, — младший, «Та-чан», насколько поняла Мияко, указал в один из углов, где столпились люди.              Переглядываясь между собой, те начали медленно вставать. Из-под оборванных одежд у каждого выглядывали ужасные фиолетовые пятна, почему-то в голове всплыла мысль, что это вовсе не синяки, хотя и они разноцветными пятнами расцветали на людских телах.               — Ты тоже, — мужчина мотнул головой в сторону Мияко.               — Куда? У неё же ещё ничего не прижилось, дебил.              Мияко крепче сжала брата в своих руках.               — Да какая разница, главное же, что наш «любимый хозяин» будет очень счастлив, правда?              Мужчина схватил её за плечо, которое сразу же отозвалось новой болью.               — Мелкого оставь, если у нас опять будет плохой выход наш «любимый хозяин», — ещё более язвительно сказал парнишка, — будет ни капли не счастлив.               — Ладненько.              Одним ударом ноги Рё отлетел от Мияко на несколько метров, но, прежде чем она успела отреагировать, её схватили за волосы и потащили к выходу.               — Мияко! — Рё закашлялся, но не отводил молящих глаз от сестры.              Эти глаза были последним, что она увидела, прежде чем её вытянули из клетки, начав её персональный ад.              

***

             Возвращение в зловонную клетку оказалось мечтой, исполнения которой Мияко пришлось ждать слишком долго. В какой-то момент казалось, что в этом бесконечном потоке мучений она забудет даже собственное имя.              Этот сумасшедший ублюдок и его шавки… Какой к чёрту бог?! Когда она выберется из этой дыры, обязательно посмотрит, кому будет молиться этот урод.              Оставалось только каким-то образом поднять своё тело, которое совершенно отказывалось её слушаться.              Яростный порыв начал сходить на нет уже после попытки раскрыть глаза дольше, чем на долю секунды. Единственное, что она сейчас чувствовала, это холодный влажный бетон и раздирающую всё тело боль.              Когда гнев утих, она осталась один на один с болью и темнотой.              Возможно, это была смерть.               — Мияко, так ведь? — рядом раздался тихий шёпот, и она почувствовала на своём плече чью-то руку.              Сорванные связки не дали снова закричать, лишь надрывные хрипы продолжили терзать её горло. Когда Мияко почти потеряла сознание, на лицо полилась вода — глаз отозвался новой болью, но она, наконец, смогла поднять тяжёлые веки.               — Это святая вода, — продолжила шёпотом говорить, сидящая рядом девушка. — Нам иногда её выдают, чтобы аякаши не так быстро плодились, правда, она в какой-то момент практически перестаёт помогать, — как-то совсем печально добавила она. — Тебе лучше?               — К-ха, да, — прохрипела Мияко, мысленно благодаря незнакомку.               — Мияко!              Шлёпая босыми ногами по бетону, Рё подбежал к ней и с хлопком упал рядом.              Мияко собрала остатки сил и перевернулась набок, обняв брата.               — Тише! — шёпотом прокричала незнакомка. — Постарайтесь больше не шуметь.               — Хорошо, — прохрипела Мияко, прерываемая всхлипами брата.              

***

             Когда Рё забрали, Мияко уже понимала несколько вещей.              Сейчас от неё осталась только душа — то, что стало с телом оставалось большой загадкой, ведь её линия жизни теперь переплеталась с её душой каким-то странным образом и больше не зависела от тела — которая стала своеобразной грядкой для призраков. Ублюдок, что сделал всё это, — бог, которому служат другие души, шинки: Тадао и Микао. Насколько лояльны эти двое своему хозяину оставалось загадкой, но помощи от них ожидать уж точно не стоило. Первый практически не появлялся здесь, так как над ним тоже ставили какие-то эксперименты, но, на удивление, от Тадао практически не поступало жалоб на бога. Микао же относился как к мусору не только к пленённым душам, но и к собственному хозяину.              То, чем занимались эти ублюдки, не приветствовалось в божественном обществе, впрочем, это было наименее шокирующей информацией.              Они пересаживали в таких как Мияко маленьких аякаши, которые буквально пожирали их изнутри. Иногда ей казалось, что глаз гниёт, сопровождая агонию потусторонним писком.              И сейчас Рё ожидала такая же участь. Никакого сопротивления она оказать не смогла, потому что пришедший за её братом Тадао быстро сковал Мияко её собственным именем.              Рядом раздался рык, оторвавший её от попыток отвлечься от того, где она сейчас находится, и не слушать противное кряхтение аякаши.              Один из заключённых, рыдавший вчера почти целый день, сейчас уже наполовину был покрыт скверной.              Оставаться в своём уме здесь было практически невозможно, но это единственное, что ещё могло их спасти.              Все расползлись по разным углам, понимая, что если тот обратится, то они не смогут ему противостоять и вскоре последуют вслед за ним. Святой воды, что им оставили, не хватит — всё, что им оставалось, это ждать Дока или его шинки.              На удивление после этой мысли где-то вдалеке послышались тяжёлые шаги.              Сжавшись, Мияко прикрыла глаза, стараясь высмотреть Рё, но не привлечь к себе лишнего внимания.               — Та-чан, Та-чан, ну чего ты? Тот размазня уже давно не твой хозяин, нечего себе голову морочить. Или обидно, что во время набега он помер не от рук небесных богов, а был просто сожран аякаши? Неужели, Та-чан смущается, что у такого шинки, как он, был настолько слабый хозяин? Это порочит твоё славное имя, а, Та-чан?! Или как там тебя раньше звали?               — Иди нахуй, а? Сам оттуда сбежал как последняя крыса. Ты только пьяный всех уложить можешь и то только на словах.              Послышался глухой хлопок и последовавший за ним хрип, явно принадлежавший Рё.              В следующую секунду в решётку врезалась спина Тадао.               — Не много ли ты пиздишь, маленький уёбок, — Микао поднимал его всё выше, сжимая руки вокруг шеи.               — Оковы, — прохрипел Тадао.               — Какой же ты всё-таки идиот, — Микао горделиво смеялся, пока его бровь не рассёк голубой пучок света.               — Не желаю слышать это от норы, — Тадао откашлялся. — И душить мертвеца, конечно, тоже очень умно.              Микао что-то злобно прорычал и развернулся, сопровождаемый самодовольным прищуром голубых глаз. Но стоило тому скрыться, как Тадао упал, вдавив спину в решётку.               — Ненавижу… — прохрипел Тадао, чтобы через секунду дико закричать. — А-а-а-а!              Притворяющиеся спящими, как и сама Мияко, широко раскрыли глаза, шокированные поведением мальчишки.               — К чёрту! Катитесь вы все к чёрту!!!              Наконец, сорвав голос, Тадао громко фыркнул и открыл рёшетку, заставив всех как можно быстрее и плавнее закрыть глаза. Подняв лежавшего поодаль Рё, он зашёл внутрь.               — Лови, — сказал Тадао, снимая со своего плеча мальчика, который был немногим меньше его самого, и перекинул его в руки сестре.              Мияко осмотрела брата, лежащего у неё на коленях без сознания, и крепче прижала к себе. По инерции подняв голову, она столкнулась с блестящими от слёз голубыми глазами.              Тадао быстро развернулся, что-то рявкнул в сторону души, что уже почти полностью покрылась скверной, и ушёл, таща бедолагу за собой.              

