ты стоишь всего самого лучшего

«Расспрос» стал привычным утренним ритуалом Лань Ванцзи. Он начал вставать раньше пяти, чтобы сыграть уже въевшуюся в кончики пальцев мелодию. Дух Усяня смеялся перед ним, и Ванцзи мог позволить себе ответную улыбку. Вэй Ин спрашивал его про мир заклинателей, про важные события, что происходят и должны произойти. Осторожно поинтересовался, как дела у Цзян Чэна, на что Ванцзи невесело хмыкнул: «Ходят слухи, что он забирает всех заклинателей, идущих по тёмному пути, в Пристань Лотоса и мучает их до смерти. Он ищет среди них тебя, Вэй Ин.» Вэй Усянь тогда грустно улыбнулся: «Этого следовало ожидать.» Они больше не возвращались к Цзян Чэну. Лань Ванцзи рассказал Вэй Ину о слухах, что ходят по миру — большая часть из них оказалась наглой ложью. Рассказал про А-Юаня, на что Усянь снова бросился в попытке обнять, обдавая холодом. Говорил про ночные охоты, про изобретения, которые сейчас активно используют. Утренний разговор бодрил и улучшал настроение. Для остальных ничего не изменилось, и лишь брат заметил исчезновение безнадёжной грусти из дна золотых глаз. «Выглядишь веселее, брат» — сказал Лань Сичэнь после первого удачного расспроса, — «Что-то произошло?» Лань Ванцзи тогда одарил его мягкой улыбкой: «Вэй Ин. Он ответил.» Лань Сичэнь радостно выдохнул.

***

Лань Ванцзи открывает глаза. Звонкий смех из его сна всё ещё эхом отзывается в голове, но он больше не плачет из-за этого. У него теперь есть возможность услышать Вэй Ина совсем-совсем рядом. Ванцзи встаёт и одевается. На лобной ленте ни единой складки, волосы ровно лежат на спине, а передние пряди струятся по груди. Как всегда. Он садится перед гуцинем, проводит ладонью по струнам, приветствуя, и начинает играть мелодию «Расспроса». Он не знает, почему она действует так. Дух должен играть на струнах гуциня, и все остальные делают также, но только не Вэй Ин. Везде у него получается нарушить правила. Мелодия кончается. Никто не откликнулся. Ванцзи чувствует неладное — он будто играет в пустоту. Все годы, когда Вэй Ин не отвечал, он существовал где-то там, и «Расспрос» тормошил его, просил, умолял ответить. Сейчас же заклинание никого не увидело. Души нет. Неужели…

***

Знак ордена ГуСу Лань разрезает воздух, и Ханьгуан-цзюнь хмурится. Юные адепты отправились в деревню Мо этим утром, чтобы разобраться с духами, и это должно было быть лёгким заданием. Что могло произойти? Ханьгуан-цзюнь встаёт на Бичэнь, взмывая в воздух. Он знает, что адепты не будут тревожить других по пустякам. Едва слышно шелестя белоснежным ханьфу, он приземляется на крышу одного из домов. Слышится хруст шеи мадам Мо, и Ханьгуан-цзюнь достаёт гуцинь. Мелодия льётся тихим журчанием реки, заставляя мертвецов остановиться. Те хватаются за уши правыми руками, но это не спасает их от «Песни истребления». — Ханьгуан-цзюнь! — улыбаясь, кланяется ему Лань Сычжуй, — Большое спасибо за- Лань Ванцзи не слушает юного адепта, что сыплет благодарностями и поясняет случившееся. Взгляд его зацепился за молодого господина Мо, что неотрывно смотрел на него в ответ. Ванцзи доводилось встретиться с ним, когда он был в ЛаньЛин по делам ордена, когда брат получил ранение и не мог выполнять обязанности главы. И взгляд Мо Сюаньюя был другим. На него тогда смотрели другие серые глаза. Совсем юные и наивные. А такой взгляд может принадлежать лишь одному человеку. — Лань Чжань, — выдыхает «Мо Сюаньюй», — Лань Чжань! Шелест одежд, и к Лань Ванцзи прижимается тот, кого он даже не мечтал увидеть все тринадцать лет. От объятий не веет холодом, они тёплые, от них пахнет пылью, что пачкает ханьфу. — Вэй Ин, — шепчет Ванцзи, — Ты? — Я. Я, Лань Чжань. Он сжал руки на чужой спине, не веря своему счастью. — Лань Чжань. Не плачь, пожалуйста, — Вэй Ин стирает каплю с его щеки, — Я не… — Стоишь, — он целует кончики пальцев, что немного подрагивают в его руках, — Ты стоишь всего самого лучшего, Вэй Ин.