Тогда что за хрень?
11 августа 2024 г., 13:10
С того момента прошла неделя.
В сотый раз чиркая спичкой об несчастный коробок, пыталась поджечь сигарету и при этом не сжечь себе пальцы этой нехитрой системой.
Снова где-то потеряв свою единственную, но, что не мало важно, любимую зажигалку, никак не могла отыскать её в недрах своей квартиры, продолжая пользоваться подручными средствами, принципиально игонрируя возможность купить новую. Мне нужна моя. В этом, наверное, и была вся «я».
— Гоол! — Оглушительно громкий писк пацанёнка со двора заставил меня неприятно поморщиться, а вот на старую упаковку спичек подействовал как-то магически, тут же радуя меня появившимся огнём.
Усмехнувшись, поджигаю сигарету и, не заботясь о том, на кого может попасть эта спичка, выкидываю её вместе с практически полной упаковкой «Marlboro» с балкона, плотно закрывая за своим деянием окно.
— Блять! — Заорав на всю квартиру, подобно тому мальчишке, что успешно попал в ворота, в полной безысходности сажусь на пол своего балкона, продолжая втягивать в себя никотин. Это последняя.
Ещё пару дней назад решив, что мне нужно бросать эту вредную привычку (и нет, я даже не о Кате, наверное…), в который раз говорю себе, что это точно последняя, однако все также продолжаю щуриться от едкого дыма, с наслаждением пропуская его через лёгкие, выпуская злосчастный никотин на свободу.
Кстати о моей классной руководительнице.
Катя, пользуясь начавшимися накануне весенними каникулами — на корне обрубила все наши возможные пересечения. К тому же, она так и не ответила ни на одно моё сообщение и ни на один чертов звонок. С квартиры она не съехала, но вот уже больше недели в ней не появлялась.
Да понятное дело, что, будучи явно не глупой, но, тем не менее — классической девушкой, она просто ждала от меня действий.
Так сказать, чтобы Ярослава Игнатовна собственной персоной приполза к ней в её квартирку, слёзно вымаливая прощения на коленях.
Несмотря на то, что благодаря закрытому окну на балконе стало значительно тише, до меня всё ещё доходили некоторые вопли детей.
Раздражаясь с каждой секундой всё больше, с ненавистью и каким-то мстительным удовольствием тушу окурок об любимый Катин цветок — то ли кусок гипсофила, то ли педофила, хрен его знает. Честно говоря, я совсем не разбиралась в цветах. Для меня существовали только тюльпаны, ромашки и розы, остальные же это какой-то прикол, чтобы цветочный бизнес всегда процветал.
К собственному ужасу, в мою гениальную, но, видимо, не всегда исправно работающую голову пришла мысль: приехать и извиниться.
Ловко поднимаясь на ноги, разминаю затёкшие плечи.
Уже полностью потеряв над собой контроль от злости, в первую очередь, на саму себя и такие жалкие мысли, сваливаю с балкона, уже примерно зная что сделаю. Успев кинуть косой взгляд на вышедшее из тени солнце, решаю, что это явный знак одобрения.
