Глава 14. Last Night I Dreamt That Somebody Loved Me
25 марта 2023 г., 00:24
3 февраля. 1989 год.
Утром, к половине девятого, весьма ожидаемо, в палату ворвались врачи. Их было достаточно много, и все они были сильно шокированы. Начались перешёптывания, бурные обсуждения: – Он должен был очнуться как минимум через два месяца. – Как это произошло? – Он был на грани смерти, как ему удалось практически полностью восстановиться? – Это невозможно. Их голоса переплелись в одну сплошную кашу – в палате стоял невыносимый гул. Но восторженные разговоры медицинских работников продлились недолго, пока в палату не зашла Одетт. Воцарилось молчание... Она увидела Нориаки и прикрыла рукой рот от удивления. Несколько секунд шока, а затем наступила неподдельная радость. Женщина выгнала всех, какое-то время постояла возле закрытой двери, закрыв лицо руками. Заправила прядки волос за уши и подошла к нему со взволнованным видом. Села на стул рядом с койкой, и улыбаясь, промолвила ему на английском: – Здравствуй, Нориаки… Я твой врач – Одетт Хельга Шварц, можешь звать меня фрау Шварц. Ты можешь говорить? Какёин лежал, держа в правой руке кислородную маску. Сам её снял и теперь пытается дышать без неё. Он некоторое время молчал, думая о том, как сильно пересохло в горле. – Да… Дайте воды… – хрипло ответил он ей. – Ох, да, сейчас. – Одетт снова удивилась, и вышла из палаты. Тут же она вернулась с кувшином воды и стаканом. – Я могу сесть? – спросил Нориаки, когда она поднесла к нему наполовину наполненный стакан. – У тебя ничего не болит? Спина или живот? – Нет, я только хочу пить. – Тогда хорошо… Анкель, подойди сюда! – позвала она кого-то. В палату вошел молодой парень с кудрявыми рыжими волосами, в медицинском халате и в очках. У него был весьма замкнутый и напуганный вид, будто он боялся чего-то. «Я его видел… Ночью, как он заходил ко мне. А потом убежал куда-то. Не помню, что именно произошло, но кажется он хотел увести Джотаро от меня.» – Помоги, нужно приподнять изголовье. Он подошёл, как можно аккуратней приподнял туловище Нориаки пока Одетт поднимала изголовье кровати. – Всё, можешь его усадить и идти. – обратилась она к медбрату. Тот сразу же удалился. – Теперь как ты себя чувствуешь? – Хорошо, у меня ничего не болит. Спасибо. – Какёин взял из её рук стакан с водой и немного глотнул, пытаясь унять дрожь в руках и в теле. – Ты можешь поднять руки? Тебе не больно? – Да, могу. – он демонстративно поднял обе руки, но не высоко. – Я чувствую слабость, но мне ничуть не больно. – Слушай… Ты помнишь что-нибудь? Как попал сюда, из-за чего? – Нет, не помню. – А до этого? То, что было за день до этого или еще раньше? Он вспомнил, что лежал в больнице с травмой глаз. Вспомнил, как ночью к нему приехал Джотаро. То, что было между ними. Вспомнил, что на утро сбежал из больницы, а вечером уже прошёл через пару битв. По телу пронеслась дрожь, в груди горячо заныло. Об этом говорить особого желания у него не было. Совершенно. Поэтому соврал, что ничего не помнит. – Ясно… Ты ведь понимаешь, через что ты прошёл? – Да… Но… я не чувствую ног. Это пройдёт? – Да, если будем много стараться. Это вполне возможно. – Как долго я здесь? – Чуть больше двух недель. Ты быстро восстанавливаешься, это тебе на руку. Но из-за этого нам, как врачам, немного тяжело наблюдать за тобой, впервые столкнувшись с таким. Давай мы сейчас проведем осмотр, а потом я к тебе приведу кое-кого? Хорошо? – Да, давайте. Только вы можете перевести меня в другую палату? – Тебе здесь не нравится? – Здесь темно. Неуютно. Плохо... Для Одетт показалось это довольно странным – палата освещена множеством ламп – и стены и потолки были ими увешены. Свет холодный и палата практически вся белая. Что не так, она не понимала, но приняла решение одобрить и выполнить его просьбу: – Хорошо, я переведу тебя в более светлую палату. Да и мне будет намного удобнее. Я попрошу