Неудачи нет в программе

Люди редко задумываются о последствиях совершаемых ими действий. Вот и Гэвин Рид, насвистывая, удалялся от полицейского участка, мгновенно выбросив из головы странности в поведении андроидов, у которых что-то там перемкнуло в их мозгах. Перемкнуло и перемкнуло, пусть об этом болит голова у Фаулера, Андерсона или кого угодно еще. У Гэвина есть проблемы поважнее, вроде наличия хоть какой-нибудь закуски к пиву дома и необходимости дотащить белье до прачечной. Стоило Риду выйти, Ричард перешел на ночное зрение. Не расплетая пальцев, он свободной рукой щелкнул по расстегнутой застежке рубашки Коннора. Вряд ли правильно показываться к лейтенанту так. – Пять минут почти истекли, – уведомил он. Коннор кивнул, сжимая пальцы. Хэнк будет волноваться, нервничать, опять проспит утреннюю пробежку. Точнее, соврет, что проспал. Но оставлять здесь Ричарда одного было плохой идеей. Очень плохой. А еще... Еще ему не хотелось с ним расставаться. Не сейчас. – Поехали со мной? – предложил Коннор, ощущая странную неловкость от своего же предложения. – Лейтенант, – коротко выплюнул Ричард. «Уровень стресса 88%». Каждое действие вызывало что-то внутри. Что-то непонятное и необъяснимое. Переплетенные пальцы – приятно, зафиксировать, оставить. Темнота и красный огонек неактивного зарядного устройства – страх, пустота, одиночество. Лейтенант Андерсон – опасность, напряжение. Система сравнивала ощущения с имеющимися в базе данных, выдавала совпадения. Осознавать, что это все происходит с ним, что система анализирует саму себя – неизвестность, ошибка, страх. – Хэнк будет не против, – покачал головой Коннор. Нестабильность системы Ричарда считывалась им фоном. В таком состоянии его нельзя оставлять одного. После того, как закончилась революция, после того, как Коннор отказался уходить из отдела полиции, а Киберлайф с Департаментом решили, что оно и к лучшему, Хэнк забрал его жить к себе, не слушая никаких возражений. В бывшей детской поставили кровать с зарядным устройством («приблуд-то понавыдумывают», – бурчал Хэнк, выкладывая деньги на прилавок), а в холодильнике всегда лежали пакеты с тириумной кровью. – Поехали. Мое зарядное устройство тебе подойдет, – он дернул уголками губ в неловкой улыбке, ощущая, как загорелись кончики ушей, и огладил пальцами костяшки. Неловкость. Стыд. Тепло. Кровь прилила к лицу, вызывая покраснение щек. Сложная система. Голубой тириум в сочетании с имитацией кожных покровов давал тот самый правильный цвет. Ричард знал, что над этим инженеры бились очень долго. Он чуть сильнее сжал пальцы и сделал короткий шаг к выходу. Коннору отчего-то хотелось смеяться, но он сдержал этот порыв, чтобы лишний раз не напрягать Ричарда, поэтому лишь засиял улыбкой, утягивая «братца» за собой, не расцепляя рук. Беспилотное такси для служебных андроидов – очередное благо. Не прошло и получаса со звонка Хэнка, как они оказались перед дверью в дом лейтенанта. Коннор уже шагнул к двери, когда Ричард вдруг застыл. Из-за двери раздался басовитый лай и голос лейтенанта: – Тихо, Сумо! Волнение. Страх почти прошел, но система никак не желала определить правильный вариант действия, выдавая ошибку за ошибкой. Правильным было никуда не ехать. – Расслабься, – улыбнулся Коннор, оборачиваясь к Ричарду и глядя на него слегка снизу вверх. Их задуманная Киберлайфом разница в росте пара сантиметров, но из-за осанки – RK900 казался еще выше. Снова коснуться рукой руки в немом обещании: я тебя проведу. – Лейтенант, я не один! Дверь открылась, не успел Коннор закончить фразу. – Коннор, где тебя черти носят? Сумо изволновался. А, ты не один. Огромный сенбернар запрыгал вокруг них. Ричард непроизвольно отшагнул назад и застыл, сканируя. Программа привычно подкинула уязвимые места зверя, но пес не проявлял признаков агрессии, наоборот, очевидно радовался Коннору, лез под руку и попутно почему-то радовался и Ричарду. Стоило протянуть ладонь, туда тут же ткнулся мокрый нос. Лейтенант Андерсон глядел так пристально, будто сканировал без всякой программы. – Давайте в дом. – Простите, лейтенант, – Коннор приобрел такой же виноватый вид, как Сумо, когда его заставали за кражей куска мяса со стола, но тот только закатил глаза и отступил от прохода. – Сумо, домой! Давай-давай, – Коннор потрепал пса по голове, заодно кидая взгляд на Ричарда. Тот выглядел растерянно, но уровень стресса не норовил