Четыре картины

Нормальный рыцарь в одиночестве на подвиги не ходит. При нем всегда пара-тройка оруженосцев. Еще один-два кадета, приобретающих опыт боев и походов для своего будущего рыцарства. И при каждом – свой боевой холоп, по сути выполняющий роль оруженосца. А также его собственные холопы и наемники, в сражении подчиняющиеся непосредственно рыцарю, а при мирных переходах – лейтенант-интенданту, отвечающему за казну, еду, фураж и ночлег. И, может быть, еще несколько пеших безоружных слуг при обозе. Ну мало ли что? Дров нарубить, воды натаскать, селянку для сэра в поле словить… Так-то отряд совсем небольшой. Десятка два голов. Как обычная дружина захудалого барона. Только кормится не с земли, а со службы. Все так и путешествуют и воюют. Но только не он. Он – сэр Эталон. Вещь в себе и мерило всему. Своим высоким ростом и могучим телосложением он был обязан отцу, которого не знал, и матери, которую презирал. Угрюмой молчаливостью и злобным характером – трудному детству в голодных предместьях. Воинским мастерством – десятилетиям, проведенным сначала в ранге боевого холопа, потом – вечного оруженосца. Говорят, что это про него королевский шут однажды мимоходом осведомился, удивленно подняв разноцветные брови: «Ему тридцать пять лет, а он всё еще жив? Он что – трус?». Но побывал и на его улице праздник. В жарком деле под Ламмевальдом командующий дворянским ополчением левого фланга граф Парибюлон послал «бесполезного старика» доложить в Ставку Его Величества о взятии вражеского штандарта. И очень вовремя. Местные рыбари тогда выступили на стороне мятежников. А Его Императорское Величество славился своей любовью к живописным уголкам. И не мог отказать себе в удовольствии разбить шатер на берегу уютного маленького озерца. Соединенного заросшими камышом протоками с соседними озерами, широкими и глубокими, в лесах за которыми и закрепились повстанцы. Следовательно, ничего удивительного нет в том, что настала минута, когда перед королевским шатром словно из ниоткуда появилось чуть ли не с полсотни хмурых мокрых мужиков с зазубренными гарпунами и трезубцами. Юные пажи и увенчанные сединами стратеги, собравшиеся в шатре, оказались смяты и отброшены быстрее, чем самый младший мальчик из пажеского караула успел крикнуть «Мама!». Но тут свершилось чудо. За спиной у мятежников вырос титан в старом исцарапанном полном доспехе. Выглядевшим, может быть, и довольно непрочным для турнирных боев, но достаточно крепким для их оружия. А когда пришелец начал крошить с оберук полуторным мечом и шипастой булавой, несостоявшиеся цареубийцы дрогнули и побежали… И, согласно каноническому тексту легенды, прямо на залитом кровью, плотно утоптанном озерном берегу, государь император лично произвел храброго оруженосца в рыцари, присвоив ему новое имя – сэр Эталон. А потом еще и придумал доселе небывалую должность – императорский королевский флаг-юнкер для особых поручений. Злые языки поговаривают, что сделал он это потому, что спрятался от мятежников в своем походном сортире. И якобы именно оттуда достал его будущий сэр Эталон и повел отмываться в озере, пока никто не увидел. Но говорить так опасно. Простолюдину за неподобающие слова без лишних церемоний выдернут язык раскаленными клещами. А к кому-нибудь познатнее может среди ночи нанести визит вежливости тот самый королевский флаг-юнкер. Для душевной беседы. Казалось бы, вот она мечта. Но нет. До нее оставался еще один шаг. Причем, в обратную сторону. О чем всю свою сознательную жизнь может грезить мальчишка, которому с самого раннего детства ни разу не удавалось ни досыта поесть, ни как следует выспаться? Правильно, о таком месте, где целыми днями можно сладко есть и мягко спать. И никто тебе и слова поперек за это не скажет. Например, если ты хозяин трактира. А на вывеске пусть будут щит и меч, в память о прошлом. Да. И вроде бы всё было готово. Место присмотрено хорошее, бойкое, на оживленном перекрестке трех дорог. Он уже и к жалованной грамоте на право владения харчевней начал приценяться – сколько стоит на пять лет? А сколько на десять? Однако теперь столь низкопробное предприятие было ему не по чину. Да и поистратиться на новые доспехи пришлось преизрядно. Королевский юнкер же. Надо соответствовать. Первая проблема решалась хитрым обходным маневром. Нотариус выпишет грамоту на имя некоего небогатого мещанина, а сэр рыцарь в тот же день по совершенно случайному совпадению женится на одной из его дочек на выданье. И не важно, какой именно. Пусть отдает любую, какую не жалко. Тут главное, чтобы наутро после первой брачной ночи папаша еще одну грамотку подписал, что признает молодицу единственной наследницей таверны. И пусть катится на все четыре стороны с пригоршней золота в загашнике… А вот со второй пришлось попотеть. Нет, жалованье платили исправно. И кров и стол теперь были за казенный кошт. И азартные игры, приличествующие благородному