Что такое любовь?

С момента спасения Дерьи прошло пять дней. Альтан задержался чуть дольше обещанного, разбираясь с торговыми соглашениями, но, наконец, все дела были решены, и можно было собираться домой. Его товарищи из делегации также должны были уехать, несмотря на то, что изначально планировали остаться на юбилей короля. После новости о внезапном разводе купца люди решили, что задерживаться не стоит. Они не смогли проследить за девушкой и допустили такой поворот событий, так что теперь вполне справедливо опасались гнева князя и старейшин. Конечно, хуже всего будет Альтану, но и им тоже придётся не сладко, так что пировать в компании гномов и создавать новые поводы для недовольства правящих кругов не хотелось. Бывший муж Дерьи всё это время пребывал в мрачных раздумьях. Да, теперь он разбогател, ведь условием отказа от жены была передача ему некоторых баснословно дорогих драгоценностей и трёх довольно внушительных мешков золота, которые пришлось прятать под отрезами ткани, дабы избежать ненужных вопросов. Можно было отстраивать дом, развивать своё дело, но возникал закономерный вопрос – для чего? Раньше у него была супруга, планировались дети, которым он и собирался передать всё это, а сейчас? Не возьмёшь же эти богатства в лучший мир, в конце концов. К этим переживаниям добавлялись ещё и пострадавшая гордость на пару с уязвлённым самолюбием. Как бы ни старался Альтан, а заглушить их блеском золотых монет никак не удавалось. Что же он за мужчина, что он за эймер, если не смог заметить, что его жена изменилась и стала засматриваться по сторонам? Хотя как он мог заметить, если всё время проводил за попойками с другими купцами. Теперь Альтан винил себя за это. Долгие размышления о произошедшем привели к тому, что ему стало сниться, как Дерья будет сидеть в объятиях этого самодовольного гнома и смеяться над своим бывшим мужем, которому наставила рога. В моменты пробуждения ему хотелось наплевать на сделку и пойти разбираться с узбадом, но Альтан упорно напоминал себе, что он не просто глупый дворовый мальчишка, он – один из самых успешных купцов Эдрегола. К тому же, если будет думать головой и сможет правильно распорядиться тем, что ему дал Торин, то и вовсе сможет сравняться по богатству с князем, и тогда одни Боги ведают, что будет. Одним словом, противоречивые эмоции терзали Альтана, поэтому к воротам Палат Торина он подошёл в сумрачном настроении. К его удивлению, Дерья, пришедшая проводить его, практически зеркально повторяла выражение лица бывшего мужа – сдвинутые брови, поджатые губы, залёгшие под глазами глубокие синяки и болезненная бледность. Целители в один голос запрещали девушке вставать, Верена собиралась чуть ли не силой удерживать её, но эймерка была непреклонна. Выпив выпрошенную с огромным трудом у медсестры сильную настойку обезболивающего и придерживаясь за стены руками, она пришла к воротам. Гномьи лекарства, особенно те, что должны спасать от боли, зачастую дают весьма любопытный эффект. Нельзя сказать наверняка, от чего шатало девушку: от боли в сломанных рёбрах, ушибленной голове или от выпитого снадобья, наполнившего её странной лёгкостью. Поэтому позади Дерьи шла Верена, готовая в любой момент подхватить её, а ещё чуть дальше стояли гномы с носилками. Рыжеволосая девушка сразу привлекла к себе внимание бывших соотечественников, которые мгновенно узнали её по приметному цвету волос, но, на её счастье, Альтан с Дерьей сейчас интересовали всех гораздо больше. - Уезжаешь? - Уезжаю. - Почему? - Тебе должны были сказать. Ты слишком сильно сблизилась с гномами, а теперь я вижу, что ещё и с внезапно ожившими предателями, - кивнул мужчина в сторону Верены. – Я больше не доверяю тебе. - Она не предатель. - Неужели? С чего