персонал помочь с этим. – сказала она и ушла куда-то. «Так вот она какая, эта Одетт. Это про неё Джотаро говорил ночью. Она весьма красива и добра, повезло, что я под её контролем. Под «кое-кого» она имела ввиду привести ко мне Джотаро? Интересно. Она мне кого-то напоминает, не могу понять кого…» Нориаки остался один. Потрогал лицо, шею. Вроде всё в норме, но не хватало пряди волос у лица. Хотел притронуться к животу, но одёрнул себя: «Пока не стоит. Постараюсь не думать об этом, может станет легче… Так хочется его снова увидеть, но как он отреагирует? Как ночью, или по-другому… Не знаю. В любом случае, мы ведь встретимся через час или около того, нужно надеяться...»***
Фрау Шварц вышла тихо, ни сказав ничего – просто кивнула им обоим и скользнула за дверь, оставив после себя лёгкую, детскую радость. В палате стало тихо. Они остались одни. Нориаки смотрел на него и не мог насмотреться. Он видел, как Джотаро стоит совсем близко, не решаясь подойти ближе. Как его грудь тяжело вздымается под тонкой тканью больничного халата. Как пальцы левой руки – той самой, которая ещё вчера была в гипсе, – едва заметно дрожат. Нориаки заметил это сразу. Сейчас он замечал абсолютно всё. То, как солнечный свет падает на скулы Джотаро, подчеркивая тени недосыпа под глазами. То, как его тёмные волосы слегка растрепаны – будто он проспал всю ночь в одном положении, боясь пошевелиться, а по утру забыл причесаться. То, как он сжимает и разжимает кулак, явно не зная, куда деть свою наконец-то свободную руку. – Подойди, прошу... – прошептал Какёин, и голос его сорвался где-то на середине. Джотаро шагнул. Один. Второй. А потом опустился на край кровати осторожно, боясь, что Нориаки растворится. – Ты жив… – начал Куджо и замолчал. Нориаки наблюдал и ждал. Смотрел, как тот подбирает слова, как хмурится, как отводит взгляд, а потом снова возвращает. Как его губы кривятся в попытке улыбнуться, но стресс и страх был сильнее. – А ты здесь... – закончил за него Какёин. Джотаро кивнул и вдруг наклонился вперёд, утыкаясь лбом в плечо Нориаки. Не обнимая. Не касаясь руками. Просто замер, тяжело дыша, и Нориаки чувствовал, как его плечо становится мокрым. Он не плакал. По крайней мере, не издавал ни звука. Нориаки медленно поднял свободную от капельницы руку, и осторожно положил на чужой затылок. Пальцы скользнули в волосы. Они помнили – жёсткие, непослушные, пахнущие табаком и песком. Сейчас они пахли больницей, но сейчас это было неважно. – Ты стал тяжелее, чем я помню. – прошептал Нориаки с лёгкой улыбкой. Джотаро фыркнул. Или всхлипнул. Нориаки не понял. Но с плеча сошёл приятный груз, а спина под ладонью расслабилась. – Ну и ну... – глухо сказал Куджо в его плечо. Тишина наполнилась дыханием, двумя ритмами сердец, которые постепенно сливались в один. Нориаки закрыл глаза и просто чувствовал. Как ложатся на его спину тяжёлые руки. То, как собственные ладони медленно, неуверенно поднимаются к лицу Джотаро. Пальцы Нориаки были холодными, в то время как щёки Джотаро пылали огнём. Джотаро прижал его крепче, боясь, что Нориаки исчезнет, если отпустит. – Я никуда не уйду, – тихо сказал Какёин, хотя Джотаро не произнёс ни слова. – Я здесь... Куджо выдохнул. Шумно, с дрожью. И его ладони опустились на колени, внезапно поняв, что он может причинить боль. – И ты мне нужен... Нежный, и едва слышимый шёпот, растопил последний кусочек льда в сердце. Джотаро окончательно оттаял. Их лица оказались слишком близко. Нориаки видел каждую ресницу, каждую появившуюся морщинку у глаз, которых раньше не было. Он видел, как в ярких глазах отражается он сам — бледный, исхудавший, но такой счастливый. Как уголки губ дёргаются вверх, и эта улыбка – искреннее счастье, ради которого стоило возвращаться из того света. Джотаро поцеловал его первым. Быстро. Легонько. Так долгожданно и трепетно, словно выпрашивая разрешения для чего-то большего. Нориаки не ответил словами. Просто склонил голову, закрыл глаза и приник к горячим губам за более долгим и уверенным поцелуем, пока пальцы переплетались с чужими.***
