Клыки у горла

      Это были послевоенные месяцы Франции. Завоевание Корсики прошло успешно, но конец восемнадцатого века все равно был в упадке.       Примерно за два года до этого я села на корабль до нового континента из Америки в поисках хотя бы немного спокойной жизни, если это вообще можно так назвать. Я не знала куда и к чему приведет мое путешествие. Мое обращение прошло благополучно, но мой контроль требовал доработки. При виде даже одной капли крови человек сразу становился жертвой. Нет, не скажу, что это был синдром потрошителя, скорее не всегда контролируемый голод. Страшно признавать, но до берега тогда доплыл не весь экипаж. Пару раз меня даже планировали вышвырнуть за борт! Заслуженно, конечно, но кого еще винить в смертях собственных товарищей, как не нездешнюю замарашку. Спасибо моим полным карманам денег, которые не позволили познакомиться с обитателями глубин. Таким образом, я все же ступила на сушу.       В течении следующих двух лет приходилось скрываться. Постоянно подчищать за собой, закапывая трупы в лесах или выкидывать в реку, при этом протыкая легкие и другие органы, чтобы тело не всплыло на поверхность. Как только в городах начинали ходить слухи о серийном убийце, а на улицах в позднее время было все меньше народу, приходилось бежать в другой город. Иногда на своих двоих, иногда на украденных лошадях, которые позже шли в продажу. Совесть мучала знатно, но все ради своего же блага. Хочешь жить — умей вертеться, не так ли? Мысль о том, что я наконец-то могу жить не как эксперимент перекрывала все мои мысли о прощении со стороны пострадавших.       Таким образом, ноги постепенно привели меня в Париж. В то время он был центром науки, литературы и искусства, а также местом проживания европейской элиты. Именно тогда в голове что-то щелкнуло, и я решила осесть. Начать жизнь с чистого листа. Жажда тогда не была столь сильной. Конечно, без еды оставаться тоже нельзя было, но количество жертв однозначно уменьшилось (будем считать это диетой). Слухов мне точно не хотелось слышать, хотелось избежать их на как можно больший срок.       Найдя себе небольшое жилье в центре города (это не обошлось без подчинения, каюсь), я старалась быть обычным человеком. Пробовала себя в разных специальностях, и это однозначно было самое захватывающее время! Можно было попробовать столько нового! Начиная от кондитера, заканчивая учителем биологии. Свое место найти так и не удалось. 12.08.1768       Августовский теплый вечер Парижа. Толпа собиралась буквально отовсюду, направляясь в центр. Все толкались и пинались, лишь бы пройти в гущу событий.       Мое любопытство не осталось в стороне. Особенно после утомительного и скучного дня в кровати.       Проскользнув мимо мужчин в классических костюмах, я оказалась около деревянной сцены. Какой-то парень стоял в самом центре, подзывая народ к себе. Его голос разносился, казалось, во все части Парижа.       Филипп Астлеи. Так он представился народу. Со временем на сцену выходили все новые лица, вытворяя различные прыжки, поддержки, трюки. Это было совершенно новое зрелище, как для меня, так и для всех остальных. Актеры все разукрашенные, с улыбкой до ушей. Зрители не переставали хлопать в ладоши, да и я вместе с ними. Было в этом непонятном балагане что-то притягивающее, светлое и доброе, поднимающие настроение. Совершенная противоположность эстетики убийцы, которым я сама себя считала.       Когда народ начал расходиться, я заметила на себе настороженный взгляд Филиппа. Он прожигал меня своими глазами все выступление, а теперь вообще пялился с каким-то брезгливым видом. Попытавшись на этом не зацикливаться, я тряхнула головой и пошла прочь как можно быстрее. А в голове всплывали последние нападения. Неужели просчиталась и он видел? Обернувшись, поняла, что мужчины уже не было. Плохо. Завернув в промежуток между домами, я старалась как можно лучше запутать дорогу. Но подозрительные шаги все равно были где-то за моей спиной. Когда наступила тишина мой мозг подумал, что все уже позади, но меня прижали к стене с нечеловеческой силой. Я сильно ударилась затылком о стену, настолько, что в глазах потемнело. Астлеи смотрел прямо в мои глаза, не прерывая взгляда. Его темные кудри качались на несильном ветру, который неведомым образом обитал в этих проемах.       — Вампир в Париже и среди народу — не есть хорошо, — на сцене я не смогла разобрать по его акценту откуда он, но теперь передо мной стоял коренной европеец. В произношении некоторых слов он явно фальшивил.       — Вы тоже? — свой голос я не узнала, настолько он был неуверенным. За всю недолгую жизнь, я еще не умела различать нечисть от обычного человека. И это нехорошее качество.       — Еще и новообращенный, — он убрал свои руки.       — Нет, где-то два года, а может три, не меньше.       — Глупый новичок, этого мало. Тебя разве не должны были оградить от общества, м? — Филипп поднял одну бровь, все еще рассматривая меня с неподдельным интересом.       — Все нормально, меня учили быть осторожной. Я никого не хотела убивать, я умею себя контролировать, — я выпрямилась. Если ты не уверен в себе или напуган, сделай хотя бы вид, что у тебя все в порядке.       Он сузил свои глаза до тоненьких линий, после чего расправил плечи, — стой здесь, новичок, я сейчас, — и мгновенно «улетел» куда-то.       В голове будто варилась каша. Вампир созвал всех горожан на выступление? Или это не было просто развлечением для горожан? Они нажива? А остальные актеры тоже вампиры? Неужели меня так легко вычислить?       Когда в голову залезали все новые мысли, мужчина в костюме вернулся с какой-то девушкой. Ее волосы были растрепанными. Одежда в саже говорила, что она не из высших слоев общества. Взгляд затуманен. Она под гипнозом.       Достав из кармана небольшое лезвие, он провел им вдоль руки жертвы, останавливаясь около локтя. Алая жидкость стекала на землю небольшими каплями. Я мгновенно отвела взгляд.       — Посмотри, — на этот раз акцент европейца не подвел. Голос твердый, настойчивый.       Я бы могла противиться, но передо мной явно не новообращенный вампир, возможно даже древний. Выдохнув, мои глаза снова метнулись к порезу. Лицо сразу изменилось. Я почувствовала свои острые клыки, которые были скрыты под «человеческим обличием», а кожа мгновенно стала бледной. Я хотела остановиться, но с каждой секундой мое желание выпить и убить становилось все больше. Когда я подошла уже близко к девушке, он влепил мне пощечину. После чего мое желание мгновенно отпало.       — За что?! — и правда, «за что?».       — Новенький. Откуда ты?       — С другого континента.       — Ужасные правители, видимо, не следят за новообращенными.       Я хотела ответить, но, в любом случае, испытание я провалила у него на глазах.       — Пойдем, заморыш, — Филипп отпустил девушку, не слишком сильно заботясь о ее состоянии. Он начал шагать к выходу на главную площадь.       — Куда это?       — Ко мне в цирк. Буду тебя учить.       Мысль о том, что у меня появится преподаватель одновременно и радовала, и настораживала. Мне помогут управлять своей вампирской стороной. Но нужно ли это европейцу, который знает меня не больше десяти минут?       — Вы мне поможете?       — Мне не нужно, чтобы моих посетителей ел какой-то вампир без поводка. Как тебя звать?       Я постояла на месте пару секунд, но после чего все равно пошла за ним.       — Клэр. Клэр Росс. А что такое цирк?