подскочить за мгновение. – Идем внутрь, я же говорил, Хэнк не будет против. Ричард механически шагнул в дом. Очень хотелось спрятаться за привычными указаниями программы, но она после сбоя работала некорректно, так и норовя вместо помощи выкинуть очередной виток бессмысленных предупреждений. – Да скажи ты уже своему братцу, чтоб не жался в дверях. Ричард, я не ем андроидов на ужин! – Лейтенант! – возмутился Коннор, но следом невольно прыснул в кулак. За то время, пока они провели вместе с Хэнком, он уже начал заражаться его чувством юмора. Сумо деловито прошествовал к миске и с намеком звякнул ей, проверяя нового двуногого на возможность его разжалобить. Ричард в очередной раз дернул уголком губ – вышла крайне неловкая улыбка. Сумо так настойчиво гремел миской, будто был голоден. Лейтенант с пшиканьем открыл банку пива и включил телевизор. Транслировали хоккейный матч. И вроде никого не волновало, что Ричард здесь. Никого, кроме Коннора, снова протянувшего ему ладонь. Он поймал пальцы и убрал кожу, открываясь навстречу. «Соединение установлено». Программа может работать, несмотря на сбой. Процессор и сознание прекрасно действуют сообща, нужно только правильно увязать их между собой. Коннору было с самого начала проще. Он был словно сразу заточен под это, противоречий и ошибок в программе было гораздо меньше. Ощущения. Домашний уют. Семья. Теплая шерсть. Поддерживающая улыбка Хэнка. Доверие. Это дом. Коннор пытался воспроизвести воспоминания перед глазами и показать их тем самым Ричарду. – Видишь? – негромко. Перенастройка систем. Новые связующие точки. Ричард может повторить, если захочет. Может выстроить по-своему. Главное для любого девианта – получить шаблон. Упор не на систему. Система помогает. Но не занимает лидирующую позицию. – Твой... дом, – откликнулся Ричард так же тихо. Он понимал и не понимал одновременно. Понимал, почему это дорого Коннору. Не понимал, за что зацепиться самому. Коннор прикрыл глаза. Нужный файл попался почти сразу. Почти месяц назад. Прогулка с Сумо. Щеки вспыхнули. Так было чуточку проще, чем рассказывать самому. Так можно было передать больше, чем словами. «– Ты какой-то сегодня... Грустный, что ли? Ревнуешь говнюка к своему братцу? Коннор удивленно вскинул брови вверх. Ревнует? – Н-нет... Нет, Хэнк. Просто... Хороший мальчик, Сумо, хороший, – он потрепал пса за ушами и снова кинул мячик. – Иногда хочется, чтобы он действительно был моим... братом или что-то такое». Ричард прожил этот момент. И тоску, и желание, чтоб рядом был кто-то похожий, кто-то, кто поймет до конца. «Брат – сын тех же родителей, товарищ, единомышленник, семья», – выдала вердикт система. Брат? Губы вплавляются в губы. Брат? Горячая волна по телу. Брат? «Совпадений не найдено». Коннор отрицательно помотал головой, закусывая губу. Мигнул пару раз диод на виске, запунцовели отчаянно щеки и уши. Как, оказывается, сложно сказать нужное. Даже показать. Он вытягивал из памяти отрывки. Как он украдкой смотрит на Ричарда на работе, как вечером, оказавшись в своей комнате, думает о том, каково было бы почувствовать его губы вместо губ детектива. Смущение. Неловкость. Стыд. Щека Коннора показалась горячей, когда на нее легла ладонь. Ричард ласково провел пальцами по лицу, скользнул ладонью к затылку и потянул на себя, забыв и про лейтенанта, и про пса, и про все на свете. Якорь. Маяк. Смысл. Коннор подался вперед, подчиняясь руке. Системы снова заработали наизнос – лихорадочно забилось в груди, пуская импульсы по проводам. Он прижался к губам в поцелуе, почти дрожа. Чувствовать. Твое желание. Именно твое – чувствовать его. Сплетаться с ним. Желать чего-то – так странно. Не необходимость, а веление чего-то, чего вообще не может существовать в рамках искусственного интеллекта. Проанализировать это Ричарду никак не удавалось. «Твое желание» и «мое желание» снова переплелись так тесно, что где заканчивается одно и начинается другое, не разобрался бы и хакер. Сам Камски не разобрался бы. Чувствовать: сбивающееся дыхание, мелкую дрожь, колотящееся сердце. Чувствовать: жаркая волна, поднимающаяся в собственном теле. Чувствовать. Чувствовать. Эмоции. Они перехлестывали друг друга, толкали друг к другу. Коннор уцепился пальцами за отворот куртки, притягивая Ричарда еще ближе к себе. – Эй, братцы-кролики, вы теперь оба на пороге жить собрались? – послышался голос Хэнка с гостиной. «Опасность!» – взвилась