***
Лёд в моём стакане был близок к тому, чтобы безжалостно растаять, заставляя меня пить тёплый виски. Непозволительно громкая музыка даже для ночного гей-клуба начинала действовать мне на нервы. «Мне просто нужно ещё выпить и дойти до правильной кондиции» — старалась подбодрить себя я, без слов поднимая свой бокал в воздух, получая в ответ такой же молчаливый кивок буч-бабы, что стояла за баром. Она выглядела чересчур серьезной, отчего вызывала у меня постоянную усмешку: стрижка почти под ноль, ростом явно ниже меня, здоровые ручищи, полностью забитые татуировками, которые, вдобавок, были, наверное, в сто раз громадней, чем самая большая часть моей ноги. В который раз ловлю на себе её внимательный взгляд из-под тонких светлых бровей. Не то, что мои — черные, как уголь, хах. А может в самом деле сказать ей что-нибудь эдакое, да пойти подраться? А что, силы почти равны, да, я высокая и КМС по боксу, зато она явно весит раза в три больше, чем я и кто знает, чем там ещё она занимается после своей забегаловки. Залпом опустошая только что поставленный передо мной стакан с виски, открываю было рот, как меня опережают. — Хреново тебе, да? — Так по-доброму и, вдобавок, искренне спрашивает эта громила, что я полностью теряюсь в пространстве. — Ну хорошо же ненавидили друг друга, что ты с этой добротой то? — Немного пьяно и, видно, неразборчиво говорю я, оскалившись в дерзкой улыбке. На её поднятую светлую бровь небрежно взмахиваю кистью, говоря уже чётче, контролируя каждое слово: — Что, так заметно? — Вновь ухмыляюсь я, стараясь сделать беспечный вид, но, судя по всему, из пьяной меня выдался хреновый актер, отчего барменша, игнорируя заказы других людей, без каких-либо комментариев наливает что-то в другой стакан и также молча отдаёт его мне. — Какого хрена? Мы тут в очереди! — Шум со стороны жаждущих влить в себя новую порцию алкоголя с ужасной наценкой резко усилился. Все дружно подхватили революцию. Открыто возмущаясь, они требовали справедливости. То ли вспомнив что она огромная буч-баба, то ли не забыв об этом — барменша, что вызывала теперь у меня смешанные чувства, рявкнула на них всех так, что даже мне чуть не заложило уши. Пьяно рассмеявшись от трусливо замолкшей толпы, влила в себя, как я думаю, подарок «за счёт заведения», наконец чувствуя постепенно разливающееся по телу тепло, предвкушая дальнейшую вечеринку. Музыка в помещении не стала тише, но мне она уже начинала нравиться. А запах всевозможных электронок и, судя по всему, какой-то травки лишь добавлял азарта и адреналина, наконец зажигая мой внутренний двигатель, который просто обожал клубы и тусовки. Направляясь прямо в центр толпы, я, спасибо генам роста папочки, с лёгкостью лавирую между огромной толпы. И если уж учесть, что я решила обуть на сие мероприятие огромные чёрные ботинки с каблуком не меньше шести сантиметров, то мне вообще ничего не стоило проходить через людей. А что я могла сделать, если эти ботинки идеально подходили к прямым свободным черным брюкам и белому пиджаку, накинутому поверх обычного спортивного топа? Чувствуя на себе множество женских взглядов, я, растворяясь в какой-то посредственной музыке и коньяку, что вовсю уже бушевал во мне, танцевала, нарочно привлекая к себе как можно больше внимания. Да и стоит ли говорить, что привлекать внимание моя тушка явно умела. Ко мне подошла красивая брюнетка в темно-синем обтягивающем платье. Она была великолепна, но что меня удивило ещё сильней — она была с меня ростом. Удивлённо усмехнувшись, тут же кладу свои руки ей чуть ниже талии, притягивая к себе. Пока кто-то зажимался, а кто-то оглушительно громко подпевал песням, дрыгаясь в каких-то неестественных конвульсиях, ошибочно называя это танцем, мы, чтобы лучше друг друга слышать, плавно перетекли к стене заведения, где было меньше народу, но целовались какие-то парни. — Наконец-то хоть кто-то моего роста. — Мило сощурившись, сказала красивая незнакомка, положив свою руку мне на шею. — Детка, поверь, мой рост это ничто по сравнению с тем, что я умею. — В тон её взгляду прищуриваюсь, говорю ей на ухо, чувствуя, как её рука сползает с моей шеи, плавно спускаясь ниже. Мы друг другу улыбались. С каждой секундой наши лица были все ближе. — Может не будем тратить время и сразу ко мне? — Говорит мне эта красотка и меня как будто ударяет током. Я встала как вкопанная, боясь пошевелиться, но уже через мгновение тут же отстранилась. Несмотря на её тихий шопот, эти слова показались мне оглушительно громкими. Чересчур. У меня ведь есть девушка. Да, мы в ссоре, но она же вроде бы есть? Пока незнакомка спрашивала что со мной и почему я вдруг замолчала, на мой телефон пришло сообщение. Воспользовавшись этой заминкой, ухожу чуть в сторону, пообещав вернуться через минуту. «Приезжай, пожалуйста.» Два слова, а мой пульс уже ебашит со скоростью света. Это вообще нормально? — А в прочем, какая разница. — Говорю я себе уже вслух, открывая приложение такси в телефоне.