– Когда он очнулся? – Медбрат говорит, что ночью. В периоде между трёх и четырёх часов, медбрат не заметил этого вовремя. Но не переживай, как только я пришла, он сразу мне об этом сообщил, и я провела осмотр – всё в идеальной норме. – спустя время, Одетт вывела Джотаро из палаты, где уже столпился огромный консилиум из хирургов и учёных. – Только не смейте проводить на нём опыты! – донёсся звонкий, здоровый, басистый голос, слишком хорошо знакомый, чтобы быть случайным. – Он нам живым нужен! – Джотаро, к тебе посетители! – гер Кригер похлопал того по плечу, кивая ему в сторону. – Джотаро! Милый мой! – Чего? – до него так и не дошло, и Куджо вопросительно посмотрел на Герхарда, а затем обернулся. По кафельному полу звонко и быстро заклацали каблуки женских туфель. Их звук дошёл до Куджо быстрее, чем он понял – это была мама... – Джотаро, с днём рождения! – радостно воскликнула Холли. Она бежала к нему, как молодая девчушка – шустро, с глазами полными слёз, с букетом цветов на перевес. Её лицо будто бы стало моложе, ярче, ещё мягче. А запах её сладких, цветочных духов сразу же ударил в голову. Она подбежала к нему с распростертыми объятиями, зацеловывая щёки. Дыхание перехватило от резкости её появления, но каким же долгожданным оно было. Джотаро чуточку пригнулся и теперь здоровой, левой рукой крепко обнял мать. И он сразу же оказался дома... – Как же я рада тебя видеть! – Холли, осторожней, Джотаро ещё не полностью восстановился! – крикнул ей Джозеф, тоже подходя к ним. – Ну, здравствуй! Совсем без меня вам худо тут? – Из всех, дед, только ты хорошо сохранился. – Холли отпустила сына и тот обнял Джозефа. – Уже даже повязки с шеи сняли. – Остались только шрамы, а в остальном я не жалуюсь. Пока они болтали, к Джотаро спокойно подошла Сьюзи Кью и без лишних возгласов обняла его и поздравила с восемнадцатилетием. В её руках был букет из свежих, алых цветов, названия которых Джотаро не знал, и маленький пакетик с подарком. – Много лет я тебя не видела, как же ты возмужал! – сказала она, явно восторгаясь своим внуком. – И я тебя давно не видел, бабушка Сьюзи. Как вы здесь оказались? – Решили поздравить тебя, прежде чем обратно уедем в Нью-Йорк. Я ведь в Японии побывала, а внучка своего так и не увидела. Так что мы здесь проездом, только чтобы на тебя поглядеть. – Ох, мама, дай я его обниму. – Холли протиснулась сквозь своих родителей и крепко вцепилась в сына. – Как же я за тебя боялась, какое счастье, что всё обошлось. – Эдмунд, можно ли пройти к Нориаки? Я слышал он уже очнулся, хотел с ним поговорить. – спросил Джозеф, протягивая тому руку для приветствия. Они уже давно были знакомы, ведь тот постоянно консультировал команду Джостара во время путешествия, а также на протяжении долгих лет поставлял Джозефу протезы рук. – Ох, мистер Джостар, спрашивайте у фрау Шварц – здесь она главная. – он подозвал её к толпе, пока та за что-то отчитывала того медбрата. Одетт подошла к ним, представилась, и пока она обсуждала с мистером Джостаром состояние Нориаки, к Джотаро поспешно подбежал медбрат. Неожиданно, будто боясь чего-то, он едва слышно прошептал: – Можно будет с вами поговорить чуть позже? «С чего это вдруг? Неужели что-то случилось ночью?» Любопытство взяло верх и Куджо ответил ему одобряющим кивком. Тот убежал прочь как можно скорее. И в это же время им дали добро пройти к Нориаки. Всем. И мистеру Джостару, и миссис Холли, и миссис Сьюзи. Всей их семейке. Но при условии, что трогать его строго запрещено. Одетт открыла двери палаты, и вновь подготовила Какёина к посетителям. Как только они зашли, палата вмиг стала уютной, родной и тёплой. – Какёин, срань господня! Как же ты меня напугал в тот день! Как ты? Как себя чувствуешь? -спросил