Завоевать тебя любой ценой!

      Вернувшись домой, я так и не сумела сомкнуть глаза, чтобы перед ними не мелькала стройная фигура Николь. Чувствуя себя каким-то извращенцем с приличной степенью наваждения, решаю, что мне стоит выйти пораньше и пойти до школы пешком. Надеюсь, что хоть холодный осенний ветер сможет меня обдать так, чтобы глупые мысли не лезли в мою, судя по всему, не самую умную голову, раз смогла самостоятельно затянуть себя в какой-то треугольник, так ещё и без знания должных в этой игре, правил. Аккуратно выхожу из комнаты, стараясь не разбудить крепко спящую Настю, которая абсолютно безмятежно то обнимала, то пинала меня во сне. Нет, мы конечно подруги, но что за хамство? Пихать меня ногами, словно она какой-то кикбоксер! Тихо и по-быстрому одевшись в коридоре, умываюсь холодной водой, предпринимая жалкие попытки взбодриться и не выглядеть так, словно меня всю ночь пытали.

***

      Уже на улице я сообразила, что накинуть на себя простую кожанку, под которой лишь тонкая чёрная рубашка — ещё одна моя не самая блестательная идея. Но корить себя я не люблю, да и смысла уже не видела, если честно. Ведь буквально ещё пару метров и смогу ощутить лицейское тепло. И нет, это не метафора, где я чувствую заботу и любовь от школы к своей персоне. Это обычное отопление, которое включают, чтобы такие умники, как я, не умирали от «смертельного» холода.       Зайдя в помещение, тут же направляюсь к кабинету Екатерины. Мне вдруг срочно захотелось узнать у неё подробности того, как сильно она дружит с физичкой. Ещё где-то двадцать минут до начала уроков, а потому народу было совсем ничего, лишь изредка показывались на глаза снующие учителя. Для приличия постучав в дверь, захожу, так и не дождавшись ответа. Екатерина что-то показывала в телефоне рядом стоящей Николь. Смеясь, они меня вовсе не заметили, что для моей яркой натуры было достаточно обидно. Громко поздоровавшись, прохожу к столу, где расположились девушки. Всё также держа в руках чужой телефон, Николь еле заметно кивнула, отдала телефон подруге и прошлась по мне оценивающим взглядом. Решив ответить тем же, оборачиваюсь на уходящую женщину, мысленно отметив, что чёрная юбка-карандаш ей очень шла.       Как только цокающие каблуки стали слышны лишь отдалённо, вновь поворачиваюсь к классной. Та смотрела на меня с немым вопросом, скрестив руки на груди. Я конечно не была тем самым мужиком в очках с «Модного приговора», но как не оценить внешний вид таких красивых барышень, особенно, если одна из них, как минимум, тебя ненавидит. Катя стояла, одетая в красивый голубой костюм. Приталенный пиджак прекрасно подчёркивал всё, что нужно. Брюки же делали её красивые и длинные ноги ещё длиннее. Но всё же благодаря именно не маленькому росту и высоким каблукам, она была со мной практически одного роста. Учительница подошла ко мне ближе и глядя в глаза спросила: — Какие-то вопросы, Ярослава? — легко коснувшись моего плеча, убрала оттуда невидимую ниточку. — Я могла бы пошло поинтересоваться тем, что вы делаете сегодня вечером, но пришла я для другого. — ухмыльнувшись, отхожу чуть назад, снова чувствуя, что эта женщина на меня влияет как-то странно, полностью лишая рассудка. — Будешь дерзить, выйдешь из кабинета. — махнув в сторону двери, поворачивается ко мне спиной, видимо для того, чтобы вновь сесть за свой рабочий стол. Не позволяя ей такого, хватаю Екатерину за локоть, резко разворачивая к себе. — Я с вами разговариваю. Что же вы такая некультурная? Нельзя поворачиваться к собеседнику спиной. — сквозь зубы выговариваю, пытаясь не сорваться. — Руку. — ледяным тоном произносит та, выдёргивая локоть.       Быстро отпустив, отхожу ещё дальше, облокачиваясь на парту. Потерев виски одной рукой, постепенно успокаиваюсь. — Николь знает, что мы спали?       Брови женщины резко взметнулись вверх, но тут же вернулись в прежнее положение. Видимо она хотела сделать максимально непроницаемое лицо, но моя внимательность сегодня, на удивление, хорошо работала и практически без сбоев. — Во-первых, сбавь тон. Не хватало только, чтобы об этом узнала вся школа. Во-вторых, с чего ты взяла? — как-то дерзко на мой взгляд улыбнулась.       Сейчас я действительно была обескуражена. А ведь в самом деле, почему я так «наехала» на неё с этим вопросом. Не думаю, что ей было бы выгодно это говорить, не в той она ситуации. Почесав затылок, встаю с парты и вновь подхожу ближе. —То есть нет? — спокойно спрашиваю, смотря Кате в глаза. — Нет, успокойся. Никто не знал, не знает и, надеюсь, не узнает. — сделав акцент на последних словах, подходит ко мне впритык, стойко выдерживая мой взгляд. — Не в моих интересах. — равнодушно бросаю я. Разворачиваюсь и покидаю этот кабинет, пока мой мозг всё ещё функционировал так, как он должен.

