Квадраты мыслей

Системный блок тихо шумит под компьютерным столом. На поверхности стола, помимо клавиатуры и монитора, разбросаны тетради с конспектами и учебники, которые еще несколько минут назад лежали ровно, а теперь отодвинуты едва ли не на самый край. Чонгук пытался повторять материал, какое-то время он действительно делал это, но прочитанная информация не задерживается в голове. Громко вздохнув, парень делает большой глоток зеленого чая и клацает мышкой, чтобы открыть новую вкладку в браузере. Указательный палец подрагивает от нерешительности. Чонгук застывает в задумчивой позе, взгляд цепляется за главную страницу сайта Naver, но ввести поисковый запрос он не решается. Хочется, в какой-то момент рука даже тянется к клавиатуре, но Чонгук быстро отдергивает ее, словно та может укусить его за пальцы. После повторного разговора с Тэхёном и Хосоком спустя несколько дней, казалось бы, все должно было разрешиться, но стало только непонятнее. Чонгук надеялся, что хёны смогут понять его, но они были довольно насторожены и по-прежнему считали, что Чонгуку следует остановиться и переключиться на что-то другое. В идеальном случае, как сказал тогда Тэхён, на девчонок. Он даже пообещал познакомить его с одной из них, но лицо Чонгука было почти безразличным от этого предложения. По правде говоря, Чонгук и раньше не особо хотел встречаться с кем-то, а теперь слишком озабочен историей одного странного парня, чтобы искать кого-нибудь еще. Пустая строка поискового запроса продолжает маячить перед глазами, даже когда Чонгук отворачивается и встает со стула, чтобы открыть окно. Хочется поискать что-нибудь, что может оказаться важным, хочется в тысячный раз зайти на профиль Намджуна, но Чонгук насильно уводит себя от этой темы. Неизвестность, которая всегда притягивает к себе, в этот день кажется ему отталкивающей. Не без воздействия внешних факторов, особенно в лице Тэхёна, который, замечая Чона слишком задумчивым и даже подавленным, решает отвлечь его разговором. Даже если где-то в глубине души все еще злится, но больше не позволяет себе показывать этого. — Гуки, я вчера такое шикарное порно нашел, хочешь? — спрашивает сидящий на кухне Тэхён без единой нотки стеснения в голосе. — Уверен, тебе понравится, оно просто… Ты должен сам увидеть. Чонгук молча качает головой, не зная, что должен ответить, потому что обычно хён не спрашивает разрешения. Чон отказывается думать о том, почему он решил сделать это на этот раз. На кухне все еще чувствуется некоторое напряжение, которое витает где-то в воздухе. Эти двое больше не возвращаются к обсуждению произошедшего, разве что в своих мыслях. Чонгук всеми силами блокирует любые воспоминания, связанные с баром, чтобы не думать о том самом мужчине. Единственное, о чем он постоянно думает — о встрече с Джином в уборной, о его промокшей футболке и о том самом прикосновении. Этого из головы никак не вытащить, но Чонгук и не пытается. — Я скинул тебе, посмотри обязательно, — спокойно добавляет Тэхён в минуту молчания, прокручивая телефон в своих руках. — Ты зарылся в конспекты с головой, так тоже нельзя. Этот хён не отстанет так легко, поэтому Чонгук кивает в знак согласия и возвращается обратно в комнату, сжимая чашку с горячим чаем в руках. Говорить с ним нет желания, хотя он и не обижается на старшего, просто чай сейчас — лучшая компания. Он заваривает новый раз в несколько часов и пьет на протяжении всего дня, пытаясь отбить желание переключиться на что-то более крепкое. Чонгук редко выбирает алкоголь, чтобы расслабиться, когда находится дома. Но если Тэхён продолжит так явно пытаться заинтересовать его девушками и отвлечь от Джина, то в следующий раз Чон точно откроет бутылку соджу. Стул на колесиках едва слышно скрипит под весом чужого тела, но Чонгук не обращает внимания. Взгляд снова цепляется за