бы ей тогда жить здесь, а не в родном княжестве? Дерья покачала головой: - Сейчас это не так интересно. - А что интересно? - Ты не жалеешь, - девушка замялась и на секунду прикрыла глаза, - о разводе? - Нет, - он тоже стушевался, в неверии глядя на неё, - хочешь сказать, что ты жалеешь? - Мы всего лишь год прожили семьёй, всего лишь год делили ложе, всего лишь год… Это ведь так мало, с чего бы мне жалеть? – она попыталась усмехнуться, но у неё плохо это получилось. – Альтан, поцелуй меня. Купец, изумлённо распахнувший глаза, был просто ошарашен подобной просьбой. Он только открыл рот, чтобы что-то ответить, как Дерья прервала его, сама качнувшись ему навстречу и прижимаясь к его губам. Впервые с самого момента их свадьбы между ними промелькнула искра. Не долг перед Родиной, не следование обычаям, а настоящие, неподдельные эмоции и чувства руководили ими в эту секунду. Альтан руками крепко обхватил девушку за плечи, подтягивая её ближе к себе и прижимая к своему телу, а Дерья, в свою очередь, зарылась в его волосы тонкими пальцами, приподнимаясь на носочки и углубляя поцелуй. Вдруг раздался глухой звук, откуда-то справа, будто в боковом коридоре что-то с силой врезалось в стену. Пара разорвала поцелуй. Они удивлённо смотрели друг на друга, оба раскрасневшиеся и с горящими глазами, потерянные в этих, так внезапно нахлынувших, чувствах. Первым пришёл в себя Альтан, скосил глаза куда-то вправо, за спину бывшей жене, и прокашлялся, собираясь с мыслями. - Что ж, полагаю, я слишком задержался… Меня долго ждут. - Да, тебе пора. Храни тебя Эру и все Валар, Альтан. Я буду молиться за тебя. - Будь счастлива, - кивнул мужчина, развернулся на пятках и широким шагом проследовал к воротам. Там он вскочил на коня и, не оглядываясь, поскакал вперёд. За ним потянулись его товарищи. Дерья, не отрываясь, смотрела, как её бывший муж уезжает, оставляя её одну в чужом государстве. Наконец, когда последний всадник покинул Палаты Торина, гномы-привратники потянули створки огромных дверей, закрывая ворота. К ним на помощь прибежали стражники, которым было приказано ускорить этот процесс. Они торопились закрыть ворота, отрезая обратный путь тому, кто едва делегация немного отъехала, понял, что не хочет оставлять жену и готов вернуть все отданные ему сокровища, если это вернёт всё на свои места. Но он не успел. Ворота захлопнулись, а гномы вдруг все сделались глухими на оба уха, с поразительным упрямством игнорируя громкие просьбы впустить его внутрь. Но Дерья не знала об этом – она уже отошла от ворот и была глубоко погружена в свои мысли. Жизнь резко изменилась, и что с этим делать, девушка не понимала. Опереться теперь ей было не на кого. Родители и муж остались в прошлом, там же остался и родной Эдрегол, в который её после того, что скажет Альтан, вряд ли пустят, даже на правах служанки. Кого она знала здесь? Верену и Торина? Если против первой Дерья ничего не имела, то со вторым было несколько сложнее. Король постарался, поэтому теперь все думали, что Берна, напавшая на девушку и покушавшаяся на её жизнь, погибла без участия с её стороны. Якобы та, защищаясь, оттолкнула её, и служанка налетела на стену, разбивая свою голову. А почему напала? Да, кто же её знает. С ума сошла, тем более неожиданно нашлись её знакомые, которые утверждали, что Берна давно была не в ладах с собой, и её вообще собирались лечить. А принцесса со своей фрейлиной Эсен вовсе не под домашним арестом. Заразились друг от друга, с кем не бывает. Дерья горько рассмеялась, ей вся эта ситуация казалось глупой до абсурда и хотелось, чтобы она была сном. Странная злость на Торина, ворвавшегося в её жизнь и перевернувшего всё с ног на голову, не давала покоя. Сдерживаться становилось всё