***
Стоило мне позвонить в дверь, как меня тут же одним сильным рывком затащили внутрь, жадно приникая к моим губам. Почувствовав настойчивый язык, с упоением изучающий все внутри так, словно мы не виделись год, не могу сдержать тихого стона и этого ей вполне достаточно, чтобы тут же опуститься передо мной на колени. Неспеша стягивая с меня брюки вместе с трусами, Катя не спускала с меня взгляда полной покорности и подчинения. О да, малыш, я знаю чего ты хочешь. Запустив руку в её мягкие волосы, прикрываю от удовольствия глаза, с наслаждением наблюдая за тем, как полы короткого халатика распахнулись, предоставляя мне вид на обнаженное тело. Её язык тут же коснулся моей самой чувствительной точки, от чего я, судорожно вздохнув, за волосы притягиваю девушку ближе к себе, стараясь увеличить давление. Каждое движение чуткого и осторожного языка заставляло меня сжимать её волосы всё сильнее. — Жёстче, мать твою. — Сузив брови на переносице, нетерпеливо прошу я, чувствуя, как совсем скоро моё тело накроет оргазм. Застонав то ли от моей руки, заставляющей её действовать ещё грубее, то ли от моего хриплого голоса, не терпящего возражений, Катя сама издала звук, похожий на стон. Этого оказалось мне вполне достаточно, чтобы меня накрыло волной удовольствия. Стон, сорвавшийся с моих уст, тут же оказался прерван настойчивыми губами, на которых всё ещё оставалась моя влага. Немного придя в себя, спрашиваю: — Соскучилась, девочка? — Фирменно приподнимаю уголочек губы в ухмылке, аккуратно подходя вплотную. — А как ты думаешь, Леманн? — Почувствовав тепло моего тела, лишь сильнее прижимается ко мне, ни капли не стесняясь раскрытого халата, который, почему-то, всё ещё был на ней. — Тут и думать нечего. — Шепчу ей на ушко, с удовольствием отмечая её участившиеся дыхание и полуприкрытые глаза. Поддев указательным пальцем край Катиного халатика, начинаю вести им вдоль её руки, тем самым медленно, специально распаляя девушку всё больше и больше, скидываю вещицу со стройной фигуры. Осторожно прикоснувшись к нежной кожи живота, отмечаю, как она, не контролируя себя, слегка аздрагивает от прикосновения, судорожно выдыхая мне прямо в губы. Я не знала, чего хочу сильнее: как можно дольше мучить её, упиваясь чувством контроля и власти или уже, наконец, грубо трахнуть её. Улыбнувшись своим коварным мыслям, решаю не терять ни секунды. Все также стоя в коридоре, прижимаю девушку к себе, крепко схватив за шею. — Пожалуйста. — Шепчет, почти умоляет она и от этого мне просто сносит крышу. Боясь не рассчитать силу, я всё же рывком разворачиваю её спиной к себе и, не медля, также грубо ставлю её на четвереньки. Услышав стон одобрения становлюсь сзади на колени и касаюсь рукой её клитора. — Ну же! — Крик выдался до того неожиданно громким, что получился весьма хриплым, отчаянным. Пьянея от чувства власти, вхожу в девушку двумя пальцами. Усмешка касается моего лица, как только понимаю, насколько внутри влажно и горячо. — Как мы меня ждали, да, девочка моя? — С трудом выговариваю я, не в силах оторваться от того, что с ней делаю. Промычав что-то в ответ, она, более не сдерживаясь, начинает сама насаживаться на мои пальцы. — Хмм, могла бы просто попросить. — Говорю я, тут же добавляя третий палец. Громкий стон взорвался по квартире, эхом отскакивая от стен так, что, я уверена, слышало большинство соседей. Увеличив скорость, за несколько толчков довожу Катю до оргазма. Уставшие, мы легли прямо на пол в коридоре, не в силах подняться. — Я скучала, Слав. — Блаженно улыбаясь, говорит мне Екатерина, поворачиваясь ко мне лицом. — Тогда что за хрень? От моего хорошего настроения