***

             Рё становилось хуже намного быстрее, чем самой Мияко. Как бы она не пыталась приободрить брата, тот всё больше и больше поддавался скверне.              Мияко понимала его: понимала, насколько соблазнительным может быть противный потусторонний шёпот. Но вцепившийся в неё мёртвой хваткой брат, как и когда-то давно не давал поддаться соблазну и пойти по лёгкому пути.              Но как же ей это всё опротивело: эта затхлая клетка, скулящие от отчаяния люди вокруг, и ещё противнее становилось от самой себя, когда она думает, что пора уже сдаться. Но насколько же удушающей была мысль, что во всём этом виноваты боги.              Мияко никогда не была набожной, но от этого не становилось легче.              Это ублюдок считал, что они лишь необходимая жертва для их процветания, часть их праведного пути.              Разве люди в отчаянье не молятся богам, но кому тогда молится Мияко?              В ответ на эту мысль шёпот аякаши усилился. Ей хватало и своих пагубных мыслей, но этот противный визг… Казалось, он разъедал её изнутри.              Сводило ли это всё с ума, было сложно сказать, но она, наверное, уже давно не в своём уме.              Было бы неплохо, если это всё оказалось предсмертным бредом… А, может, она впала в кому? Было бы хорошо…               — Сестрёнка, — Рё слабо пошевелил рукой, пытаясь крепче сжать её.               — Ты как? — Мияко провела ладонью по тонкой испарине на лице брата.               — Нормально, — сказал Рё, но сжавшись в позу эмбриона, он тихо добавил, — отвратительно.               — Не волнуйся, скоро это должны вырезать. Потерпи ещё немного, — так же тихо ответила Мияко.              Она натянула на кончики пальцев остатки разорванного рукава и нежно провела ими по части предплечья пестрящей скверной, но ещё без проступающих глаз.               — Куда мы потом?               — Не знаю… всё будет хорошо. Давай поспим немного.              

***

             В следующий раз она очнулась на мягкой кровати, смотря на белый потолок с лёгким чувством эйфории.              Ещё долго она смотрела в одну точку, не понимая, как закрыть глаза, пока всё перед глазами не начало расплываться в ярких красках. Неоновый желтый сменялся матовым голубым и перетекал в глубоких фиолетовый. Краски сменяли друг друга, плавно перетекая из одного оттенка в другой.              Потом появился алый, одним рывком затмив всё, что было раньше. Звенящий крик поглотил всю комнату.              Кто же это ей кричал? Почему она это слышит? А кто такая она сама?              Сколько бы это не продолжалось, в какой-то момент алый сменился тьмой — и всё утихло.              

***

             В следующий раз Мияко очнулась на мягкой кровати, придавленная к ней дикой головной болью. Она могла чувствовать всё своё тело, и почему-то это казалось ей до боли непривычным.              Ощущая непривычное спокойствие, Мияко рефлекторно потянулась к правому глазу.              Огрубевшие кончики пальцев коснулись на удивление мягкого бинта.              Эта удивительная тишина и отсутствие какого-либо сопротивления при касании бинта… Впрочем, свой глаз она потеряла уже в тот момент, когда Док протянул к нему свои руки.               — Очнулась? — голова рефлекторно повернулась в сторону смутно знакомого голоса. — Мияко Хаяси.               — Что ты тут делаешь? — сжав обмякшие пальцы в кулак, она опомнилась.               — Скорее всего, умираю во второй раз, потому что новую порцию лекарства мне должны были принести ещё час назад. Быть изнутри сожранным аякаши, которых вырастили на терроризируемых тобой душах, — как романтично, — раздался истерический смех, срываемый хрипами. — Там на подносе еда, её принесли ещё вчера, но это лучше, чем ничего, — монотонно добавил Тадао.              

***

             Компания ехидного мёртвого подростка оказалась далеко не так плоха, как предполагала Мияко. Благодаря едким комментариям Тадао она намного больше узнала о дальнем береге: о богах, шинки, их взаимоотношениях и иерархии.               — Так вот, хафури просто отбитые: сильным можно быть и без этого, просто небесным божкам нечем кичиться, вот они и делают из этого событие. Хотя, если бы этот шинки сдох, а не стал хафури, они даже не стали бы заострять на этом внимания. Было бы ещё ради кого жизнью рисковать, — хмыкнул Тадао, стирая испарину с собственного лба.               — Рискнуть жизнью можно только, чтобы разок прописать Доку, — тихо усмехнулась Мияко.              Они оба были прикованы к постели, изредка находя силы, чтобы слегка приподняться и пересечься взглядами, а в остальное время они лишь перекидывались несколькими предложениями, пока у кого-то не кончались силы.               — Звучит неплохо, но мне бы пришлось тебя остановить, — монотонно ответил Тадао.               — И после этого ты говоришь, что не хочешь защищать этого ублюдка.               — Лучше уж так, чем быть изгнанным и сожранным аякаши.               — Так тебя из-за этого изгнал прошлый хозяин? — вспомнив о словах Микао, спросила Мияко.              Тадао замолк. Это было странно. Она не могла сейчас видеть его лицо, но это молчание уже говорило о многом.               — Да не, он просто слабак и трус. Будь он небесным богом, может и смог бы выжить, — Тадао зевнул. — Не повезло бедолаге.               — Небесные боги… Может, они и это убежище найдут?               — Вот уж спасибо, что мне смертный приговор подписываешь, — усмехнувшись, он добавил, — себе возможно тоже.               — А если я им помолюсь? — задумавшись, спросила Мияко.               — Даже если они прислушиваются к желаниям людей, тебя уже нельзя отнести к этой категории. Так что лучше прекратить питать пустые надежды.               — Звучит так, будто мне стоит это продолжить хотя бы назло одному саркастичному мальчишке, — Тадао весело фыркнул, и Мияко в очередной раз отчаянно взмолилась, что лежащий рядом шинки не просто плод её больного разума, и она ещё хотя бы немного в своём уме. — Тем более, если я так же обворожительна, как маниакально утверждает Док, то может и за красивые глаз- В целом, личико у меня в целом тоже ничего, так что точно купятся.               — Хах, как же жаль, что я не вышел мордашкой, так бы, может, кто тоже купился, — Тадао нервно усмехнулся, явно представив, как бы это выглядело со стороны.              Наступившая секундная тишина быстро сменилась глухим, надрывным кашлем, и сейчас Мияко была рада, что не видит лица шинки.               — Не сдохнуть бы к тому моменту, — Тадао снова усмехнулся и замолк.              