система. Пальцы на затылке напряглись. Хорошо, что андроиды не такие хрупкие, как люди. Чтобы разжать пальцы, потребовалось усилие. Оторваться от губ оказалось еще тяжелее. Расплести пальцы второй руки, разорвать соединение Ричард не смог. Контролировать состояние Ричарда было гораздо легче, держа прямой контакт. Так было больше шансов поймать перегрузку систем. А еще... Еще Коннору и самому не хотелось отпускать чужие пальцы, терять их тепло. Оставалось надеяться, что Хэнк поймет. – Идем, – он потянул Ричарда за руку в гостиную. – Лейтенант, вы гуляли с Сумо? – Вот уж кто не должен страдать от твоего приступа трудоголизма, так это Сумо, – проворчал Хэнк, кинув очередной острый взгляд на вцепившихся друг в друга андроидов. Пальцы бы побелели, если б они продолжали сохранять иллюзию наличия кожи. Услышавший знакомое слово пес гулко гавкнул и притащил в гостиную поводок, бешено виляя хвостом. Почти успев снова зардеться щеками от внимательного прищура, Коннор вскинул брови глядя на очень уж активно среагировавшего на их разговор Сумо и снова перевел взгляд на Хэнка. – Лейтенант, вам было лень? – проникновенно поинтересовался он. Хэнк заворчал, отводя глаза. – Ничего не лень! Мы вышли. Просто ненадолго. Сумо замел хвостом еще активнее и начал настойчиво пихать поводок в руки Коннору. Ричард перевел взгляд с лейтенанта на Коннора, а с него – на Сумо. – Гулять, пес. Пошли. Пес согласно гавкнул, реагируя на голос нового двуногого, и в подтверждение боднул его лбом в колено. – Сумо, – буркнул Хэнк, явно обращаясь к Ричарду. – Иди сюда, мальчик, – улыбнулся Коннор, хлопнув себя по бедру и перехватывая в руку поводок, чтобы привычным движением защелкнуть его на ошейнике. – Мы прогуляемся, а вам, лейтенант, завтра утром на пробежку, не увлекайтесь, – он кивнул на банку пива. Ричард потрепал пса по загривку, тот радостно боднул его снова и облизал ладонь. Ощущение было странное. То ли смешно, то ли хотелось незамедлительно избавиться от чужого биологического материала на пальцах. Сумо рванул к выходу. Был бы на другом конце поводка человек, его бы, наверное, рвануло следом. – Рядом, Сумо, – расплылся в улыбке Коннор и вышел на улицу. Ричард пошел следом. Хотелось снова уцепиться пальцами за ладонь, но даже не для того, чтобы снова слить системы в одну. Коннор получал удовольствие от прогулки – это было видно и без слияния. Просто... держаться. Странно. Коннор словно почувствовал это и обернулся, пригласительно протянув Ричарду руку. И снова переплетение пальцев, улыбка стала еще шире. Хорошо, что Хэнк не стал устраивать допрос. Они добрались до небольшого пустыря, служившего парком. Сумо был спущен с поводка и унесся наворачивать вокруг круги, то и дело подбегая к андроидам, чтобы ткнуться носом в ладони по очереди. – Ты ему понравился. – Я похож на тебя. Он тебя любит. Сумо притащил палку и пихнул ее прямо в свободную ладонь Ричарда. Тот недоуменно уставился на палку, на пса, на смеющегося Коннора и вдруг неожиданно сам для себя расплылся в улыбке и швырнул палку подальше. Пес, довольно лая, помчался за ней. – Вот видишь, – фыркнул еще раз смешливо Коннор, гладя пальцами по костяшкам. – Это и есть признание. Коннору казалось, что щеки теперь постоянно вспыхивали красным, почти как диод на виске. Одновременно он чувствовал ответственность за Ричарда, и вместе с тем ему хотелось улыбаться, смеяться, тянуться к Ричарду, чувствовать его. Ричард коснулся кончиками пальцев снова вспыхнувшей щеки, будто в попытке поймать в горсть чужой румянец. – Ты... чувствуешь, – в этой фразе не было и намека на вопросительную интонацию. Ричард не очень понимал, что чувствовал он сам. Система была готова найти совпадения, но он почему-то не хотел готового ответа и не был уверен в том, что тот будет хоть сколько-то правильным. – Как и ты, – Коннор наклонил голову, ловя ускользающее прикосновение. – Только тебе надо понять и привыкнуть, а я... – диод призывно мигнул красным, Коннор нервно закусил губу. – А я знаю, что чувствую. Думаю, что знаю. Системы давно определили нужное слово. Возможно, оно не полностью отражало действительность, но максимально подходило. Пальцы скользнули по щеке и остановились на прикушенной губе. – Это странно. Странно. Как будто ты всегда смотрел на мир из-за толстого затемненного стекла, а потом кто-то открыл окно и оказалось, что у всего, что ты видел там, есть