пустующую строку на главной странице поискового сайта, но Чон давит желание вписать туда имя и возвращается на предыдущую вкладку. Дополнительная информация, которая должна быть в его голове к следующей лекции, выглядит скучно и совсем не привлекает, но парень старательно вчитывается и пододвигает ближе свой блокнот, чтобы записывать самое важное. Он должен сосредоточиться, даже если мысли совсем не об этом. Обои светло-серого цвета ловят последние лучи заходящего солнца, но удержать не в силах. Комната постепенно погружается во тьму, но Чонгук не замечает наступление вечера, погруженный в учебу. Он отрывает взгляд от монитора только когда свет с экрана начинает почти слепить, выделяясь ярким пятном в непроглядной тьме. Потирая уставшие глаза, парень откидывается на спинку стула и слабо потягивается, чувствуя, что спина затекла от долгого нахождения в одной позе. Наконец он смог вернуться к образу прилежного студента, даже если не полностью, но он все равно рад. Нужно всего лишь одно движение, чтобы закрыть вкладку с презентацией, но браузер остается открытым, снова возвращая Чонгука на начальную страницу Naver. По спине пробегает едва ощутимый холодок, напоминая парню, что именно он хотел найти. Чон поджимает губы, снова застывает в нерешительности, будто чего-то боится или просто не уверен в себе. Взгляд бросается в нижний угол экрана: половина десятого. Спать еще не хочется, даже если Чонгук достаточно устал от всех этих заданий, чтобы лечь пораньше. Нет, он убеждает себя, что времени еще полно. Прохладный воздух забирается внутрь через небольшую щель в приоткрытом окне, с улицы слышатся чьи-то голоса: кто-то разговаривает под окнами слишком громко, но Чонгука ничто не может отвлечь. Ким Сокджин. Он не знает, что именно ожидает найти, пальцы нервно постукивают по поверхности стола, выдавая его волнение перед неизвестным. Чонгук даже опасливо оглядывается, кидает быстрый взгляд в сторону двери, словно Тэхён может прятаться прямо за ней. Он не узнает, чем занимался Чонгук, потому что тот и сам уверен, что закроет браузер через тридцать секунд или раньше. Спустя тридцать секунд он этого не делает, потому что поиск оправдал ожидания, хотя их и не было. По запросу «Ким Сокджин» интернет выдал множество сайтов с его фотографиями. Чонгук громко сглатывает и щелкает на первые несколько ссылок, чтобы открыть их в новых вкладках. Что это? Джин смотрит прямо на него с разных ракурсов, помещение за его спиной напоминает студию с профессиональным освещением, ракурсы тоже подобраны идеально, словно это съемки на заказ. Чонгук листает фото одно за другим, погружаясь глубже в хронику, и находит снимки на разных локациях, будь то какие-то специальные площадки с декорациями или густой, зеленый лес. Чонгук задумчиво трет подбородок, вглядываясь в знакомое лицо, застывшее на этих снимках. Очевидно, эти фотографии были сделаны довольно давно; вероятно, прошло не меньше трех-четырех лет. Джин похож на студента, глаза горят азартом и харизмой, они темные и глубокие, живые. Кажется, он был в порядке тогда, потому что в этих глазах нет ни капли печали. Чонгук тихо вздыхает и сразу догадывается, что Джин раньше был моделью. Он ни капли не удивлен, но теперь задумывается о том, может ли это быть связано с его состоянием. А что, если что-то произошло тогда, отчего Джин стал таким? Нет никакой информации, на сайтах почти ничего не написано, поэтому Чон просто теряется в догадках. — Что же случилось? — шепот срывается с губ сам собой. К тому моменту Чонгук уже минут десять задумчиво смотрит на одну из фотографий, которую нашел. Джин лежит на матрасе, лицо показано крупным планом, он выглядит безмятежным и спокойным. Взгляд Чонгука ухватывается за длинную серьгу в правом ухе, она тянется вдоль линии челюсти вниз, ложится на шею. Волосы черные, как уголь, и