не осталось и следа. Почему она вообще меня игнорировала целую неделю? — Прости, Слав, что не поверила. Николь мне сама все рассказала, — на мою в удивлении приподнятую бровь никак не отреагировали, продолжив рассказ, — пришла ко мне и говорит, что специально так сделала, чтобы нас поссорить. Честно призналась, что ты ей нравишься, но поступила так из-за слов, которые ты ей наговорила до этого. — Хах, наговорить? Ну это я могла, да. — Усмехаюсь, смотря в потолок. — Но почему сразу мне не поверила? — Вновь повторяю вопрос, уже устремляя взгляд на красивые длинные ноги, что сейчас были переплетены с моими. — Вспомни с чего начались наши отношения, Слав. — Сурово сказала Екатерина, тут же поднимаясь на ноги. — Ты про то, что я отказалась с тобой встречаться? — Начинаю закипать я, поднимаясь следом за ней. Послышался щелчок чайника. — Представь себе. — Достав на кухне с верхних полок кружки, отвечает мне, осклабившись. — У меня были на то причины! — Против своей воли повышаю голос я, делая шаг на кухню. — Удиви. — Саркастичная улыбка и холод. Всё то, что я так ненавижу. В следующую секунду, кружка, что была в чужих руках, резко оказывается летящей в стену. Как в замедленной съемке керамическая вещица разбивается на десятки осколков, отскакивая от стены. Почувствовав жгучий след на щеке, пытаюсь понять что происходит, с огромным усилием переводя взгляд на девушку, с застывшими на глазах слезами. До меня дошло, что я только что сделала. — Черт, Катя, милая, прости! — Кинувшись к ней, начинаю осыпать лицо быстрыми поцелуями. Ее попытки выбраться из моей хватки не увенчались успехом. — Понимаешь, я не могу, когда со мной так общаются, Кать. — Смотрю своими ярко-карими, надеясь найти в глазах напротив хоть какое-то понимание и поддержку. — Что-то случилось до этого, да? — Уже спокойно спрашивает девушка, аккуратно положив тёплую ладонь мне на щеку, большим пальцем поглаживая острую линию челюсти. В попытках промолчать, стараюсь высвободиться из объятий, как мне, на удивление, очень крепко сжимают кисти. — Слав, ты можешь рассказать мне всё, я ни за что не осужу тебя. Потому что я… потому что…ты…не безразлична мне. — Её взгляд полон тепла и нежности, отчего я, словно потеряв над собой контроль, решаюсь рассказать ей то, что ещё никто не знал. Даже Настя. Усевшись на пол, тяну эту высокую красотку за собой, заставляя сесть рядом. — Вина? — Спрашивает, а сама уже вновь поднимается на ноги, в попытках, как я поняла, принести алкоголь. Спустя десять минут мы вновь сидели на полу, возле разбитой чашки и полной бутылки вина. Когда она сказала, что не может найти ещё один бокал для эстетики, мой ответ был прост — пить вино из горла — один из лучших способов сближения. Не став со мной сопрсить, она лишь положила голову мне на плечо, видимо ожидая душещипательную history из my life. Немного собравшись с мыслями, начала свой рассказ: — В общем, лет так в четырнадцать я страшно влюбилась в свою учительницу, — на меня косо посмотрели, — Не ревнуй. Ты красивее. Ухаживала я как и положено: цветочки, записочки, конфетки. Прервавшись, делаю глоток холодного белого сухого. — Я уже, конечно, и в четырнадцать была рослой, но все же тот ещё ребенок. Само собой, меня — глупого ребенка, игнорировали, подарки принимали, в ответ флиртовали, но на что-то большее реагировали, пардон, похуизмом. А ближе к шестнадцати годам мы переспали. Вот так вот просто. — Криво усмехнувшись, постаралась изобразить равнодушие. — Она у тебя первая была? — Осторожно спросила Екатерина, забирая из моих рук бутылку. Кивнув, я продолжила: — Мы тогда к какому-то конкурсу готовились. Я стою, что-то