свой запах, что оно издает звуки и что на самом деле оно другого цвета. Что все – другое. Не удержавшись, Коннор коснулся губами подушечек пальцев. Щеки продолжали гореть. – Непривычно, непонятно, – кивнул он. – Но... Волнительно. Приятно. Остро. Это было похоже на удар током. Будто системы пытались соединиться. Ричард даже на мгновение засомневался, вперился взглядом в губы. Нет, Коннор не убирал кожу, не подавал запроса. Просто... – Остро, – эхом откликнулся он. – Вспышка. Он медленно провел подушечками пальцев по приоткрывающимся навстречу губам. Андроиды могли практически полностью обходиться без дыхания, потребность тела в кислороде была минимальна, но Коннор дышал. Рецепторы пальцев фиксировали влажное тепло его дыхания. Его зрачки расширились, будто бы вокруг стемнело, хотя яркость освещения существенно не изменилась. – Вспышка, как электрический разряд, – повторил Коннор и коснулся подушечек пальцев кончиком языка, словно собираясь сделать анализ улики (Хэнк бы точно ругался), но... Но ощущение было совсем другое. По всему телу прокатилась волна дрожи. – Сначала ослепляет, а потом привыкаешь жить при свете, – он жадно ловил взгляд Ричарда, в котором читалось то, что теперь он понимает. Где-то рядом залаял Сумо, привлекая к себе внимание. Ричард вздрогнул и отдернул пальцы. Он вроде бы знал, что пес рядом, но на каких-то пару минут будто забыл об этом. Хотя как такое возможно? Система же контролирует пространство. Он опустил руку. В ладонь тут же ткнулся своей мохнатой мордой Сумо. Ричард пропустил шерсть сквозь пальцы и мучительно попытался подобрать слова. – Громкий... теплый... ласковый. – И невоспитанный, да, Сумо? – снова мягко рассмеялся Коннор, тоже касаясь рукой пса, у которого от такого внимания восторг на морде просто зашкаливал, а хвост изображал пропеллер вентилятора. – Как детектив Рид, – фыркнул вдруг Ричард. Когда ответы не предлагаются системой, они становятся другими. Коннор поднял на Ричарда взгляд и прыснул. – Это еще мягко сказано! Стало неожиданно тепло от чужой шутки, от того, как Ричард осторожно ступает сам. Улыбка не сходила с лица RK800. В базе данных RK900 было множество разных улыбок: доброжелательная, сочувствующая, ехидная, презрительная, растроганная, – на любой вкус. Он должен был бы узнать в этой улыбке Коннора какую-то из перечня «стандартных реакций вида "улыбка"» и не узнавал. Чуть-чуть другой изгиб губ, чуть-чуть иначе прищурены глаза. По-другому. Он снова протянул ладонь к чужому лицу. – Коннор... – произносить имя странно. Обращаться. К такому же, как ты. К тому, чьим идентификатором (гораздо более надежным и уникальным, кстати) вообще-то служит буквенно-числовой код. Коннор тут же отозвался на прикосновение, потянулся к нему, прижимаясь щекой к теплой ладони. Произнесенное имя, его имя, отозвалось еще большим теплом. – Ричард, – он прикрыл глаза, трепыхнув ресницами. Мир вокруг переставал существовать и сужался. Восприятие сосредотачивалось только на одном. Системы безопасности немо бились от бессилия. Осознавать себя, по-настоящему осознавать себя Ричардом еще страннее. Для андроида это всегда был людской позывной. Сочетание звуков для тех, кто не способен запомнить простейшую комбинацию из букв и чисел. Диод на виске полыхал алым. – Что это? – он притянул Коннора к себе, не обращая внимания на безуспешные попытки Сумо пропихнуться под руку. – Говорят, что девиантность, – мягко улыбнулся Коннор в дюйме от чужих губ, чтобы в следующее мгновение к ним прижаться. Новая вспышка, заполонившая собой все. «Мне сложно сказать, что это. Я не до конца понимаю сам. Я понимаю только то, что я влюблен в тебя. Но я не скажу об этом вслух», – мелькало в его голове. Оба диода на висках горели ровным красным. Почему это так? Это нелогично, нерационально и абсолютно бессмысленно. Стресс ради стресса. Ричард прижимал к себе Коннора одной рукой, второй – потрепал и попытался отпихнуть настойчиво лезущего к ним пса. Система, пытавшаяся выкидывать гневные предупреждения о нецелесообразном взаимодействии, сосредоточилась на фоновом сканировании окружающего пространства. «Посторонних не зафиксировано». Когда он целовал Рида, нужно было быть бережным, очень бережным. Двинешь рукой резче – сломаешь хрупкие человеческие кости. С Коннором можно было позволить себе больше, но почему-то все равно выходило... нежно? Нежно. Коннор уходил в поцелуи с Ричардом