***

             Мияко прищурилась от яркого солнца, слегка слепившего её. Вздрогнув, она поднялась с кровати.              Как же несправедливо, что, когда она наконец выбралась из этого ада, он стал преследовать её уже во снах. Хотя было справедливо, если учитывать, что Рё всё ещё там. Не только он — Мияко уверена, что ещё остались души, не потерявшие себя в том аду.              Насколько же сильно всё усложнило ранение Ятогами. Хотя, даже если показаниям Тадао не хотели доверять, они были достаточно умны, чтобы не пропускать все его слова мимо ушей. Его даже пока не отправили на небесный суд, и, если Ятогами настоит на том, что хочет сам разобраться с шинки, ранившем его, возможно, удастся избежать худшего.               — Кха-а, — Тадао снова заворочался на своей кровати.              Ему явно стало намного лучше, и дело было даже не в том, что болезнь уверенно отступала: таким расслабленным шинки она, наверное, никогда не видела. Но это только если считать плотно укутавшегося в одеяло Тадао со сдвинутыми к переносице бровями расслабленным.              Мияко развернулась к окну, смотря на сверкающий на солнце снег. Каким же желанным оказался этот пейзаж. Такой прекрасный, что даже сделай она тысячу фотографий, ни одна не смогла бы в полной мере передать все те чувства, что переполняли её сейчас.              Прикрыв глаз, Мияко прислонилась лбом к холодному окну и медленно выдохнула.              Господи, они правда выбрались. Даже если они с Рё не найдут своих тел, даже если их уже будет нельзя назвать людьми. Другие боги уже начали проверять базы, о которых Тадао знал, только бы они успели… И всё же Рё всегда был слишком упрям, чтобы сдаться так просто.              Мияко подобрала лежавшую рядом повязку и не спеша натянула её на пустую глазницу. Проведя рукой по коротко подстриженным волосам, она оторвала взгляд от окна.               — Тадао, просыпайся, думаю, нам стоит приготовить завтрак.              Немного обождав, Мияко посмотрела на Тадао, но тот всё так же крепко спал. Необычно, он хоть и любил поспать, но просыпался от любого шороха. Возможно, дело в не до конца сошедшей скверне.               — Просыпайся, — Мияко слегка потрясла плечо Тадао, слегка боясь скинуть его с кровати, ведь тот лежал на самом краю.              Она слегка усмехнулась, невольно вспоминая Рё. Тот так же любил засыпать на самом краю кровати или даже на спинке дивана, совершенно не заботясь о том, что он может упасть. Хотя даже больше Рё любил скатываться с этих краёв прямо в руки сестры.               — Тадао, — Мияко слегка толкнула пальцами между сведёнными бровями.               — Акира, — пробормотал шинки, — хватит.               — Это Мияко, просыпайся.               — А?              Тадао пару раз моргнул и сощурил глаза.               — Чёрт возьми, уже утро?               — Как видишь.               — А, может, я ослеп, — вздохнул Тадао, подскакивая с постели. — Башка так трещит, может, пошлём их всех в Ёми?               — Тадао…               — Да ладно тебе, можно же иногда и предаться мечтаниям. Хафури-сама не буянил больше?               — Без понятия, Хииро сказала, что он немного переутомился.               — Орать надо меньше. Ему ещё повезло, что хозяин его не слышал.               — Думаешь?               — Не знаю, — Тадао ненадолго задумался. — Пошли завтракать.              Мияко слегка усмехнулась, возможно, её информатор о дальнем береге и сам знал не так уж и много.               — Пошли.              