***

      Мы вернулись на площадь, народу уже не было. Наступали сумерки, и никто не хотел попасть под горячую руку кровожадных убийц. Насколько мне было известно, слухи на счет «человека из ада» так и не пошли. Все же это город с большим количеством жителей. Убийства — не редкость.       Актеры, выступавшие сегодня, тоже начинали собираться. Всматриваясь в каждого из них, я пыталась понять, имеют ли они такие же способности, как у меня. Но я снова провалилась, так и не сумев выяснить правду.       — А они тоже? — мой взгляд с циркачей перешел на новоиспеченного преподавателя и спасителя.       — Ох, нет, — он подошел к ним ближе, — сегодня мы устроить фурор! Если так пойти дальше, то о наших талантах узнать весь мир!       Стоя в стороне было видно, как этот вампир легко общался с людьми, как бы это странно не звучало. Никогда даже не думала, что столь сильное существо будет дружить с едой. Тогда мое мировоззрение повернулось на девяносто градусов, но это было только началом интересной истории.       Развернувшись, Филипп подозвал меня к себе.       — Клэр прибыть сюда из Америки. Сегодня смотреть, как мы выступать. Хочет пополнить наши ряды.       Совершенно не понимая, о чем именно говорит мужчина, я продолжала кивать с улыбкой на лице.       Когда все же актеры разошлись после неловкого знакомства, я повернулась к нему, — но я не хочу выступать с вами, мне просто нужна помощь с контролем.       Не смотря на меня, он отправился вдоль улицы, — услуга есть услуга. Урок начинается сейчас. Попробуй догнать.       Он исчез и даже ничего толком не объяснил. Просто скрылся с моих глаз, оставляя за собой лишь пыль с грязных улочек.       — Не щелкай клювом, птенец. Начни слушать. Вдруг коршун рядом.       — Что? — покрутилась на месте несколько секунд после слов Астлеи лишь проклиная себя. Ну конечно! Кому, как не мне мог попасть сумасшедший? И все же я остановилась, пытаясь расслышать хоть какой-нибудь шорох.       Сначала мне поддался звук мелких животных, которые рыскали между домами в поисках еды. После непонятные звуки, исходившие из соседних построек. Еще сильнее зажмурив глаза, мой слух различил упавший камень. Мгновенно двинувшись с места, я понеслась между домами. Сама не понимая как, ноги привели меня к берегу реки. К деревянным столбам были привязаны рыбацкие лодки. Когда я засмотрелась на отражающиеся звезды на водной глади, меня толкнули в одну из лодок. Упав в нее, рядом поднялись небольшие волны, а на меня полетели капли воды. На берегу стоял Филипп со скрещенными на груди руками.       — Небезнадежный птенец. Поднимайся, урок почти засчитан. Продолжим завтра ночью.       Он ушел, а я осталась сидеть в качающейся лодке с открытым ртом. 14.04.1769       С той ночи прошли дни, за ними недели, а после и месяцы.       Учитель сразу раскусил мою гибридную натуру, которую я старалась не показывать, загнать эту часть как можно глубже внутри себя. Солнце еще не зашло, и я спокойно ходила вдоль берега, наслаждаясь теплой погодой. Лишь тогда я впервые заметила на его лице что-то вроде непонимания и ужаса. Даже казалось, что он был тем еще психом. А может, и не казалось.       — Идем в лес.       Именно с таким предложением он заявился ко мне домой несколькими часами позже. Как только город заснул, мы уже были на лесной поляне. Филипп приказал мне показать ему свою волчью натуру. После стольких месяцев без превращения в хищника мое тело болело, как в первый раз, когда я подчинилась зову полной луны.       Перед ним стоял темно-серый волк с белым пятном на груди. Он явно напрягся, но бежать не собирался. Совсем не в его характере.       Мы охотились на мелких хищников. Он приказывал, я выслеживала и ловила. Этот вампир укреплял не только мой вампирский лик, но и волчий. Не описать, как я была ему благодарна. И я до сих пор не понимаю, как он все понял.       С каждой ночью я становилась все сильнее. 28.06.1770       Год пролетел слишком быстро, а наши занятия даже не планировали прекращаться, да никто и не жаловался. Мой контроль стал намного лучше, что радовало не только меня, конечно.       Что касается другой стороны сделки, то с этим дело шло даже совершеннее нечеловеческих моментов. Филипп Астлеи построил школу, где он и его знакомые начали обучать будущих циркачей, и я в этом списке тоже была. Благодаря ловкости и силе, которые при мне были с рождения, моя персона, как ни странно, идеально вписалась в акробата. Я чуть ли не в буквальном смысле летала над куполами цирка, деньги на который нам выделило правительство. Делая кувырки в воздухе, я ощущала себя свободной птицей. Моя жизнь еще никогда не была настолько прекрасна. У меня были друзья, за мной наблюдали больше четырехсот зрителей. Кому не нравится внимание? Филипп — мой учитель и друг, искренне гордился мной. А я собой.       Так пролетели еще два чудесных года.