Джозеф, подходя ближе, и еле сдерживаясь от объятий. – Хорошо, мистер Джостар, очень хорошо. Теперь я в порядке. Ног не чувствую, но врачи говорят, что это пройдёт и я смогу ходить. – Это главное, это самое главное. – сказал ему Джозеф, касаясь его плеча. – Как хорошо, что ты жив! Джотаро без тебя тут чуть с ума не сошёл! Услышав это, Нориаки вмиг покраснел, а глаза машинально устремились на виновника такой реакции. Джотаро лишь улыбнулся в ответ и безвыходно пожал плечами. – Это правда... – тепло от взаимной улыбки разлилось на сердце, как расплавленный свинец. И комната заполнилась множеством голосов. Джозеф и Джотаро обсуждали произошедшее, Холли знакомила Сьюзи с Нориаки. Та была очень рада узнать друга Джотаро, и того, кто вложил вклад в спасение её дочери. Одетт наблюдала за всем со стороны и иногда вставляла фразы: «Будьте аккуратны с Нориаки» или «Не трогайте то-то, то-то». Но она была рада видеть их счастливые лица от этой долгожданной встречи. Видеть то, насколько рады люди, и знать, что в этом поработали твои руки – высшая радость для нее. Она получала искреннее наслаждение от этого осознания. Улыбаясь, она вышла из палаты и с довольным видом пошла к себе в кабинет.***
День подходил к вечеру. Рядом с мистером Джостаром сидела его жена, миссис Холли прижималась к Джотаро и постоянно его хвалила. Его день рождения проходил весьма спокойно. А Джотаро ведь даже не представлял, что будет праздновать его в кругу семьи. Вместе с Нориаки. На тумбе сразу же появилась ваза с живыми, белыми и красными цветами. Новая палата была наполнена смехом и спокойствием. Сотни рассказов было упомянуто в этот день – десятки из них были бурно обсуждены и запечатлены радостными эмоциями. И только несколько из них понесли за собой слёзы и скорбь. Как бы тяжело не было, они продолжали сидеть. Расставив стулья вокруг койки Нориаки, они не упускали возможности поговорить с ним. Джозеф и Холли с пылом и эмоциями реагировали на каждую его фразу, а Сьюзи и Джотаро сдержанно слушали и иногда что-то спрашивали. Джотаро, хоть и практически всегда молчал, но безустанно слушал всех остальных. В особенности Какёина. Каждый раз, когда он что-нибудь говорил, Куджо старался ни слова не пропускать. Уловить хриплый тембр голоса, отчеканить его в своей памяти. Поймать все уверенные взгляды в его сторону. Уставшие, но счастливые глаза наблюдали и сопровождали его весь день. На миг даже казалось, что это не Нориаки, а кто-то другой в его обличии. Как это было в Сингапуре, когда Нориаки подменил враг. Но сейчас это выглядело совсем по-другому. Ночью Нориаки был в полуживом-полумёртвом состоянии. А сейчас выглядел более здорово, чем когда был в Египте с ранеными глазами. Хоть сейчас его травма намного серьёзней, чем тогда.***
На улице начинало темнеть, город за окном заливался тёплым закатом и светом фонарей. Одетт попросила компанию потихоньку закругляться с посиделками. – А где вы будете ночевать? – спросил Нориаки. – В отеле, где же еще. Он как раз поблизости с клиникой, так что мы ещё заскочим к вам. – ответил Джостар. – Мы тут побудем ещё чуть меньше недели и улетим обратно в Нью-Йорк. А вот насчёт Холли не знаю, вряд ли она захочет улетать в Японию одна. – он смотрел на свою дочь, крепко вцепившуюся в своего сына. – Да пап, я не хочу улетать. Мне здесь спокойней, рядом с Джотаро. Что я буду делать дома одна? Мне будет скучно и одиноко, а здесь я хотя-бы буду знать, что рядом есть мой сын. – Но ты можешь полететь с нами домой, в Нью-Йорк. Доченька, ты очень давно не была у нас... у себя дома... – сказала ей Сьюзи, подойдя к ней и взяв под руку. – Ты даже не представляешь, насколько сильно всё изменилось с твоего переезда в Японию. А Холли всё так и противилась. Совсем не хотела уходить, а улетать так тем более. – Езжай в отель, мам. – спокойно сказал ей Джотаро, аккуратно оторвав от себя. Тебе нужно отдохнуть, вы ведь