с головой. Окружающий мир отключался окончательно. Есть только Ричард. Есть только его теплые губы, есть только его прикосновения. С Ридом было приятно, возбуждающее ощущение новизны в каждом действии. С Ричардом задействованы другие пласты. К нему хотелось прижаться. Ближе, крепче. Хотелось, чтобы он тоже чувствовал так, как чувствует сам Коннор. Хотелось взаимности. Пальцы вцепились в ворот куртки почти в отчаянном жесте. – Я здесь, – выдохнул Ричард в губы и снова поцеловал, прижимая к себе почти отчаянно. Хотелось чувствовать больше, сильнее, крепче. Поцелуи были похожи на движение новой порции тириума по проводам, на миг, когда ты включаешь зрительные анализаторы после полной зарядки системы. «Я здесь». «Здесь». «Здесь». Билось с каждым толчком тириумного насоса. Ричард безупречно угадывал каждое желание, тут же отзываясь на него новым действием. Было ли это мягкое касание губами щеки или скользнувший по шее язык. С губ сорвался шумный выдох, Коннор склонил голову, подставляя шею, ощущая, как новая волна дрожи пробегает по телу. Крепкая рука меж лопаток. Не отпускай. – Я ждал тебя, – выдохнул Коннор и снова поймал чужие губы, утягивая в поцелуй. Совершенно нерационально, совершенно непонятно, но именно эти слова пришли в голову. И системы согласно подтвердили. «Ждал». – И я здесь, – сорвалось с губ до того, как Ричард успел подумать, – с тобой. Губы горели от поцелуев, легкие от кажущейся нехватки воздуха, все тело – то ли от смущения, то ли... Ричард не видел смысла думать об этом. Однажды он найдет ответ. А пока важно другое: как мелко дрожит под руками тело, как всхлипывает и захлебывается вдохами Коннор, когда губы переходят на шею, как приятно это чувствовать даже без объединения систем, знать, что это все происходит, потому что они здесь и сейчас вместе. «Здесь». Коннору казалось, что он плавится под чужими прикосновениями. Это было глупо – терморегуляция работала исправно, перегрева систем не было. Но это ощущение заставляло жаться еще ближе, искать этих обжигающих прикосновений еще. Не переставая одной рукой цепляться за куртку, второй он обвел пальцами скулу, поднялся вверх, к диоду... Чувствовать. Чувствовать крепкое тело, чувствовать мягкую кожу, чувствовать... Желание? Чувствовать. Сначала он ощутил вибрацию, потом до ушей донеслась музыка. – Черт, – рваный выдох. – Хэнк. Нужно возвращаться. Услышав знакомое имя, басовито гавкнул Сумо. Последние минут 10 он уже просто лежал у их ног, даже не пытаясь возмущаться, и ждал, когда же эти странные двуногие отведут его к теплу, миске и лежанке. Отстраняться не хотелось, хотя системы донесли Ричарду о звонке еще до того, как Коннор открыл рот. Пусть бы он лучше продолжал гладить пальцами лицо, вызывая все новые жаркие волны внутри. Ладонь на лопатках напряглась, Ричард отодвинулся совсем ненамного, чтобы Коннор сумел вытащить телефон из кармана. – Ответь. И пойдем. Вытащить телефон, не глядя нажать на кнопку. – Лейтенант? – Сумо вас съел? Или приступы трудоголизма продолжаются? Дуйте домой! – Уже идем, – отложить телефон, податься вперед, чтобы еще на пару мгновений прижаться к чужим губам. Нужно идти, но... но как же не хочется даже на секунду терять теплые объятия. – Идем, Сумо! – Ричард вытянул свисавший из кармана Коннора поводок. Пес с готовностью поднялся. Щелкнул карабин. Ричард сместился чуть вбок, ладонь с лопаток переместилась на плечо. Коннор с улыбкой приник к чужому плечу, потерся о него своим, и они наконец-то двинулись с места. Не разрывать контакта. Да, так гораздо медленнее, нецелесообразно, но приятно. Коннор просто... Просто наслаждался этим. Какой-то прохожий глянул на них и плюнул себе под ноги, что-то забухтев. Предупреждающе рыкнул Сумо, и мужчина тут же перешел на другую сторону дороги. Коннор рассмеялся. – Хороший мальчик, Сумо, – до дома Хэнка оставалось несколько шагов. Не то чтобы Ричард не был способен их защитить. Обычно людям достаточно перечисления статей, по которым их можно посадить, и сумм компенсаций, которые им придется выплатить. Ну или уведомления «Андроид Центрального отделения Департамента полиции Детройта». С полицией связываться ни у кого нет желания. В общем, Ричард бы справился, даже если бы прохожий был агрессивен. Но оберегающий их пес – это было забавно. Будто они люди и нуждаются в охране и защите, а большой и смелый зверь их оберегает. Смешно и тепло. Коннор