труднее, особенно, когда перед тобой резко появляется тот, из-за кого ты находишься в таком раздражении. Вынырнувший из темноты очередного потайного коридора («Да будь они неладны, лучше бы эти гномы фонтаны строили!»), он источал практически осязаемые волны ярости. Взгляд метавших молнии глаз задержался на припухших губах Дерьи, и руки мгновенно сжались в кулаки, являя на свет содранные в кровь костяшки. - Не вписались в поворот, Ваше Величество? – может на девушку так подействовало особое отношение к ней короля, а может дело в необычном лекарстве, но она отчего-то совсем не боялась столь резко высказываться. - В переходах стены кривые, подровнять решил, - в тон ей ответил Торин. – Хотел вот зайти к вам, узнать о самочувствии, но как вижу вы в превосходной форме. - Со мной-то всё прекрасно, а вот с вашим здоровьем по-видимому не порядок, иначе как вы шли в свои покои, находящиеся на верхних этажах, а оказались у ворот? Никак уже пропустили пару кружек эля? – голова кружилась, перед глазами замелькали разноцветные пятна, но сдаваться Дерья не собиралась. - А вы никак нацеловались со своим мужем, к слову, уже бывшим? - Вы знаете, пока не успела! Вот думаю, может догнать, продолжить? А то он не везде меня ещё поцеловал. Рык, вырвавшийся из горла узбада, заставил гномов, проходивших мимо в радиусе десяти метров, застыть подобно каменным изваяниям. Верена, следовавшая за Дерьей по пятам, постаралась слиться со стеной и притвориться очередным гобеленом. Однако на виновницу вспышки королевского гнева это мало подействовало. Что-то внутри неё наоборот так и подмывало оскорбить, затеять скандал, потрепать нервы этому мужчине. Видеть мучительную ревность, вспыхнувшую в синих глазах, оказалось неожиданно приятно. Это было как будто расплатой за всё то, что произошло с ней до этого. Желая ещё больше разозлить узбада и обратить внимание, что всего несколько минут назад она целовала Альтана, Дерья вызывающе провела языком по нижней губе, после прикусывая её. Торин в ответ на это с силой ударил кулаком по стене, заставляя штукатурку осыпаться с потолка. Быть может, он сделал бы что-то ещё, о чём бы без сомнения позже жалел бы, но тут, очень кстати появился Балин и, оценив напряжённую обстановку, мягко тронул короля за локоть и потянул прочь отсюда, вкрадчивым голосом рассказывая о каких-то бумагах. Верена облегчённо вздохнула за спиной Дерьи и подозвала гномов, нёсших носилки на случай ухудшения самочувствия девушки. Мягко уложив на них слабо сопротивляющуюся эймерку, взгляд которой окончательно затуманился, показывая, что мысли Дерьи где-то очень далеко отсюда, медсестра дала указания нести её в комнату. Девушка всё ещё спала в королевской спальне, выселив оттуда её хозяина в кабинет. Слуги начинали перешёптываться по этому поводу, но Торина мало это волновало – ему грела душу мысль, что Дерья спит в его кровати, хотя пока и не вместе с ним (гном твёрдо верил, что придёт и тот день, когда он составит ей компанию). Вся это процессия медленно продвигалась к покоям, когда на их пути оказался Двалин. Раньше бы Верена просто прошла мимо, ограничившись вежливым приветствием, но после подслушанного разговора это казалось неправильным. Теперь, зная, как на самом деле обстоят дела, девушка успела заметить и быстрый, будто вскользь брошенный на неё взгляд и легко дрогнувшие уголки губ. - Мистер Двалин, здравствуйте! Как вы? - Как я «что»? – удивлённо приподнял брови гном. Верена смутилась, начиная жалеть, что завела этот разговор, заранее обречённый на провал: - Эм, ну… Дела у вас как? Изумлению начальника охраны не было предела. Он, привыкший к равнодушию со стороны возлюбленной, не мог сообразить, что надо ответить, судорожно пытаясь понять, что бы мог значить этот внезапно