***

08.09.1772       В один из прохладных осенних вечеров Филипп подошел к окну, в которое я любила глазеть на верхушки деревьев. Школа была построена около леса, возможно, чтобы Астлеи мог уходить туда днем за пропитанием в виде зайцев и белок, чтобы… не подгореть. Под покровом густых листьев прямые лучи солнца все равно не проходили. В это время с этим были огромные проблемы. Повезет, если найдешь какую-нибудь добрую ведьму, которая сделает что-то вроде защитного купола. Но, тем не менее, это было мое предположение, почему здание построено именно здесь.       — Ты пропустить собрание.       — Очередной план, какое представление поставить? Разберусь на месте.       — Когда будешь прыгать вниз с несколько метровой высоты? Похвально.       — Все равно не разобьюсь, — качнув головой, я развернулась к нему, — что-то еще?       — Мы обсуждать о новых представлениях, которые пройти не здесь. Пора начать развиваться, тем самым выпустить птенцов из-под крыла.       — Что это значит?       — Леонард, Мирай и Але планировать поехать в другие города. Цирк на колесах. Зовут тебя. Я согласился от твоего лица.       Мое тело напряглось, дыхание замедлилось, — но почему? — неужели помимо меня никого нет?       — Ты засиделся здесь, да и можешь себя контролировать. Пора увидеть мир, согласен? — он посмотрел мне в глаза, пытаясь заранее узнать мой ответ.       — А ты?       — Школа. Новые актеры готовы выступать, они учатся не первый год. Мы останемся здесь, а вы вчетвером будете славить наш дом и талант.       В моей груди что-то кольнуло в районе сердца и я крепко обняла друга, пытаясь не закричать от радости. Так давно мне хотелось снова побегать по миру, только сделать это правильно. Посмотреть новые места, города, при этом не забрасывая свою работу, к которой уже привязалась.       Через неделю ранним утром наша небольшая телега тронулась в путь. Город провожал нас со свистом. Большая часть лиц была мне знакома. Они все приходили смотреть наши выступления. Как только мы подъехали к лесу, я увидела знакомую фигуру. Филипп кивнул головой, сверкнув глазами, а после исчез среди деревьев.