***

             Побежать вперёд Мияко, перескакивая через две ступеньки, казалось неплохим способом начать день и вернуть уверенность в силу собственного тела. Пусть кости всё ещё дико ломило, ноги, наконец, крепко держали его. Всё же восстанавливался он гораздо быстрее, чем когда был подопытной крысой в руках Дока. От этой мысли Тадао невольно вздрогнул, но быстро откинул её: нужно пользоваться предоставленными Ятогами благами на полную, пока ещё можно.              Холодильник, полный еды, когда никому здесь она по-настоящему не была нужна, оказался очень желанным. Не иронично ли? Но пусть, особенно, если учитывать, что он открыт и для Тадао.              Спрыгнув с последних четырёх ступеней, он насладился лёгкой болью отдавшейся в ногах. Тёплый деревянный пол разительно отличался от холодного бетона, к которому так привык Тадао.              Растерянный вид Мияко, которой пришлось ускориться, тоже оказался достаточно забавным.              Однако улыбка, появившаяся на его лице, быстро сошла, когда угол его зрения резко переменился — и Тадао стремительно полетел вниз.               — Су-у-у! — Мияко быстро прикрыла ему рот рукой.               — Здравствуйте, — она склонила голову в лёгком поклоне.              Тадао приподнялся, презрительно смотря на полиэтиленовый пакет, на котором он и поскользнулся.              Проследя за взглядом Мияко, он увидел сидящего за столом уже знакомого ему Сору, а напротив них были ещё двое неизвестных.              Один из них, хмурый мужчина перебирал в руках незажжённую сигарету и недовольно смотрел на Тадао, рядом с ним сидела розововолосая девушка, судя по всему богиня.               — Я Мияко, это Тадао, — она снова слегка поклонилась и помогла ему встать.              Открыть имена незнакомому шинки и склонить голову было не только очень необдуманно, но и унизительно.              Тадао хотел бы разозлиться на Мияко за это, но если задуматься, они без того находились в доме Ятогами, как бы находясь под его покровительством (даже если они, по сути, лишь заложники), поэтому никто не должен был их тронуть.               — Да, Хи-чан, говорила про вас. Она скоро вернётся и отведёт вас к Эби, — тоскливо сказала богиня. — Пошли, Руру.              Сидящий рядом с богиней шинки грозно свернул глазами в сторону Тадао.               — Завтрак на плите, — поднявшись, шинки зажал сигарету между губ. — Передавайте Юкине, чтобы потом тоже шёл к нам.               — Мы будем его ждать!              Богиня и её шинки быстро скрылись так же быстро, как и появились, уводя с собой Ики.               — Знаешь их? — Тадао выкинул из головы эту странную парочку: Сора не умолял его спасти, значит, не стоит забивать голову.               — Нет, спрошу после у Хииро.               — Не забивай себе этим голову, — Тадао окинул взглядом плиту. — Ты скоро сможешь вернуться на ближний берег, думаю, уже к концу следующего года ты забудешь обо всём этом дерьме.               — Что-то слабо в это верится.               — Дальний берег намного проще забыть, чем тебе кажется. Даже такое. Помню как-то спасли девчушку, что застряла в пещере полной аякаши почти на три дня. Если бы Акира не был таким идиотом, она бы его ещё годами помнила как своего спасителя, правда, скорее всего, вспоминала бы она уже из комнаты с мягкими стенами… А так она уже через месяц была самым обычным жителем ближнего берега с повышенной тревожностью и уже без своего экстремального хобби.              Тадао пожал плечами и, разочарованно вздохнув, потянулся за тарелками.               — Это не делает его идиотом.              Мияко печально посмотрела на шинки, блаженно склонившегося над горячей едой.               — Ты и сам прекрасно это знаешь.               — Док бы никогда не разрубил её связь с дальним берегом, если бы это означало, что она его забудет.              Тадао разделил еду на две тарелки и поставил их на стол.               — И когда он успел стать примером для подражания?              Тадао прикусил губу и воткнул палочки в лапшу.               — Давай не будем портить себе аппетит.              Мияко не нашла, что сказать, и виновато посмотрела на него.              Тема бывшего хозяина всё ещё была слишком болезненной для Тадао, и давящая тишина была главным тому подтверждением.               — Прос-              Попытка извиниться была прервана грохотом раздавшимся со второго этажа.              Тадао и Мияко сильно напряглись, обменявшись взглядами, они беззвучно встали из-за стола. Шинки сложил пальцы алебардой и встал вперёд девушки.              Выжидая, они не отводили взгляда от лестницы.              Прежде, чем кто-то успел спуститься, щёлкнула входная дверь.              

***

             Хииро вошла в дом, встречаясь с встревоженными взглядами Мияко и Тадао, метавшимися между ней и лестницей.              Подняв глаза выше, она застыла: завалившись на перила, медленно перебирая ногами, спускался Ято.              Глупый бог встретился с ней взглядом и, оторвав дрожащую руку, помахал ей.               — Привет, — улыбка прерывалась тяжёлым дыханием, но уже этого было достаточно.              Хииро сорвалась с места и уже в следующую секунду оказалась рядом с братом, нырнув под свободную руку.               — Не делай так больше, — прохрипела она.               — Я постараюсь, — слегка хмыкнул Ято, приобняв Хииро и стараясь не слишком сильно опираться на неё.               — Юкине тебя убьёт.               — Я знаю, — ответил Ято, слегка покачав головой. — Где он сейчас?              Хииро помотала головой, вызывая ответный вздох.               — Дрянной мальчишка, — возмутился Ято, позволяя помочь ему со спуском. — И у кого он этого понабрался…              Хииро не смогла сдержать смешок и мягко пихнула бога в бок.               — А Сора? — уже чуть тише спросил Ято.               — Он у Кофуку.               — Это хорошо, — бог неловко замолк.              Ято и раньше плохо представлял, как всё рассказать так, чтобы это не слишком сильно ударило по ребёнку. Пока он был без сознания, Сора явно что-то понял и уже завалил вопросами кого только мог. Скорее всего, Хииро уже ответила на часть вопросов, оставалось только надеяться, что Юкине не разродился на гневную тираду.              

