Беды приносят удачу.

      Не знаю, который уже час, но шум за пределами каюты давно утих, меня окружало лишь тихое шуршание волн, бегущих по бескрайнему мору, ударяясь о корабль, прекращающих стремительное движение. Шум едва доносился до меня, перебивая пугающую тишину корабля.       Я наконец, постепенно успокаиваясь, стала приходить в себя. Промокшие от слёз рукава едва оставляли влажный след на моём лице. Щёки будто горели, глаза ужасно болели. Кажется, что я провела так целую вечность и теперь зависима от этого, хотелось плакать и дальше, будто теперь без этого я не проживу. Но я не могу. У меня нет сил даже плакать, что даже попытка смахнуть последнюю слезу мне кажется тяжёлой, будто сегодняшний день. Рука медленно падает на пол, и я начинаю пустым взглядом смотреть в потолок. Я не знаю, почему мой взгляд устремился ввысь, ведь надо мной был лишь деревянный потолок, вовсе ничем не примечательный. Но всё равно взор был будто прикован к нему, я не могла отвести взгляд. Минуты всё шли, но я даже не шевельнулась. Казалось, что я даже не моргаю. Наконец, смотреть в потолок стало невыносимо, медленно поворачивая голову, я осматривала каюту.       Она была почти пустой, настолько, что взгляду даже невозможно за что-либо зацепиться. Лишь какая-то маленькая кровать, какой-то стол, больше похожий на обычную полку. Над этой полкой находился небольшой круглый иллюминатор. Рассмотрев всё это богатое свободным местом пространство, посчитала бесполезным здесь находится. Собрав последние силы, я стала медленно подниматься с пола на ноги, чтобы наконец покинуть эту полупустую комнату. Вставать было очень тяжело, ноги совсем меня не держали. Мне казалось, я сейчас упаду обратно на пол и останусь лежать там, пока кто-нибудь не взорвётся в каюту. Но, мне всё-же удалось подняться и я, почти уверенным, сильно неустойчивым и шатающимся шагом направилась к выходу из каюты. И вот, я наконец-таки поднялась на палубу. Оперевшись на борт корабля, сильно опустив голову, я смотрела в воду. Я наблюдала, как волны с тихим шумом бьются о борт, как волны, попадая одна под другую, терялись среди океана. Серебряная луна освещала волны, даря им красивый блеск. Я смотрела на игру волн, как перегоняя друг друга они врезались в корабль и теряли свои серебряные ленты. Это волшебным образом дарило покой. От этого у меня на душе было неимоверно тихо и неописуемо спокойно. Уже не было ни единой мысли о каких-то там дворцах, королевской жизни, я не думала о том, что, возможно, меня скоро выдадут замуж за какого-нибудь герцога, ещё одного брата дяди, которого я даже и не знаю, но он унаследует престол, и мне придётся с ним познакомиться. Или же меня отправят куда-то ещё дальше, чтобы выдать меня замуж. Нет, меня это всё уже не волнует. Но мои мысли резко прервались. Среди шума волн пробивалась знакомая струнная мелодия. Ночную тишину перебивало чудесное звучание лютни. «Знакомая прекрасная мелодия, но откуда же?» — подумала я и стала осматривать корабль. Под капитанским мостиком сидел тот самый музыкант. -Это… Девушка? — прошептала себе под я. Но, видимо, мой шёпот был услышан и мы встретились взглядами. Оставив лютню, девушка направилась ко мне. Почти подойдя ко мне, она с улыбкой взглянула мне в глаза. Во взгляде не было ничего необычного, но почему-то у меня были странные ощущения. Это был не страх, не отвращение, это чувство невозможно описать. Её чудесная улыбка будто пыталась зачаровать, и у неё это… Получалось. — г-жа Мишель де Саввени, вам уже лучше? -Вы смеете обращаться ко мне просто «госпожа»? — я, конечно, не любила дворцовую жизнь и все эти обращения, но для вида, я спросила, будто с возмущением. -Вы против? Прошу прощения, я не думала, что это вас заденет… Я…- улыбка с её лица резко пропала, а в голосе читалась явная неловкость и сожаление. -Нет, всё нормально. Можете обращаться ко мне, как вам угодно, я, впрочем, не люблю обращения по статусу. — в моём голосе звучала такая же неловкость. -Спасибо… А мне зовут… Я… Флаффи Дюпон. Но, зовите меня просто Флаффи… Мне так привычней… — представлялась она со странным заиканием. Ей явно было очень неловко. Я, смотря на неё, удивлялась её красоте. Я удивлялась, как ей подходит это имя, ведь её чудесные кудри действительно цвета золотого заката, цвета солнца в небе, прекрасного жёлтого цвета. Её серые, как луна, глаза, ранее смотревшие мне прямо в душу, теперь пытались не пересекаться со мной взглядом. Щёки её стали такими же нежно-розовыми, как весенний рассвет, такими же, как её такое простое, но такое чудесное, как она сама. Мои мысли вновь прервал бархатный звук. Но, это уже не лютня, это чей-то чарующий голос, такой мелодичный, прекрасный и немного низкий, но такой великолепный. -Прекрасная ночь, и луна так красива… Ваше Высочество? Я обернулась. За моей спиной стояла девушка, ещё прекрасней. У неё такие же лунные глаза, но волосы тёмные и прямые, а взгляд холодный гордый и смелый. Её одежда меня немного удивляла. Она была одета в одежду простого моряка, на ней были надеты… «Штаны? Удивительно. Разве возможно, чтобы девушка была одета, как мужчина?» — подумала я, и тут же спросила об этом: -Вы носите… Брюки? Разве можно одеваться так, как вам совсем не подобает? -Я никогда не выхожу в люди, а здесь намного удобнее в этом. — равнодушно ответила мне высокая девушка. — Я всю жизнь провела на этом корабле. Я здесь не просто «проездом», как вы, я неотделимая часть всей нашей команды и одеваюсь, как подобает всей команде. Эти слова настолько гордые, но звучат убедительно. Мне показалось, что даже океан перестал шумно играть волнами, чтобы не мешать разговору. — Не переживайте, она не всегда такая… Немного грубая. Просто, Бернадет немного не любит, когда говорят… Вот так. Ей это кажется… Оскорбительным и недооценивающим. — шепнула мне на ухо Флаффи. Бернадет отвернулась от нас. Она недолго наблюдала за шумящими волнами, после снова посмотрела в мою сторону, усмехнулась и ушла в сторону кают. Мы с Флаффи в ту же минуту вернулись в тот угол под капитанским мостиком, где она снова начала играть на своей лютне. А корабль стоял посреди моря под светом серебряной луны. Ветра совсем не было, но меня всё равно удивляло, что корабль осмелились так просто остановить посреди моря, оставив на палубе одну лишь юную девушку с лютней.