***

21.10.1772 — 01.03.1773       Первые месяцы мы ехали на юго-запад. Конечно, не забывая останавливаться в городах, где нам могли платить. Выступали на площадях, а если везло, то в закрытых помещениях. Как только наша небольшая компания получала достаточно средств, мы сразу же закупались едой и ехали дальше. Потом нашей остановкой стал Орлеан. Здесь мы уже засели на некоторое время. Больше зрителей — больше гонорар, а больше гонорара — еще больше желания погостить здесь подольше.       Некоторые дни мы уделяли себе. Готовили новые выступления, проводили для себя экскурсии по городу. Еще раз повторюсь, людей здесь обитало много. После столь долгого перерыва без своего личного пропитания, сил на трюки, да и на жизнь не оставалось. Мысль о добывании крови из своих друзей и партнеров даже не рассматривалась. Поэтому первый человек в Орлеане, который попался мне ночью в лесу, стал жертвой. Спрятав тело в кусты, я направилась за следующим человеком. Здесь ошибку повторять не стала. «Позаимствовала» немного крови, стерла память и ушла восвояси.       Але даже нашел себе даму (где он ее только разыскал?), поэтому очень долго настаивал либо остаться здесь, либо ехать дальше с попутчицей. Таким образом, в нашей четверке стало на одного человека больше. Все, что она делала — ела наши припасы, спала и лишь иногда выходила гулять со своим кавалером. Честно? Я до сих пор не понимала, почему она еще не лежала в овраге, а мой рот не радовался первой положительной.       Такие мысли не отходили от меня до следующего пункта на востоке. Там мы пробыли еще несколько месяцев. И только тогда мы решили возвращаться на север, в сторону Парижа. Да и Але опять начал свою шарманку, что хочет обручиться со своей дамой. Что касается Леонарда и Мирай, то у них что-то тоже крутилось. Но ничего больше комплиментов. Ну, это насколько я знаю. Моя персона в этом плане страдала до одного дня.

***

17.07.1773       Мелен — город, находящийся в сорока пяти километрах к юго-востоку от Парижа. В городе находилось множество дворцов. Но, к сожалению, некоторые были разрушены тиранами. И их, вроде как, даже никто не пытался восстановить. А жаль.       Здесь проживало множество богатых семей, которым явно было уже не на что спустить деньги, как на развлечения.       Город полюбился сразу. Довольно чистый, экономика не хромала, как в Париже, хоть и находился он не так далеко. Красивая природа, приветливые люди.       Нам разрешили выступать под куполом. Это уже не могло не радовать. Программа выступления была обычная. Мы с Мирай на канатах, парни делают поддержки на земле. Хоть нас и было мало, произвести впечатление мы точно могли.       В первый день все прошло гладко, мы собирали цветы, подаренные публикой. Стоя около народа, я чувствовала на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, мои глаза пали на девушку. Она сидела с каким-то господином, отдельно от толпы, в ложе. Мужчина о чем-то оживленно говорил, ну а дама смотрела на меня. Только на меня. Когда наши взгляды встретились, она отвернула голову. Засмущалась. Не решаясь дальше ее испытывать, я вновь повернулась к народу, переключившись на слух.       — Твой отец планирует женитьбу через месяц, но ты так и не соглашаешься. Куда мне нужно еще тебя сводить, чтобы ты согласилась выйти за меня?       — Я не вещь, Эндрю. Свадьба произойдет только при моем согласии, которого не будет. Пожалуйста, смирись и уезжай со своей семьей на родину.       — Твой отец дал тебе слишком много свободы, — она на него даже не взглянула, и это подожгло спичку, — Напыщенная девка! Уходим, — он сильно сжал руку на ее локте и потащил в сторону выхода.       Вздрогнув, я подошла к Мирай, — пусть выводят гостей, сейчас вернусь, — рыжая голова кивнула, а сама девушка продолжила подбирать цветы.       Я вышла на улицу. С помощью слуха двинулась на звук шуршания. Спрятавшись за домом, я пыталась расслышать продолжение диалога. Как и после выступления, мужчина настаивал на помолвке, а девушка отказывалась. Не нужно много ума, чтобы понять, что они из высшего общества. Свадьба ради наследства? Как типично. Почему в столь прекрасной стране развитие общества затягивалось? Пока я ненадолго ушла в себя, у этих двоих что-то произошло. Хлопок раздался эхом.       «Не мое дело» — первое, что всплыло в голове, а потом услышала тихий скулеж, похожий на плач. Поведение этого мужчины из «дворян» было хуже, чем у бездомных.       Прошли секунды, прежде чем я прижала его с помощью вампирской скорости к стене, он оказался в западне. Его глаза, ранее недовольные, забегали уже как у испуганного ребенка. Девушка так ничего и не поняла, она тихо всхлипывала, присев на корточки.       — Не красиво поступать так с дамой, еще и возможно с будущей невестой, не правда ли, Эндрю? — улыбнувшись, я провела языком по клыкам.       — Дьявол! — его голос сначала был уверенным, но потом он перешел на шепот, — только попробуй тронуть.       — А то папочка меня найдет и убьет? Не смеши, уродец, — рука сильнее сжалась на его плече.       Девушка поднялась на ноги, все еще дрожа и держась за красную щеку, — не убивайте его. Отец придет в ярость.       — Ох уж эти отцы, — скривившись от собственных слов, я с силой ударила его между ног. Он простонал, а после осел на землю, — еще хоть раз тронешь любую девушку — шею сверну, — повернувшись к блондинке, я наконец-то разглядела ее лицо. Оно было заплаканное, но все равно дама была красива до чертиков, — пойдем ко мне, нужно приложить что-нибудь к щеке, чтобы прошло быстрее.       Она выглядела как котенок. Немного думая, она все-таки пошла за мной. Зайдя в мою личную комнату, которую мне одолжили на время пребывания в Мелене, я усадила девушку на кровать. Блондинка колебалась и все еще отходила от шока на улице.       — Спасибо Вам, — первое, что она сказала после того, как мы зашли в помещение, — он хоть и тощий, но бьет сильно, — девушка попыталась выдавить из себя улыбку.       — Он бил Вас до этого?       — Нет-нет, — она на мгновенье замолчала, думая, стоит ли мне доверять, — но все шло к тому, что собственно и произошло сегодня.       Найдя в коробочке нужные травы, я подошла к ней вплотную. Аккуратно придерживая листья на красном отпечатке от ладони. Она вздрогнула от моего прикосновения, а потом ее щеки покраснели. Сама от себя не ожидая, я отвела взгляд.       — Как тебя зовут то, бедолага?       — Элизабет де Монфор, а Вас?       «Пафосно, но красиво».       — Зови меня просто Клэр и, может, на «ты»? Мне так привычнее.       — Не имею права возразить.       Дальше мы сидели в тишине. Не знаю, о чем думала Элизабет, но я в своей голове строила план, как заставить ее остаться здесь переночевать. Я старалась не пользоваться внушением последние года, пытаясь стать обычным человеком.       — Как думаешь, он дошел до дома и рассказал все отцу?       — Думаю, нет.       — Мне нужно вернуться домой в любом случае, — она неуклюже встала с кровати. Я тихо хмыкнула.       — Я тебя никуда не отпущу, ложись сегодня здесь. Завтра утром уйдешь.       Она нахмурила свои светлые брови, будто услышала что-то другое.       — Мне стоит заплатить тебе?       — Не нужно, с этим проблем нет.       Элизабет приоткрыла рот, но я ее перебила.       — Я найду где смогу уснуть, ложись.       Она закусила губу, раздумывая над этим предложением. Это вышло так естественно, что я на мгновение забыла, кто она такая, и невольно залюбовалась. Разве люди бывают такие красивые?       Она посмотрела на меня своими голубыми глазами и, помолчав еще минутку, благодарно кивнула, ложась на кровать, — Спасибо, Клэр.       Ничего не сказав, я вышла на улицу, глупо улыбаясь своей победе пока шла к щенку, который попал не в те руки. Он так и лежал, даже не пытался встать. Вот уж точно, слабак.       — Эндрю, просыпайся, — сев на корточки, я приподняла его подбородок пальцем, заставив парня посмотреть мне в глаза.       — Тебя посадят на кол за столь хамское поведение, дьявол.       — Столько раз пытались, столько раз пытались… — сжав его горло, я поднялась на ноги. Ему ничего не оставалось, как подняться следом. После его конечности оторвались от земли. Он болтался в воздухе, лишь слегка касаясь холодной почвы кончиками ботинок, пытаясь еще раз вдохнуть воздух.       — Уезжай из города со своей семьей, или… — я сжала ладонь еще сильнее, мужчина начал судорожно бить меня по руке. Мои глаза засветились, жилы начали ходить под кожей, клыки стали видны.       Он был столь напуган, что на мгновение мне даже стало его жаль. Немного. Такие лица я вижу только у моих жертв. Эндрю закивал. Я отпустила его, и он вновь упал. Только на этот раз старался подняться на ноги.       — Передай всем, что Элизабет решила посмотреть на наш цирк. Мы предложили ей остаться на ночь, и она с радостью согласилась. Ясно?       — Д-да…       — Отлично, удачной поездки из Мелена, — развернувшись с довольным видом, я ушла.