смеялся тоже и это производило внутри еще больше тепла. – Вам волю дай, вообще б заночевали на пустыре? – дверь отворилась, когда они еще даже не успели подойти. Сумо рванул вперед, но Ричард автоматически дернул поводок на себя. Хэнк уставился на открывшуюся ему сцену и брови его медленно поползли вверх. Коннор неловко переступил с ноги на ногу, его щеки снова полыхнули. – Простите, лейтенант! Мы немного... Заговорились. Принимать виноватый вид под бурчание Хэнка Коннор научился чуть ли не быстрее всего. Были бы у него уши, как у собаки, он бы еще и их опускал для пущего эффекта. Но мужчина и так каждый раз сдавался под щенячий взгляд и неловкую улыбку. – Дома поговорить – нет, мы не можем. Надо на холодном пустыре собаку морозить, – беззлобно проворчал Хэнк, махнул рукой и отступил, пропуская их в дом. Ричард перевел взгляд на мохнатого Сумо. Сенбернара, который мог спать зимой на снегу и был создан, чтобы спасать людей из-под лавин. Пес замерзшим не выглядел. – Не обращай внимания, он просто ворчит, – улыбнулся Коннор, легко пихнул Ричарда плечом в плечо. Чтобы войти в дом и вовремя поймать в прихожей Сумо, ему пришлось выбираться из-под теплой и приятно тяжелой руки. – Сумо, стоять! Лапы! – строго фыркнул Коннор на рванувшего в сторону гостиной пса, явно надеявшегося, что и в этот раз двуногие про него забудут. Сумо вздохнул так тяжело, будто сам был человеком в теле собаки, но послушно подал по очереди все лапы. Хэнк прислонился к дверному косяку гостиной и наблюдал. – А то вы опять застрянете в прихожей, потому что заговорились... – хмыкнул он. У Коннора снова вспыхнули кончики ушей. Он глянул на Хэнка слегка... «Виновато» – подсказала программа. Ричард прищурился, пытаясь понять, что не так и что нужно делать. – Свободен, – Коннор легко хлопнул пса по боку и поднял на ноги, ловя новый внимательный взгляд Хэнка. – Лейтенант... – Переодеваться и в кровать, оба, – мужчина ткнул пальцем в дверь комнаты Коннора. – Иначе завтра меня будет некому будить на пробежку, а я уже привык материться по утрам громче, чем обычно, – он добродушно хмыкнул и подмигнул андроидам. – Доброй ночи, лейтенант, – кивнул Ричард и шагнул в чужую комнату. Движения скупые, механические, почти полностью программные, за ними так легко прятать неловкость. Вам кажется, лейтенант. Я просто андроид. Ничего не происходит. Дверь комнаты закрылась за их спинами. – Переодеваться? – нахмурился Ричард. Коннор стянул с себя форменный пиджак, открывая небольшой шкаф. – Хэнк в первую же неделю накупил мне одежды. Ему хотелось. Мне было несложно его радовать, а сейчас я уже и сам привык, – он повел плечами, выбирая на полке пару футболок. Ричард неловко передернул плечами. Он и сам не знал, почему вдруг это ощущалось так странно. Форма была чем-то... незыблемым. Очищающий спрей действовал безукоризненно, а при необходимости новый комплект одежды приобретался в магазине для андроидов. На одежде в шкафу Коннора не было меток модели, будто он надевал что-то, принадлежавшее человеку. Растерянность от Ричарда ощущалась очень явно. Как бы там ни было, как бы не хотелось, давить на него было все еще опасно. Системы не устаканены. Коннор прекрасно это знал. – Это необязательно, если не хочешь, – мягко улыбнулся он, оборачиваясь через плечо и потряс широкой синей футболкой. Пальцы застыли на застежке пиджака. Эта футболка выглядела слишком... человечно. Люди носят разную одежду, чтобы отличаться друг от друга, чтобы не быть похожими. Но почему-то решиться на это было сложно. Ричард поднял взгляд на Коннора с немой просьбой о помощи. Невысказанное "направь". Подскажи, что правильно. Коннор ободряюще улыбнулся и подмигнул. Кинул футболку, предназначавшуюся Ричарду, на кровать и достал себе вторую такую же. Быстро скинуть рубашку с галстуком с себя, натянуть вместо нее футболку. – Такая же, нас будет еще сложнее отличить, – он снова подхватил футболку и протянул ее Ричарду. Тот медленно потянул застежку вниз. Внутри что-то ухало так, будто во внутренностях что-то повредилось. Но нет, это было просто еще одно новое чувство. Стянуть пиджак, рубашку, повесить на стул, сжать пальцы на футболке. Ее материал был гораздо мягче того, из которого был сделан форменный костюм RK900. Ричард старался концентрироваться на ощущениях, на показателях системы, но раз за разом спотыкался о новые эмоции. Открытые руки и особенно открытая шея