***

              — С пробуждением, — Мияко склонила голову в глубоком поклоне, чуть помедлив, Тадао тоже поклонился, задумавшись на мгновение, он опустил голову ещё ниже.              Возможно, он сегодня не умрёт.               — Привет-привет, смотрю вам уже намного лучше, — весело ответил Ятогами.              Тадао скривил лицо, радуясь, что никто этого не увидит.               — О, якисоба. Неужели старина Дайкоку решил меня побаловать.              Ятогами упал на стул с лёгким грохотом, на который Тадао поднял голову. На лице бога выступила испарина, и, хотя руки дрожали, он потянулся к соседнему стулу, отодвигая его, чтобы Хииро могла сесть.               — Будешь есть?               — Предлагаешь мне объедать гостей? — хрипло кашлянул Ятогами. — Лучше завтра заглянем попировать к Кофуку. Может, послезавтра.              Хииро ничего не ответила, но сильно помрачнела.              Бог встретился взглядом со своими пленными и кивнул на их места, предлагая вернуться за стол.              Тадао посмотрел на свою тарелку, в которую до сих пор были воткнуты палочки — оставалось надеяться, что Ятогами не воспримет это как прямое оскорбление.              Переложив палочки рядом с тарелкой, он нервно уставился на бога.               — Как ваше самочувствие? — учтиво спросила Мияко.               — Ощущение будто все органы достали, прокрутили на полных оборотах в сушильной машинке и положили обратно, повязав бантиком, — невесело усмехнулся Ятогами, принимая поданный Хииро чай.              Тадао невольно усмехнулся такой аналогии. Если бы ему хватало силы воли во время болей о чём-то думать, он бы именно так и описал это ощущение, возможно, заменив сушилку на мясорубку.               — Вам следовало оставаться в постели, — спокойно сказала Мияко, стараясь не сводить глаз с бога.              Тадао не понимал, откуда в ней столько силы и смелости: смотреть в глаза, искрящиеся божественным, когда всё, что ей приносили такие глаза, — это боль.              Даже Док.              Мияко не бросала ему вызов, как Тадао в своё время, пытаясь прожечь взглядом в нём дыру, но она упорно отказывалась отводить глаза.               — Она права, — хмуро заметила Хииро.               — Я уже как огурчик! — возразил Ято, взлохматив ей волосы и получив в ответ ещё более хмурый взгляд.              Тадао хотелось смеяться от того, каким наивным был Ятогами. Если он не продолжит приём лекарств и не начнёт пить то отвратительное жужево, то уже к концу дня весь прогресс обнулится.               — Тем более у меня ещё висит невыполненное желание, — бог сместил взгляд с Хииро на Мияко. — Вы что-то выяснили?               — Не особо, но мы нашли три новые базы благодаря Тадао, — шинки ответила быстрее Мияко, не ожидавшей вопроса, обращённого к ней.              Тадао вздрогнул, этот неожиданно лестный ответ Хииро дал ему отличную возможность.               — Да! Я не уверен в расположении других баз, но, если мы встретим ещё знакомых мне шинки, я, возможно, смогу опросить их в обход печати. И я уверен, что смогу дать информации ничуть не меньше Дока, — пусть его практические не посвящали в детали проектов, где он не служил подопытной крысой, но если эта лёгкая ложь хотя бы немного пошатнёт часу весов сторону его жизни, то он готов и на большее. — Я так же провожу хорошую черту и знаю несколько заклинаний и песен — буду вам очень полезен!              Тадао глубоко вдохнул, наконец, закончив свою речь. Стоило встать и поклониться, но ноги будто свело судорогой, и он замер, ожидая ответа бога.              Ятогами был очень удивлен, и Тадао не знал, хорошо это или нет, но всё же опустил голову ниже. Вряд ли Амагири-но-Микото могло поразить умение проводить черту или знание песен и заклинаний, когда у него самого был целый хафури. Как вообще понравится богу бедствий? Пусть и в прошлом, но он был магацуками. Как понравится больному ублюдку, что не побоялся разрубить сами небеса?               — Подними голову.              Тадао вздрогнул и подавил желание немедленно подчиниться приказу. Нельзя было выдавать свой страх так рано.              Крепко сжав ещё незажившую часть голени, он перевёл своё внимание на расплывающуюся по ней боль и медленно поднял голову, стараясь не отводить взгляда.              Глаза Ятогами были прищурены, изучая его (или может этот прищур был вызван болью?). Понять, о чём думал бог в этот момент, было, наверное, невозможно.               — И что ты хочешь этим сказать?              Тадао опешил: неужели все боги так сильно любят, когда перед ними лебезят и унижаются?               — Хочешь откупится от того что сделал? Или думаешь, что не виновен?              Под пронзительным взглядом бога, он всё же почувствовал, как рядом сидящая Мияко занервничала и явно хотела вмешаться.               — Будто у меня был выбор.               — То есть делаешь всё, что прикажет хозяин? — глаза бога слегка потускнели. — И как тебе, совесть не давит? Тадао.               — Не я этого хозяина выбирал! — выплюнул он в ответ. — И я ни капли не жалею, что не сдох на разделочном столе Дока или на его «заднем дворике» с аякаши. И да, мне плевать, что из-за яда, что испытывали на мне, умер кто-то ещё, потому что второй раз я умирать не собираюсь. Даже если это лишь жалкая имитация жизни в качестве лабораторной крысы, — Тадао из последних сил сжимал ногу, пытаясь остановить дрожь. — Желание жить — это не грех! Даже если твоя жизнь — сплошное дерьмо, а ты только и делаешь, что несёшь его в жизни других.              Картинка перед глазами затуманилась, а на губах почувствовался железный привкус. Тадао сморгнул наступающие слёзы и утёр тянущуюся от носа дорожку крови.               — Пусть я жалок, пусть я уже и не заслуживаю жизни… Я хочу жить, хочу выжить и эти желания я исполню. Даже если они противоречат желанию осквернить хозяина от пяток до макушки или хотя бы набить ему рожу.              Мияко неловко положила руку ему на плечо, и от этого захотелось разрыдаться ещё больше.              Снова утерев не останавливающуюся кровь, Тадао направил мутный взгляд на Ятогами. И, если быть честным, он был слишком благодарен, что не увидел в его глазах презрения.              Тадао понимал, что скоро потеряет сознание. Хотелось выплюнуть напоследок какую-нибудь колкость, что не магацуками его судить, но, если быть полностью откровенным, лучше бы его судил Ятогами. Возможно, он бы даже не осуждал: Тадао до сих пор не обвинили в покушении на его божественную задницу, не выкинули на корм аякаши, не дали скверне убить его и дали лекарства.              Возможно, ему ещё позволят открыть глаза.              

***

             Ято перекатывал в руках чёрную бутылку, переданную Мияко. Как оказалось, Тадао напомнил ему даже не Юкине в начале их пути. Но Ято рад, что мальчишка уже нашёл необходимую ему опору.               — Я поищу ещё Юкине, — сказала рядом сидящая Хииро. Немного запнувшись, она ненадолго прильнула к его плечу. — Сора будет уже после ужина, поговори с ним.              Ято понимал, что это не упрёк со стороны Хииро, но даже будь это так, она оказалась бы абсолютно права.              Губы сами собой скривились в болезненную ухмылку.              На деле Хииро знала Сору в разы лучше его самого. Она регулярно присматривала за Ики ещё с самого возвращения в Японию, чтобы Ято мог сосредоточиться на Юкине и небесах.              Он даже не смог сделать первый шаг в общении с сыном: тот сам пришёл к нему в дом с новостью о смерти Хиёри. Даже когда они съехались, Сора только раз позволил эмоциям взять верх над собой. Ему слишком повезло с детьми…               — Знаю, — неуверенно ответил Ято, — но лучше сначала поговорить с Юкине.               — Согласна, — Хииро ненадолго задумалась. — Они вчера немного повздорили.               — Юкине?              Она кивнула.               — Он сильно беспокоится.              Хииро и сама прекрасно знала, что горе склоняет Юкине к гневу, но ситуация от этого проще не становилась.               — Знаю, — печально ответил Ято, потирая грудь, в которой уже не теплились чужие эмоции.               — Я скажу остальным, чтобы не трогали вас сегодня.               — Спасибо, — ответил Ято и ухмыльнулся: — Думаю, сегодня никто не готов чинить крышу после Таке.               — Я пошла, — не обратив внимания на попытку бога пошутить, Хииро встала. — Не переусердствуй.               — Так точно, — отсалютовал Ято и потянулся за телефоном.              На экране сразу показалась куча сообщений от Эбису, явно связанных с их работой.              Ято смахнул все уведомления и открыл чат с Юкине, неактивный уже несколько дней.              