челка на лбу слегка растрепана, но этот беспорядок похож на творческую идею фотографа, не иначе. Чонгук ловит себя на мысли, что Джин красивый. Чонгук ловит себя на том, что громко сглатывает. Как давно в горле пересохло? Он быстро моргает несколько раз и резко отворачивается от монитора. В комнате по-прежнему темно, ведь он не включил свет, и какого черта в такой обстановке он думает об этом? Телефон на столе включается сам собой от беззвучного уведомления. Чонгук бросает на него задумчивый взгляд. Еще один источник света в этой черной комнате. Пальцы быстро скользят по экрану, блокировка смахивается одним движением, и Чонгук открывает мессенджер. Тэхён прислал еще одно видео в попытках заставить младшего немного расслабиться. Он действительно, кажется, напряжен сейчас, но открывать это видео почему-то не хочется. Стул снова слабо поскрипывает, но на этот раз Чонгук поднимается, чтобы подойти к окну и распахнуть его еще больше. Время близится к ночи, температура на улице становится только холоднее, но сейчас ему это нужно, чтобы вернуть себя в чувства. Он только что смотрел на фотографию парня и думал о том, что он такой чертовски красивый с этим выразительным взглядом и безмятежностью на лице, как фарфоровая кукла. Чонгук хмурит брови и подходит еще ближе к окну, скрываясь за темно-синими шторами. Ему нужен воздух, потому что внутри его что-то сдавливает, мешает вдохнуть полной грудью. Беспокойство, непонятно откуда взявшееся, и что-то еще. — Так, спокойно, приди в себя, — шепчет Чонгук сам себе, потирая пальцами виски, хотя он не уверен, что именно его волнует и что он испытывает сейчас. Кожа покрывается мурашками от холода, поэтому он быстро возвращается, но на экран компьютера больше не смотрит. Тэхён прав, нужно отвлечься на что-нибудь, иначе Джин снова заполнит его голову, прямо как во время той вечеринки в баре. Только бы не вспоминать об этом, иначе он не выдержит собственных эмоций. Чонгук хватает телефон и падает на кровать, держа его над головой. Он снова открывает знакомый мессенджер, снова заходит в диалог с Тэ и клацает на первое видео. Отвлечься, просто отвлечься и забыть обо всем. На экране телефона появляются картинки, какая-то симпатичная девушка лежит на кровати, переворачиваясь со спины на живот, медленно сжимает светлую простынь в своих пальцах. Чонгук громко сглатывает, смотрит внимательно, наблюдает за всем этим жадным взглядом. Кажется, температура тела постепенно повышается, как и в той самой комнате, где происходит запись. Эта актриса довольно красивая, сексуальная, поэтому взгляд отвести трудно. Чонгук бессознательно закусывает губу и опускает одну руку, чтобы задрать футболку и нырнуть под ткань. Он начинает чувствовать слабое возбуждение, когда девушка по ту сторону экрана начинает недвусмысленно выгибаться на кровати под давлением чьих-то рук. Чонгук, поглощенный моментом и собственной разыгравшейся фантазией, медленно закрывает глаза, чтобы позволить себе расслабиться и выкинуть из головы мешающие мысли. Его теплая ладонь скользит вдоль собственного живота, поглаживает кожу, спускается ниже, до линии бедер, позволяя приятному спокойствию растечься по телу. Отвлечься, нужно просто отвлечься. Тем не менее, Чонгук не замечает, как перед глазами появляется совсем другой человек, никак не связанный с этим видео, которое проигрывается в его телефоне. Перед его глазами лишь спутанные черные волосы, которые слегка прикрывают лоб, и темные глаза, которые заглядывают прямо в душу, затягивают вглубь, едва ли не на самое дно. Чонгук снова громко сглатывает, во рту пересохло, поэтому он облизывает губы несколько раз. Он пытается сосредоточиться на видеоролике, а точнее, на слабых стонах, которые расходятся по всей комнате из динамиков телефона, но почему-то не получается. Он видит только его лицо, его пухлые