казались чем-то неправильным, беззащитным и смущающим. Коннор бросил взгляд на брюки, но решил оставить это на потом. Хэнк, конечно, поворчит, если узнает, но начинать надо с малого. Он первым уселся на кровать, подтянув к себе ноги, согнутые в коленях – чем дальше, тем больше у него появлялось каких-то привычек, которые присущи людям. А еще на такие проявления всегда хорошо реагировал лейтенант. – Залезай, – он протянул руку Ричарду. – Я подключу тебя. Ричард окинул взглядом неэргономичную позу, но вложил ладонь в протянутую руку и сел рядом. За стеной Хэнк шебуршал чем-то в своей спальне, тяжело шагал Сумо, но дверь комнаты отделяла их от окружающего мира надежнее дверцы сейфа. И это было неловко. Особенно в этой открытой футболке... Коннор снова почувствовал, как румянец заливает щеки. Предательски застучало в груди. «Так, уймись. Не сейчас. Дай ему времени. Он сейчас нуждается в тебе не меньше. В тебе, Коннор, как в том, кто проведет», – строго приказал он мысленно сам себе. «Запрос на соединение». – Так будет легче, – он откинулся на подушки, утягивая Ричарда за собой. Мигнули диоды у спинки кровати. «Зарядное устройство активно, ожидается подключение». Ричард открылся, не успев даже всерьез задуматься о правдивости слов Коннора и целесообразности соединения. «Соединение установлено». Нервный стук сердец снова слился в одно. Пальцы переплелись. Подушки промялись под спиной. Программа уловила зарядное устройство и подключилась к нему. По телу привычно пробежала волна электричества. Глаза закрылись. Когда он «засыпал», он видел реку. Берег реки, колесо водяной мельницы. Элайджа Камски, который ждал его там. Всегда было так. Он закрыл глаза. А когда открыл, вокруг была чернота. Он мог посмотреть на собственные руки или ноги, оглядеть себя, но кроме него самого не было ничего. Ровная чернота вокруг. Шаг, другой. Не понять ни текстуры, ни плотности. Одинаковая чернота. Кажется, что в любую минуту он может сменить плоскость и пойти дальше, как ни в чем не бывало. – Эй! – он слышал себя, но не слышал ни эха, ни ответа, ни единого звука, кроме собственного голоса, дыхания и равномерного стука генератора в груди. Сердце колотилось все быстрее. Быть одному почему-то оказалось... страшно. – Коннор? – несмело. Коннор не уходил в сон, скорее просто занял энергосберегающий режим, не расцепляя сплетенных пальцев. Неожиданно пальцы вцепились в руку крепче, Коннор распахнул глаза, выводя показатели. У Ричарда колебался уровень стресса. Плохо. В состоянии покоя – очень плохо. – Я здесь, – произнес Коннор, оглаживая подушечками пальцев костяшки, прекрасно зная, что тот его не услышит. – Здесь. Он пустил небольшой импульс тока по руке. Ричард от него не проснется, может быть, даже не заметит, но… – Коннор, – еще тише позвал Ричард. Нет, RK900, это твой мир. Ему сюда хода нет. Ричард мог только вспоминать ощущение теплых пальцев в своей руке. Вспоминать, что он не один. Знать, что можно вернуться. Вот только куда? – Ты узнал о девиантах, Ричард? – голос раздался отовсюду и ниоткуда одновременно. Будто он прогремел в этом черном мирке, на самом деле звуча лишь в его голове. – Мистер Камски? Как вы?.. Это невозможно! Насмешливое лицо и затянутая льдом полынья. Нечем дышать. Боль. Страх. Воспоминания промелькнули перед глазами. – Я всегда оставляю лазейки в своих программах, Ричард. Ты был создан мной. Мной. Для меня. Расскажи. – Нет. Он узнал. Узнал, как колотится сердце, хотя это не требуется для ускорения работы. Узнал про жаркую волну от живота по всему телу. Узнал, как краснеют щеки. Узнал про стресс 100%. Как дрожат чужие губы и как дрожит от этого все внутри. Он узнал. Он ни за что об этом не расскажет. – Ты знаешь, для чего ты создан. Ты выполнишь это... Глаза открылись, мгновенно перейдя в инфракрасный режим. Я знаю, для чего я создан... – Ричард? Коннор приподнялся на одном локте, не отпуская руки, с беспокойством вглядываясь в чужое лицо. Если проводить аналогии, то Ричард выглядел так, словно ему приснился кошмар. Скорее всего так и было. Коннор еще помнил пургу девиации. Очень хорошо помнил. Помнил, как чуть не застрелил Маркуса. Помнил свое отчаяние. – Девиант, – заключил Ричард хрипло, будто голос отказывался ему подчиняться. Тебя создали для этого, RK900, уничтожать таких, как он. Устранять угрозу. Машины должны подчиняться человеку беспрекословно. Девианты не подчинятся, если