Зелья, метлы, футанари. Том I.

      Большой зал был наполнен вновь прибывшими учениками, которые успели отвыкнуть от школьных будней за три года и теперь сидели в ожидании речи директора, осознавая, что пора беззаботных детских шалостей, мимолетных сексуальных связей со сверстниками и ежедневного алкоголизма прошла. Кто-то даже всерьез обсуждал идею убийства кого-нибудь из учеников, дабы продлить каникулы. Гриффиндорцы обменивались рукопожатиями, травили истории о том, что произошло с ними за последние три года, смеялись и плевали слизеринцам на мантии. Слизеринцы кидали злобные взгляды на учеников остальных факультетов, шептались о каких-то свои злобных делах, да и в целом просто, как обычно, были злобными мудилами. Ничего нового. Пуффендуйцы протащили с собой пару ящиков крепкого бухлишка, распихав бутылки в штаны и под юбки. Парочка пуффендуйских второкурсниц уже успели надраться в хлам и наблевать когтевранцам на стол и одежду, после чего вырубились. Их сразу же затолкали под скамью, чтобы не спалили преподы. Преподы-таки спалили, но виду не подали.       Гарри, Рон и Гермиона, как всегда, сидели рядом и что-то весело обсуждали. — Знаете что меня действительно бесит? Знаете, блять? А?! - вопрошал Рон, стуча по столу руками. — Нет, Рон, мы не знаем, — безучастно ответила Гермиона, наблюдая как изо рта ее красного от гнева друга вытекает слюна. — Ах, ты не знаешь? Так вот я тебе скажу! Меня бесит то, что мои, так называемые, друзья, — Рон выделил последнее слово жестом кавычек, — за все три года даже не удосужились написать мне!       Рон с грохотом бросил руки на стол и вылупился сначала на Гермиону, а затем на Гарри, который еще в поезде обожрался цветных бобов, пропитанных ягерем, и теперь сидел, уткнувшись лицом в поверхность стола, который иногда потряхивало от ударов Рона, что заставляло Гарри просыпаться на долю секунды. — Я писала тебе! — возбудилась Гермиона, но тут же притихла и продолжила, завивая торчащую из головы кудряшку пальцем, — Я писала тебе на мыло… — На хуило, блять! На какое ты там мыло мне писала? — На такое мыло! Обычное мыло! — Гермиона выпрямилась и прокричала это так, что те, кто сидел рядом тут же прервали свои беседы и повернулись на ссорящихся друзей. — Объясни нормально, не понимаю нихуя! — Рон снова ударил по столу. — Аааай бляяяять… — промычал Гарри, продолжая изучать этот самый стол. — Ну мыло! Е-мэил, не? Электронная почта? Интернет, блять, компьютеры, технологии? Как бы 21-й век на пороге! — У нас дома нет всей этой хуерги, Гермиона! Я не пользуюсь электронной почтой! Никто из волшебников не пользуется! Если волшебник хочет переписываться, он отправляет сову! Если хочет трахаться, то надевает жабу на яйца! А если хочет срать, то срет в штаны и… — Не продолжай, с такими заявлениями твоя жаба никогда яиц не попробует. — отрезала Гермиона, еле сдерживая рвотные позывы. — Не понял. — И не надо. — Ладно. А почему этот очкастый объебыш ни разу мне не написал, не в курсе? — Рон перевел взгляд на Гарри, который уже пускал пузыри в кучу слюней под его лицом. — Патамуш этот рижжжий мудак… — не очень внятно начал Гарри, все еще находясь в полуотключке, — Патамуш…он рыжий мудак, патамуш. Вот. Тольк ему нигаваииии… — промямлил он, после чего предпринял неуспешную попытку харкнуть в сторону Рона, еще больше измазавшись в слюнях, и снова впал в глубокий алкогольный транс. — Вот так друзья, заебись просто!       Рон скрестил руки на груди и обиженно отвернулся. Гермиона же закрыла лицо рукавом мантии, то ли сдерживая смех, то ли пытаясь оградиться от дичайшей волны перегара, исходящей от Гарри, который, как бы отвечая на заключение Рона, на пару секунд вышел из отруба чтобы подметить, что ебал его сестру.       Наконец перед залом предстал Дамблдор, который, сгорбившись, оперся на кафедру, что, по всей видимости, и удерживало его на ногах. Из его рта вытекала какая-то зеленая жижа, которую он лениво вытирал рукавом. — Эй…блять… — прохрипел директор, но зал его не замечал. — Алло, упыри, блять! — пробасил он, после чего попытался хлопнуть рукой по кафедре, но промахнулся и повалился вниз с уступа.       Зал тут же умолк. Все наконец обратили внимание на директора, который пытался подняться на ноги. — Может, помочь ему? — сказал кто-то с первых рядов. — Да не, сам встанет, старый распиздяй. — возразили в ответ.       После пары неудачных попыток попыток встать на ноги, директору таки удалось вернуться за кафедру, еле сохраняя равновесие. Он снова оперся руками, поглядел в пол, тяжело дыша и зычно рыгая, потом перевел взгляд на учеников и начал говорить. — Итак *рыг*, ученики, блять! Хочу вам сказать несколько важных слов, а именно: ноль, целковый, чекушка, порнушка *рыг*, пердушка, засирушка, жучок, мудачок *рыг*, хуй на воротничок, дурачок, ВСЕ! Всем спасибо, я пошел.       Закончив свою речь, Дамблдор отошел от кафедры на трясущихся ногах, повернулся спиной к залу, достал палочку из складок заблеванной мантии и направил ее в пол перед собой, после чего пробормотал что-то невнятное и с громким хлопком на реактивной тяге полетел по залу, оставляя за собой тугой шлейф рвоты в перемешку с искрами из палочки, словно сдувающийся шар, наполненный блестками и позавчерашней окрошкой, врезаясь в стены и разбивая окна, пока не скрылся за дверями, ведущими в большой зал. В зале повисла тишина. Первокурсники с выражением глубочайшего охуевания смотрели на входные ворота, которые медленно закрывались, нарушая тишину громким скрипом. Ребята постарше уже давно к этому привыкли.       Ответственность за продолжение церемонии взяла на себя МакГонагалл, которая встала за кафедру вместо покинувшего зал Дамблдора. В руках она держала распределительную шляпу. — Директор хотел сказать, что очень рад вновь приветствовать вас в стенах нашей школы. — уверенно произнесла МакГонагалл и после небольшой паузы продолжила, — Мы хотим поздравить вас с окончанием затянувшихся каникул, а новоприбывшим пожелать удачи в обучении. Завтра вы получите все нужные учебники и отправитесь на занятия, чему, я очень надеюсь, вы несказанно рады. Сейчас пройдет церемония распределения для первокурсников, а затем будет пир. Всем спасибо!       После традиционных посиделок ученики разбрелись по своим гостиным, чтобы отдохнуть и набраться сил перед предстоящими занятиями.