***

20.07.1773 — 24.08.1773       В следующие дни нам приходилось выступать на улице. Почему произошел форс-мажор мы так и не поняли, но зрители все равно приходили на площади, наблюдая за нашими талантами, да и выбора у них особо не было. Элизабет тоже там была. Каждый день мы пересекались взглядами, но поговорить нам так и не удавалось. Это удручало.       Ее манеры, движения, одежда, все указывало на ее род. Тогда что она здесь забывала каждый день? Довольно странно, что такая девушка находилась здесь на площади, где скитаются зеваки, и смотрела наши выступления. На меня. Первое время она просто наблюдала несколько минут, после чего уходила в свою карету и уезжала в неизвестном мне направлении.       В день, когда у нас был выходной, я вылезла из своей комнатушки где-то в час дня, точно не раньше. Отсыпаться в теплой кровати — несомненно одно из самых лучших ощущений на свете.       Выйдя на улицу, я увидела как передо мной стояла девушка, чье лицо въелось в мой мозг с нашей первой встречи. Она улыбнулась мне своей застенчивой, такой красивой улыбкой. Уголки моих губ дрогнули.       — Элизабет, что-то нужно?       — Ах, нет, я просто хотела тебя увидеть, — глядя на мое немного нервное выражение лица, мышцы которого уже начинали побаливать, сдерживая ответную улыбку, она продолжила, — и сообщить, что Эндрю уехал из города. Я не знаю, что произошло, но это «что-то» действительно сработало. Спасибо большое, Клэр, — ее светлые волнистые локоны летали по ветру, а моя улыбка все-таки проскочила наружу.       Через несколько дней мы вновь встретились. Мы открыто улыбались друг другу, ловя подозрительные взгляды моих коллег. Означало ли это, что наши отношения развивались? Очень на это надеялась.       — Ты мне нравишься, Клэр, — сказала она, когда только переступила порог моей комнаты. Она даже не улыбнулась, просто прожигала меня своими глазами, точно ожидая ответ.       Казалось, в этот момент даже ветер перестал шуршать листьями, а сердце ушло в пятки. Не знаю почему, но я никогда не смотрела на нас в таком ключе. Это было чем-то за гранью дозволенного, возможного.       Впервые из нас двоих покраснела именно я. Нервно хихикнув, мне пришлось сделать несколько больших шагов, чтобы оказаться перед девушкой. Посмотрев ей в глаза, моя улыбка вновь была до ушей. Дальше все размыто. Помню лишь, как почувствовала ее губы со вкусом лесных ягод.       Была ли это любовь с первого взгляда? Не думаю. Со второго? Определенно.       Каждый день после выступления Элиза ждала меня около моей комнаты, а после мы гуляли по городу. Я не знаю, как она уговорила сопровождающих нас не трогать, но она заверила, что в этом нет проблем, а я верила с охотой, не в силах устоять.       Поздним вечером мы лежали на кровати, полностью отдаваясь друг другу. Мои губы и язык блуждали по ее телу, оставляя яркие следы на коже. Можно ли это делать незамужним? Без понятия, это далеко не было важно сейчас. Элизабет доверила мне всю себя. Ей не было страшно. Знала бы, с каким чудовищем она связалась в ту ночь…