только сегодня утром прилетели. – Ничего себе… Так спокойно попросил, и даже без нервов? – удивился Джозеф. – Время меняет людей. – вмешался Какёин. – И Джотаро оно явно пошло на пользу. – Мне Джозеф рассказывал, что ты бунтарь ещё тот, с тобой нужно быть поосторожней, а оказалось, что ты такой спокойный! – Сьюзи отвела Холли подальше от Джотаро, и дала такую заметку. – Просто душка! А я уж боялась, что буйностью ты в своего деда пошёл… Хороший у меня внук всё-таки. – Ох, ну вечно вы все его расхваливаете! Ладно, спокойной ночи! Нориаки, выздоравливай! – воскликнул мистер Джостар и вышел из палаты, услышав слова благодарности от Какёина, в виде хриплого «спасибо». Остальные вышли за ним, всё также попрощавшись. Джотаро собирался провести их к выходу, как его остановил Нориаки: – Ты ведь вернёшься, да? Эти уставшие глаза так и манили к себе. Посмотрев, нет ли поблизости врачей, Куджо прикрыл дверь и тотчас же подошёл к возлюбленному. Прикосновение ладони к затылку, лёгкий, мягкий поцелуй в лоб и слово «конечно», произнесенное шёпотом заставили Нориаки трепетать. И вот его возлюбленного уже нет рядом. «Оказалось, он сильно изменился. Характером, лицом, да и одеждой тоже. Он стал более мягче и добрее что-ли? От одного только присутствия Холли-сан он бы уже давно был раздражен, но сейчас… спокоен как удав. Лицо расслаблено, и, казалось, он никогда так много не улыбался как сегодня. Его глаза, его губы… такие желанные и долгожданные. Не думал, что увижу и почувствую их снова.» Нориаки сидел в эйфории. Мысли были только об одном, и ни о чем другом, пока в дверь не постучались, и не вошла Одетт. Она тоже расплывалась в улыбке. С самого утра и до вечера её выражение лица практически не менялось. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо, вроде ничего не болит. – А рана? – Тянет и ноет, но не сильно. Терпимо. Ещё зудит. – Это потому, что ещё плохо зажило. Если тянет и ноет, нужно вколоть тебе обезболивающее, пить тебе его не пойдёт. – Когда я смогу есть? – Ох, этого я точно сказать не могу. Может через две недели начнём тебя подкармливать, всякие диеты назначим. Пока будешь питаться этим. – она указала на капельницы. – А ходить? – Как только начнёшь чувствовать ноги. Сначала массажи, затем будем учить тебя вставать. В общем, будем учить тебя всему заново, как маленького ребёнка. – Главное терпение, так ведь? – Правильно, Нориаки, правильно. Время и терпение – вот что тебе поможет. Ну и Джотаро тоже. – Как он был здесь без меня? Спокоен или… – Некоторое время после вашего прибытия он также, как и ты был на операциях, какое-то время без сознания, а после около недели передвигался на коляске. У него-то и сил ругаться не было... первое время. А уже потом, когда мы познакомились – тогда уже началось. Я его понимаю: сидеть тут в одиночестве, при таком стрессе. – Сейчас он выглядит спокойным. – Потому что ты пришёл в себя. Он тебя долго ждал. Всё надеялся и надеялся. Порой смотреть на него тяжело было. Такой одинокий, бродил по больнице, ни с кем не разговаривал практически. – И вы попытались его привести в чувства, да? – В какой-то мере да. Вы ещё не совсем взрослые, чтобы справляться с проблемами в одиночку. И чтобы он так сильно не грустил, я с ним вела беседы. – Спасибо, что не оставили его. Думаю, если бы я не очнулся, свой день рождения он бы провел крайне плохо. Они чуточку помолчали. Одетт без всякого стеснения разглядывала Нориаки – смотрела прямо ему в глаза, и вскоре подошла к нему, прикоснувшись к его шрамам на щеках. Она долго разглядывала их, и недолго думая спросила: – Как ты получил эту травму? – Это странная история. Меня атаковали и повредили глаза. Неделю я пролежал в отвратительной, душной больнице, а через три дня я оказался в Германии уже с другой травмой. Так что она не так значительна, как эта. – он указал рукой на живот. – Тяжело тебе пришлось… Но не волнуйся, я тебя поставлю на ноги.***
