Мы с одной планеты (сборник драбблов)

— А знаешь какого цвета твои глаза, Гарри?       Парень вздрогнул от пока непривычного обращения по имени. Драко улыбался. Той самой улыбкой, от которой на душе становилось тепло, и все проблемы, казалось, исчезали. Они сидели на берегу пруда в Малфой-мэноре и наслаждались наконец-то наступившим летом и тишиной. Первое послевоенное лето, их первое лето вместе. Гарри хмыкнул и начал перечислять, загибая пальцы на руке: — Конечно, знаю: изумрудные, цвета молодой листвы, цвета бутылочного стекла, цвета сосен и снега… о, а одна девушка знаешь что написала? — он загадочно улыбнулся и выпалил. — Цвета Авады, ты представляешь?       Драко усмехнулся: — Слизеринка, что ли? — Да не знаю, мне столько писем и записок сейчас приходит, некоторые я даже и не открываю уже… — парень смутился. После победы поклонницы сводили его с ума. Письма, подарки, автографы, просьбы о свиданиях… Ничего этому герою не было нужно, и он сначала принимал всё это со смущенной благодарностью, а потом, устав от обретённой популярности, начал откровенно игнорировать. — А ты жесток к поклонницам, да, Гарри? — ответил Драко, как показалось, с самодовольной усмешкой и продолжил. — Но я не о том. У тебя глаза цвета надежды.       Гарри удивленно вскинул бровь и переспросил: — Надежды? — Да. Надежды. Вспомни нашу первую встречу, в том ателье в Косом переулке. Я хорошо помню твой взгляд в тот день. Немного испуганный, но восторженный и с ярким отблеском надежды на лучшее будущее. А потом, на втором курсе, когда меня взяли в команду по квиддичу, помнишь? Наш первый матч, и как ты смотрел на меня? — Да я хотел выиграть вот и всё! — парировал Гарри. — Ага, а ещё ты надеялся доказать, что новые мётлы ничего не стоят, если нет таланта, так? А на третьем курсе, когда ты узнал, что твой крёстный на самом деле не предатель? А на четвёртом, когда твоё имя вдруг внезапно вылетело из того чертового кубка? Ты помнишь? А я хорошо помню, то выражение страха, смешанного с надеждой на то, что всё обойдется и что ты выберешься из этого невесть как свалившегося испытания, — Драко замолчал, чуть задумавшись, вздохнул и продолжил. — А пятый курс? Когда ты тренировал других учеников, чтобы они сумели защитить себя и других в случае необходимости? Твои глаза так и сияли надеждой на то, что всё получится, что тебе поверят. Я тебе верил, кстати, но… какое это теперь имеет значение, — он отвёл взгляд, сглотнул и сказал. — А на шестом курсе ты следил за мной, помнишь?..       Гарри покраснел. Именно тогда он понял, что был влюблён в Драко и всё пытался найти способ сказать ему об этом, а получилось… — Я правда не хотел тебя убивать, это вышло… случайно! Я был так зол и… я думал… Я не думал, что могу убить тебя по-настоящему!.. — казалось, ещё немного и у парня брызнут слёзы раскаяния, он словно сжался и опустил голову. — Не надо об этом, — спокойно сказал Драко и взял руки Гарри в свои, улыбнулся и продолжил. — Седьмой курс и ты в моём поместье… Я ведь сразу узнал тебя тогда. А твои глаза… в них была только надежда. Выжить и сбежать. И ты ждал от меня помощи. А выручай-комната? — Я бы себе не простил, если бы ты умер… А потом, когда ты шёл на ту дуэль в Запретный лес. Нет, я не видел твоих глаз, Гарри, но я знаю. У твоих глаз всегда был цвет надежды. — Тогда я шёл на смерть, Драко, я был готов умереть, правда… Но в глубине души… кажется, ты прав… никто никогда не хочет умирать, верно? А сейчас? Какой у них цвет сейчас?       Парень улыбнулся. — Я не уверен, но, по-моему, сейчас в них отражается счастье и знаешь… Уже семь лет у нас с тобой одинаковый цвет глаз.       Солнце клонилось к закату. Небо над мэнором было потрясающе красивым, цвета вишнёвого пудинга и апельсинового джема, пахло лесом, розами и домашним уютом. Юноши сидели, держась за руки, друг напротив друга, и зелёные глаза с нежностью смотрели в серые, а серые отвечали им такой любовью, которая преодолеет все различия. У них и правда был один и тот же цвет. Цвет обретённой мечты. Цвет счастья.