***

30.08.1773       — Мы не можем остаться здесь еще, Клэр, ты же знаешь. Нас ждут в Париже. Сколько нас там не было? Около трех лет? Нельзя больше откладывать. Завтра мы уезжаем отсюда и точка.       Первой мыслью было надавить на волю Мирай, чтобы она поменяла свое решение. Но эта информация уже проскочила в свет. Черт. Воображаемый человечек в голове бил по мозгу, заставляя размышлять так быстро, как никогда раньше. Что мне сказать Элизабет? Неужели наши…отношения (это что-то между нами можно было так назвать?) закончатся здесь, так толком и не начавшись?       Придя в комнату, мои руки потянулись к вещам, собирая их в отдельную сумку. Постепенно, яркие эмоции мне сейчас не нужны.       В дверь постучали. Открыв, в комнату, словно ураган, забежала Элиза, по ее щекам катились слезы. Ей кто-то рассказал? Руки затряслись, а я даже слова подобрать не успела, чтобы объяснить всю ситуацию. Взять ее с собой было нельзя, подставлю остальных. Я отвела взгляд в сторону. Смотреть на нее сейчас было невыносимо.       — В город приезжает новый суженый, — я оживилась, и снова вернула глаза на ее лицо, — отец сказал, что теперь насильно под венец выдаст. А матушка поддержала! Наследство не такое большое, как у семьи Эндрю, но на меньшее он уже не согласен.       Она продолжала плакаться мне в рубашку, мои ладони аккуратно проходили вдоль ее золотых волос. Не отдам. Думай. Ну же.       — У меня есть идея, но она слишком безумная, — девушка подняла на меня свои глаза, — давай сбежим?

***

      В ту ночь мы убежали. В своей комнате я оставила записку товарищам, где написала, что очень сожалению о таком неожиданном решении. Не хотела видеть тоскующие глаза Мирай и напряженные взгляды парней. Я не знала, что нас ждет, но знала одно: она не достанется никому. Никому, кроме меня.       С трудом, но Элиза начала приспосабливаться к такой жизни. Носила не столь дорогие наряды и ела блюда, совершенно отличавшиеся от того, что ей было предложено с рождения. Это была воровская жизнь, но зато она была наша.       Пару раз на наш след выходили. Тогда я умоляла любимую бежать как можно дальше. Она не хотела, сопротивлялась, и тогда приходилось давить на волю. Ради ее же безопасности. Я обращалась в волка и нападала на наших преследователей.       Мы старались избегать людей ее отца в маленьких деревушках ближе к югу.

***

11.10.1773       Когда уже луна была в зените, я вышла на улицу. Припасы заканчивались, и тогда приходилось добывать мясо самой. Каким образом я это делала, Элизабет, естественно, не знала. В этот раз в небольшой сарайчик, где мы временно жили, я возвращалась с двумя кроликами.       Когда мои пальцы уже потянулись к ручке двери, в кустах за мной зашуршало. Я успела только напрячься, как меня прижали к земле лицом. Барахтаясь, я перевернулась на спину и тогда увидела человека надо мной. Точнее, вампира.       — Филипп?! Что ты здесь делаешь?       — Знаешь, какой шум ты поднять, глупый заморыш? — он не ответил на мой вопрос, лишь сердито продолжал испепелять взглядом, вставая с меня и подавая мне руку.       — Да, знаю, но…       — Люди ищут беглеца-циркача вместе с какой-то богатый девица, — Астлеи глянул за мою спину, смотря в окно сарая. Элиза спала мирным сном, свернувшись калачиком, укрываясь легким одеялом. Ее морщины немного разгладились, — ясно, — и это вся реакция, серьезно? — Бежать вам надо. Не из города, а из страны, глупые.       — Ты хочешь помочь?       — Ну не сдать же вас, — он закатил глаза. — Завтра вечером отплывает последний в этом месяце корабль в Америку. Уезжайте как можно быстрее. Рано или поздно вас здесь найдут.       — Я могу защититься.       — И подставить при этом всех вампиров? Мне итак приходилось прятать ваши следы, ты разучился прятать тела?       — У меня не было времени… Постой, — мои глаза распахнулись, — Ты что, все это время следил за мной?       Кивнув, он отступил назад, — Уезжайте завтра.       — С меня услуга? — я поднялась на ноги.       Филипп улыбнулся, — да, пожалуй. Выживи и найди свое место, коршун, — сделав несколько неловких шагов в сторону леса, он будто хотел сказать что-то, но он просто кивнул и ушел. Не сказанное «прощай» повисло в воздухе.       — Береги себя, старый друг, — проводив его взглядом, я тихо зашла в укрытие.