***

      С трудом досиживая вторую алгебру подряд, которую, к слову, вела Екатерина Алексеевна, в «пол-уха» слушала рассказы Насти про то, какие же конченые нынче пошли парни, не то, что раньше. Изредка кивая, погружалась в свои мысли, чувствуя, что ещё пару минут и точно засну, ударившись головой о парту, ибо кулак уж очень сильно устал держать мою гениальную, а потому и такую тяжёлую голову. Где-то за пределами моих дум раздался нетерпеливый голос Анастейши, вместе с сопровождением её локтя, остро впившегося в мои ребра: — Последняя физ-ра, го свалим.       Удивлённо посмотрев на подругу, всё же решаюсь задать этот риторический вопрос: — А как же зачёт по бегу на выносливость? Только не говори, что ты хочешь его пропустить! — с деланной тревогой возмущаюсь я, пытаясь не засмеяться в голос. Ведь если всё-таки меня «прорвет» от подозрительного взгляда Кирсановой, то меня точно пристрелит Екатерина, то и дело кидающая на меня гневные взгляды.       Настя, смотря на меня как на последнего идиота, прямо-таки чуть ли не брезгливо выдает: — Скажи мне, что это была неудачная шутка. Если ты серьезно, мы больше не подруги. — наказывает мне та, продолжая всё также на меня смотреть.       Мы смотрели друг на друга с полной серьёзностью и готовностью подраться за своё мнение, искренне стараясь не засмеяться от этого спектакля. Первая не выдержала Анастасия, громко прыснув со смеху, чуть ли не ударяясь лицом об стол, затем присоединилась и я, сдерживая свой громкий смех из последних сил. Получалось у меня крайне хреново, поэтому, чтобы меня не убила классная, утыкаюсь в свой портфель, продолжая угорать над, казалось бы, странной и не очень то смешной ситуацией. Но как говорил мой отец в приступах злости на меня и мои проступки: «Ёбнутым слава». За столько лет я так и не поняла, есть ли в этих словах каламбур, касательно моего имени. Вообще, отец матерился достаточно редко, но, как говорится, метко. У него это выходило не как мат, а скорее, культурные, но слегка грубоватые выражения. У меня же так профессионально материться не получалось, а потому, когда раньше, будучи ребенком, меня с этим делом палил кто-то из родителей, моей, тогда ещё не такой длинной тушке, становилось настолько неловко, что бледная, как я люблю шутить, царская кожа магическим образом «превращалась» в ярко-красную.       За своими размышлениями я вновь упустила тот момент, когда прозвенел звонок, но благо, моя верная подруга тут же проинформировала, ударив меня по спине. Грозно обернувшись, смотрю на эту милую сволочь и думаю, как бы сдержаться, чтобы не убить её. Наградив девушку щелбаном, накидываю портфель на плечо и гордо покидаю этот математический кабинет, слыша, как за моей спиной возмущается подруга. Не долго думая, всё же решила, что стоит сходить на физ-ру, может хоть так смогу отвлечься и взбодриться, ибо закончился шестой урок, а моя бодрость была всё ещё где-то в минусовой степени.       Спускаюсь на первый этаж и прямой наводкой направляюсь в спортивный зал, как вдруг моего плеча кто-то касается. Обернувшись, вижу перед собой такого же «помятого» долговязого Димасика. — Смотрю, для тебя наше вчерашнее: «да давай ещё по одной, ничего не будет» — не прошло даром. — передразнив слова парня, по прежнему направляюсь к своей цели, не забыв спросить о том, где это он шлялся все шесть уроков. Нет, моё зрение возможно уже не такое чёткое, как раньше, спасибо боксу, но я всё же уверена, что шизофрения здесь не при чем и его правда не было в школе. — Да я только недавно оклемался. — небрежно махнув рукой, сказал тот. — Нахрена пришёл то? — начиная постепенно раздражаться, повышаю голос. — Давай свалим и пойдем в один паб, меня знакомый пригласил, заодно, повысим уровень нашего здоровья.       