Джозеф, Сьюзи и Холли наконец-то уехали. Джотаро провёл их к выходу, но прощание немного затянулось. Как же обойтись без слёз и объятий? Никак. Закончив, он пошёл обратно к Нориаки. То, как он был взволнован, нельзя было описать. Наконец-то Какеин пришел в себя, и они смогут побыть вместе, после столь долгого времени. Ладони становились влажными, на лице невольно всплывала улыбка. Казалось бы, непоколебимый и холодный Джотаро смог оттаять. Но его перехватил взъерошенный медбрат. Он выглядел растерянно, постоянно оборачивался и смотрел под ноги, что-то бормоча под нос. – Здравствуйте, я вас не отвлеку? – спросил он. Это был тот самый парень. Лет двадцати – двадцати пяти, где-то так. По сравнению с Джотаро был невысоким – точнее, так казалось из-за его сутулости; в очках и медицинском халате – в принципе, ничем не отличающийся от любого врача в этом заведении. – Что-то хотели? – непонимающе обратился к нему Джотаро. – Да, спасибо, что вчера побыли с пациентом вместо меня. Большое спасибо. – Вам спасибо, что впустили меня. Что-то ещё? Парень замялся. Потёр ладони друг о друга, поправил очки и торопливо произнес: – Ночью, когда я зашёл к Какёину в палату, вы спали, а он нет. Время было около пяти часов утра, и я хотел вас разбудить, чтобы вы шли к себе, но… внезапно появилось что-то необъяснимое. – Что вы имеете в виду? – Куджо старался как можно быстрее закончить диалог, но услышанное его заинтересовало. – Зелёные ленты окутали ваше тело. Это… это выглядело очень странно, я испугался и не стал вас будить... Пока не пришёл гер Кригер. – То есть, вы их видели? – Джотаро это шокировало, ведь этот парень вряд ли мог быть хозяином стенда. Он не был крепок телом, да и при разговоре от него не исходило ничего странного. Обычный человек. Да и тем более такой запуганный и замкнутый. – Да, я увидел… «это». Я слышал, что вы обладаете какой-то силой, поэтому решил спросить, что это было. – Это был его стенд. Материализованная жизненная сила и энергия человека. То, что вы увидели тогда, возможно есть и у вас. Обычные люди не могут их видеть, но если вы его увидели – то он у вас тоже есть. – Хотите сказать, что у меня есть силы, как и у вас? Но я в себе ничего не замечал «такого». Я обычный человек, и всю жизнь жил нормально. – А за всю вашу жизнь, вы больше ничего подобного не встречали у других людей? – Нет, только сегодня ночью, у Какёина. И знаю, что он есть у вас. Всё, больше в своей жизни я ничего подобного не видел. – Может нужно подождать пока он проявится? Не знаю. У меня он появился в один момент, когда я его даже не ожидал. – Анкель, что ты здесь делаешь? – внезапно появилась Одетт и видимо обратилась к медбрату. – Практика на сегодня окончена, ты можешь идти домой. – Извините, пару минут, и я уйду. – виновато ответил ей он. – Джотаро, вот, забери. – женщина протянула ему маленький пакетик. – Ты вчера забыл у меня в машине. – Спасибо, я уже думал, что потерял. – Я туда положила то, о чем ты меня просил. Что-то в виде презента тебе на день рождения. Джотаро удивлённо посмотрел на неё. Она выглядела довольной. Приоткрыв бумажный пакет, он усмехнулся. – Спасибо. Вот уж не думал, что вы мне действительно сигареты подарите. – Я вижу, как тебя без них ломает. Кури на здоро… То есть не на здоровье, чего это я. – от неё пронесся смешок. – Только не попадись с ними никому. Анкель, ты тоже ничего не видел. – Хорошо, мисс Шварц. – зашуганно ответил он. – Вы разговаривали, да? Извините, что перебила. Джотаро, ты знаешь Анкеля? Это Анкель Эрдманн – наш практикант-интерн. Недавно сюда перевели. – Ничего страшного, мисс Шварц, я как раз собирался уходить. – Мы сможем ещё поговорить? – спросил Джотаро. – Завтра суббота и воскресенье – у меня выходные. Только если в понедельник. – Хорошо. – Тогда до свидания. Спасибо, что уделили время. – сказал парень и тотчас же побежал к лифту. – Какой