Я жду тебя дома, малыш

      Сообщение было отправлено, но даже спустя полчаса его так и не прочитали. Возникло неприятное предчувствие, что Юкине мог оставить телефон дома.              Звонить не хотелось, ведь Ято понимал, что тогда придётся бороться с желанием телепортироваться к ребёнку, а как на такую авантюру отреагирует его тело, бог не был уверен.              Но всё же заветная кнопка была нажата, и спустя пару секунд Ято услышал знакомую мелодию за входной дверью.              Опираясь на стену, он всё же дошёл до выхода из дома. Открыв дверь, Ято встретился с белобрысой макушкой.              Юкине сидел на верхних ступенях, упорно игнорируя звонящий телефон. Вид ссутулившегося мальчишки нагонял тоску, и Ято слабо мог разглядеть в этом образе своего слегка ворчливого хафури.               — Юкине, — мальчик слегка вздрогнул, — как можно игнорировать звонок от своего любимого бога?               — Тогда как можно быть таким идиотом? — с комом в горле ответил он, развернувшись к Ято.               — Не знаю, врождённый талант.              Ято упал рядом с Юкине и притянул его к себе.               — Пошли домой.              Ребёнок влажно шмыгнул носом и кивнул в бок Ято.               — Давай, малыш, — бог слегка потряс его плечо, — у меня сейчас всё отмёрзнет.              Юкине фыркнул и, подняв голову, попытался улыбнуться:               — Идиот.               — Я тебя тоже люблю, — улыбаясь, ответил Ято в белобрысую макушку.              

***

             К счастью, Кофуку-сан поняла, что Соре сейчас нужно было побыть одному и уговорила Дайкоку-сана не провожать его.              Они передали ему фотоальбом, что так яростно захлопнул Юкине в свой день рождения.              Папа, брат, Кофуку-сан, Дайкоку-сан, Бишамон-сан и все те, кого Сора увидел в тот день, выглядели сейчас ровно так же, как и тринадцать лет назад. Изменилась только мама. Такой он не видел её даже на старых семейных фотографиях, сделанных ещё до его рождения.              Эта мысль всегда вызвала болезненный трепет: какой бы была её жизнь, не будь Соры?              Был бы у нее такой же усталый взгляд, осталась бы она одна или завела семью по окончании университета? Была бы она, в конце концов, просто счастливее?              Ики Хиёри — дочь крайне обеспеченной семьи, провела свои лучшие годы, не развлекаясь и наслаждаясь юностью, а занимаясь Сорой. Странным ребёнком, что даже не успел её отблагодарить.              «Дура», — всплыли в голове слова Юкине, и на секунду Соре захотелось согласиться с ним.              Как можно было променять счастливую молодость на побегушки среди мёртвых, а после грязные пелёнки?              Сора прикусил губу, маленькие капельки крови выступили с трещин и начали замерзать.              Он не знал, как ко всему этому относится. Мама, папа, брат — как они довели всё до такого? Они ведь могли бы быть все вместе, жить одной счастливой семьёй, неужели нельзя было как-то иначе?..              Сора дрожащей рукой открыл входную дверь и вдохнул тёплый воздух. Приятный аромат дома отозвался болью в груди. Он даже и не успел понять, когда этот запах успел стать таким родным.              Слёзы, которые, казалось бы, уже закончились, снова подступили. Прерывисто выдыхая, Сора захлопнул дверь, надеясь, что этот хлопок выбьет все ненужные мысли из головы.              Скинув с себя ботинки и пальто, он прошёл глубже в дом, совершенно опустошённый.              Подняв голову, Сора ожидал увидеть, что угодно, но не отца, пытающегося встать и не разбудить лежавшего на нём Юкине.              Ики вздрогнул, дыхание снова перехватило.               — Папа… — почти беззвучно прошептал Сора.              Ято кое-как поднялся с дивана и очень мягко улыбнулся ему.               — Привет, малыш, — прошептал в ответ отец.              Сора не сводил с него широко открытых глаз, боясь, что ещё чуть-чуть и тот исчезнет. Его плеча коснулась тёплая рука, и он снова разрыдался. Ято притянул Сору в свои объятия, и сейчас этого было достаточно.              

***

             Папа всё ещё был очень бледный, но, не разрывая объятий, взял стоящий на столе термос и пошёл с Сорой в его комнату. Там Ято быстро усадил его на кровать и закутал в одеяло, даже не дав ему времени сменить ему уличную одежду. После папа перелил чай из термоса в крышку и протянул ему.              Только когда горячий чай оказался у него в руках, Сора понял, насколько он успел замёрзнуть. Окоченевшие пальцы ног сжали одеяло, а его начало трясти. Сора понимал, что сейчас не время снова рыдать, но всё это тепло и сидящий рядом папа…              Из-за дрожи чай немного проливается, оставляя на одеяле мокрое пятно. Сжав губы в тонкую линию, он снова покусывает их.              Большая рука подхватывает трясущуюся крышку термоса, а другая следом ложится на его плечо. Папа убирает чай и подтягивает кокон из одеяла вместе с Сорой к себе. Он уже давно не в младшей школе, но не может даже сдержать слёз.              Разве он заслужит все эти утешения, когда последнее, что от него услышал отец, — это детские обиды и упрёки. Ято ведь действительно старался, а он просто игнорировал всё это, зациклившись на своих обидах. Ещё и брат… Сора не удивится, если тот больше не захочет с ним общаться. Каким бы вредным временами не был Юкине, он действительно заботился о нём.               — Прости, — прошептал Сора, решив, что утром как следует извиниться и перед Юкине.               — За что? — голос отца был полон непонимания. — Тут только мне стоит извиняться. Я знаю, что всё это очень шокирует, но, — тот запнулся, — мы со всем разберёмся, обещаю.               — Но я ведь тебе нагрубил, — пробормотал в ответ Ики.               — Ох, это мелочи, поверь, — папа по-доброму усмехнулся. — Тем более вспомни Юкине, такое даже не доходит до уровня его утренних претензий ко мне.              Сору снова затрясло.               — Прости, малыш, плохая шутка.               — Мы поссорились…               — Я знаю. Не волнуйся слишком сильно: с Юкине иногда так бывает. Просто дай ему время отойти, хорошо?              — Хорошо, но я же сам виноват. Из-за меня ты торопился и тебя ранили.              Папа на мгновение замер.               — Это тебе Юкине сказал? — полушёпотом спросил Ято.               — Нет, но это ведь правда, — неуверенно начал Сора. — Ты ведь очень сильный, и брат тоже х-хафури, ты не должен был так пострадать…              Ято невесело усмехнулся и откинул голову назад.               — То, что я много сражался, не сделало мою кожу стальной, — Сора поднял взгляд на отца. — Да и твой братишка в клинки превращается, а не в полный комплект брони.              Папа опустил голову обратно и посмотрел прямо ему в глаза.               — Не волнуйся, я уже почти как огурчик. Возможно, слегка подвявший, возраст как-никак.              Издав измученный смешок, Сора уткнулся головой в грудь отца и почти мгновенно провалился в глубокий сон.              