Сначала я захотела его послать с такими то предложениями, ведь в самом деле, мне вчера хватило. Но секунду поразмышляв, поняла, что это единственный адекватный вариант за сегодня. И все же, мне стоит похмелиться. Только я кивнула Уварову, как тут же «нарисовалась» Настя, которая уже уловила всю суть от краснеющего, то бледнеющего рядом с этой девушкой, парня. Легко согласившись, Кирсанова скомандовала всем скинуть вещи у нас дома, а потом отправиться в этот замечательный, по словам Димы, бар.

***

      Нас было пятеро. К нашему трио пристроились парень и девушка. Своим мозговым штурмом я вычислила, что тот парень это и есть знакомый Уварова, а симпатичная длинноногая блондинка рядом с ним это его сестра, которая то и дело бросала на меня красноречивые взгляды. Вот только мне от них было не горячо, не холодно. Однако, мне было лестно её внимание. Развалившись на мягком диване, спокойно пила свой виски, слушая смешные истории парней, изредка вставляя искромётные комментарии, от чего парни уж слишком заметно обижались. Приходилось разбавлять мои фразы улыбкой, чтобы они не думали, что я такая плохая девочка. Усмехнувшись своим мыслям, «возвращаюсь» к ребятам, зовущим официанта. — Димон, закажи мне ещё виски. Скоро приду.       Сама же встаю, намереваясь сходить и покурить. — Кстати, здесь есть курилка? — вновь повернувшись к компании, спрашиваю, ощущая, как начал действовать выпитый до этого алкоголь. — Я отведу, пошли. — чересчур бодро отозвалась блондинка, встав следом за мной.       Всё внимание ребят теперь было приковано к этой девушке в обтягивающем серебристом платье. Полная безвкусица на мой счёт, но фасон ей однозначно шёл. Подчеркнул достоинства, так сказать. Никого не стесняясь, она взяла меня под руку и зашагала вместе со мной в сторону курилки, так понимаю. Я не хотела ни с кем разговаривать, но её это, видимо, никак не смущало и не волновало. — Тебя же Слава зовут, да? Меня Ника. — открывая какую-то дверь, сказала она, обаятельно улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ, приняв правила игры. Флирт с незнакомой и, вдобавок, красивой девушкой это всегда шикарно. Мы зашли в какое-то тёмное помещение. Но Ника тут же уверенно прошла вглубь и включила какую-то лампу. Благодаря этому теперь было видно, что это чей-то рабочий кабинет, сделанный под кожу и дерево. По крайней мере, так я разглядела в этой тьме, ибо особого толка от этой лампы не было. Она освещала лишь рабочий стол и кожаный диван рядом. Сев на этот самый диван, Ника элегантно закинула ногу на ногу, оценив меня взглядом снизу-вверх, остановившись на моих губах. Улыбнувшись краешком губ, приподнимаю бровь, доставая из кармана начатую пачку парламента. — Прикури мне. — увидев мой насмешливый взгляд, добавляет, слегка понизив голос: — Пожалуйста.       Отдаю ей уже зажженную сигарету и сажусь на диван так близко к блондинке, что наши бёдра соприкоснулись. Впрочем, отсаживаться подальше никто не планировал. Выпустив струю дыма, поворачиваю голову и спрашиваю: — Ника это от Вероники? — Ага. — тоже выпускает дым, затем встаёт с дивана, тушит окурок об пепельницу, стоящую на столе, подходит ко мне и дерзко вынимает сигарету из моих пальцев, проделывая с ней то же, что и со своей.       