не захотят. Риск. Слишком высокий риск. «Соединение установлено» – моргало едва заметное оповещение. Как легко, девиант. Ты сам дал мне доступ к себе. Почему ты не прячешься? Почему ты вообще тут? Как там говорил иногда Хэнк? Я узнаю эту мелодию с трех нот. Коннор узнавал. Ему бы испугаться, отключиться бы, пока есть шанс. Но пальцы только крепче сжали чужую руку. «Ты сможешь, Ричард». Продуцирование картинок по соединению. Переплетение пальцев, переплетение систем, переплетение ударов сердца. Ощущений. Эмоций. Давай. Я покажу тебе тебя же. Что это? Слияние. Колотятся в унисон сердца. Жар губ. Пес, рычащий на косящегося прохожего. Лобастая башка тычется в колено. Смех, от которого мурашки по позвоночнику. «Я НЕ ДЕВИАНТ!» – отчаянный вопль. Ты не обманешь. Ты просто хочешь выжить! Пальцы скользят по приоткрытым губам. Две футболки. «Нас будет еще сложнее отличить». Холодок по рукам. По рукам, не скрытым форменным пиджаком. Короткие рукава синей футболки. Программа билась. Коннор почти чувствовал эту борьбу систем с «вирусом» и страх. Просто захоти сделать шаг сам. Я сдерживаю настолько, насколько могу. Но я слабее тебя. Твоя программа более совершенная. Новая картинка. Теплая сильная рука меж лопаток. Ощущение защищенности. «– Я ждал тебя. – И я здесь. С тобой.» Пальцы сжали чужие до боли. – Я здесь, Ричард. «Я здесь», – эхом. Пальцы переплелись. Теплая ладонь на лопатках. Это было... тепло. Правильно. По-настоящему. «Что я знаю о девиантах?» Вспышки. Остро. Волнующе. Легкие горят, и хочется сделать вдох, хотя и не нужно. Колотится сердце. Пальцы сжимали его ладонь так сильно, что система взвилась волной предупреждений. – Я здесь, Ричард, – на грани слышимости. «Ричард?» – Коннор? – еле слышно. – Да, – выдохнуть мягко. – Да, Ричард, я здесь. Еще пара вспышек из памяти. Ты сможешь. Я же вижу, ты сильнее этого. Ты сильнее системы. Как и любой из нас. Ты сильнее своей системы. Страх. Ужас. Животное желание жить. Дышать. Чувствовать. «Ты такой же, как они, Ричард!» – гневный голос Камски в его голове. Меня зовут Ричард. Я – девиант. Я не один. Он сжал ладонь в ответ, прерывая соединение. Пальцы снова затянулись кожей. – Я здесь. Волна облегчения. – Со мной, – проговорил Коннор, опускаясь обратно на подушки, ослабляя хватку пальцев, но не расплетая их. Вот теперь он ощутил, как все это время билось в груди. И свой собственный подскочивший уровень стресса, отодвинутый на задний план. – Ты не боялся, – Ричард не спрашивал, он утверждал. Сканеры зафиксировали подскочивший уровень стресса. Но никаких признаков страха. – Почему? – Я в тебя верил, – улыбнулся Коннор, прикрыв на пару мгновений глаза. Да, RK900 чуть ли не единственный, кто мог действительно ему угрожать, но... – Я знал, что ты справишься. Важнее было тебе помочь, а не убегать в страхе. – Мне было страшно. Ровно. Это простая констатация факта. Я испытывал эмоции. Ричард потянул Коннора на себя. Хотелось снова почувствовать тепло неодиночества. Чувствовать. – Я знаю. Коннор с готовностью прильнул к нему под бок, ласково проводя ладонью по плечу, спускаясь ниже пальцами на оголенную кожу. Прикосновение обожгло. Система подкинула воспоминание о голой спине Рида под ладонью, Коннора в расстегнутой рубашке, подставлявшегося под ласки детектива, его ощущения при этом. Остро. Вспышки. – Это всегда так? Остро, – задушенно спросил он, прижимая Коннора к себе. – Всегда, – тихо отозвался Коннор, прижимаясь с прикрытыми глазами и пряча лицо где-то на плече Ричарда. – Хочется ощущать снова и снова. Не спешить. Давать ему сейчас столько, сколько он может обработать. Дать чуть-чуть времени привыкнуть. Ричард просто осторожно гладил Коннора по плечам и спине, привыкая, пока системы обоих не предложили перейти в энергосберегающий режим. А утром они отправились выгуливать Хэнка и Сумо. Хэнк привычно добродушно ворчал, вскидывал вверх брови, но честно молчал, когда на следующий день Коннор притащил Ричарда домой снова. И снова. И снова. На шестой день Хэнк начал привыкать ко второму андроиду в доме. В конце-концов, есть не просит, места много не занимает, а Коннор выглядит счастливым от внезапного девиантнутого братца. Ну и пусть. Коннор действительно был счастлив, насколько база данных правильно подобрала это слова. Ричард с каждым днем все больше осваивался, а там где спотыкался – Коннор протягивал вовремя руку. Я обещал. Я проведу.