губы, его глаза, которыми он смотрит прямо на Чонгука. Тот почти забывает о телефоне в собственной руке, и только чувствует, как кожа под другой ладонью начинает почти гореть, но перед глазами — совсем не то, что он планировал видеть. — Что за?! — Чонгук резко распахивает глаза, дыхание сбивается от своей же неожиданной реакции. Он резко выключает телефон и откидывает его куда-то в сторону, садится на кровати, не понимая, что только что произошло. Руки слабо подрагивают, а дыхание шумное и неровное: Чонгук понимает, что возбужден, но какого черта в его голове только Джин в этот момент? Темные глаза в замешательстве прыгают по комнате, пытаясь найти неизвестно что, только бы успокоить бешеное сердце, которое почти готово вырваться из его груди. Взгляд внезапно останавливается, цепляясь за монитор компьютера — фотография Джина до сих пор открыта. Кажется, что парень смотрит на него с экрана и вот-вот ухмыльнётся, заметив испуганное лицо Чонгука. Ему никогда не нравились парни, черт побери, это просто невозможно. Тем более что Джин не в порядке, хотя почему «тем более»? Он вообще не должен думать о нем в подобном ключе, и не только о нем, а о любом парне, потому что он не гей. Чон резко поднимается и с силой трет пальцам собственные глаза, а затем сжимает волосы, пытаясь вернуть себя в чувства, но получается совсем слабо. Он становится похожим на умалишенного с этими горящими глазами, сбитым дыханием и мятой футболкой на груди, но исправить это не так просто, как кажется. — Нет, все хорошо, все хорошо, — снова шепчет себе Чонгук, повторяя эти слова, как мантру, и отрицательно качает головой. Пытаясь убедить себя в том, что это совпадение, что ему просто не следовало сразу включать видео, он резко садится обратно на стул и хватает компьютерную мышь. Курсор на мониторе взлетает вверх, к красному крестику в углу с желанием закрыть фотографию, но вдруг останавливается. Чонгук замирает, будто кто-то жмет на паузу, не позволяя ему двигаться. Джин до сих пор смотрит на него с экрана, но Чон упрямо избегает его взгляда, уставившись на кнопку закрытия. Если он посмотрит на него снова, то прощай, рассудок. Кожа по-прежнему пылает пламенем возбуждения, а черные спортивные штаны пытаются скрыть эрекцию, но Чонгук понимает, что должен сделать с этим что-нибудь, потому что просто так не сможет успокоиться. Мысли в голове испуганно мечутся из угла в угол, Чон пытается придумать оправдание самому себе, но это кажется невозможным. Он никак не сможет оправдать то, что возбудился, думая о другом парне, тем более если это был Джин. Все это время Чонгук убеждал себя, что думает о нем настолько часто потому, что заинтересован в его истории и обозлён несправедливостью вокруг него, но теперь… что он должен думать теперь? Перед глазами всплывает сцена из бара, но мужчину рядом с ним Чонгук больше не помнит. Фантазия проигрывает в его голове только Джина, который, откинув голову назад, слабо выгибается, хватает ртом воздух, облизывает пухлые губы, закусывает их. Это было отвратительное зрелище, потому что тогда Чонгук знал, что Намджун заставляет его делать это. Но сейчас мозг Чонгука будто специально отказывается вспоминать об этом, он будто заставляет его думать только о том, насколько сексуальным был тогда Джин. Чон не замечает, как собственные глаза закрываются, а пальцы сжимают компьютерную мышь так сильно, будто хотят сломать. Сердце продолжает бешено биться в груди, адреналин гоняет кровь по телу в ускоренном темпе, отчего парень бессознательно облизывает свои губы. Он не может думать больше ни о ком, о Тэхёне, о Намджуне, словно воспоминания обо всех людях разом испарились из его головы. Перед глазами — только Джин, его волосы взлохмачены, а грудь вздымается от неровного дыхания. Чонгук сильно хмурит брови и плотно зажмуривается, пытаясь убедить