сословию, он не признавал. Но только на королевской службе надо было чуть ли не через день в дворянские бани ходить, а портки, камзол и плащ вообще каждый месяц менять. Разорение, сплошное разорение. Хорошо хоть на сапоги никто не смотрит. Только чисти вовремя. По дворцу же ходишь все-таки. Но и здесь нашлись свои лазейки. Сомнительный статус Карающей Десницы Государя вызывал не только страх в смотрящих на него глазах, но и заставлял тех, у кого уже было рыльце в пушку, искать знакомства с ним, предполагающего односторонние подношения. Пришлось пустить слух, что он, как славный рыцарь, питает страсть к старинным кубкам с драгоценной отделкой. А коллекция кубков постепенно сбывалась с рук через соседнюю антикварную лавку. Некоторые даже проходили через нее не по одному разу. Правда, таких визитеров флаг-юнкер принимал с известной прохладцей. Раз уж человек не озаботился презентом заранее, а прихватил по дороге первый попавшийся, то цена ему ломаный грош в базарный день. Без исключений. По всем расчетам выходило, что через пару лет уже можно подавать прошение об отставке. Да и в самом деле как-то неудобно уже на пятом десятке бегать по непокорным дворянам и вышибать зубы во имя короля. Пора бы и на покой удалиться, но… …мечта – мечтой, а работа – работой. На этот раз Его Императорское Величество приказал проведать одного зазнавшегося алхимика. Точнее, на пиру, как обычно, попросил своим мягким вкрадчивым голосочком: - Не затруднит ли вас, мой добрый друг, сегодня вечером зайти к… Это был, наверное, самый любимый момент для обоих участников игры. Величество делало этакую вальяжную паузу, лениво скользя взглядом по рядам стремительно съеживающихся придворных. В воздухе отчетливо повисала одна и та же мысль, словно намалеванная огненными письменами в пыли на потолке: «Не меня! Не меня!». А затем, когда имя ослушника наконец-то озвучивалось, со всех сторон раздавался тщательно скрываемый, но не способный удержаться в груди общий вздох облегчения. В этот вечер погода быстро испортилась, необратимо превращая теплый день позднего бабьего лета в непроглядно ненастную осеннюю ночь. Но просьба сюзерена – приказ для вассала. И флаг-юнкер в гордом одиночестве спешился с испуганно косящегося коня, уже в сумерках добравшись до указанного ему места на окраине города. Черные тучи, сгущаясь над головой, грозили пролиться ледяным ливнем. Стаи ворон с хриплым карканьем срывались с оголенных деревьев, теряющих последнюю листву под порывами шквального ветра. Осыпающийся на глазах замок алхимика встречал рыцаря пустотой и молчанием. С угрожающим лязгом из новых кожаных ножен выскочил старый верный меч-бастард. С оружием в руке сразу стало спокойней. Оставалось только войти в проржавевшие зловеще распахнутые ворота. - Смелее, сэр Эталон! – Бодрящий окрик эхом прокатился по пустым залам и угас вдалеке. Битый час королевский юнкер бродил по заброшенным покоям. Порой казалось, что за спиной раздается быстрый перетоп чьих-то маленьких ножек, но, проворно обернувшись, рыцарь видел лишь темноту, безмолвно укутывающую неподвижно разлагающийся хлам. А один раз, пойдя на еле слышный писк, он обнаружил в углу выводок летучих мышей. Неожиданно больших, размером с добрый кулак. Интересно, какими они вырастут? Правда, эти уже не вырастут никакими. От них остался лишь хруст тонких косточек под каблуками, когда рассерженный Эталон вымещал свою злобу. Но, не выполнив приказ, назад не повернешь. - Да что ж мне, до конца жизни здесь скитаться!!! - Тать я… тать я… - тихим, быстро угасшим отзвуком ответил мрачный замок. Сказочно взлетевшая под небеса карьера рушилась буквально на пустом месте. Разъяренный рыцарь витиевато выругался, сплетя воедино и бога, и черта, и свою покойную матушку, и ныне здравствующую вдовствующую императрицу, после чего собрался спокойно и планомерно прочесать весь этот мертвый замок снизу доверху. Однако уже внизу он нашел то, что искал. Спустившись в подвал, королевский каратель заметил слабые отсветы открытого огня, тускло мерцающие на сырых каменных стенах, после чего с решительной стремительностью зашагал в ту сторону, откуда они исходили. Неожиданно попав из темноты на свет, сэр рыцарь не успел толком рассмотреть убранство огромной алхимической лаборатории, в которой повсюду деловито суетились смешные бородатые человечки росточком не больше белки, потому что ему навстречу вдруг выпрыгнул маленький сухонький старичок в фартуке из дубленой кожи и варварских кюлотах, бахромящихся чуть ниже колен. - Кто смеет вмешиваться в мой эксперимент? – вскричал он удивительно густым басом, поднося ко рту безобидный детский кулачок. Но едва старик дунул в сжатый кулак, оттуда вырвалось целое облако сверкающего розовыми блестками порошка, закручиваясь перед лицом удивленного сэра Эталона в огромную бездонную воронку. Еще секунда и сияющее ничто поглотило опытного вояку. Целиком, с сапогами и бастардом.