возникший интерес. Но времени прийти в себя ему не дали. Верена, покрасневшая вплоть до кончиков ушей, пробормотав что-то, смутное напоминавшее слова прощания, подхватила юбки и стремительно полетела вперёд, не обращая внимания на то, что носилки с Дерьей сильно отстали. Сердце бешено билось в груди, будто собираясь выскочить, а дыхание сбивалось. Она мысленно ругала себя за то, что не сдержалась и не прошла дальше, как поступала обычно, но сейчас это казалось неправильным. Ей хотелось как-то уменьшить страдания мужчины, хотя, проявляя к нему интерес, она наоборот могла сделать хуже и прекрасно понимала это. Если Двалин поверит в ответные чувства с её стороны, для него будет потом в разы больнее слышать обратное. Однако понимание этого совсем не помогало Верене в этой ситуации. Она тяжело вздохнула и, наконец, приостановилась, чтобы подождать носилки с Дерьей. Через некоторое время они пришли в покои, и медсестре хотелось бы посоветоваться с ней, как поступать с Двалиным, но та провалилась в глубокий сон и, судя по всему, в ближайшее время просыпаться не собиралась, оставляя таким образом Верену наедине с её мыслями. Однако в одиночестве она пребывала не долго. Двери распахнулись, ударяясь о стены и заставляя девушку вздрогнуть от страха. Хотя на Дерью даже такой громкий стук не произвёл особого впечатления, она совершенно спокойно продолжала смотреть десятый сон. Те, кто вошёл в королевские покои, заставили Верену испуганно подскочить со стула, вежливо приседая в реверансе. Фили и Кили, Их Королевские Высочества. Они оба были ещё очень молоды, поэтому их не все принимали их всерьёз. Шабутные, весёлые и совершенно не серьёзные они часто расстраивали своего царственного дядю своим поведением. Раньше шалости ограничивались сорванными уроками и различными розыгрышами, которым принцы подвергали всех, не делая исключения из-за пола, возраста или положения в обществе. Сейчас же все стало несколько серьёзнее. Уже несколько раз к Торину приходили с жалобами отцы оскорблённых гномок, требуя скорой свадьбы. Такие проблемы обычно не получалось решать малой кровью, поэтому некоторые невесты внезапно обзаводились настолько внушительным приданым, что их подруги только диву давались. Временами королю казалось, что если через пару десятков лет принцы не остепенятся, в сокровищнице не останется ни одной монетки. - Привет, Верена, - задорно окликнул её Фили, заставляя девушку отчаянно зардеться. - З-здравствуйте, Ваши Высочества. Вы ищите узбада? Его тут нет. - Да, мы слышали. Подумать только, нашего грозного дядю выселила из личной спальни какая-то девчонка, - расхохотался Кили. Медсестра, глядя на темноволосого парня со смеющимися глазами, внезапно пожалела, что влюбилась не в него. Младший принц всегда был добрее и даже, если подшучивал над кем-то, делал это как-то без злобы, поэтому и обижаться особо на него не получалось. Старший же, хоть и тоже был тем ещё шутником и балагуром, зачастую допускал резкие высказывания и не боялся пройтись по больной теме, не стесняясь задевать чужие чувства. То же самое было и в отношении Верены. Если уж эти двое пересекались где-то с медсестрой, то без похабного анекдота или сомнительных фразочек от Фили в сторону влюблённой девушки, обойтись не удавалось. И сегодняшний день, разумеется, исключением не был. - Хорошо ей, наверно, на королевской перине-то спится, - протянул Фили и замолчал в ожидании ответа Верены. - Да, наверно… - Так на постели принца ещё мягче и слаще будет, может, проверишь, а? – подмигивая одним глазом, нахально спросил гном, ещё больше вгоняя в краску медсестру. - Вам пора. Сейчас придёт Его Величество, - не особо уверено ответила девушка. - Неужели? - Ужели. Нечем заняться? – раздался суровый