себя, что это все неправда, что ему просто кажется, что виной его состояние сейчас, а не то, что Джин может ему нравиться. Какая-то часть мозга уверена, что это действительно случайность, но другая тихо шепчет, что Чон не называл бы Джина красивым, если бы он не считал так на самом деле. Логично, черт побери, но прямо сейчас Чонгук мечтает избавиться от своей логичной стороны, потому что этот шепот почти выворачивает его наизнанку. Чонгук откидывается на спинку стула, шея выгибается сама по себе, но он едва ли может сохранять спокойствие в таком состоянии. Плюнув на все, он опускает руку вниз и ныряет под ткань спортивных штанов. Резко распахивает глаза и смотрит прямо на Джина, взглядом цепляется за прекрасное лицо, за большие губы, убеждая себя, что это просто какая-то нелепая ошибка восприятия, иллюзия желания. Он решает проверить, вывести начистоту самого себя, потому что уверен, что если действительно начнет мастурбировать с мыслями о нем, то возбуждение исчезнет само по себе. Слишком наивно с его стороны, но прямо сейчас он полон уверенности. Глупые идеи поначалу всегда кажутся гениальными. Уверенность предательски испаряется прямо на глазах, когда Чонгук обхватывает рукой член, твердый и горячий, требующий его внимания. Он задерживает дыхание и начинает неспешно двигать рукой, чувствуя напряженные вены, и проходится пальцем по головке, с ужасом понимая, что давно не испытывал таких сильных эмоций. Из комнаты словно выкачивают весь воздух, дышать становится нечем, так что он вдыхает ртом, но кислорода все равно почти нет. Снова закусывая губы, он утыкается взглядом в изображение на мониторе. На этот раз в его голове больше ничего нет, только это самое лицо, эти самые губы, и Чонгук ловит себя на мысли, что они, наверное, очень мягкие. Срываясь на слабый хрип, Чон ускоряет движения рукой еще больше, но не позволяет себе моргать, смотрит прямо в монитор и давится собственным замешательством, но его тело знает, чего он хочет на самом деле. Член почти горит в его теплой ладони, он никогда прежде не хотел чего-либо настолько сильно, чтобы вызывать мурашки на коже, а под ней — теплые волны и даже горячие, будто кровь закипает в жилах. Мысли путаются, появляются и исчезают снова, но Чонгук не может думать ни о чем больше, кроме него. По телу словно прокатывается электрический разряд, будто его собственная молния внутри, и она искрится, выстреливает приятными покалываниями, зажигается и рассыпается на маленькие огоньки, как фейерверк. Чонгук снова закрывает глаза, но на этот раз их больше не откроет, потому что нет необходимости. Лицо Джина ни на секунду не исчезает из его головы, поэтому смотреть на него необязательно. Он повсюду и одновременно нигде, этот чертов странный парень, красивый, как самый настоящий демон, который не хочет покидать его мысли ни на мгновение и уже не первый день. Сейчас он должен быть честен перед самим собой, когда почти лежит на стуле и с замираем сердца шепчет его имя в оргазме. Пальцы подрагивают, будто в истерике от собственных действий, и Чонгук с хриплым выдохом кончает себе на живот, выгибаясь дугой от нахлынувших ощущений. Полный бардак теперь не только в его голове, но и на теле, снаружи, в этой самой комнате, хозяин которой в замешательстве от самого себя. Прохладный ужас после случившегося ползет где-то по затылку, но эмоций так много, что они все смешиваются, не позволяя сосредоточиться ни на одной из них. Чонгук был уверен, что этого не случится, что ему всего лишь показалось или что угодно еще, но теперь он больше не уверен ни в чем. Разноцветные блики перед глазами расслабляют, но не уводят от ненужных размышлений, он просто изо всех сил заставляет свою голову оставаться пустой. Если он начнет думать сейчас, ничем хорошим это не закончится. Только не сейчас, только не после всего этого.