туплю там, вроде, а она подходит сзади и кладет руку мне на талию. Главное, естественно так, будто каждый день это делает, — глоток вина, — я вздрагиваю, поворачиваюсь к ней, с целью спросить, а она берет и целует меня. — И что, вы стали встречаться? Тебе же даже шестнадцати не было! — Возмущенно воскликнула она, нетерпеливо заёрзав на полу, поближе прижимаясь ко мне. Оно и понятно, у неё дома очень сильно дуло по ногам. — Терпение, Екатерина Алексеевна, терпение. — Деловито замечаю я, погружаясь в мысли. — На следующий день она сделала вид, что у нас ничего не было. Больше со мной не разговаривала. Первое время даже здравствуйте не говорила. Конечно, ломало. Ох как ломало. Грустила, пила. Привлекала внимание, как могла, в общем. Оттуда столько девушек и появилось, собственно говоря. Каждый день с новой, если не чаще, — на скривившиеся лицо девушки я отреагировала усмешкой, — потом мать догадалась про всё это, документы забрала мои из школы. И вот, мне остаётся месяц в Америке, как случайно объявляется она. В местном клубе. Как я потом догадалась, вовсе не случайно. На всю квартиру раздался телефонный звонок. По громкому фонку из трубки, было очевидно, что звонят мне. Подождав, пока человеку надоест названивать, сделала пару глотков алкоголя и, как только телефон заткнулся, вновь заговорила: — Мы переспали и…стали делать это каждый день, без обязательств, просто встречались у неё на квартире и все. Как кролики. — Пьяно рассмеявшись, тянусь к Кате за поцелуем, но та мягко отстраняется, говоря не отвлекаться. — Ну как хочешь. — Делаю последний глоток и ставлю пустую бутылку возле себя. — А потом я свалила на свою историческую родину. Знала, что мы не сможем быть вместе. Спасибо тому полугодию, за которое я смогла это все понять. — Зло усмехнувшись, начинаю подниматься на ноги, стараясь зацепиться за стол, чтобы потом не зацепиться о что-нибудь другое и не по своей воле. — Что дальше? — Осторожно, видимо боясь спугнуть. — А дальше…стоило моему самолёту прикоснуться к Россиюшке, как она тут же оказалась везде в чс. Во всех возможных и невозможных местах. Вот и все. — Уже полностью встав и размявшись, даю руку девушке. Она никак не прокомментировала мой рассказ. Мы молча добрели до ее спальни, так и не убрав мусор на кухне. Также молча легли в постель. — Знаешь, я ведь тогда сказала себе, что никогда не позволю себе влюбиться. — Алкоголь набирал обороты, а потому, вертолеты, которые были передо мной сейчас, начинали раздражать и отвлекать. Мои слова опять остались без ответа. — А тут сразу же ты. — Грустно усмехнувшись, вновь нарушаю тишину, поворачиваясь к девушке спиной, завершая свой монолог. — Если бы я знала почему ты так себя вела, я бы никогда не стала тебя игнорировать, Слав. — Тихо говорит мне Катя, заставляя вновь повернуться к ней лицом. — Забей, было и было. — Равнодушно отвечаю я, чувствуя, как с каждой секундой тяжелеют мои веки и как трудно становится шевелить губами, стараясь выдать какой-нибудь ответ. — Я люблю тебя. — Также негромко, но весьма уверенно заявляет Екатерина. Сначала я решила, что мне показалось. А потом она повторила это снова. И снова. Моё сердце, казалось, вообще перестало биться, только пульс, быстро забившись где-то под шеей, напоминал о том, что я ещё жива. Нет, безусловно, мы встречались уже не один месяц, не два и даже не три, что уж говорить. А знакомы и того больше. Но разве этого достаточно для таких громких слов? Разве то, что она ко мне испытывает может быть любовью? Да, она мне нравится. Возможно, я даже влюблена в неё. Но можно ли назвать это любовью? С этими мыслями я и провалилась в сон.