голос за спиной принца. – Сейчас организую. Шагом марш в тренировочный зал! - Но… - Живо! Принцев как ветром сдуло, ведь Двалина они боялись не меньше, чем коронованного дядюшки. Он никогда не смотрел на их титулы, не редко устраивая воспитательные беседы, которые чаще всего выглядели как добровольно-принудительная помощь рабочим. Так, первые женихи Палат Торина таскали уголь в шахты, рубили дрова, а если в конец доводили начальника охраны, то могли и в солдатских казармах убираться. Всегда после таких наказаний они подолгу обижались на Двалина, старательно дулись, но всерьёз против него возражать опасались. Этот гном был очень уважаем среди жителей их государства, к тому же, если пожаловаться Торину, он может найти наказание и пострашнее. Вот и сейчас молодые люди не решились перечить Двалину, несмотря на то, что им не очень понравилось, что им приказывают в присутствии обычной медсестры. - Господин, - тихо позвала гнома Верена. – Спасибо за помощь. Тот лишь передёрнул плечами и молча вышел из покоев, тихо прикрывая за собой дверь, так и не объяснив, зачем приходил. Он пошёл в покои Балина, где уже некоторое время убивался король. Ревность, застелившая ему глаза, могла разрушить всё то, что он пытался построить. К тому же теперь он винил себя за то, что не оставил Дерье выбора. Поначалу он собирался постепенно завоёвывать её, проявляя тактичность и нежность, но расстроенные нервы сыграли с ним дурную шутку, и теперь Торин не знал, как действовать дальше. Если в первое мгновение ему казалось, что скрыть всё и забыть - это удачная идея, то теперь возникали сомнения по этому поводу. Ему не хотелось строить отношения, основанные на лжи, но признаться в таком неблаговидном поступке он опасался. В итоге, спустя какое-то время гном пришёл к выводу, что всё обязательно расскажет Дерье, но позже, тогда, когда у них установятся более доверительные отношения. О том, что такой момент может не настать и вовсе, король старался не думать. - Торин, Торин! – ворвался в его раздумья голос Балина. Он медленно перевёл на него взгляд, однако, ничего не говоря в ответ. - Скоро Даин приезжает. Ты должен будешь обсудить с ним поход на Эребор, если ты, конечно, об этом не забыл. - Я помню. Что насчёт Гендальфа? Он обещал тоже приехать. - Пока никаких вестей. Торин тяжело вздохнул. Мужчина не мог объяснить почему, но он верил в то, что волшебник поможет во всём разобраться. И в первую очередь не с Эребором. Да, это было невероятно важно, он мечтал о возвращении своей настоящей Родины, с тех пор как потерял её, но, имея на руках ключ и карту, он невольно начинал верить в успех этого предприятия. К тому же была надежда на то, что мерзкий дракон давно умер, охраняя захваченные богатства народа Дурина. Но даже если и нет. Была вероятность тайком пробраться в сокровищницу и забрать Аркенстоун – Камень Государя. А уж с этим красивейшим бриллиантом, возможно было, если не всё, то очень многое, ведь тот, кто владеет камнем, имеет право собрать всех гномов под свои знамёна. А тот, у кого есть такая армия, может не только на дракона идти, но и на самого Саурона, если уж он вдруг объявится. Вдобавок ко всему к возвращению Одинокой Горы явно присоединится и Таркун, что также добавляло уверенности в успешном исходе предприятия. А вот уверенности и понимания в том, что делать с Дерьей не было абсолютно. И, как бы ни обидно было это признавать, Торин понимал, что ему необходим совет. Если раньше он мог поговорить с сестрой, то после последних событий, когда они оказались по разные стороны баррикад, это было невозможно. - Да что же это такое?! Торин! – громко позвал его Балин. - Ну что ещё? - Даин приедет не один, с ним прибудет его дочь, принцесса Акса. - Ну, прикажи набрать нянек