зашуганный мальчик. Всё время мечется, бегает куда-то. Не может спокойно на одном месте усидеть. Вечно всё не так. Тревога и усталость от него так и прёт. – обратила внимание Одетт. – Может у него проблемы? В семье или в личной жизни? – Я давно за ним наблюдаю. Его родители хорошие люди, я их лично знаю. А насчет друзей и девушки не знаю, вроде у него никого нету. Для него учёба важнее, чем что-либо ещё. Затем станет работа. Из кожи вон лезет, чтобы всем угодить. – Вы уже закончили с Нориаки? – спросил Джотаро, будто не слыша её выводов. – Я – да, а вот с ним еще работают несколько специалистов. Подожди немного. – К нему можно будет зайти? – Сейчас? – Попозже. – Что же мне с тобой делать? Я тебя понимаю, ты с ним давно не разговаривал, но ему нужен отдых. – выдохнула она. – Но он сам меня позвал. Он ждёт. Одетт посмотрела на него полными безнадеги глазами. Минутная пауза и она согласилась: – Ладно, только недолго. И с Нориаки не контактировать! Ни трогать, ни обнимать, ни лобызать! Понял меня? – Прозвучало как угроза. Я вас понял. Спасибо. – Иди уже. Только подожди пока врачи уйдут. А я домой, отдыхать. Auf Wiedersehen! («До свидания!»)***
– Я уже думал, что ты не вернёшься. Палату поглотили тёплые сумерки – медперсонал выключил свет, оставляя Нориаки один на один со сном. Нежный, приятный свет с улицы проникал вовнутрь сквозь открытые окна, а по обе стороны койки мигали мониторы аппаратов. – Медбрат задержал немного. Судя по всему, у него есть стенд, но он пока никак не проявляется, да и в себе парень ничего странного не находит. Говорит, что видел твой Hierophant Green ночью. Джотаро присел на край кровати и полностью обратил свой взор на Нориаки. Тот уже лежал, закутавшись в тонкое одеяло, явно готовясь ко сну. Глаза его покраснели, лицо усталое, но его искренняя улыбка всё ещё держится. «Спать нельзя, ещё нужно поговорить с Джотаро.» – Так вот почему он зашёл и сразу выбежал… А я и забыл… Я не хотел, чтобы ты уходил, поэтому обхватил твои руки лентами, да и мне так было спокойнее. Не думал, что он его увидит. – Но, тогда как я у себя оказался? – Тебя забрал ещё какой-то врач, с усами. Он позвал того, и тогда я держать тебя при себе не стал. Они тебя разбудили и отвели куда-то. – Странно... я ничего не помню. – Ложись рядышком. – прошептал Нориаки, двигаясь к краю и освобождая место для Куджо. – Тебе будет неудобно. Лучше не надо. – Мне всё равно, я хочу, чтобы ты был рядом. Пожалуйста... Нориаки даже немного раскрылся, чтобы пустить Джотаро к себе под одеяло. Руку, держащую край одеяла в воздухе, немного потряхивало от непривычного напряжения, а зрачки дрожали от нетерпения и ожидания долгожданной ласки. Но взгляд Джотаро виновато опустился на собственные колени. – Мне Одетт запретила тебя трогать... – Чего? Что за глупый запрет? Я ведь не сахарный – я не растаю от одного объятия. – его ладонь без сил опустилась на простыни и подобралась к чужому колену. – Я лишь хочу тебя обнять. Ты ничего плохого со мной не сделаешь. Умоляющие глаза, покрасневшее лицо, растрёпанные кудри. Нориаки аккуратно и безумно медленно подобрался к Джотаро, укладывая разгорячённую голову на его колени. И с такой же осторожностью он свернулся эмбрионом на кровати, укрывая измождённое тело. – Нориаки... Джотаро перехватил ткань пальцами и укрыл его более плотнее – так, что только нос и макушка выглядывали из одеяла. Он одарил его лёгкой и нежной улыбкой – такую, какую можно было увидеть очень редко. Зарывшись пальцами в волосы, он прошептал: – Так сильно отросли за эти недели... слишком странно. Ещё и чёлки твоей нет. Непривычно... – Возможно состригли, чтобы не мешалась... Так хочу в душ – смыть с себя кипятком всё, что произошло. И подстричься бы не помешало как раньше. – Хочешь вернуть всё как было? Один вопрос, но сколько всего можно было на него ответить. Огромное количество вариантов ответов и мыслей посетили