Грехи...

Любовь... Понятие довольно сложное в понимании, необъяснимое чувство, но каждый его испытывал хоть раз в жизни. А как насчет первой любви? Нет, я сейчас не о влюблённости, а именно о той самой, когда искорки внутри, когда глаза блестят от одного взгляда, а кожа покрывается мурашками от мимолетного прикосновения. Сколько бы книг было не написано, сколько бы великих умов не рассуждали о любви – необъяснима она. А что если влюбляешься не в того? Не в то время и не в том месте? Что если объект всех этих прекрасных чувств не тот, кому следовало бы им быть? Так опасно, так неправильно, так обжигающе, но так чувственно, эмоционально, так по-взрослому... Слишком слащаво и романтично, скажите? А ведь так и было всё… Хотя… *** Звонок в школьном коридоре заставляет ускорить шаг и вбежать, немного запыхавшись, в класс, плюхнуть рюкзак на соседний стул и начать слушать абсолютно неинтересный параграф по истории России. Всё таки последняя парта – отличная вещь. Скрыв один беспроводной наушник под копной блондинистых волос, я открываю свой блокнот и начинаю чертить незамысловатые узоры. – Ивлеева, я тебе не мешаю? – слышу свою фамилию из другого конца класса и поднимаю голову. – Свои рисуночки дома оставлять надо. Ты в школу зачем ходишь? Учиться или штаны просиживать? Никакого уважения. – Инесса Гавриловна закончила свой гневный монолог в мою сторону, а я, потупив взгляд в книгу, стала размышлять, почему именно моя персона вызывает в этой женщине столько негатива. За два месяца в новой школе я как-то попыталась свыкнуться с этим, но выходило плохо. Урок, к счастью быстро закончился и я, закинув на одно плечо рюкзак, поспешила к выходу. Следующим уроком был русский с нашей «замечательной классной». Почему в кавычках? Да всё просто, с тех пор как я перешла в эту школу, ей показалось странным, что я совсем ни с кем в классе не общаюсь и она мне и маме поочередно начала выносить мозг с призывом пойти к школьному психологу. Если матери всегда было пофиг на меня и мои проблемы, то сейчас и подавно безразлично, а я что? Психолог, тот же мозгоправ. Не собираюсь я никуда идти. Я абсолютно здоровый и нормальный человек, а вот моим новоиспеченным одноклассницам кажется не помешало бы пару сеансов, но об этом позже. *** С тех пор как я работаю в одной из Московских школ, а точнее уже целый год, свыкнуться с такой работой пока не получилось. График ужасный, работа с детьми, не всегда адекватными, короче тихий ужас, не иначе. История как и зачем я тут оказался, довольно сложная и разниться с законом… а впрочем не стоит пока знать… Школьный психолог из меня конечно так себе, но собеседник я в принципе сносный. Коллективчик так себе, но и это пережить можно. А, ну и куда ж без вечных подкатов одиннадцатиклассниц, у которых юбки еле ели зад прикрывают. Впрочем, грех жаловаться на такое. Да уж, Узенюк, извращенец ты ещё тот, но что поделать, какой есть… *** Очередной школьный день прошел и я снова брожу по пустынной улице одного из спальных районов Москвы. Домой идти нет ни малейшего желания, как и жить в принципе. Сколько раз я думала о суициде? Уже и сосчитать трудно. Но что-то внутри постоянно останавливает. Хотя, я так устала жить с мыслями, что завтра будет лучше, но почему-то это «завтра» никак не наступает. Тяжело каждый день выслушивать в свою сторону кучу негатива делать вид, что тебе всё равно, тяжело вообще быть нежеланным ребенком, таким, знаете ли, отбросом. Порой мне кажется, что если меня не станет, никто даже не заметит. В таких мыслях я добрела до дома и нехотя поднялась на нужный этаж. В квартире было шумно. Мама что-то готовила и о чем-то беседовала с папой. Макар–мой младший брат, которого к счастью любят, в отличие от меня–играл в детской и параллельно смотрел мультики. Он наверное единственный человек который рад меня видеть всегда. – Тятя, привет!!! – услышав стук двери, он выбежал ко мне и крепко обхватил своими маленькими ручонками мои ноги. Тятей он меня называет с самого детства, да и я уже как-то привыкла. Очередной «семейный ужин» проходит в обсуждении каких-то животрепещущих проблем, о которых я как всегда не в курсе. Молча дожевав свою пасту, я встала из-за стола и пошла в комнату. Настроение на нуле, музыка в наушниках и карандаш в руке – всё по классике. Через минут двадцать мою идиллию нарушает мама. Вообще она заходит ко мне очень редко, но если и делает это, значит что-то серьезное. – Настя, у меня к тебе разговор. – Я тебя слушаю. – отложив карандаш в сторону, я повернулась лицом к маме. – Мне сегодня опять звонила Эльвира Игоревна и просила, чтобы ты всё таки сходила к психологу. Говорит, у вас в школе новый, довольно не плохой. Алексей Константинович, кажется. – Мам, я же тебе уже говорила, со мной все хорошо. А Эльвирка вечно найдет к чему придраться. – Давай-ка поуважительнее с учителем, это во-первых, а во-вторых, если классная говорит, что стоило бы, значит пойдешь. Мне уже осточертели её постоянные звонки. Остальные подробности обсудишь с ней сама, не маленькая уже. Разговор окончен. И так каждый раз. Доказать свою «правоту» даже не выслушав меня – это она называет диалогом? Ну-ну. Никуда я не пойду. Да и психолог этот странный. Видела я его от силы раза 2. Не похож он на человека, работающего с детьми. И как его ещё в школу взяли? А впрочем, мне и своих проблем хватает.