с воспитателями к её приезду, при чём тут я? Гном страдальчески закатил глаза: - Торин, она давно выросла. Сейчас ей присматривают жениха, - Балин помолчал немного, но, не дождавшись от короля какой-либо реакции, продолжил. – Дис ведь ездила к ним в прошлом году, помнишь? Говорит, что девочка умная, прекрасно образована и невероятно красива. К тому же она из уважаемой семьи, и смогла бы составить пару даже самым видным мужчинам нашего народа. - Так ты жениться на ней хочешь? Ну, наконец-то! Думал, не дождусь этого! Благословляю вас, не забудьте пригласить на свадьбу, - и, хлопнув наставника по плечу, узбад вышел из комнаты, тихонько посмеиваясь. Балин раздражённо потёр лоб. Он прекрасно понял уловку своего ученика, ведь ожидал примерно такой реакции. Несмотря на то, что леди Дис отчего-то была уверена в дочери Даина, мудрого гнома терзали сомнения. Он видел, какой огонь горел в глазах Торина, когда разговор заходил о Дерье, и с трудом мог себе представить, что какая-то молоденькая девчонка сможет это исправить и затмить образ эймерки в сердце узбада. К тому же, сложность была в том, что король помнил Аксу маленькой девочкой, просивший прочитать сказку и покататься на лошадке, причём обязательно на беленькой, как у принцессы из детской книжки, и теперь он мог просто не разглядеть в ней расцветшую взрослую девушку. Также надо было вести себя очень аккуратно, чтобы Торин, почувствовавший давление, не захотел поступить всем на зло. Вдруг в дверь тихо постучали, и в комнату заглянула Мелек. Она старалась улыбаться также приветливо, как и всегда, так, как положено придворной даме, но в её взгляде как будто скрывалось что-то тёмное, что-то, что предвещало беду. Королевский наставник тут же подобрался, вспоминая то, что рассказала об этой девушке принцесса. Надежда на то, что она успокоится, была слабой. Её уже не устраивал домашний арест Дис и Эсен, ведь амбициозная девушка изначально была нацелена на то, что обеих, если не казнят, то отправят в ссылку, и она сможет праздновать победу. Но прошло уже пять дней, но так ничего и не изменилось. А тут ещё старательно стали распускать слухи о том, что обе гномки внезапно почувствовали себя дурно, замалчивая об их роли в истории о нападении на эймерку. Пора было действовать. - Мистер Балин, приветствую Вас! - Миледи, чем обязан? - Господин, я хотела бы переговорить с Вашим братом, - фрейлина скромно потупила взор. - Мой брат занят. - Но… - Послушай ты, наглая девчонка, - Балин грубо схватил пискнувшую Мелек за воротник и встряхнул на весу, - если ты не прекратишь эти игры…. - О, Махал! Что тут происходит?! – в покои вошли Двалин и король, который встретил друга, когда шёл от его старшего брата и решил вернуться обратно вместе с ним. - Торин, она… - У меня есть доказательства, что ваша сестра хотела убить леди Дерью, а господин Балин запрещает Вам рассказывать и говорит, что мы должны всё скрыть! На короля было страшно смотреть. Он, пристально глядя на своего друга, повторил: - Скрыть? - Да! Одна служанка убиралась в покоях миледи и нашла там письмо, но не знала, что с ним делать и принесла мне, - зачастила Мелек, опасаясь, что её прервут. – Это письмо написано Эсен для Её Высочества. - Письмо можно подделать, - поджал губы Двалин. - А личную печать? Её можно подделать? Что ж, этот бой Дис проиграла Мелек. Служанка подтвердила, что мыла полы в спальне принцессы и обратила внимание на письмо, валявшееся у ножки кровати. Разумеется, она хорошо обучена и обычно чужие переписки не читает, но тут внезапно зацепилась взглядом за слово «мертва», когда поднимала бумагу. А бегло просмотрев написанное, она очень испугалась, что за такое и её отправят в потайные коридоры умирать, поэтому побежала просить помощи у