Прекрасно понимаю к чему она клонит, потому и не сдерживаю свою нахальную ухмылку, откидываясь на спинку дивана, закидывая руки за голову. Девушка подошла ближе и с чувством полной уверенности в своих действиях села ко мне на колени. Кладу свои руки ей на бёдра, тем самым прижимая блондинку к себе. Чужие длинные пальцы зарываются мне в волосы, пока губы накрывают мои. Наши поцелуи перестают быть аккуратными, с каждой секундой погружаясь в процесс всё больше. Чувствуя, как внизу живота давно скрутилось в тугой узел, давлю Нике на плечи, искренне надеясь, что она быстро уловит намек. И стоит отдать ей должное, эта девчонка не была глупой. Девушка опустилась губами на мою шею, в то время, как руками нетерпеливо расстёгивала мой ремень. Звякнув пряжкой, расстёгивает мои брюки. Рывком спустив штаны по щиколотку, проводит языком вдоль бедра, заставляя меня расставить ноги шире. От сильного желания темнело в глазах, но эта чертовка не торопилась приступать к главному, рассчитывая вывести меня из себя и у неё это получилось.       Не выдержав, запускаю руку в её волосы, наматывая их на кулак. Плавно потянув их вниз, заставляя девушку смотреть мне в глаза, полностью сфокусировавшись на моём лице. — Ну же. Не томи. Покажи на что ты способна, Ве-ро-ни-ка! — с едким сарказмом говорю я, стараясь не выдать свой хриплый от возбуждения голос.       Ника резко задирают мою футболку свободной рукой, в то время как другой, ведёт ногтями по прессу, спускаясь ниже. И вот я уже ощущаю прикосновение её языка к своему торсу, как вдруг во всём кабинете включается яркий свет, от чего непроизвольно морщусь, пытаясь сфокусироваться. Блондинка тут же встаёт с колен и отскакивает от меня, как от прокажённой, безуспешно пытаясь поправить задравшееся платье. Сильно задравшееся.       Раздаётся громкий бас: — Ты чё, из этих что ли? — недовольный мужской голос вывел меня из душевного равновесия.       Наконец до моего мозга доходит, что по-хорошему надо бы натянуть штаны, к чему тут же и приступаю. Встав с дивана, одним быстрым и отработанным движением надеваю брюки. А вот с ремнём были серьезные проблемы — он никак не хотел застёгиваться. Решив, что сейчас есть проблемы посерьёзнее, «забиваю» на этот чёртов китайский ремень, перевожу взгляд на…       Мне пиздец.       Да, вот так вот грубо и самокритично. Сейчас я вот вообще не была готова убегать и, уж тем более драться с двухметровым и что-то слишком здоровым мужиком. Подойдя ко мне ближе, этот мужик, коллега по кожаным курткам, казалось, вообще не обращал на меня внимание, выслушивая Нику. Когда состояние аффекта немного прошло и до меня стали доходить её слова, мне захотелось провалиться под землю или притвориться мёртвой, вдруг он поверит. Это был единственный вариант. — Пап, ты чего? Нет! Мы просто сидели и разговарили! — кричала девушка, размазывая руками и без того потекшую тушь.       Я не трус, да и никогда им не была, но в этой ситуации меня понял бы даже МС по боксу. Против двухметрового, если даже не больше, мужика было не пойти. А уж с парочкой стаканов виски внутри — тем более. Быстро прикинув, понимаю, что данный момент это лучшее время, чтобы свалить. Только я собралась ловко сбежать, как меня тут же впечатали в ближайшую стену. Больно ударившись спиной, выхожу из себя. — Ты охренел? Да ты знаешь, кто мой отец? Он тебя… Договорить мне не дала крепкая мужская рука, а если быть точным, его пощёчина, да такая, что у меня вся жизнь перед глазами успела пронестись. — Пап! Папочка! Папа, не трогай её!       Договорить всю эту истеричную мольбу ей не дал папаша, к тому же, весьма лаконично: — Заткнись.       Вот кто меня всё время тянет за язык? Правильно. Я сама. Но как тут молчать, когда какой-то мужлан, застрявший в девяностых, смеет меня бить. И пусть он меня сейчас нахер убьёт, но я не заткнусь. — На твоём месте, послушала бы дочь. Дело говорит. Когда отец узнает, он сделает так, что всё, что у тебя есть, окажется у меня в руках, даже твоя дочурка. А ты, тем временем, будешь гнить в тюрьме, как последняя крыса. — ядовито высказала я, чувствуя, как начинает дико гореть щека.       