***

12.10.1773       — Мы должны уплыть отсюда, Элиза. Найдем дом в Америке. Там нас никто не найдет, — держа ее ладони в своих, я наблюдала за каждой ее эмоцией, выжидая ее ответ, будто от этого зависела жизнь.       — Мы и так уже зашли слишком далеко, Клэр, — мое сердце будто остановилось, — не вижу смысла останавливаться, — она горько улыбнулась, а я накинулась на нее с объятиями.       Вечером мы стояли около корабля, заплатив команде как можно большим количеством золотых шпилек, которые держали укладку Элизабет все это время. Без вопросов нас приняли на борт. Таким образом у нас началась новая страница жизни.

***

20.11.1773       Поселились мы, как не странно, в Нью-Йорке. В скором времени на нас бы вышла моя семья, но у меня не было другого выбора, как при любой проблеме защищать Элизу. Я даже планировала раскрыться и, возможно, обратить? Это уже ей решать. А мне просто оставалось молиться на положительный ответ.       Мы пытались зажить как нормальные люди. Правда пытались. Если все это был тот еще стресс для меня, я и представить не могу, как все это переживала Элизабет. Но она сильная. Она справится.       Все, что нам оставалось — это наслаждаться жизнью, каждой минутой каждого дня. И мы это делали.

***

01.12.1773       Вечером я отлучилась из дома, придумав отмазку. Силы были на исходе. Пора было искать жертву на вечер. Город был люднее Парижа в несколько раз. Пришлось бежать в лес. Проходимцев там немного, но найти можно.       Выйдя на тропу в глубь леса, я увидела силуэт мужчины. Недолго думая, направилась к нему и мгновенно пожалела. Меня вырубили прямо на месте.       Очнулась я в непонятном месте. Голова болит. Вокруг темнота. Почему я так плохо вижу? Я пролежала тут до сумерек. С трудом поднявшись на ноги, вновь посмотрела на силуэты.       — Дочь вернулась, вот уж не ждал.       — Папа, — он возник прямо передо мной, и тогда мои колени невольно задрожали. Такое странное слово «папа». Его часто произносят маленькие дети, играя со своим родителем. Он тоже играл со мной в детстве, а потом его будто подменили. Страшно, неприятно.       — Честно говоря, твой уход меня огорчил. Искали где только можно. И тут такой вот поворот событий. Спустя несколько лет ты возвращаешься с багажом.       — И ладно бы это был мертвый человек, но… — мужчина в черном вышел из-за дерева. Взгляд был затуманен, но его острые скулы были отчетливо видны. Что-то знакомое.       — Ты не так понял, позволь объяснить, — я снова посмотрела на отца.       — Я все понял, Клэр. Якшаешься с людьми? Глупости.       — Ну прости, что разочаровала и не стала подопытным кроликом.       — Мы упустили столько времени. Столько времени, чтобы узнать тебя. Ты не кролик, а гораздо больше. Мы стоим на краю войны с востоком. Нам нужен мир, нам нужно, чтобы людей перестали резать. Эти черти, — он размахнулся, показывая огромное количество вампиров и оборотней, не любящих останавливаться, — убивают. Гибрид сможет восстановить наше положение и увеличить силы в этой войне, Клэр. Нам нужны эти эксперименты.       — Чем я могу помочь в таком случае?       — Помочь можешь, — мужчина без имени вышел вперед, доставая из-за спины укол с непонятной жидкость. Он посмотрел на отца и, получив ответ, воткнул иглу — сейчас и посмотрим, — рука мгновенно онемела.        — Этот человек виноват во всей нашей проблеме. Она — отвлечение. Прости, что я такой отец и говорю это, но у гибрида ни с кем ничего быть не может, — из-за дерева вышел еще один мужчина, держа за руку сонную девушку.       — Не чуди, отец. Она же ничего не сделала. Ах! — рука стала будто бесконтрольной, она как-то странно напряглась, — что это?       — Волчье бешенство.       — Но я не буду себя контролировать!       — В этом вся суть, — мужчина с вакциной встал около отца.       — Но можно же стереть память, я не знаю… Другие, не такие жестокие методы!       — Волки привязываются, это их сущность, которую нельзя обратить.       — А что мама думает по этому поводу?       Отец отвернулся на несколько секунд. Ясно, мама не в курсе. Меня отвлек слабый голос Элизабет.       — Где я?       — Элиза, не бойся, пожалуйста, — я постаралась улыбнуться, но вышел скулеж, а потом я упала на колени, всеми силами стараясь контролировать обращение. Больно, будто в первый раз.       — Что… — она боится. Боится меня, и это страшно, так страшно видеть это. Она боится абсолютно всего, что сейчас творится.       Я упала калачиком, хватаясь за волосы.       — Молю, отец, пожалуйста! — я кричала, пытаясь достучаться до него. Он лишь стоял в стороне, смотря, как я мучаюсь, стараясь прекратить обращение в волка. Одежда начинала рваться. Я слышала крики Элизабет. Понимая, что сейчас будет, было бесполезно молиться Богу. Исчадию ада нет пощады.       Когда мои глаза по новой затуманились, все уроки, что были даны Филиппом мгновенно забылись. Я не могла контролировать вообще ничего. Я словно смотрела за чьей-то жизнью с его глаз. Все происходило без моего участия.       Развернувшись к своей возлюбленной, которая была в руках подопечного моего отца, я сначала хотела наброситься именно на него, но мужчина достал клинок и порезал руку блондинки. По ее телу пошла алая жидкость. Запах крови стал как наркотик. Кинувшись на девушку, она продолжала истошно кричать, отбиваться и плакать.       «Уж лучше бы ты вышла замуж за тех, кому тебя сватали…» — была последняя мысль, а потом меня будто отключили, но когда крики прекратились, меня отбросили в сторону.       Перевоплощение обратно прошло быстро. Лежа на земле, мое тело дрожало. То ли от холода, то ли от страха. Не знаю. Я не посмела даже взглянуть на мертвое тело. Я знала, что совершила, я знала, кто виноват. И это не будет та история, где герой винит конкретно себя в смерти любимого человека. Убийца стоял за моей спиной и еще назывался моим отцом.       — Посторонним не нужно знать о нашем существовании.       Горло болело от нескончаемых слез. Ответить я не смогла. Лишь лежала и слушала, как они уносят тело все дальше и дальше от меня.       Мир рухнул.