фрейлин, а первой на пути встретилась Мелек. Та, конечно, не захотела скрывать такую информацию и сразу отправилась искать начальника охраны, но наткнулась на его старшего брата, который отчаянно пытался скрыть совершённое преступление. И, если он так уверен в том, что Мелек сама всё придумала, и это просто гнусная интрига, то пусть мистер Двалин пойдёт в покои фрейлины и проведёт обыск, если всё это правда, наверняка, у Эсен найдётся что-то, что подтвердит её причастность к происходящему. Торин невидящим взором смотрел на письмо: «Миледи, я понимаю Ваши опасения, и так же, как и Вы обеспокоена общением нашего Господина с девчонкой. Однако не волнуйтесь, я сделаю всё, что Вы захотите. Если Вам угодно, чтобы та, кто вас тревожит, исчезла, так тому и быть. Ждите новостей, скоро она будет мертва, Преданный Вам, Ветерок». - Ветерок? – спросил Балин. Ответил ему сам король: - Эсен означает «ветер». Дис всегда называла её своим ветерком. - Торин, я не верю… - Двалин! Проведи обыск у Эсен. Немедленно. Грог, в отличие от своей жены, ожидавшей чего-то подобного, не понимал, что происходит. Он-то верил супруге, поэтому пребывал в уверенности, что любимая подхватила простуду, и старался не очень часто заходить в её покои, чтобы не беспокоить её. А сейчас в их комнаты внезапно ворвались солдаты во главе с начальником охраны и стали требовать показать все личные вещи девушки, особенно письма. Гном, поначалу пытавшийся сопротивляться действиям служак, вдруг замолчал и бессильно опустил руки. В проёме оставшейся приоткрытой двери он увидел мрачную фигуру короля. Теперь Грог не путался под ногами и не мешал обыску, а только мысленно молился, чтобы его любимая Эсен не оказалась замешанной в чём-то не законном. Неожиданно из комнаты супруги послышался её короткий вскрик, наполненный бесконечным отчаянием. Ворвавшийся внутрь Грог увидел, как бледная девушка, заливаясь слезами, медленно съезжала по стене, а напротив неё стоял Двалин, державший в руке какой-то листок бумаги. На листке была печать леди Дис. - Что это? – спросил резко охрипшим голосом гном. - «Ветерок! Я не могу это терпеть, он совершенно не думает о своём будущем и о будущем нашего государства. Я никогда не смогу смириться с ней. Я верю в то, что Боги были бы благосклонны ко мне, даже если с ней случилось бы что-то, потому что это было бы не ради меня, а ради всего народа Дурина… Подумай об этом, твоя Госпожа», - громко и чётко прочитал Двалин. Стоящая в коридоре, в тени гобелена, Мелек торжествующе улыбнулась. Это конец. Она победила. Да, она не вышла замуж за Грога, которого любила больше жизни, она не вышла замуж и за короля, за счёт которого хотела заполнить дыру в сердце, заменив любовь на власть. Но всё-таки ей повезло. Левент, мужчина, за которого её выдала Дис, любил Мелек до беспамятства. Он знал, что она к нему ничего не чувствует, кроме, разве что, благодарности и искренней признательности, но ему хватало и этого. Гном мог держать её за руку, мог её целовать, видеть её ежедневно - это ли не счастье? Но слёзы возлюбленной, довольно часто текущие по её прекрасному лицу, терзали ему душу. Он не мог быть спокойным, видя, как она страдает. Поэтому когда жена вскользь, в разговоре, предложила поставить на место принцессу и Эсен, за всё то, что Мелек пережила, Левент, не раздумывая, согласился. Он наделил свою супругу властью, снабжал её деньгами, помогая подкупать слуг, и активно участвовал в разработке планов. Они долго ждали удобного случая для начала действий, и их ожидание было вознаграждено. Момент истины наступил, и Мелек, прикрыла от невероятной радости глаза, желая запомнить это как можно лучше. Голос короля, глухо прокатившийся по коридору, отражаясь от стен, произнёс: - Арестовать.