Рассмеявшись мне в лицо, хватает меня за затылок своей здоровенной рукой и начинает куда-то тащить. Пытаясь сопротивляться, он лишь сильнее сдавливал мою шею, от чего становилось дико больно. Пока меня куда-то тащили, этот Геракл изрек: — Повезло тебе, что ты баба. Так бы давно убил. Но ничего, мы с мужиками придумаем, что с тобой сделать. И снова гаденько рассмеялся.       Вот сейчас можно уже паниковать. Потому что прозвучало это явно не дружелюбно. Да и чай мы с «его мужиками» пить точно не будем. Точнее, я не буду. По-настоящему испугавшись. Нет, если говорить по правде. По-настоящему охуев от ситуации, нервно сглотнула, почувствовав, как мой пульс давно перескочил за сотку. Меня вели там, где сидели ребята. Увидев меня, они тут же вскочили со своих мест, пытаясь понять, что происходит. — Да вот, с новым другом идём трапезничать. — ухмыляюсь я, а у самой сердце из груди выпрыгивает. Дима взволнованно к нам подбежал, но папаша блондинки, которая, судя по всему, сидела ещё в кабинете, грубо оттолкнул парня. Когда мы уже почти покинули этот зал крикнула, но так и не поняла кому. Наверное, всем им. — Звоните моему отцу. Срочно! — ребята всё также растерянно на меня смотрели, особенно, сынок этого мудилы.       Меня завели в какой-то другой зал этого помещения, а затем крайне негостеприимно бросили на такой же диван, как и там, где я сидела до этого. — Мужики, эта до моей девки домогалась. Лесбиянка паршивая. Думаю, проучить девчонку надо.       В этот момент у меня трижды остановилось сердце. Теперь эта ситуация не казалась мне смешной. Нужно что-то делать.       К нам подошло трое мужчин в дорогих костюмах. Вот они, как раз таки, не выглядели, как быдло из девяностых. А значит, с ними можно договориться. Это уже неплохо. — Зачем тебе она? — спокойно спросил один из них, не обращая на меня никакого внимания. — Как зачем? Ты слышал? Дочь мою испортить она хотела. — Сейчас И́га* подтянется, лучше с ним настроим контакты, а не с этой девкой.       Мне захотелось интенсивно закивать, всем видом показывая, что этот мужчина прав, что стоит меня отпустить.       В этот момент кто-то зашёл, судя по шагам, но мне было ничего не видно за этими широкими спинами этих придурков, стоявшими возле меня. — Что здесь происходит?       Все, как по команде, повернули головы. Я же вскочила с дивана и чуть ли не прыжком дошла до вошедшего мужчины. Мне даже показалось, что я резко научилась летать. — Ярослава?! — вечно спокойный тембр голоса отца в один миг стал нервным. — Отец, этот двухметровый еблан чуть не убил меня, а затем хотел отыграться на мне со своими мужиками! Что за херня? Откуда ты знаешь этих идиотов? — видимо от стресса у меня совсем отключился инстинкт самосохранения. Хотя нет, скорее, он единственный и остался, так ещё и так повысился, что сейчас было просто плевать на то, «фильтрую» ли я свою речь.       Никак не отреагировав, отец просто положил свою руку мне на плечо, крепко сжав. После повернулся к этим уродам и вкрадчиво произнёс: — Давайте обсудим эту ситуацию, товарищи.       Прекрасно зная своего отца, мне не составило труда определить то, что этот тон не означает ничего хорошего для этих идиотов, решивших, что со мной можно связываться. Почувствовав злорадство и нездоровое счастье от того, что, скорее всего, этим «товарищам» полный конец, без малейшего шанса на апелляцию. Ухмыльнувшись, понимаю, что снова фартовая, умная и хитрая Ярослава победила.