голову Нориаки, что она невольно начала побаливать. И он решил спросить всё прямо, не уходя далеко от желаемой истины. – Что произошло той ночью? Как ты узнал... обо мне? – Я не буду это обсуждать, пока ты в таком состоянии. – строго, но с беспокойством прошептал Джотаро. – Мы не знаем наверняка, как ты отреагируешь на то, что я скажу. – Тогда я скажу сам – мне было тяжело и холодно. То, что с матерью не попрощался, с тобой... Что вёл себя как полнейший идиот. – он попытался приподняться, но Куджо опередил эту попытку, положив свою ладонь на его плечо и утягивая обратно. – Я вспоминал что-то из прошлого и из детства, но... потом я подумал о настоящем и понял способность стенда Дио. Мои силы иссякали, но Hierophant так и оставался со мной. Тускнел, но не исчезал. Он как раз-таки заблокировал рану на животе. А после всё как в тумане – ничего не вспомнить и не запомнить. – Это как с Death 13? Когда ты потерял сознание, но стенд так и оставался призванным? – Что-то вроде того. – Я думал, что ты погиб... – Даже если бы и погиб, ты бы закончил дело до конца. Мы ведь собрались там не ради меня, а ради твоей матери. Джотаро замешкался. Он понимал, что Какёин говорит правду, но какой же горькой эта правда была. – Я не хотел, чтобы всё так закончилось. Не думал, что кто-то действительно погибнет. Ведь мы проделали такой долгий и длинный путь – казалось, что мы непобедимы... Я по сей день не могу с этим смириться. Несмотря на запрет, Джотаро всё‐таки опустился на кровать. Нориаки пустил его под одеяло и с особой осторожностью обнял, ощутив его левую руку на своей щеке. – Сейчас ты жив, но… из-за меня ты едва-ли не погиб. И сейчас тебе приходится проходить через всю эту боль... – Джотаро… – Какёин тихонько выдохнул его имя и взял его влажные щёки в свои ладони. – Посмотри на меня. Это не твоя вина. Я сам пошёл за тобой. Как и все остальные. Ты физически не мог проконтролировать и спасти каждого – в первую очередь, ты должен был оберегать самого себя. – Но без остальных ничего бы не вышло... Почему ты говоришь так, будто все ваши жертвы не имеют значения? – Я был готов умереть за тебя. И я был бы счастлив, если бы моя жертва помогла тебе заполучить победу... – Дурак... Ты и так пожертвовал слишком много для меня. Джотаро закрыл глаза и прижался к Нориаки сильнее. Чем больше он размышлял о его словах, тем сильнее хотелось выплеснуть из себя все накопленные эмоции через агрессию или слёзы. – Помнишь, ты как-то раз мне сказал: «я всегда буду в шаге от тебя»? – Какёин постарался перевести тему. – Вроде бы да... И я не смог сдержать этого обещания. Прости меня... – Но сейчас ты стал намного ближе. И мне этого достаточно. Вспоминая холодные ночи в пустынях, и жаркие дни в отелях, Куджо вспомнил о своих зарождающихся чувствах. О том, как странно он ощущал себя тогда, как отгонял эти мысли прочь. Как страшно было признавать эту «неправильность». И как ему стало на неё наплевать, после травм и ран Нориаки. После того, как чуть не потерял самое ценное, что дала ему сама судьба. Страх потерять его был сильнее, чем отвращение к самому себе. А любовь была сильнее страха. – Я скучал. Не представляешь, насколько сильно... – их лбы соприкоснулись. – Можно мне тебя поцеловать? – Можно... и тебе не нужно спрашивать разрешения чтобы порадовать меня. И Джотаро прильнул к его губам. Не глубоко и жадно, а мягко и невинно – будто касаясь чего-то хрупкого. Получилось немного нелепо и глупенько, но так нежно и чувственно. Он старался через этот поцелуй выразить всю свою благодарность и всю свою любовь, и Нориаки поймал и пронес её за собой, взяв того за руки. Такого долгого поцелуя ещё у них не было. Растеряв абсолютно весь воздух из лёгких, Какёин уткнулся носом в грудь Джотаро и обнял его. И так, прижавшись к горячему, согревающему телу, его молниеносно поглотил сон. И пока они вместе – это будет продолжаться бесконечно.