***

04.12.1773       Полностью закрывшись в себе, ноги несли меня в неизвестное направление. Так я оказалась в каком-то баре. Садясь на стул около главного стола, где обслуживали посетителей, я опустила голову.       — Тяжелый день? — бармен подошел ко мне, пытаясь заглянуть в глаза, — мартини?       — Гадость, — схватив мужчину за горло, мне пришлось притянуть его к себе через барный столик. Барахтаясь, он с испуганными глазами смотрел прямо на меня, — ничего личного, — сжав руку еще сильнее, я дернула ее в сторону. Хруст. Хозяин заведения упал на пол замертво. Посетители поднялись на ноги, испуганно отходя подальше.       — Дьявол! — на меня смотрели молодые девушки с кавалерами. Аж горько. Когда все люди стали такими дрянными? А, точно, три дня назад.       — Он был прав, — я махнула рукой в сторону мертвого, — день и правда плохой, — клыки заострились, глаза стали голубыми, на лице показались жилы, — убежать все равно не успеете, — улыбнувшись, я направилась в сторону толпы.       Пару часами позже, сидя на барной стойке вся в крови я вливала, да, именно вливала в себя третью бутылку виски. Тела были разбросаны по всему помещению. Какая красивая картина.       Дверь вновь открылась. Показалась девушка с темными волосами. Оглядевшись, она скривилась, подходя ближе к столу.       — У мистера Дейса были прекрасные запасы алкоголя. Как плачевно.       — Вампир, — не вопрос, утверждение. Филипп и над этой частью поработал, — можешь забрать парочку тел, если хочешь, а потом иди дальше.       Девушка теперь направлялась ко мне, — ты же не новообращенная, что за похабное поведение?       Спрыгнув со стойки, я потянулась к ее шее, чтобы также сжать пальцы, забирая дыхание, как у бармена, но она перехватила руку, заламывая за спину.       — Эй, отпусти, стерва!       — Агрессия явно ни к чему не приведет. Особенно с соперником старше тебя.       — Тогда убей, — почему эти слова звучали так обычно?       — Хорошая мысль, — закатив глаза, брюнетка швырнула меня в сторону. Боль пронзила лопатки. Я завыла. Вампирша достала из кармана нож из урана, единственный, способный по-настоящему ранить и убить. Она продолжала все также непримечательно приближаться ближе.       Свернувшись калачиком, я морально была готова принять участь, но сердце заболело с новой силой. И тогда из глаз пошли слезы скорби и отчаяния.       Она остановилась. Схватив меня за шиворот и подняла на ноги.       — Ты же не этого хочешь.       Я села на стул, зарывшись пальцами в волосах. Знакомая опустилась на колени и, выпивая кровь одной из жертв, восстановила силы.       — Теперь я готова к разговору. Кстати, я Миранда, — она протянула руку в знак приветствия.

Эти мысли о Бывших возлюбленных, Они всегда будут преследовать меня.