Последнее дело

      Дослушав всю историю до конца, инспектор Грегори Лестрейд поражённо откинулся на стул и закрыл глаза руками, проигрывая в памяти последние свои воспоминания о ещё живом Шерлоке Холмсе, которого он видел в последний раз как раз в тот день, когда в Ватсона стреляла Эвер Холмс…       В тот день он, как всегда, пришёл на Бейкер-стрит за материалами по делу, которое Шерлок с Ватсоном помогали полиции раскрыть, и Холмс умолял Лестрейда найти ему хотя бы какое-то новое дело…       — Я тут со скуки умираю, друг мой, вам же не охото, чтобы я протянул ноги прямо при вас? — его голос, такой живой и весёлый, заставил Лестрейда прикусить губу сильнее, дабы не показывать сейчас Джону, насколько ему самому дерьмово…       В тот день Грегу позвонила его коллега, и у него в итоге даже появилось дело для Шерлока, но после того, как он вновь повернулся к дивану, Холмса уже и след простыл…       На столе красовалась записка: «Бумаги лежат под черепом, простите моё исчезновение, инспектор, но это дело не требует отлагательств». И Лестрейду пришлось уйти, а на следующий день он уже получил звонок от Молли Хуппер…       Взволнованная не на шутку девушка рассказала ему, что несколько секунд назад ей поступил звонок от Шерлока, который она охарактеризовала как крайне тревожный, и Грег, не теряя времени, сорвался с места к ней, но сколько бы они ни искали ниточки, которые помогли бы им найти его, им это не удалось…       Неприятное ощущение беды охватило Лестрейда почти сразу, и он даже Андерсона с его фан-клубом к данному делу подключил…       Именно благодаря их дотошности через два часа полиции удалось установить, что все ниточки ведут к Майкрофту Холмсу, но отследить их дальнейшее перемещение было всё равно невозможно, потому что всё было строжайше засекречено лично старшим Холмсом даже от своих коллег, но тогда Лестрейд даже подумать не мог о том, что они изначально опоздали!       — Вы можете назвать хотя бы примерное время смерти, Джон? — внезапно севшим голосом попросил Джона Грег, снова взяв в руки ручку, когда получил утвердительный ответ…       — Поскольку у меня не было при себе часов, я не могу быть точным, но, по моим ощущениям, смерть наступила между тридцатью и тридцатью пятью минутами четвёртого часа дня…       — Всё это время мы искали человека, который уже был мёртв, — тихо выдохнул пораженный мужчина, и Джон поднял на него глаза, смотря на друга с немым сочувствием…       — Вы ничего не сделали бы, Грег… Тут даже я был бессилен, он всё для себя решил… Он не мог убить меня, а на брата родного тем более у него бы рука не поднялась… Он видел лишь один шанс, чтобы нам помочь… — сглотнув тяжелый ком в горле, отозвался Джон, продолжая изучать пытливым взглядом осунувшееся лицо инспектора. — И пусть это решение он принял в результате колоссального давления на психику, это было его решением, не мне его судить, потому что я слишком пристрастен и считаю себя не самым достойным такой жертвы человеком, и Майкрофт о себе такого же мнения…       — Джон Хэммиш Ватсон, вы можете подтвердить то, что на ваших глазах застрелился именно Шерлок Холмс? — нехотя пробормотал Лестрейд, и Джон кивнул ему с тяжелым сердцем…       — Да, инспектор, сэр! Я полностью понимаю, что будет со мной за дачу ложных показаний, и я бы сам был рад, если бы всё это оказалось бы неправдой, но реальность не столь радужна, как бы нам хотелось… В той комнате действительно погиб реальный Шерлок Холмс, он умер на наших с Майкрофтом руках от пулевого ранения почти моментально… Плюс-минус минута…       — Чёрт, Джон, это ужасно… — тихо прошептал ему в ответ Лестрейд, видя, как Ватсон разводит руками. — Вы уверены в своих словах?       — Да, абсолютно… Я в последние сутки не сводил с него глаз… Когда мы приехали после нашего эксперимента на Бейкер-стрит, он уеденился и всё время, пока я спал, посвятил написанию какой-то музыки, далее, после ухода Майкрофта утром, он до полудня старательно писал кому-то письма, а после отправил на неизвестный мне адрес электронное письмо, и мы пошли с ним на прогулку по Лондону примерно до семи часов вечера, а в восемь ровно он пожелал спокойной ночи миссис Хадсон и обнял её так, словно бы уже тогда почувствовал, что своими ногами на Бейкер-стрит уже никогда не вернётся… Да и столь серьёзное отношение Майкрофта к этому делу говорит о том, что он не допустил бы присутствие актёра, раз он был против даже моей осведомлённости…       — Да, да, вы правы, — оборвал его фразу Лестрейд, ставя в нужной графе приписку «Доведение до самоубийства». — Большое вам спасибо за ваш точный рассказ со всеми деталями, Джон…       И Джон, и Грег после этого допроса были полностью опустошены, и, понимая это, Джон поспешно встал со стула, повернувшись к Лестрейду спиной, дабы поскорее уйти, оставив товарища наедине с его нелегкими раздумьями, но у самой двери он всё-таки затормозил, лишь прикоснувшись рукой к металлу дверной ручки.       — Знаете, Грег, у всех нас есть свои демоны, которые только и ждут момента, чтобы утащить человека на дно бездны, но, несмотря на то, что личные демоны Шерлока всё же утащили его с собой, он умер достойнейшим человеком, помните об этом всегда, Грег! — с лёгкой улыбкой на губах высказал своё мнение Джон, повернувшись к Лестрейду лицом только на пару секунд, но даже этого ему было достаточно, чтобы увидеть стоявшего за спиной у сгорбившегося над столом инспектора Шерлока Холмса, как всегда смеющегося над Лестрейдом от души… А рядом с ним молчаливо стояла Мэри, улыбаясь Джону своей, слегка грустной, улыбкой, и от этого видения Джону как-то резко стало легче на душе…       — Всё в порядке, Джон? — обеспокоено переспросил его инспектор, и Ватсон в первый раз за весь этот месяц смог улыбнуться…       Чисто и слегка по детски, как его всегда заставлял улыбаться только Шерлок Холмс…       «Они пришли попрощаться!» — подумал про себя Джон, и, кинув за спину Лестрейда благодарный взгляд, уверенно кивнул инспектору, не без труда опираясь рукой на свою трость…       — Да, теперь всё действительно хорошо, инспектор… Желаю вам удачи, а мне пора, — со вздохом пробормотал Джон, через пять минут выходя навстречу Молли, слегка прихрамывая на ту же ногу, на которую хромал и раньше, до своего знакомства с семьей Холмс…       А в это время к дому на Бейкер-стрит как раз подъехала правительственная машина, из которой вышел среднего роста человек, в котором теперь весьма сложно было распознать Майкрофта Холмса…       Его встречала на пороге явно встревоженная чем-то миссис Хадсон, и стоило ей только завидеть знакомую фигуру, как она тут же помахала рукой в знак того, чтобы старший Холмс поторопился…       — Майкрофт Холмс, поспешите, это важно! — затараторила она, и Майкрофт прибавил ход, через несколько секунд оказываясь рядом с ней…       — Что же, я на это крайне надеюсь, потому что мне всё ещё тяжело приходить сюда после всего, миссис Хадсон, — прохладно отрезал Майкрофт ей в ответ, проходя вслед за женщиной в квартиру…       — Думаю, что да… Я нашла конверт, когда всё-таки смогла найти в себе силы подняться туда и убрать вещи вашего брата… На нём было написано его рукой «брату», поэтому я и позвала вас…       В квартирке Джона и Шерлока всё было по-старому, будто бы они оттуда вообще не уходили, и это снова ударило Майкрофта под дых, но он мужественно сдержался, всё же проходя за миссис Хадсон следом и получая сразу в руки небольшой конверт с диском внутри…       — Вы может быть желаете чая или простой воды? — учтиво поинтересовалась миссис Хадсон голосом хорошей хозяйки, и, получив в ответ кивок, испарилась, оставляя Майкрофта наедине с изображением его покойного брата, внезапно возникшем на экране телевизора…       — Итак, мой старший брат, если ты смотришь это послание, значит меня уже нет в живых, и чтобы не расходовать время, пока Джон спит, на разглагольствования, которые ты так не любишь, я сразу же скажу тебе, что не виню тебя в том, что ты упрятал нашу сестру подальше… — решительно начал своё обращение Шерлок, еле заметно волнуясь и порой останавливаясь на половине фразы, будто бы ища подходящие слова. — Я всё ещё верю в то, что у тебя были веские причины, чтобы заставить меня забыть её, и ты можешь рассчитывать на моё понимание, но, вообще, я записываю всё это не для того, чтобы трепаться всё оставшееся время…       С этими словами он взял в руки смычок со скрипкой и начал с улыбкой наигрывать на память некую мелодию, которую Майкрофт никогда у него раньше не слышал…       — Помни меня, Майкрофт… Помни меня таким, каким ты хочешь меня помнить… Помни хорошее и не кори меня за мои не всегда логичные поступки… — слова и голос брата врезались Майкрофту в душу, и он невольно закрыл глаза, рождая в памяти образ совсем ещё молодого, черноволосого мальчишки, который играл на скрипке дома у их родителей, и уже тогда делающего на этом поприще весьма впечатляющие успехи…       Этот образ быстро сменился другим, где повзрослевший уже Шерлок стоит тут, у окна, и разговаривает с Ватсоном, украдкой смотря на лицо Майкрофта через отражение в окне с ухмылкой, и это видение было таким реальным, что ему невольно захотелось дотронуться до него, чтобы снова ощутить тёплую и такую родную руку на своей руке, но головой старший Холмс понимал, что это всё мираж, и это окончательно сломало волю Майкрофта, заставляя его расплакаться, как маленького ребенка…       Он не заметил, как в комнату вошла Миссис Хадсон, не обратил внимания на то, что она подошла к нему и обняла его, как своего родного сына, крепко прижимая к себе, будто закрывая от всей боли, он даже не услышал толком, когда музыка закончилась, и того, как мудрая женщина сказала ему на ухо:       — Поплачьте, Майкрофт… В моём доме каждый Холмс найдёт помощь и поддержку, даже вы…       В его голове всё это время крутились лишь болезненные для него сейчас воспоминания и голос брата с видео, говоривший на повторе с какой-то особой, не свойственной ему ранее, нежностью:       — Я люблю тебя, мой старший брат… Никогда не забывай меня!