***

             Ято ещё какое-то время оставался с Сорой, но, когда ребёнок начал ворочаться, переложил его голову на подушку и не спеша поднялся с кровати.              Убрав со лба сына слегка слипшиеся пряди, он сдавленно улыбнулся. Ято понимал, что рано или поздно Соре придётся всё узнать, но, как и всегда, вышло всё совсем не так, как ему хотелось бы. Возможно, ему было бы проще смириться с этим, если бы ребёнок просто злился на него, а не пытался найти свою вину там, где её нет.              Погружённый в свои мысли, Ято медленно спустился вниз.              Юкине всё так же лежал на диване, выглядя чуть более умиротворенным, чем раньше. Посмотрев смеркающийся пейзаж за окном, Ято включил свет. Подхватив тёмную бутылку с лекарством и телефон, он сел на свободную часть дивана.              Куча отчётов и приложений от Эбису просматривались один за другим.              Большинство душ, найденных вместе с Мияко, не были способны к осмысленному диалогу, даже спустя несколько дней под уходом врачей Эбису. Они все были полуаякаши, и их нити жизни каким-то странным образом переплетались с душой, будто они были вшиты в её глубь.              Ещё пару месяцев назад Ято, полностью уверенный в своей правоте, мог поспорить с кем угодно, что такое просто-напросто невозможно.              Только вот, фото за фото, отчёт за отчётом он смотрел на истерзанные аякаши души, странным образом вшитые в них нити жизни, и абсолютно пустые глаза.              Ято очень хотел верить, что все их тела ещё хранятся на одной из баз этих подонков, и если вернуть душу на место и разрубить их связи с дальним берегом, то у тех ещё будет шанс на нормальную жизнь.              Он в очередной раз медленно вдохнул и выдохнул. Даже если разрубанием уз займётся сам Ято или Бишамон, вероятность того, что люди вернуться к своей нормальной жизни, всё равно казалась слишком смехотворной.              Мало того, что этот опыт был безмерно травмирующим для них, некоторые люди, такие как Мияко и её брат, считались мёртвыми ближним берегом, и как им возвращаться в социум пока вопрос открытый.              Сколько же людских жизней эти ублюдки погубили своими амбициями. Ято понимал, насколько страшно быть безымянным богом, бродить по улочкам полным аякаши всегда имея шинки, постоянно искать потенциальных «верующих», в надежде, что они не забудут его уже через двадцать минут после исполнения желания. И всё же, не ему их судить.              Большинство богов в этой шайке появились во время буйства Отца. Его стараниями ближний берег был повергнут в хаос: много людей погибло, а ещё больше хоть и ненадолго, но видело дальний берег и его обитателей. Аякаши, шинки, боги — их буйство оставалось в памяти людей больше, чем следовало бы.              Все эти ужасы породили множество новых богов. Не всем им удалось выжить, пока страна Отца не была уничтожена, другие не успели найти себе шинки и стали обедом полчищ аякаши, но всё же большинству было суждено умереть, будучи забытыми вместе с событиями того дня.              Ято не смог застать всего этого хаоса, находясь за пределами Японии, но отголоски тех дней до сих пор доходили до него.              Как ему уже по возвращению рассказали, Эбису пытался помочь новоявленным богам, предлагая им ночлег в районах, где его шинки постоянно поддерживали границу, и некоторые задания, что могли бы помочь им закрепиться в памяти людей. Но этого оказалось недостаточно: те немногие выжившие, что сразу доверились богу торговли, были недовольны, что кров и работу приходится делить с всё большим количеством божеств. Другие не могли сдержать свою аримитаму и начинали буйствовать. Когда шинки Эбису не смогли нормально поддержать границу, постоянно отвлекаясь на междоусобицы, и аякаши прорвали сквозь барьер, боги решили, что раз большинство шинки вокруг — норы, то они не будут против ещё одного имени.              Это стало последней каплей — Эбису расформировал все убежища. Как бы он потом спокойно не рассказывал о том, что любой проект имеет вероятность не окупиться, было видно, насколько молодой бог разочарован. Из-за самых громких права голоса лишили всех. К счастью, некоторые догадались запросить личную аудиенцию, получив поддержку в частном порядке, но большинство всё же даже не стало пытаться.              Ято откинул голову на спинку дивана.              Насколько же тяжело Эбису после стольких стараний видеть в этих отчётах знакомые лица…              Из мыслей его выбил щелчок входной двери, и на пороге показалась Хииро и их «пленники». Если девушки выглядели как обычно и не изменяли своему покерфейсу, то Тадао был весь взвинченный и растрёпанный.              Ято кивнул в сторону мальчика, и Хииро привычно улыбнулась, прикрыв рот рукой, и, судя по реакции «пленённого», так она дразнила его уже не впервые. Тадао громко фыркнул, скидывая с ног обувь, но большего протеста не выразил.              Мияко склонилась в поклоне, приветствуя Ято, слегка польщённого таким отношением к себе.               — Как дела у Эбису?               — Куними запер его в комнате под барьером, чтобы тот поспал наконец.               — Охренеть, — не удержался от комментария Тадао.              Поймав на себе взгляды трёх пар глаз, он снова ощетинился.               — Что? Я как-то не ожидал, что в вашей компашке все ведущие настолько отбитые.              Ято с Хииро сразу рассмеялись, а Мияко, улыбнувшись, кашлянула в кулак. Тадао такую ответную реакцию не особо оценил, но больше комментариев от него не было.               — Что-то новое выяснили?               — Почти. Выдели пару мест, где могут быть особенно большие базы? Через несколько дней будем пробовать проникнуть внутрь. Ты выпил лекарство?              Хииро подошла к нему вплотную, хмуро смотря в голубые глаза.               — Конечно, выпил. Не надо меня терроризировать: я прилежный пациент.              Она недовольно фыркнула, но ответ приняла.               — Но над вкусом ребят Эбису ещё работать и работать!               — Ято! У них и без того были ужатые сроки, — Хииро хотела продолжить, но увидев игривый блеск в голубых глазах, замолкла. — Хватит издеваться, — она слегка насупилась, вызвав у Ято очередную улыбку.               — Вообще, я согласен, — начал Тадао, — после этой отравы и без того блевать тянет, а тут ещё это жужево выворачивает тебя двадцать четыре на семь и без перерыва на обед.               — То есть ты знал обо всём этом и всё равно обрёк меня на такую учесть? — театрально возмутился Ято, но заметив, как напрягся шинки, всё же замолк.               — Просто тебе иногда всё же стоит доставать глаза из задницы.              Ято обернулся к проснувшемуся ребёнку. Юкине слегка поморщился, проведя пальцами по переносице.               — Ты как, малыш?              Ято аккуратно убрал светлые пряди со лба, Юкине рефлекторно прикрыл глаза, но возражать не стал.               — Голова раскалывается.               — Тебе принести что-то из аптечки?               — Сиди уже, — фыркнул Юкине, передвинувшись ближе к хозяину. — Сам как?               — Как огурчик!               — Ага, только если варенный, — фыркнул Юкине, откинув голову на плечо Ято.               — Какой ты вредный, — слегка обиженно ответил бог.               — Весь в тебя, — Юкине протёр глаза и уже сел прямо. — С возвращением, — обратился он уже к Хииро.              Она с застывшей улыбкой подошла к Юкине, остановившись ровно напротив.               — Д-да?               — Ещё раз так сделаешь, и вместо того, чтобы искать тебя и вести за ручку домой, я столкну тебя в ближайшую реку.               — Эй, не обижай моего ребёнка, — возразил Ято, прикрывая собой Юкине.               — А ты вообще молчи, — Хииро недовольно сощурилась. — Тебя ещё давно надо было утопить, но ты приключения себе находишь быстрее.               — Эй!               — Она права Ято — лучше молчи.               — Это что за оппозиционное объединение?               — Что, так сильно самостоятельно убиться хочется? — с лёгким упрёком ответил Юкине.               — Чего вы, — приуныл Ято. — Всё же хорошо.               — В каком месте? — нахмурилась Хииро.              Ответить Ято не успел.               — Да он пока по уши скверной не заплывёт, ему всё хорошо будет!               — Ах ты маленький, — Ято схватил шинки за плечо и притянул его к себе, другой рукой, взъерошивая светлые волосы. — В следующий раз тобой прикрываться буду.              — Ага, рассказывай, — кто-кто, а Юкине в эти пустые угрозы не верил. — Пусти, голова болит.               — Терпи, это кара божья, — хмыкнул Ято, но тут же отпустил ребёнка.               — Я и так тебя всю жизнь терплю.              Ято переместил своё внимание обратно к коридору, где всё так же стояли Мияко и Тадао.               — Проходите, в холодильнике ещё остались кулинарные шедевры Дайкоку. Разберёмся со всем уже завтра.              Ято не вкладывал в эти слова никакого дополнительного смысла, но судя по тому, как напрягся Тадао, тот всё же нашёл его.              В его бок упёрся острый локоть, и, судя по недовольному взгляду Юкине, в выборе слов он слегка оплошал.               — В любом случае, — Ято слегка откашлялся, — располагайтесь.              Тадао скинул с себя куртку, но оглянувшись на Юкине, передумал и подцепил её за маленький крючок. Запал оказался настолько велик, что два сапога, валявшиеся в метре друг от друга, теперь аккуратно стояли на специальной подставке.              Ято кашлянул в кулак, чтобы скрыть улыбку, заметив, что Хииро делает ровно то же.              Тадао в очередной раз посмотрел на Юкине, даже не обратившего внимания на всё это беспокойство, сжал кулаки и подошёл к Ято.              — Ятогами-сама, — он склонился под углом в девяносто градусов. — После завершения вашей мисси, возможен ли локальный суд, без вмешательства небес?              Бог удивлённо посмотрел на тёмную макушку. Если бы Тадао так проникся намерениями Ято, то эту просьбу можно было бы даже посчитать милой, но на деле тот выбирал меньшее из трёх зол.              Как же это бесило: эти ублюдки рушили жизни не только живых, и если таких, как Микао всё устраивало, и они продолжали наслаждаться своим существованием, то таким, как Тадао оставалось расстаться либо жизнью уже во второй раз, либо со своей человечностью.               — Нет, — отрезал Ято, в очередной раз получив в бок от Юкине. Хииро же как-то совсем непроницаемо смотрела на него.              Да что же это такое.               — Нет значит нет, я ещё днём всё решил.               — Что это значит «всё решил» — я твой ведущий, со мной посоветоваться ты не хотел?               — А ты меня поддержать не хочешь? — немного обиженно ответил бог.               — Ято, ты издеваешься? Ты будто не знаешь, как суд у Аматерасу проходит.               — Он-то тут причём? Да и из наших судить его захочет разве что Таке, ты представляешь, что это будет? — яро жестикулируя, отстаивал свою точку зрения Ято.              Взгляд Юкине снова смягчился, и он отвернулся, скрывая улыбку.               — Ты там что себе выдумал? — уже веселее продолжил Ято. — Юкине-е, неужели ты совсем в меня не веришь?               — Да верю я в тебя, но не в твои же умственные способности.               — Вот уж спасибо, — фыркнул он в ответ, скрестив руки на груди от недовольства.              Тадао всё ещё стоял в форме прямого угла, не двоись у Ято всё перед глазами, он бы поднял пацана, но пока оставалось надеяться на любимых шинки и подошедшую ближе Мияко.               — Подними голову, — уже серьезнее сказал Юкине, — здесь никто не питает особо тёплых чувств к небесному суду и методам его проведения.               — И это всё?               — Не волнуйся, мы ещё что-нибудь для тебя придумаем, возможно, оставим на пару лет в рабстве у Дайкоку, — Ято улыбнулся, найдя эту мысль крайне забавной.              Тадао явно вспомнил грозный вид ведущего бинбогами и, встрепенувшись, оторвал взгляд от пола.               — За что? — возмутился Юкине, подпитывая волнение стоявшего в поклоне. — Что тебе Дайкоку-сан сделал?              До Тадао всё ещё не дошло, чем так был возмущён хафури, и он ошарашено смотрел на Ято и его ведущего.              Юкине заметил непонимание в глазах Тадао, который уже готовился услышать ещё какое-то большое «но».               — Если сам не сбежишь в одних тапочках, просто так не прогоним. Хотя за растоптанные цветы будешь извиняться отдельно. Очень долго и искренне, — с лёгким недовольством добавил Юкине.              Тадао слегка прикусил нижнюю губу, уже не зная, что сказать в ответ. Мияко положила руку на его плечо, и, когда он обернулся на неё, пару раз мотнула головой.              Она слегка поклонилась Ято и протянула ему конверт.               — Спасибо, — очень тихо и до боли искренне сказала Мияко.              Приняв его, он ощутил знакомый рельеф пятийеновых монет.               — Ваши желания были услышаны громко и ясно.